Аллегория

      Осознание всего приводит в шок. С каждым днём в груди остаётся всё меньше места для радости. Мотиватор иссякает, звезда больше не освещает ему путь. Он ничего не видит. Чонин плетётся по дороге, держа в руке бутылку почти выпитого алкоголя. И когда же это всё начало рушиться? С какого момента жизнь пошла под откос? Он смотрит на деревья, на дорогу, на мост вдалеке, на город, который был позади него. Ничего из этого не приветствовало его. Ничего его не держит и не ждёт. Единственный человек, который всегда искренне приветствовал его в этом мире - это Хёнджин. И теперь его нет. У него перехватывает дыхание, и начинает кружиться голова. Человек, который всегда был рядом, даже если сам Чонин отталкивал его, человек, который всегда был готов поддержать... и Чонин не ценил этого. Он не видел элементарных вещей вокруг себя. Принимал это, как данность. Он загубил того, кто был для него единственным источником света, сам того не понимая. По ещё мокрым щекам вновь текут слезы. Они быстро холодеют на ветру, и ему становится морозно. Его всего начинает трясти, и он, захлебываясь собственным горем, ускоряет шаг, крепко сжимая телефон в кармане. Только недавно узнав об этом, он всё ещё не мог уложить это у себя в голове. Хёнджина... нет? Больше нет на этом свете? Он ушёл? Он покинул его? Боль штопором воткнулась в живот, и он, согнувшись пополам, остановился. Он остался один. Никому больше не нужный, одинокий Чонин. Мир вокруг будто перестал был красочным. Всё теперь кажется каким-то серым, блёклым, неприятным. Кое-как встав, он сделал пару шагов вперёд, и штопор, который проткнул его изнутри, начинает то выкручиваться, то закручиваться снова, вырывая что-то у него изнутри... какие-то последние, оставшиеся доказательства того, что он еще жив, что он еще чувствует... Его морозит. Он дрожит то ли от холода, то ли от волнения, но когда ветер усилился, его пальцы на руках окоченели, и тогда он почувствовал себя какой-то материей боли, такой неразделимой с ней... Неподалёку от него была лавочка. Одинокая, пустая лавочка, которая была единственной среди всей безлюдной пропасти вокруг. Он подходит к ней и аккуратно, медленно садится. Ему почему-то начинает казаться, что Хёнджин где-то рядом, смотрит на него откуда-то, всё так же улыбаясь, как делал каждый раз, когда Чонину было тяжело. Он проводит рукой по холодной лавочке, но место рядом с ним было тёплым. Будто кто-то был здесь, рядом с ним. Внутри всё сжимается. Он поворачивается и оглядывает всё вокруг, выискивая Хвана. Он верит, до последней своей частички, до последней капельки крови верит, что вот он выпрыгнет сейчас, весело улыбнётся и начнёт смеяться, что Чонин просто повёлся на эту шутку... Так хотелось в это верить... Он достаёт телефон и смотрит на их последнюю переписку с Хёнджином. "Нини, ты пообедал сегодня? Как себя чувствуешь?" "Я забыл даже позавтракать, боже. Смутный день." "Может, встретимся?" "Нет, давай в следующий раз." "Ладно... хорошо. Будь в порядке." В груди всё переворачивается. Он сжимает телефон в руке и прижимается лбом к экрану, закрыв глаза. В ушах гудит. Хван дорожил им. Ему становится стыдно и больно, глаза задрожали от подступающих слёз. А что самое ужасное - он умер с мыслью о том, что Чонин им не дорожит. Что самый близкий друг просто вытер об него ноги. Он топает ногой и с криком сжимает телефон в руке сильнее, не открывая глаз... боясь снова увидеть этот мир. Что же он наделал... Снова разозлившись на всё, на себя, на холодный ветер, на плохую погоду, на боль в голове, на... отсутствие Хёнджина... он швырнул телефон об землю, и послышалось, как телефон с треском разбился. Плевать. Это не важно. Он обхватывает руками голову и аккуратно смотрит вниз, на свежую траву, не в силах сдержать слёзы. Они ручьём хлынули по его щекам, отчего ему становилось всё тяжелее. Его трясёт... Он, дёргаясь, обнимает сам себя, снова закрыв глаза, представляя, что это руки Хёнджина. Тело очень сильно дрожит, ноги бегают из-за постоянных судорог, ему становится больно даже дышать... Он сам всё испортил. Испортил, хотя так желал счастливой жизни. Почему все произошло так... Он хотел жить дальше, но он не смог отпустить прошлое. Он схватился за воспоминания с Михно, отвергая то, что дарил ему каждый день Хёнджин. Хван был его путём в будущее, но Чонин смотрел лишь назад... Он не изменился. Совсем не изменился. Хуже того, подсознательно он даже не слушал Хёнджина. Не хотел. Его всхлипы прерывают тишину вокруг, и он снова хватается за телефон. Дрожащие пальцы касаются клавиатуры. Он хочет сказать... боль словно воск прожигала его изнутри, ему становилось до такой степени больно, что он останавливался, чтобы вздохнуть. Он нажимает "отправить". "Хёнджин, пожалуйста, услышь меня..." Его пальцы дрожат ещё сильнее. Слёзы застилают всё перед ним, и он еле понимает, что пишет. "Прости за всё. Прости за всё, что я тебе сделал. Только сейчас я понял, как ты дорожил мной, как ты ценил меня..." Он абсолютно перестаёт видеть клавиатуру из-за слёз, и когда они снова стекают по лицу, он опять пишет. Боль наплывом овладевает им, и он несколько секунд находится в приступе какой-то сильнейшей боли, прежде чем, выдохнув, отойти от этого. "Ты был единственным, кто всегда подавал мне руку. Ты так часто спасал меня. Единственный, кто делал это. И ты был единственным, кто верил в то, что я изменюсь и начну жить дальше. Ты верил, что я обернусь, перестану смотреть на прошлое, смогу пойти вперёд... " Он взвывает и прижимает ладонь ко рту... сжав ее в трясущемся кулачке, он костяшками упирается в передние зубы, пытаясь сдержаться, чтобы не начать кричать... Всё тщетно. Он начинает громко хныкать, заикаясь, прижимая костяшки с острой болью к зубам, чувствуя, что на коже потом останутся следы. Слёзы бесконечным ручьём текут из глаз, становится больно моргать. Он с выдохом жалобно стонет, заикаясь от боли, давясь и кряхтя, продолжая смотреть в экран. "Я за всё тебе благодарен Хёнджин. Ты был моим самым дорогим человеком. Прости, что я не сказал тебе этих слов прежде." Его снова начинает трясти. Уже с большей силой. Внутри всё обжигается и рвётся на куски. Душа кровоточит от боли. Он не может дышать. Лёгкие будто пронзило мечом. Он с трудом вдыхает холодный воздух и на выдохе громко плачет, опять жалобно поскуливая. В трясущихся руках он держит телефон. Боль душит его, будто бы выворачивает изнутри. Штопор, воткнутый в него, агрессивно тянет из него нечто, из-за чего ему хочется упасть на землю, запрокинуть голову и кричать, что есть мочи... Миллион осколков внутри него разрывают его грудь. Он сжимает кулаки и от боли переходит со стона на крик. Одна большая, глубокая рана в середине груди не перестаёт ныть даже тогда, когда он выдыхает и, кажется, успокаивается снова. Боль, пронзающая всё его тело боль. "Почему ты не отвечаешь мне, Хёнджин?" Он хочет верить, что он где-то рядом. Что он снова говорит ему о том, как любит его, поглаживая ладонь. Что он простил его, как прежде, что он вновь пришёл согреть его в своих объятиях. "Пожалуйста, ответь мне. Ответь, что всё хорошо." Как Хван обычно любил приходить к нему и читать лекции по поводу того, что Чонин должен ложиться раньше полуночи, что должен регулярно питаться. Ян лишь закатывал глаза, а Хёнджин вновь и вновь приходил к нему, когда тот был сломлен и отказывался идти дальше. Ведь Хёнджин понимал его. И всё время был рядом, упорно ждал, когда же тот встанет на дорогу вместе с ним. Закрыв глаза, Чонин снова кладёт руку себе на плечо, уткнувшись в предплечье этой руки, вспоминая, как обнимал его друг. Хёнджин любил обнимать его именно таким образом, из-за чего Чонин в итоге клал подбородок ему на плечо или прижимался щекой к его предплечью. Вдыхая его запах. Такой родной и близкий. Такой настоящий. Слеза стекает по носу и быстро падает на землю. Хёнджин часто смахивал слезы с его лица. Он утыкается носом в свою толстовку и пытается вспомнить тот нежный фруктово-сладкий запах, тычется носом, плачет ещё сильнее, когда понимает, что этого запаха нет... Всё пусто... Как же ему сейчас его не хватает. Чонин никогда не понимал настоящую ценность Хёнджина, ведь Хван всегда был рядом, никогда не отворачивался от него. Ян привык к тому, что Хван всегда поддержит его. Привык к его вечной поддержке, привык к этой верности со стороны Хёнджина. Ведь он никогда не покидал его. Какой стыд... Какая боль... Теперь его нет рядом. И ему некому даже сказать спасибо. Он вновь хватает телефон в руку и набирает номер телефона Хёнджина. Он судорожно подносит телефон к уху, ожидая, когда наконец он услышит гудки. В груди шквал эмоций, будто цунами обрушилось на город. Вот, слышится первый гудок. Это кажется ему таким бесконечно долго тянущимся звуком, будто в трубке гудело на протяжении трёх часов. Но вот настаёт тишина... Обычно после первого или второго гудка Хёнджин сразу же отвечает на звонок, говоря: "Хей, Чонин, милый мой друг...". Его голос будто бы эхом проносится в его голове, он на секунду даже подумал, что Хёнджин и правда ответил ему. Он резком замолкает, прислушивается... Но тут его пронзает боль... Ян слышит второй гудок, и с наступлением тишины его грудь встречает удар ещё раз. Гудки продолжаются, но Чонин, уже будто в тумане, опускает голову, и глаза снова начинают дрожать... Такие уставшие, истощавшиеся, они медленно моргают, и слёзы снова текут по его щекам. - Друг, я опять плачу, - тихо произносит Чонин поверх гудков, - знаю, как тебе не нравится, когда я роняю слёзы, но... ты ведь придёшь поддержать меня?... В ответ он не слышит ничего кроме надоедающих гудков. - Хёнджин, спасибо тебе за всё, - он задыхается от собственных всхлипов, нелепо закрыв ладонью рот, подавившись и снова всхлипывая, начав кашлять, - я так люблю тебя, - он содрогается от боли, прижимая колени к груди, обхватывая их рукой, - я бы так хотел, чтобы ты оказался рядом со мной прямо сейчас, - он громко хнычет, зажмурившись. Что-то внезапно вонзилось ему в грудь, и на несколько секунд он перестал дышать. Перейдя на шёпот, он дрожащим голосом продолжил, - я так хочу снова увидеть твою улыбку, вновь услышать твои утешающие слова, которые всегда так меня успокаивали... я бы так хотел обнять тебя прямо сейчас, Хёнджин. Не быть в твоих объятиях, а обнять тебя самому. Показать, сколько всего ты значишь для меня, как безмерно я ценю тебя. Как я люблю тебя... Последнее слово выдохом вырывается из его уст, и он замолкает, слыша, что звонок автоматически сбрасывается, потому что на том конце провода никто не ответил. И больше не ответит. Больше никогда... не ответит. Чонин больше никогда не сможет сказать Хёнджину "Я тебя люблю". Хёнджин никогда не услышит "Я всегда ценил тебя". Хёнджин никогда не узнает об этом.       Штопор со всей силы вырывает что-то из груди, и Чонин, как шампанское, разливает кровь из горлышка. Всё вытекает... Не остаётся ничего. Стало очень холодно, из-за чего он окончательно перестал чувствовать свои руки. Морозный вечер. Закат. Солнце совсем скоро сядет за горизонт, и всё вокруг вновь окунётся в темноту. Сейчас он чувствует себя как никогда одиноким и как никогда пустым. Как бывало раньше, он уходил в бар и выпивал до потери сознания или уезжал в другой конец города. Он покидал родные места, он уезжал, но Хёнджин никогда не покидал его. Даже будучи в разлуке, Чонин ощущал уверенность только потому, что всегда знал, что Хёнджин думает о нем. Всегда были эти тёплые и обнадёживающие объятия, которые обязательно согреют его при встрече. И теперь, когда он покинул лавочку, ему стало страшно. Ветер отчаянно обвивал его волосы. На секунду стало даже тревожно, но весь страх отпустил его, как только Чонин встал на бордюр и посмотрел вниз. Там, под мостом, была невероятная гармония, к которой он тянулся прямо сейчас. Спокойная и тихая, вода будто бы жила отдельно от этого мира, не питаясь ни тоской, ни разочарованием, оставаясь такой же нетронутой... Ветер подул сильнее, проходясь по рукавам, будто оттягивая его назад, от перил, но Чонин вцепился в них сильнее, чувствуя, как он слаб. Тело начинает дрожать, он захлопал глазами, в которых скопились слёзы. По щеке потекла слеза. Он так устал. Иссяк. Погас. Ощущение, будто бы он не спал годами, и вот сейчас он наконец может обрести покой, отдохнуть. Его больше ничего не держит в этом мире. Он здесь не нужен. Да и ему это ничего не нужно. Он ничего не хочет. Он потерял всё. Он проиграл.