На вечном сумраке мечты живописуя

Еще не было и семи, а на окрестности Хогвартса уже опустилась густая зимняя ночь. Небо, будто специально украшенное к Рождеству, засияло мириадами лампочек-звезд. Нарождающаяся луна залила все вокруг голубоватым мистическим светом. Днем выпал снег и покрыл землю, разлапистые деревья и кусты драгоценным одеялом, расшитым серебром и бриллиантами. Подморозило. Воздух неуловимо пах свежестью, ожиданием чуда, пришедшей из далекого детства сказкой. В Хогвартсе сегодня весь день было шумно: ученики, профессора и даже призраки обсуждали приближающийся бал. Но здесь, на границе антиаппарационного барьера, царили тишина и покой. И замок со всей его предпраздничной суетой казался не более близким, чем луна и звезды. Гарри стоял уже минут десять и ждал приглашенных на бал друзей. Они не опаздывали, это он вышел из замка пораньше, сбегая от терзающих его сомнений. И правильно сделал: оказавшись наедине со снегом и звездами, Гарри почти сразу же успокоился. Поверил, что сегодня у него все получится и отношения со Снейпом перейдут на следующий уровень. Снейп… при мысли о нем на душе потеплело. После вчерашнего вечера Гарри стал воспринимать его немного иначе. Не только товарищем по несчастью и вынужденным любовником, не просто умным и интересным собеседником, но и… кем? На этот вопрос он пока затруднялся ответить, но чувствовал, знал, что с каждым днем, с каждым шагом, сделанным ими навстречу друг другу, они становятся все ближе, родней... Гарри задумчиво провел рукой по каменному постаменту, на котором стоял застывший в веках стражник-вепрь, собрал в ладонь снега, но не стал лепить из него крепкий и плотный снежок, а принялся любоваться таинственно поблескивающими в свете луны крупинками. Тут раздался долгожданный хлопок тройной аппарации, и на ведущей в Хогсмид дороге появились Невилл, Гермиона и Рон. Как и в прошлый раз, когда в Хогвартсе устраивали святочный бал, Гермиона выглядела великолепно. Ее ничем не покрытые волосы были собраны в сложную прическу, которая необыкновенна ей шла, подведенные глаза загадочно блестели и придавали лицу особое игриво-очаровательное выражение. — Ого! Какая ты сегодня красивая, — выдал Гарри неловкий, но искренний комплимент, за что тут же получил шутливый тычок под ребра от Рона. — Нет уж, друг, ты свой шанс упустил. Теперь Гермиона только моя. Так ведь, милая? — Хммм… Гарри, ты ведь в той мантии, что мы выбрали вместе? Прости, Рон, но сегодня у него шансы все-таки есть. Не такие, правда, высокие, как у тебя… Пересмеиваясь, они открыли ворота и вошли на территорию Хогвартса. Посеребренная снегом аллея встретила их теплым светом магических фонарей. Сам воздух здесь будто искрился, насыщенный мириадами мерцающих пылинок. Не сговариваясь, друзья замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, любуясь представшим им зрелищем. Наконец тишину разорвал тяжелый вздох Гермионы и ее шепот: — Как же давно мы тут не были… Вам не кажется несправедливым, что после всего, что мы здесь пережили, мы вдруг стали в Хогвартсе чужими? — Кажется, — отозвался молчавший до этого Невилл. — Для нашего поколения Хогвартс был не просто школой, а домом, который все мы защищали. И знаете… я, наверное, доучившись, вернусь сюда помощником профессора Спраут. — Вернешься? — переспросил Рон. — А тебя не смущает, ну… то, как директор обошелся с Гарри, со всеми нами? — Смущает, — кивнул Невилл. — Но именно поэтому я еще больше хочу вернуться в Хогвартс. Кто-то же должен приглядывать за тем, что тут происходит. — А ты прав… — задумчиво протянула Гермиона. — Кому-то из нас, действительно, стоит устроиться на работу в Хогвартс. Но пока здесь живет Гарри, и я надеюсь, в ближайшие годы, ничего плохого не случится. Должны же и мы наконец-то пожить спокойно! Кстати, Гарри, а ты завтра придешь на ужин в Нору? — Конечно! Как я могу пропустить рождественского гуся миссис Уизли? Или вы надеялись съесть его без меня? Не выйдет! — А ты… будешь один? — Думаю, да, — Гарри сразу же посерьезнел. — Я звал его, но он отказался. Сказал, что хоть один день в году хочет провести в тишине и покое. Но я думаю, что он просто стесняется, и еще попробую его уговорить… Вы же не против? Гарри посмотрел на Рона и Невилла. Ему в голову вдруг пришла мысль, что Гермиона и миссис Уизли могли передать приглашение Снейпу, никого не предупредив. Что друзья сейчас придут в ужас, начнут возмущаться, и он, Гарри, будет вынужден выбирать между людьми, которых вот уже долгие годы считает семьей, и Снейпом, от приглашения все равно отказавшимся. Выбор вроде бы очевидный, но почему-то от одной только мысли о нем становилось тоскливо. Но Рон, вопреки опасениям, не разразился гневной тирадой, а лишь пожал плечами и неловко улыбнулся. После затянувшейся паузы сказал: — Не стану врать, что был бы счастлив видеть Снейпа на Рождество в собственном доме. Ты и сам прекрасно знаешь, как мы к нему относимся. Особенно Невилл… И при других обстоятельствах лично я ни за что не стал бы с ним общаться. Но теперь он с тобой. И… если ты хочешь этого, если он тебе действительно нужен, мы попробуем с ним смириться. Наверное, при более близком знакомстве даже он окажется… не так плох. Ведь что-то же ты в нем нашел! — Я… да. Спасибо! — Гарри сглотнул внезапно образовавшийся в горле комок. Посмотрел на согласно кивнувшего Невилла, на молча взявшую его за руку Гермиону, и в который уже раз подумал, что у него — лучшие в мире друзья. Без их поддержки он ни за что не справился бы с обстоятельствами и сейчас, вместо того, чтобы пытаться исправить ситуацию, жалел бы себя да ненавидел Снейпа… Несколько притихшие, они подошли к ступеням у входа в замок. Но не стали подниматься, а направились к неприметной боковой дверце. Сегодня их место впервые было не среди учеников, а рядом с профессорами Хогвартса. Узким коридором они прошли в комнату, в которой всем приглашенным со стороны гостям предлагалось оставить верхнюю одежду и привести себя в порядок. Никого, кроме них, там не оказалось, лишь на вешалке уже темнели чьи-то теплые мантии и пальто. Гарри разделся и подошел к зеркалу. Пожалуй, никогда прежде он так сильно не волновался по поводу собственной внешности. Вновь невольно вспомнился святочный бал и то, как неловко они с Роном чувствовали себя в парадных мантиях, купленных миссис Уизли. Даже смешно! Столько лет прошло, столько всего в их жизни переменилось, а они с Роном снова в Хогвартсе, снова готовятся к балу, и даже мантии им вновь помогала выбрать миссис Уизли. Правда, на этот раз не мама Рона, а его жена. Неделю назад они втроем отправились в магазин мадам Малкин, и там Гермиона буквально заставила их купить понравившиеся ей мантии. Впрочем, глядя на Рона, Гарри вынужден был признать: хотя бы в отношении мужа Гермиона не ошиблась. Глубокий, насыщенно-синий цвет шел ему необыкновенно. Как и простой свободный крой, как и шерсть тонкой выделки… А вот по поводу собственной мантии Гарри до сих пор не мог определиться, нравится ли ему, как он в ней выглядит. В который уже раз он смотрел на свое отражение, и оно было… странным. Будто и вовсе отражался не он, а как в зеркале Еиналеж — кто-то выдуманный. Совсем как Молли Уизли четыре года назад, Гермиона навязала ему мантию бутылочно-зеленого цвета. И даже объяснила свой выбор примерно теми же словами: этот оттенок, дескать, подчеркивает цвет его глаз. Да уж, подчеркивает! Глаза Гарри, и в самом деле, сейчас казались куда больше и ярче обычного. Вот только и кожа — бледнее, и черты лица — парадоксально тоньше, изящнее. Он выглядел… как-то совсем уж по девчачьи и младше года на два. Едва ли Снейпу понравится такое напоминание об их разнице в возрасте. Он хоть и садист, но не педофил. Однако не успел Гарри окончательно решиться на смену мантии, как дверь в комнату открылась. Он обернулся и увидел министра Фаджа с помощниками, а также сопровождавшего их директора. Министр окинул Гермиону, а затем и его, омерзительно-плотоядным взглядом и слащаво улыбнулся. — О, наши герои! Куда же вы пропали? Нам так не хватало вас на недавней церемонии вручения премии Правдивого Пера. Мистер Лонгботтом, передавайте привет вашей бабушке. Мистер Уизли… Миссис Уизли, я слышал, что именно вы обнаружили трактат Градлона Кайл-Колунского и что вас даже включили в группу по исследованию хроноворотов. Поздравляю! Всего лишь первый курс магического университета, и такой грандиозный успех! Вы всегда были не только очаровательны, но и умны. Если вам вдруг понадобится помощь… — Благодарю, министр, вы очень добры, — Гермиона ответила вежливо, но крайне холодно. Ей явно не понравилось, что практически проигнорировавший Рона и Невилла министр уделил ей такое внимание. Не просто пожал руку, а задержал ее ладонь в своей, смотрел масляно, улыбался с намеком. И это в присутствии мужа! — Приятно быть добрым с такой выдающейся девушкой. Мистер Поттер… От Гермионы министр Фадж перешел к нему. Заулыбался еще шире, в голос подпустил еще больше радости. С некоторой опаской Гарри подал ему руку, но министр не ограничился пожатием, привлек его к себе и стиснул в объятии. Зашептал на ухо, так, чтобы не услышали окружающие: — Мистер Поттер, мое предложение помощи относится и к вам. Учитывая ваше бедственное положение… если профессор Снейп злоупотребляет своими правами, вы только скажите. Мы найдем на него управу. — Спасибо, сэр, но у меня все в порядке, — максимально сдержанно ответил Гарри. Хотя в душе у него все кипело и больше всего хотелось проклясть лицемера покрепче, он понимал несбыточность подобных желаний. Насколько же с Волдемортом было проще… — Простите, но мы с друзьями как раз собирались отсюда уйти. До открытия бала осталось совсем мало времени, а нам еще хотелось прогуляться по Хогвартсу. Сами понимаете: ностальгия… — Да-да, конечно. Но вы возвращайтесь, мы будем вас с нетерпением ждать. Гарри, Рон, Невилл и Гермиона вышли из комнаты и быстрым шагом, почти бегом, направились к ближайшей лестнице. Поднялись на пустующий сейчас второй этаж и лишь там остановились. — Нет, но каков наглец! — выразил общее мнения Рон. — Гарри, что он тебе сказал? — Предложил свою помощь и защиту от Снейпа. Гермиона, ты у нас все знаешь, что грозит тому, кто проклянет министра? — Увы, Азкабан. — Досадно, — Гарри тяжко вздохнул. И тут же подумал: как здорово, что в тот далекий октябрьский день, во время ритуала, он даже не рассматривал всерьез кандидатуру министра. А ведь, судя по липкому взгляду, старый пройдоха был вовсе не прочь заполучить в свою постель молодое бесправное тело. И задания Аале Харнале для него бы не стали проблемой. Представив министра с плетью в руках, Гарри внутренне содрогнулся. Нет уж! Снейп на его фоне казался едва ли не благородным принцем. И если министр вдруг вздумает защищать Гарри от него… — Так, все, забудем министра, — решительно сказала Гермиона. — Мы же не хотим, чтобы он испортил нам Рождество. А если потом, после праздников, он что-то предпримет… я подумаю на досуге, чем мы сможем ответить. — Мне его заранее жаль, — хохотнул Рон. — Ну что, идем вниз? Бал вот-вот начнется. Все взрослые, кроме дежуривших в холле профессоров, находились в той комнатке, в которую перед церемонией распределения традиционно приводили первокурсников. Правда, сейчас к ней явно применили заклятие расширения пространства, и она была вовсе не такой маленькой, как обычно. В одном из углов стояла пушистая елочка, наряженная игрушками факультетских цветов. На стенах висели гирлянды, мишура и венки из омелы. Убранство выглядело ярко и празднично, но Гарри при виде него испытал разочарование. Он-то считал, что в Хогвартсе по поводу столь знаменательного события, как рождественский бал, и украшение должно быть особенным. Сказочным, неповторимым.... Когда они туда вошли, комната уже была заполнена профессорами, полузнакомыми сотрудниками министерства, членами попечительского совета школы. И лишь Снейпа среди них не наблюдалось. Ах да, вспомнил Гарри, деканы всех факультетов сейчас находятся в холле, с учениками. Это после открытия бала профессор Дамблдор обещал освободить его от дежурства, а пока Снейп занят, поддерживает порядок и дисциплину. Гарри перехватил взгляд министра и поспешно подошел к Хагриду. Пусть тот и не спасет его от назойливых «доброжелателей», но послужит хоть какой-то защитой. Хагрид обрадовался им громко и искренне и тут же принялся восторженно, взахлеб, рассказывать об их с Олимпией планах на рождественские каникулы. Краем глаза Гарри заметил, как министр поморщился и отвернулся. Остальные же полузнакомые маги во все глаза смотрели на героев войны, но подойти не решались. Тут дверь в комнату снова открылась, и вошел профессор Дамблдор. За то короткое время, что Гарри его не видел, он успел переодеться, и теперь пребывал в столь любимом им образе чудака-звездочета. Хотя, вынужден был признать Гарри, на этот раз он выглядел не только эффектно, но и элегантно. На глубоком сине-черном фоне мантии перемигивались точки-звездочки, попеременно складывающиеся в различные знакомые и незнакомые созвездия. В бороде кокетливо серебрились узкие ленточки, голову же вместо привычного конусообразного колпака венчала темно-синяя шапочка с кисточкой. При его появлении все разговоры в комнате разом затихли, и профессор Дамблдор, вскинув руки, радостно произнес: — Друзья! А я надеюсь, — тут он посмотрел прямо на Гарри, — что несмотря на имевшие место в прошлом разночтения, все мы здесь именно друзья. Сейчас у нас особенный год. Год, когда мы, объединившись, сумели победить армию Волдеморта. И я хочу в очередной раз сказать спасибо человеку, принявшему на себя основной удар. Гарри! Все мы, знающие, чего тебе на самом деле стоила победа, безмерно тебе благодарны. И в этот светлый день искренне желаем тебе счастья. А ты ведь знаешь: когда маги в едином порыве загадывают что-то под Рождеством, это обязательно сбывается. Счастья тебе, мой дорогой мальчик. Счастья и любви! Директор закончил свою пламенную речь, и все одобрительно захлопали в ладоши, принялись поздравлять Гарри с праздником и желать ему всяческих благ. Гарри смущенно благодарил и вымученно улыбался. Подобное внимание претило ему и казалось здесь и сейчас неуместным. А уж слова профессора Дамблдора и вовсе заставляли кипеть от возмущения. Счастья он ему желает, как же! Нашел дурачка! Минут пять спустя директор вновь поднял руку, призывая присутствующих к тишине, и сказал: — Время пришло, друзья. Пора перебираться в зал и открывать бал. Он подошел к неприметной дверце — Гарри готов был поклясться, что еще минут десять назад ее тут не было, — и пригласил всех следовать за собой. Дверца вела сразу в Большой зал и, шагнув в нее, Гарри будто бы перенесся в долгожданную сказку. Такой красоты он даже в Хогвартсе прежде не видел. На время бала Большой зал превратился в гигантскую ледяную пещеру. Его стены и пол покрылись сложным морозным узором: тут были и экзотические цветы, и стаи устремляющихся к небесам белых птиц, замысловато переплетенные ветки, невесомые перышки… Часть зала отгородила полупрозрачная кружевная колоннада: за ней находилась сцена и пространство для танцев. В воздухе помимо традиционных свечей порхали невесомые светлячки: белые, желтые, голубые. Но что Гарри поразило, пожалуй, сильнее всего, так это растущие прямо из ледяных стен живые цветы, оплетенные гирляндами из омелы и елочных веток. Столь явный контраст зимы и лета производил ошеломляющее впечатление. Вместо длинных факультетских столов, как и во время святочного бала, были расставлены многочисленные круглые столики на четверых, покрытые белыми кружевными скатертями. На каждом стоял изысканный подсвечник и ваза с живыми цветами. Запах еловых веток и шишек смешивался с ароматом роз, лилий и чего-то сладко-фруктового, но при этом странным образом эта смесь запахов не казалась тяжелой, а даже наоборот: от нее веяло свежестью и бодростью. Когда они вошли, учеников в зале не было, но пока Гарри оглядывался, профессор Дамблдор распахнул двери, и к ним присоединилась нарядная говорливая толпа. К каждому из присутствующих подлетел рой светлячков и повел за собой, указывая предназначенное ему место за столиком. Взрослые сидели в правой стороне зала, ученики — в левой, и Гарри, пройдя к своему месту, заозирался, отыскивая взглядом Джинни и Луну. Они обнаружились в разных концах зала, каждая — со своим факультетом. При этом Джинни оживленно болтала с сопровождавшим ее одноклассником, Луна же выглядела привычно отстраненно и не общалась ни с кем. Словно бы почувствовав на себе взгляд Гарри, она обернулась и приветливо помахала рукой. Гарри повторил ее жест, тепло улыбнулся, после чего занял свое место. К счастью, распорядитель, кем бы он ни был, посадил их с Невиллом, Роном и Гермионой за один стол. На нем стояла вазочка с нежным букетом из голубых и розовых гиацинтов, серебряный канделябр с высокими белыми свечами, пустые пока тарелки из тонкого фарфора, хрустальные бокалы, серебряные же столовые приборы… Слушая, как восхищаются гиацинтами Невилл и Гермиона, Гарри задумался, случайным ли образом распределялись цветы. Он оглянулся, разглядывая соседние столики. Слева от них располагались директор, министр и две дамы из попечительского совета, перед которыми красовались экзотические орхидеи. На столе у деканов обнаружились строгие пурпурные розы, и Гарри отметил, что и сам бы выбрал именно эти цветы и для Снейпа, и для профессора Макгонагалл. Джинни достались разноцветные герберы, Луне — бледно-розовые пионы… Как только все расселись, зазвучала тихая лиричная музыка. Гарри обернулся и увидел расположившийся на сцене оркестр. Все затихли, прислушиваясь к нежным голосам скрипок, виолончелей и арф. Когда музыканты доиграли первую композицию, со своего места поднялся профессор Дамблдор. Очередная его речь была длинной и витиеватой, одновременно забавной и исполненной пафоса, по-настоящему проникновенной. Он вновь вспоминал Победу, но при этом, к счастью, не акцентировал на Гарри внимания. Призывал всех войти в мир-без-войны обновленными, более сильными, но и более добрыми. Забыть о предрассудках и о прошлых обидах, жить в дружбе, согласии и любви. Гарри невольно заслушался. Уж что-что, а произносить правильные, красивые слова профессор Дамблдор умел как никто другой. И когда он говорил так, как сейчас, хотелось ему снова поверить. Все старые обиды начинали казаться мелочными и неуместными. Ведь не мог же, в самом деле, столь мудрый и справедливый маг желать Гарри зла. Нет-нет, наверное, он предвидел, что и после ритуала все в жизни Гарри сложится хорошо. Что они со Снейпом найдут общий язык и, может быть, даже станут счастливой парой. В какой-то момент Гарри захотелось после бала подойти к директору и попросить у него прощения за то, что все эти месяцы при общении с ним подчеркнуто держал дистанцию. Но потом его взгляд зацепился за Рона и Гермиону, он вспомнил, как профессор Дамблдор пытался изолировать его от друзей, и наваждение спало. Нет уж! Если чья заслуга и есть в том, что сейчас ему живется неплохо, то точно не директора. Скорее уж — Снейпа, вовремя поддержавших его друзей, ну и, без лишней скромности, его самого. А если сегодня еще и получится то, что он задумал… Гарри облизал пересохшие губы и перевел взгляд на Снейпа. Тот сидел к нему спиной, и видно было лишь его затылок, падающие на плечи волосы да выступающие из-за стула локти. Но ничего, Гарри надеялся, что у него еще будет сегодня возможность рассмотреть Снейпа как следует. И не только рассмотреть. Профессор Дамблдор договорил, и зал взорвался бурными аплодисментами. После чего на всех столах разом появились карточки-меню. Гермиона первая, глядя в тарелку, произнесла «салат из морепродуктов», а следом за ней и остальные вспомнили, как пользоваться таким меню. Еда и напитки были вкусными и разнообразными, ведущиеся за их столиком разговоры — легкими и умиротворяющими. Гарри буквально купался в атмосфере взаимного расположения и тепла. С удовольствием вспоминал происходившие в школьные годы забавные приключения, благо в лице Невилла они с Роном обрели заинтересованного слушателя. Отведенное на ужин время пролетело быстро и незаметно. Объявили танцы. Первым со своего места поднялся профессор Дамблдор. Низко поклонился соседке по столу, приглашая ее на тур вальса, при этом его борода коснулась пола. Дама из попечительского совета — Гарри так и не смог вспомнить ее имени — величественно кивнула, подала директору руку. Под пристальными взглядами сотен глаз они прошли в отведенную для танцев часть зала и закружились в вальсе. Они оба были немолоды и довольно грузны, а потому Гарри никак не ожидал от них столь легких и изящных движений. Они будто парили над залом, стремительные и естественные, словно птицы. Ученики с разных факультетов начали вставать из-за столиков, и кто парами, а кто целыми группками подходить к импровизированному бальному залу. Но присоединиться к танцующим никто не решался, все лишь смотрели на них да восторженно перешептывались. Наконец вальс закончился, зазвучала мазурка, профессор Дамблдор с партнершей вернулись за стол, а им на смену вышло сразу несколько пар старшекурсников. Гермиона смотрела на танцующих с неподдельным восторгом, и когда музыканты заиграли кадриль, Рон с обреченным вздохом поднялся и пригласил ее. Гарри хохотнул, забавляясь наигранными страданиями друга, и вдруг подумал, что если бы не Проклятие и не ритуал, то и он сейчас кружился бы в танце с Джинни. Он повернулся в сторону ее столика и встретился с ней взглядом. Она также смотрела на него, и в ее глазах читались тоска и сожаление. Джинни отвела взгляд первая. Что-то сказала своему спутнику, вдруг встала и через весь зал направилась к Гарри. Гарри почувствовал, как от охватившего его напряжения буквально все волоски на теле поднялись дыбом. Он остро почувствовал на себе сотни пристальных взглядов. Ведь все в Хогвартсе знали, что еще летом они с Джинни были влюбленной парой, и ожидали объявления о помолвке, а никак не того, что на бал они придут порознь. По мере того, как Джинни приближалась, шепот становился все громче, все интенсивнее, и вот уже Гарри даже смог различить отдельные слова. Две рейвенкловки справа от него спорили, расстался ли «их герой» с «этой Уизли», и если да, то кому из них первой приглашать его на танец. Слева хихикала стайка девушек с Хаффлпаффа, примеряя друг к другу именование «миссис Поттер». Гарри охватил ужас. Вот уж чего ему для полного счастья не хватало, так это масштабной охоты, открытой на него старшекурсницами. В панике он посмотрел на Невилла, но друг лишь сочувствующе улыбнулся и пожал плечами. Джинни между тем подошла и села на пустующее место Рона. Наблюдавшие за ними со стороны девушки буквально затаили дыхание, выжидая, что будет. Верны ли их предположения, действительно ли Гарри Поттер теперь свободен… — Не обращай на них внимания, — накрыв его ладонь рукой, сказала Джинни. — Просто не оставайся сегодня один. Попроси Луну и Гермиону, пусть они с тобой потанцуют. Или, если хочешь, пару кругов вальса могу тебе оставить я. — Ты… спасибо. Но не думаю, что это хорошая идея, — Гарри глянул на все еще сидевшего на своем месте Снейпа, и Джинни понимающе улыбнулась. — Ну да. Конечно, не стоит нервировать… кого бы то ни было. Тогда ты мог бы пригласить профессора Макгонагалл. Вот уж в чьем присутствии к тебе никто из этих хищниц подойти не осмелится. Пригласить профессора Макгонагалл?.. А что, это мысль. Он ведь давно уже собирался с ней поговорить. Выяснить, в курсе ли она произошедших в его жизни изменений, и если да — расспросить о юности Снейпа. Может, хоть она вспомнит имя «книжного полосатика». Да и мало ли какие еще тайны скрывает прошлое Снейпа… — Джинни, ты гений! — Я знаю. Но я подошла к тебе поговорить не об этом. Гарри, раз уж нам не суждено быть вместе, ты не будешь против, если я… ну… попытаюсь с кем-нибудь другим? Гарри сотни раз думал о том, что нужно Джинни отпустить, что не стоит и ей портить жизнь из-за Проклятия, но теперь, когда она сама подняла эту тему, ему стало неожиданно больно. Он ведь бросил ее не по своей воле и… а что «и»? Все правильно, рано или поздно это должно было произойти. И на самом деле, чем раньше Джинни сойдется с кем-то другим, тем им всем будет лучше. А потом, когда Гарри создаст хроноворот, и это тоже можно будет исправить. Но… понимать что-то умом и принимать сердцем — разные вещи. Гарри знал, что Джинни поступает правильно, но не мог заставить себя радоваться ее решению. — Конечно, — он улыбнулся, надеясь, что вышло не слишком вымученно. — У тебя уже есть кто-нибудь на примете? — Пока нет. Главное — твое принципиальное согласие. Гарри… ты только не подумай, я от тебя не отказываюсь. Я все равно тебя люблю и буду любить. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Но я хочу мужа, семью. И надеюсь, что если приму невозможность отношений с тобой, то смогу полюбить и кого-то другого. Пусть иначе, но тоже искренне. А тебе… я правда от души желаю счастья. Пусть даже и с … не со мной. Гарри почувствовал, как его лицо заливает краска смущения. Ох уж эти девчонки! Так и норовят поговорить о любви и о чувствах! И как это у них столь легко получается?! Впрочем, нужно отдать Джинни должное. От ее слов у Гарри на душе потеплело. В самом деле, она ведь его не бросает. Они продолжат общаться. Просто Джинни займет в его жизни место не возлюбленной, а подруги, младшей сестры. И, может, в итоге так даже будет и лучше… — Спасибо. Я тоже… кхм… желаю, чтобы у тебя все получилось. Чтобы ты встретила человека, с которым сможешь быть счастлива. О! Невилл! — Гарри вдруг вспомнил о невольном свидетеле их более чем смущающего разговора. — Прости. Мы не должны были обсуждать свои отношения при тебе. — Да ничего, все в порядке. — Невилл махнул рукой, хотя судя по всему, ему было крайне неловко. — Я ведь тоже… ну… желаю вам счастья. — А мы — тебе. Какие мы все взаимно желающие! — Джинни несколько наигранно расхохоталась. — Ладно, не будем больше об этом. Гарри, иди уже к профессору Макгонагалл, а то дождешься, уведут ее у тебя из-под носа. Невилл, ты не пригласишь меня на тур вальса? Столик деканов находился от них всего в нескольких метрах, и Гарри преодолел это расстояние в считанные секунды. — Добрый вечер, — сказал он, учтиво кланяясь сразу всем четверым профессорам. Он заранее решил не смотреть на Снейпа, но все же не выдержал, бросил на него взгляд. Тот был в знакомой черной мантии с зеленой окантовкой, как обычно на людях — суровый, надменный, чужой… Спина — идеально прямая, плечи расправлены, губы сжаты в брезгливой ухмылке. Прежде Гарри при виде такого выражения лица Снейпа испытал бы раздражение и неприязнь, сейчас же у него в груди защемило тоскливой нежностью. Ну да ничего. Им вовсе не обязательно оставаться здесь до конца бала. Еще час-полтора, и он уведет Снейпа в их комнаты. А там… Видимо, Снейп что-то такое прочитал в его взгляде, и сразу же неуловимо изменился. Стал выглядеть еще более собранно, хищно и… о, Мерлин, желанно. Гарри внутренне затрепетал и облизнул губы. Одобрение и ничем не прикрытое вожделение в глазах Снейпа заставило его почувствовать себя всемогущим. Но не время сейчас демонстрировать чувства. Он подошел к их столику не дразнить Снейпа, а пригласить профессора Макгонагалл на танец. Танец… интересно, а как отреагировали бы окружающие, пригласи он Снейпа? А тот? Оторвал бы ему голову сразу или дождался более приватной обстановки? Но нет. Сегодня им все эти эксперименты ни к чему. И хотя бы во время бала Гарри должен вести себя идеально. — Профессор Макгонагалл, — оторвав взгляд от Снейпа, он повернулся к своему бывшему декану, — позвольте пригласить вас на вальс. — С удовольствием, — профессор Макгонагалл явно заметила их со Снейпом переглядыванье и теперь смотрела на них сурово, неодобрительно. Что ж… похоже, разговор с ней получится более сложным, чем Гарри предполагал. Но когда он пасовал перед трудностями? Гарри подал профессору Макгонагалл руку, и она величаво поднялась из-за стола. В полном молчании они дошли до бального зала, и там, все так же не сказав друг другу ни слова, присоединились к танцующим. Увы, но Гарри никогда не был хорошим танцором, и ему, чтобы не сбиваться, а также не наступать партнерше на ноги, приходилось мысленно считать. «Раз-два-три, поворот, раз-два-три…» Танец продолжался одновременно мучительно-долго и непредсказуемо-мало. Гарри даже не успел завязать разговор. Музыка стихла, и он в некоторой растерянности посмотрел на профессора Макгонагалл. Что теперь? Проводить ее за столик деканов, так ничего и не сказав? И остаться одному?! Луна и Гермиона уже были заняты, и Гарри совершенно не хотелось оказаться один на один с «охотницами». Вон как пристально те на него смотрят… — Профессор Макгонагалл… — Мистер Поттер… Они заговорили одновременно, и одновременно же замолчали, давая высказаться другому. — Вам не кажется, что здесь становится душно? Может, выйдем на балкон? — Балкон?.. Да, конечно. Профессор Макгонагалл повела его к одной из боковых дверей, за которыми находился балкон. Гарри слышал, что его зачаровали таким образом, чтобы поддерживать иллюзию уединения. И сколько бы человек туда сегодня ни заходило, каждый мог видеть и слышать лишь своих спутников. К тому же на балконе был создан особенный микроклимат: по-летнему теплый воздух, едва уловимый аромат листьев и прогретой на солнце земли… — Мистер Поттер, я давно хотела поговорить с вами, но вы так талантливо прячетесь, что всё не представлялось возможности, — голос профессора Макгонагалл был сух и суров, так что Гарри вновь почувствовал себя учеником, нарвавшимся на взыскание. — Простите. Я вовсе не… — Не оправдывайтесь, вы же ни в чем не виноваты. Скорее это я, все мы, должны просить у вас прощения. Что не уберегли… что допустили… — О! Вы знаете. — Да. Я знаю, — профессор Макгонагалл воинственно сжала кулаки. Ее лицо побледнело от едва сдерживаемого гнева, но теперь Гарри понимал, что злится она вовсе не на него. — Я знаю все. О том, что попавшее в вас последнее проклятие Волдеморта — это Саалетвале. Что оно необратимо, и вы вынуждены были пожертвовать собой. Знаю о ритуале и о… об условиях порабощения. — Все вовсе не так плохо, как может показаться со стороны. — Мистер Поттер, я давно уже не маленькая девочка, не нужно меня утешать. Я знаю Северуса почти тридцать лет. И, смею надеяться, представляю, на что он способен, а на что нет. Я не стала бы огульно обвинять его в излишне жестоком с вами обращении. Что бы он сам о себе ни думал, некоторого благородства у него не отнять. Но в то же время мне слишком хорошо знаком и его сложный характер. Не дело так говорить о коллеге, но он мелочен, мстителен и неуживчив. К тому же всегда имел к вам предубеждение… Что-то я все не о том! — профессор Макгонагалл поморщилась, и Гарри вдруг заметил, насколько усталым выглядит ее лицо: глубокие тени под глазами, ставшие более резкими морщинки… Гарри сделалось неуютно. Он всегда считал своего декана оплотом надежности, строгости и справедливости. Он вообще во время учебы большинство преподавателей воспринимал не как живых людей со своими чувствами, страхами и увлечениями, а как абстрактные функционалы. Исключением, пожалуй, был только Ремус на третьем курсе. И, в принципе, это было правильно. Профессора и должны держать дистанцию от своих учеников. Но теперь-то Гарри учеником не был! И должен научиться думать не только о себе. Профессор Макгонагалл, между тем, продолжала: — Мистер Поттер, я понимаю, что в сложившихся обстоятельствах мои слова могут показаться насмешкой, что вы должны всех нас…как минимум не уважать… — Но это вовсе не так! Вас, — интонацией подчеркнул Гарри, — я уважаю. — Спасибо, — профессор Макгонагалл грустно улыбнулась, положила руку ему на плечо. — Я бы очень хотела помочь вам. Но пока все, что нахожу о Саалетвале, не внушает надежды. Конечно, я продолжу поиски, в Запретной секции Хогвартса чего только не найти, но, боюсь, единственное, что смогу для вас сделать — это в трудную минуту помочь советом. Если вдруг вы запутаетесь или почувствуете, что чего-то не понимаете, прошу, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне. Даже… даже если речь пойдет о чем-нибудь личном. Помните: я на вашей стороне. — Спасибо, — Гарри смущенно потупился. Какой же он идиот! Страдал от одиночества, чувствовал себя преданным и заброшенным, а сам-то хорош! Даже и не подумал, что не только Рон с Гермионой могут о нем беспокоиться. А ведь профессору Макгонагалл с ее обычной сдержанностью нелегко, наверное, дались сказанные слова. А что она чувствовала, копаясь в библиотеке в поисках хоть какой-нибудь информации о Саалетвале и не зная, как там Гарри?.. С Хагридом хотя бы Джинни делилась новостями, а тут… стыдно, Мерлин, до чего ж стыдно. Единственное, что его все же оправдывает: Гарри не был уверен, в курсе ли она происходящего. Кстати… — А откуда вы знаете о ритуале? Директор же взял клятву о неразглашении со всех, кто там присутствовал. Или он сам… это он рассказал вам? — И да, и нет. Он ничего не говорил мне, я услышала их с Северусом разговор случайно. Но вам не стоит беспокоиться: никто другой тем же способом о проклятии не узнает. Гарри почему-то представил профессора Макгонагалл, в виде кошки заснувшей у директора в кабинете. Да уж, таким способом, действительно, ни журналисты, ни ученики воспользоваться не сумеют. Но, увы, от случайностей никто не застрахован. Гарри слишком хорошо знал, насколько пронырливой может быть Рита Скиттер. Он представил, как в ее исполнении звучали бы заголовки, и ужаснулся. «Победитель стал рабом бывшего Пожирателя», «Гарри Поттер — победивший или проигравший?», «Бывший Пожиратель отомстил за смерть своего хозяина», «Северус Снейп — новый Темный Властелин?»… Нет уж! Подобного внимания журналистов он не пожелал бы и врагу, не то что Снейпу. А значит… нужно обсудить все с Гермионой и, может, не дожидаясь скандала, дать той же Скиттер эксклюзивное интервью. Что-нибудь в стиле: «Гарри Поттер и Северус Снейп. Счастливы вместе». Но это все потом, когда их со Снейпом отношения станут стабильнее. Пока же стоит воспользоваться моментом и узнать у профессора Макгонагалл, не помнит ли она фамилию «книжного полосатика». Гарри и сам до конца не понимал, зачем ему это понадобилось, он ведь все равно не собирался идти знакомиться с бывшим любовником Снейпа. Но… ох уж это его вечное «но»! — А вы не могли бы немного рассказать мне о профессоре Снейпе? Каким он был в школьные годы? С кем общался? — К чему вам это? Я неоднократно говорила Северусу, скажу и вам: оставьте прошлое прошлому, живите настоящим. — Да я и пытаюсь! Но вы же сами только что сказали: профессор Снейп как раз прошлое не отпускает. И, получается, мне тоже нужно знать, что тогда происходило. — Пожалуй, вы правы, и в вашем случае это, действительно, не праздное любопытство. Но все же есть вещи, которые он, если захочет, должен рассказать вам сам. Я же не имею права раскрывать чужие секреты. Но вы спрашивайте, на какие-то вопросы я, конечно, отвечу. — Да-да, я ничего такого, неподобающего, и не имел в виду. Просто… с кем он общался? — С этим вопросом вам бы лучше обратиться к профессору Слагхорну. Я не директор и понятия не имею, что происходит в гостиных других факультетов. А о природе его отношений с вашим отцом и с мистером Блэком вы, наверное, и так уже в курсе. — Да уж, наслышан. Скажите, а вы не замечали, он общался с кем-нибудь из Рейвенкло? — Так вот вы о чем, — профессор Макгонагалл неодобрительно поджала губы. — Кто-то уже рассказал вам о мистере Дарене. Но если хотите знать мое мнение, эта история точно вас не касается. Не стоит ворошить угли, под которыми все еще теплится пламя. Так недолго и самому в нем сгореть. — Мистер Дарен? — Гарри ухватился за прозвучавшее имя, стараясь не показывать, насколько ему не понравились слова о еще теплящемся пламени. Это что же, профессор Макгонагалл считает, что Снейпа, его Снейпа, все еще нечто связывает с этим «полосатиком»?! И как тогда это может его не касаться?! На всякий случай он уточнил: — Он учился на год младше профессора Снейпа, и у него еще было что-то не то с пигментацией? — Что? Нет. Это вы описали мистера Аддерли, он был близким другом мистера Дарена, но с Северусом почти не общался. — О! — Гарри не знал, что сказать, он был в полном смятении. Неужели Ремус ошибся, и в тот день, на озере, видел со Снейпом не «полосатика», а его друга? Да нет же, судя по его словам, он подошел достаточно близко, чтобы увидеть выражение лица жертвы. Да и не знал об отношениях Снейпа с этим Дареном. Значит, ошибается профессор Макгонагалл? Да, наверное, так. — Простите, а вы… не могли перепутать? Все же они оба, действительно, были не с нашего факультета. — Перепутать? О нет. Профессора в Хогвартсе, мистер Поттер, видят и знают куда больше, чем кажется ученикам. А тогда я специально приглядывала за их парой. Северус на последних курсах стал почти невыносим. Вел себя, как агрессивный и злобный волчонок. Вам это может показаться невероятным, но с возрастом он ощутимо смягчился. Мистер Дарен же был мальчиком скромным и тихим, так что, признаться, когда я впервые увидела их вместе, заподозрила Северуса в принуждении. Но нет, со временем я убедилась, что там все взаимно. Они оба были чрезвычайно талантливыми юношами и, думаю, изначально на этом и сошлись. Гарри окончательно перестал понимать что бы то ни было. Это что же, получается, Северус в школьные годы встречался сразу с двоими? Да еще с близкими друзьями? Да нет, он мог повзрослеть и измениться, но не настолько же! Это было совершенно не в его духе. Или… или Гарри все еще не знает настоящего Снейпа?.. Нет-нет! Наверняка этой нелепице есть и другое объяснение. Но вот узнать его не помешает. — А вы случайно не в курсе, где сейчас искать мистера Дарена? — В курсе. На кладбище. Он был убит меньше чем через год после выпуска кем-то из Пожирателей. Его жестоко пытали, причем, судя по ранам, не день и не два. Когда его нашли, на нем буквально не было живого места. Только лицо и оставалось нетронутым. Думаю, именно после этого Северус и перешел на нашу сторону. На балконе установилась глубокая тишина. Гарри пытался представить Снейпа в его восемнадцать, но у него ничего не выходило. Каким он был? Профессор Макгонагалл описала его жестоким и агрессивным подростком, до этого Ремус упоминал, что Снейп в те годы увлекался темной магией и боевыми искусствами. Молодой, умный, амбициозный… уставший от постоянных ударов в спину «благородных гриффиндорцев», от равнодушия директора и подозрительности других профессоров. Да он был идеальным кандидатом в сторонники Волдеморта! И кто знает, как повернулась бы история, останься Снейп на той стороне. Так что же произошло с этим мистером Дареном?! Почему его пытали и жестоко убили? И… Мерлин, что же должен был пережить Снейп! Гарри нестерпимо захотелось оказаться рядом с ним. Стереть из его памяти все плохое и наполнить ее лишь хорошими воспоминаниями. Наполнить собой. Но нет. Прежде, чем идти к Снейпу, необходимо успокоиться. Иначе тот сразу почувствует, что с Гарри что-то не так, и запланированная ночь любви не состоится. А после того, что он узнал, Гарри было просто необходимо сегодня заснуть в объятиях Снейпа. Первый, но не единственный раз. Он поспешно и, кажется, несколько скомкано, попрощался с профессором Макгонагалл, и вернулся к друзьям. Рон с Гермионой как раз сделали паузу в танцах и стояли, о чем-то оживленно болтая с Невиллом, Джинни и Луной. Не сразу, но Гарри удалось влиться в их разговор. Понемногу на душе отлегло, и он смог расслабиться. На все серьезные темы он сможет подумать потом. А сегодня — его ночь. Его и Снейпа.