Аллегория

Минхо закрывает дверь в свою квартиру и оборачивается. - Чанбин, чёрт! - вспылил Ли, - Что происходит? Всю дорогу домой парни молча ехали на автобусе, даже не переглянувшись. Минхо и Джисон будто бы сидели с зашитыми ртами, они были так испуганы, что даже дышали тихо. Ярко-малиновый закат почему-то предупреждал о какой-то тревоге, парни, молча переглядываясь, оба ждали, когда доедут до дома. - Расскажи, что произошло, - взволнованно и довольно громко спросил Джисон, будто он не дышал весь путь домой и наконец вдохнул. - Парни... мне нужно просто попрощаться с другом... - обречённо, на секунду улыбнулся Бин, хрипло отвечая, - мне наплевать, что будет потом. Самое главное - увидеть его в последний раз, сказать то, чего я не успел сказать ему при жизни... Раз жизнь преподнесла мне такую возможность, то это последнее, что я хочу сделать, - он говорил так увлечённо и серьёзно, кажется, что его и правда больше ничего не волновало. Минхо озадаченно сел на стул на кухне, даже не зная, что сказать. Комнатой овладела неловкая тишина. - Похороны через несколько дней... - еле слышно сказал Хан. Он пытается поддерживать разговор, но ему стало так не по себе, так некомфортно, что хочется просто свернуться клубком и исчезнуть. - Ну, значит, мы сбежали вовремя, - ещё раз улыбнулся Со и облокотился о стол. Сердце снова бешено стучит. Джисон краем глаза покосился на Бина, и ему показалось, что даже его выражение лица уже не такое, как обычно. Он будто... переродился? Интересно, что произошло за это время, пока он находился в больнице. А ведь Минхо даже ничего ему не рассказал. Что произошло в ту ночь... - А что... насчёт Феликса? - осторожно и как-то испуганно спросил Джисон, - почему, когда я позвонил в больницу, то медсестра спросила его имя? Минхо напрягся и поднёс палец к губам, подав знак, чтобы Хан молчал. - Об этом я расскажу чуть попозже, - как-то дёрнувшись, но спокойно ответил Бин, - кстати, а где остальные парни? - Мы... не знаем, - досадно отвечает Минхо. - Странно, - Чанбин сделал глоток горячего чая и чуть покашлял, чтобы прочистить горло, после чего начал говорить даже громче, - я думал, что за мной придёт Хёнджин. Они снова сидят в тишине, явно не зная, как продолжить разговор. Всё это так странно и страшно... - Я не знаю, будут ли меня искать врачи, но они точно уже позвонили моим родителям, поэтому выходить на улицу лишний раз небезопасно, - рассуждает Чанбин, заметив, что Джисон встал, чтобы налить чай, - у меня дома в прихожей лежит небольшой синий пакет. Я был бы очень рад, если бы вы сходили за ним, потому что это то, ради чего я вообще иду навестить Чана. Джисон вновь остолбенел, а Минхо опустил голову, повернувшись в сторону окна. Он еле слышит дыхание обоих парней, их возню. На улице так спокойно... Куда же делась вся та суета, которая сопровождала Минхо так долго. Эта тишина настала так внезапно, что сначала он подумал, что оглох. Всё кажется таким неважным и обычным, будто он прошёл все миссии в игре. - Давай я схожу, - после недолгого молчания говорит Ли. Какие-то цели в жизни, будь они даже не столь важными, хотя бы создавали иллюзию, что он всё ещё живёт. Когда сегодня утром Хан сказал об этом, то Минхо облегчённо выдохнул, обрадовавшись, что не один ощущает это. - Да, спасибо большое, Минхо, - искренне радостно отвечает Бин, взяв кружку, которую ему налил Джисон. Он посмотрел в окно, устремляя взгляд куда-то в небо.

***

      Чонин проходит мимо знакомых домов, внезапно вспомнив диалог с Хёнджином, который он попросту пропустил мимо ушей. Банчан был в больнице... Что с ним сейчас... Где он... Он вдыхает и старается успокоиться, всё вспоминая слова Хёнджина. "Пора начать менять что-то. Пора начинать жизнь с чистого листа." Он уверенно стремится вперёд и, вдыхая полной грудью воздух, с головокружительным вдохновением делает ещё несколько шагов. Сердце начинает биться сильнее, внезапно что-то придаёт ему такое наслаждение, что он забывает обо всём и, почти сорвавшись на бег, с абсолютной уверенностью стремится куда-то. В груди взрываются фейерверки, что-то приятно колет. Он взлетает, как птица... "Пора, пора..." От каждого вдоха будто зависит вся жизнь, каждый шаг придаёт больше сил, пейзаж улиц внушает надежду... Заворачивая за угол, Чонин внезапно останавливается. Всё его тело будто парализовало, и вся его мотивационная речь испаряется за долю секунды. Фейерверки потухают. Птица врезается о скалы. Всё рухнуло... Мимо него проходит Минхо. Он стремительно направляется куда-то, кажется, не замечая Яна. Чонина пришибает спиной к стене, будто его хватают за шкирку и тянут назад, и он с тревогой старается спрятаться за углом, чтобы тот не увидел его. Сердце облило кипятком, руки задрожали, всё закружилось... Он выглядывает из-за угла и замечает, как стройная фигура отдаляется. В висках больно пульсируют венки, уши заложило, будто он опустился под воду. Он глубоко вздыхает и хватается рукой за сердце снова. Кажется, он будто сейчас сгорит изнутри... Он присаживается на корточки и начинает тихо плакать, наблюдая, как Минхо уходит. Всё ещё не его Минхо, уже никогда больше не его Минхо...

***

Как только дверь за Ли закрылась, Чанбин начал громко реветь. Джисон подскочил и попытался сказать хоть что-то, но тот вообще не реагировал на него, будто Джисона вовсе и не существует. Хан испуганно бегал вокруг него, всеми силами стараясь вывести его на разговор. Но тот вообще даже не слышал его. Бин трясущимися руками схватился за голову и несколько раз негромко повторил "отстаньте", зажмурив глаза. Джисон побежал за успокоительным, но тут Бин схватил его за руку и, даже не смотря на него, дрожащим голосом выдавил из себя: - Пожалуйста, не бросай меня. Останься тут. Мокрое и красное от слёз лицо искривилось в жалобную гримасу и застыло где-то на минуту. - Давай... пойдём умоемся, - единственное, что смог придумать Джисон, замерев от испуга, боясь теперь сказать что-то не то... Чанбин спокойно дошёл до ванны и включил холодную воду. Джисон стоит рядом и наблюдает за тем, как тот медленно поворачивает кранктик. Вода хлынула. Шум воды чуть расслабил его, но он по-прежнему озадаченно смотрел на раковину. Хану стало не по себе, он понял, как сильно испугался, когда Чанбин начал плакать... Они с Минхо выпустили на свободу человека, который пытался покончить жизнь самоубийством. Человека, психика которого убита настолько, что он сказал, что транквилизаторы - это не так страшно, как остальное. Брови сместились к переносице, он напрягся. Умывшись, посмотрев на себя в зеркало, Чанбин, нахмурившись, задумался. - Что-то не так. Джисон озадаченно смотрит на него, но понимает, к чему тот клонит... Уже было около восьми часов вечера, за окном потемнело. - Может, я пойду постелю тебе постель? - спросил Хан, как бы игнорируя то, что ранее сказал Чанбин. Но Со это нисколько не расстроило. Он кротко кивнул, и они оба вышли с ванной.

***

" - Тебе не кажется, будто жизнь внезапно остановилась? - повернулся к нему Джисон" Минхо идёт по дороге и вспоминает утренний разговор. " - Да, я стал ощущать это недавно... Когда мы приехали обратно в город. Будто всё вело к тому, что клубу придёт конец. - Я... - Хан нервно и как-то тревожно вздохнул и чуть отвернулся, - Мне всё ещё стыдно... Мне кажется, будто это всё из-за меня... Я всё разрушил, - его голос сломался где-то на середине, и он согнулся. Минхо прекрасно знал, что это означает. Он придвинулся и обнял его со спины, положив голову на лопатку. - Понимаешь, ты являешься тем самым главным героем, благодаря которому ничего не стоит на месте... - Ли слышит шмыганье, и сильнее обнимает его, - Ты невероятен. До твоего прихода всё было пусто. Мы все жили, являясь сферой, а не шаром. Мы были пусты, а наполняли себя лишь ложью, - он приблизился к лицу Хана, отчего тот внезапно застыл. Ли поднимает ладонь и нежно касается его кожи, вытирая намокшие щёки, снова передвинувшись и оказавшись перед Джисоном. Вновь посмотрев в его честные и наивные глаза, Минхо одолело воодушевлённое чувство чего-то потрясающего, - Ты самый прекрасный человек на свете, - уверенно шепчет он и, проведя ладонью по волосам, убирает чёлку с лица и целует его в лоб.

***

Стемнело, Чонин отошёл от истерики, успокоился и пошёл к Чану. Но теперь не для того, чтобы извиниться, а чтобы сказать, что он уходит из клуба. Томительные минуты в тишине абсолютно не радовали его, он совершенно не знает, что с участниками группы, где они, и по-хорошему надо было спросить это у Минхо, но... он просто испугался. Он сбито ступает по дороге, злится на себя, хмурит брови и ругается. Почему эмоции сильнее его. Ему становится даже стыдно. Он так уверенно шёл вперёд, но лишь один какой-то человек смог сделать так, чтобы он просто разбился, как хрупкий фарфор. Он оказался таким слабым.       Он поднимается на нужный этаж и стучит в дверь. Ему долго никто не открывает, но наконец он слышит чьи-то шаги. Сердце сильно стучит. Он давно не видел Чана, даже в школе они не пересекались. Теперь они смогут увидеться... Наконец-то... Он выдыхает и волнительно кусает губу, слыша звук открывающейся двери. Наконец она открывается. - Здравствуйте... - его встретила взрослая женщина. Наверное, его мама. Выглядела она очень устало и помято, печальные глаза недоверчиво смотрели исподлобья, брови были сведены к переносице всё время, поэтому Чонин подумал, что разбудил ее, и поэтому смутился. - Здравствуйте, я могу увидеть Банчана? - А вы ему кто? - испуганно спросила женщина, сразу помрачнев ещё сильнее. - Я... близкий друг. - Ну так вот, близкий друг, - женщина чуть сгибается в корпусе и начинает говорить очень тихо, но раздражённо, - он скончался. - Что... - он распахнул глаза и сделал шаг назад, - как... как давно? Как это вышло? - Какой ты ему близкий друг, раз даже не знаешь, что происходило на протяжении двух недель! - прикрикнула женщина и начала плакать. Яну стало не по себе... Что сейчас происходит. Его будто выкинуло из реальности, он даже не знает, что сказать. Чонин хотел было подойти и приобнять её, сказать что-то, но она быстро закрыла дверь, даже не посмотрев на него. Ян в ступоре не понимает, что теперь делать. Он развернулся и последовал на улицу. В голове шум. Это, наверное, и чувствуют люди, когда в них только что выстрелили из дробовика. Они не понимают, что произошло, но в груди уже пусто... Ему надо встретиться с кем-нибудь, но... ему так тяжело... Он облокачивается о стену дома и начинает реветь, вспоминая все моменты, проведённые с Чаном. Как ни прискорбно, всё сводится к литературному классу. И тут внезапно у него будто открылись глаза - Чонин осознал, что никогда никем не дорожил. Никогда. Хочется выпить...

***

      Наступает следующий день. Феликс смотрит в окно. Ему становится морозно, и, вздрогнув, он медленно начал надевать халат. Все действия стали даваться ему с трудом. В последнее время он ощущает такой сильный стресс, что даже просто встать со стула ему кажется каким-то непреодолимо трудным заданием. «Неужели Чан так сильно сердится на меня...» - подумал он, опустив голову, доставая телефон из кармана, всё ещё чувствуя неприятную прохладу. Наступает декабрь... Ли вспомнил, как год назад, в декабре, он в первый раз увидел Чана. Время проходит так быстро. Он замечает, как улыбка появляется на его лице. Внезапно он удивился, когда осознал, что на самом деле, никто и не знает, как сильно он влюбился в Чана. Причём довольно давно. На самом деле изначально его предложение Джисону пойти в литературный клуб было вызвано только сильным желанием приблизиться к клубу самому. Он ведь управляющий всеми кружками и к тому же очень застенчивый староста класса. Ли вспоминает, как в первый раз заговорил с Чаном. Он что-то спросил у него про количество участвующих в клубе, а тот доброжелательно ответил ему. Ли заискрился и, вспомнив об этом моменте, почувствовал в груди вновь плещущий кипяток. Но как он был счастлив, когда Банчан стал сам приглашать его в кабинет, дабы обсудить что-то. За своим столом этот человек выглядел так прекрасно и ещё более невероятно... Феликс улыбается и смотрит куда-то вдаль, не в силах заглушить это окрылённое чувство внутри, которое возникает каждый раз при мысли о Чане. Каждое его утро начинается так пасмурно, но затем он вспоминает о Банчане, и все на свете мысли внезапно становятся важными... И он даже начинает чувствовать себя нужным... особенным...       Он открывает их переписку. "Что ж, вчерашний день был безумным. Но зато мы так хорошо провели фестиваль! Думаю, мы все слишком много выпили. Чанбин даже половины не помнит, ха-ха. А ты как, Чани?" - прочитано. "Чани, мы можем сейчас встретиться?" - прочитано. "Чан, ты в порядке?" - прочитано. "Почему ты не отвечаешь мне?" - доставлено, не прочитано. "Ответь, прошу..." - доставлено, не прочитано. "Пожалуйста, давай поговорим, мне надо кое-что тебе сказать." - не доставлено, не прочитано. "Где ты? Почему ты не открываешь?" - не доставлено, не прочитано. "Чанбин теперь тоже не открывает, вы что, сговорились?" - не доставлено, не прочитано. И что это за молчание... Все будто вдруг испарились. Он словно оказался один в этом мире. Ему становится тревожно. Холодок проходится по спине, и он, задумавшись, наконец встал и записал что-то в свой блокнот. Завтра нужно навестить литературный клуб.