На вечном сумраке мечты живописуя

Рождество — время особенное. В эти дни все — и магглы, и волшебники, —подсознательно ждут чудес. Загадывают желания, просят у спустившихся с небес ангелов подарить им счастье и любовь. И хотя до полуночи оставалось еще около двух часов, Гарри надеялся, что его рождественская сказка начнется досрочно. Что Снейпу понравится сюрприз, и эта ночь станет переломным моментом в их отношениях. Он специально пораньше ушел с бала, чтобы проверить, все ли готово в их комнатах. Несколько дней Гарри думал о том, как изменить их для этого вечера, что привнести для создания нужного настроения. Он понимал, что действовать нужно крайне осторожно. Снейп не любил перемен. С окончанием учебы все помещения Хогвартса от факультетских гостиных до классов и коридоров приобрели праздничное убранство. Тут и там висели венки из омелы и пахучих еловых веток, цветастые гирлянды, таинственно поблескивающая мишура. И лишь в их со Снейпом покои рождественский дух до сих пор не пробрался. А потому Гарри решил не рисковать — мало ли, какие и с чем у Снейпа могут быть ассоциации — и обойтись без традиционных украшений. Да они этим вечером были и ни к чему. Наоборот, Гарри хотелось создать островок вне времени и пространства, укромное место, где ничто не напоминало бы о реальности. Ни о Хогвартсе с его беспокойными обитателями, ни о проклятии, ни об Аале Харнале. Чтобы Снейп смог наконец-то расслабиться и дать волю своим желаниям. Лишь бы только Добби ничего не напутал, сделал все так, как Гарри просил! А то с него станется проявить инициативу и украсить гостиную согласно своим представлениям о романтике. Гарри вспомнил тот ужасный день святого Валентина, когда они с Чоу ходили на свидание в кафе мадам Паддифут, и содрогнулся. Бррр! А ведь кому-то же нравятся все эти оборочки, бантики и сердечки, обилие розового и золотого! Представив себе реакцию Снейпа на летающих над головой толстеньких купидончиков, Гарри сперва рассмеялся, затем сразу посерьезнел и ускорил шаг. Шутки шутками, но если в их комнатах и в самом деле обнаружится подобное безобразие, они с Добби нарвутся… как бы не на Аваду. Перепрыгнув сразу через три ступеньки, Гарри выскочил в полутемный коридор. Подземелья встретили его глухой тишиной, в которой особенно громко раздавались шаги. И как только он обычно остается здесь незаметным в мантии-невидимке?.. От холодного сквозняка Гарри поежился и не выдержал, перешел на бег. Ему вдруг стало тревожно и жутко. Было что-то сюрреалистическое в окружающей тишине и пустоте. Почему-то сейчас все воспринималось иначе, чем во время ночных прогулок. А что, если он ошибся в своих предположениях? Что, если Снейп будет не рад его инициативе? Вдруг у него имеются собственные планы на вечер, и он вовсе не собирается возвращаться в их комнаты? Или… что, если Снейп на него разозлится, и повторится кошмар первых дней их совместного существования? Совершенно некстати вспомнились слова профессора Макгонагалл. По ним выходило, что мистер Дарен, с которым у Снейпа в школьные годы были отношения, погиб страшной смертью, и теперь находился на кладбище. Но оставался ведь еще «полосатик», загадочный мистер Аддерли, который… который… о котором сейчас Гарри думать категорически не следовало. Но и не думать не получалось. Словно заколдованные, его мысли метались по кругу: Снейп и его возможное поведение этим вечером, мистер Дарен, мистер Аддерли, Снейп… К счастью, не успел Гарри окончательно накрутить себя до состояния паники, как оказался перед закрывающим вход в их покои портретом. Изображенный на нем маг привычно сидел в кресле и читал очередную толстую книгу. Как и Снейпа, его не коснулось рождественское настроение, и при виде Гарри он грозно нахмурился. Гарри остановился и перевел дыхание. По старой привычке загадал: если Добби понял его правильно и гостиная выглядит как должно, то все у них со Снейпом получится. Не только сегодня, но и в перспективе. О! Судя по тому, что Гарри увидел, перешагнув порог их комнат, они со Снейпом должны прожить долгую и счастливую совместную жизнь. Добби справился, да еще как! На первый взгляд казалось, что в гостиной ничего не изменилось, но при этом она выглядела иначе. Благодаря грамотно расставленным светильникам, все углы утопали во мраке, и лишь пространство возле камина выступало островком приглушенного теплого света. Возле любимого кресла Снейпа появился резной столик с легкими закусками. Вазочки с нарезанными овощами и фруктами, какими-то салатами в тарталетках составляли весьма живописную композицию. Ее венчала бутылка выдержанного красного вина, выбрать которую Гарри помогала Гермиона, и пара изящных тонконогих бокалов. На полу появилась пушистая светлая шкура, на которую так и хотелось прилечь, резная скамейка для ног, горка подушек… Словно завороженный, Гарри прошел вперед, провел рукой по спинке кресла. К его горлу подступил комок. Именно так он всегда представлял гостиную своего идеального дома. Как средоточие уюта и покоя, место, где по вечерам он отдыхал бы в компании любимого человека. Любимого… Гарри горько усмехнулся. Какое интересное слово выбрало его подсознание. Казалось бы, совершенно не подходящее к их со Снейпом ситуации. Но… воображение почему-то упорно рисовало в качестве партнера Гарри именно Снейпа, не Джинни. Ну да и ладно. Сегодня можно позволить себе поверить в эту иллюзию. Ведь близость со Снейпом — именно то, чего он добивается. А со своими чувствами он разберется потом. Когда создаст хроноворот и окажется непосредственно перед проблемой выбора. А пока нужно проверить ванную комнату, самому подготовиться. С тех самых пор, как Гарри поселился в комнатах Снейпа, ему было любопытно, как будет выглядеть их бассейн с водой. Оживет ли украшающая дно мозаика, проявится ли вообще хоть какое-нибудь волшебство. Чаще всего он представлял, что и здесь, как некогда в ванной старост, из серебряных краников потечет ароматная эссенция, что бассейн наполнится пышной искристой пеной, то и дело меняющей запах и цвет. Он представлял себя в этом царстве блаженства и неги — то расслабленного в полудреме, то разгоряченного и… хм… ждущего Снейпа. Но ни в одной из своих фантазий он не предполагал, что вся комната вдруг превратится в сказочное подобие подводного царства. Вместо привычного яркого освещения тут царил интимный полумрак. В воздухе парили сине-зеленые стеклянные фонарики, отбрасывающие на стены, пол и потолок похожие на волны дрожащие тени. Мозаика на дне и на бортиках бассейна, действительно, ожила и трансформировалась, так что теперь под водой покачивались мясистые водоросли, сновали туда-сюда разнообразные по цвету и форме рыбки. Среди них резвились две прекрасные юные девушки с русалочьими хвостами. При появлении Гарри они прекратили свои отнюдь не невинные игры, подплыли к бортику, призывно заулыбались. Не ожидавший ничего подобного, Гарри попятился. Ему вдруг показалось, что хвостатые девушки (это были никак не русалки, уж их-то Гарри повидал на своем четвертом курсе) сейчас выберутся из воды и утащат его в неведанные глубины. Но те лишь игриво замахали хвостами. Не дождавшись реакции, замерли, улыбки на их лицах подернулись рябью, а затем и все они от красивых головок до серебристых плавников замерцали, распались на мириады блестящих частиц. Но не успел Гарри удивиться происходящему, как мозаика вновь сложилась, и на месте девушек образовалось два не менее прекрасных хвостатых юноши. Гарри вспыхнул от столь явного намека на свой сексуальный опыт и поспешно отвернулся. Только тут он заметил расставленные вдоль бортика бутылочки и флакончики, наполненные всевозможными маслами, гелями и шампунями, плетеные вазочки со свежими фруктами, лепестками цветов, какими-то непонятными кристаллами и порошками. Гарри наклонился и взял один из флакончиков в руки, вдохнул сложный цитрусовый аромат. Честно говоря, он растерялся. Он вовсе не об этом просил Добби, и теперь не знал, как реагировать на его самоуправство. С одной стороны, было действительно красиво. И если бы он планировал романтическое свидание с кем-нибудь из девушек, да с той же Джинни, невозможно было бы придумать что-либо лучше. Но вот оценит ли это мельтешение и обилие красок Снейп? Ох едва ли! Насколько Гарри успел узнать Снейпа, войдя в ванную, он первым делом обездвижит мозаику. А вот потом… дальнейшую его реакцию предсказать было сложно. Тот Снейп, которого Гарри знал всю свою жизнь, начал бы язвить и обвинять его в дурновкусии, возможно, даже прочитал бы лекцию о настоящих речных и морских обитателях. Но тот Снейп и не стал бы помогать ему с зельем для Невилла, никогда по своей инициативе не дотронулся бы до него столь страстно и откровенно, как тогда, в лаборатории… Новый же Снейп был непредсказуем. Кажется, он умел получать удовольствие от жизни и на него могли подействовать интимный полумрак, играющая на грани слышимости струнная музыка. Но… почему-то же он продолжал сдерживать собственные желания. Почему-то до сих пор ограничивал их физическую близость выполнением заданий Аале Харнале. Впрочем, сейчас уже поздно идти на попятный. Гарри должен хотя бы попробовать соблазнить Снейпа. А там будь что будет. Вот только излишества окружающей обстановки лучше убрать. Этим вечером Снейп должен чувствовать себя расслабленно и комфортно, а это едва ли возможно рядом с хвостатыми: те, пусть и были яркими и красивыми, развязностью могли посоперничать с золотым божком. Гарри достал палочку и, направив ее на бассейн, произнес «Фините Инкантатем». Однако ничего не произошло. Все так же покачивались из стороны в сторону водоросли, сновали туда-сюда рыбки, кувыркались хвостатые… Тут явно требовалось какое-то другое заклинание, но Гарри не был силен в бытовой магии. В Хогвартсе ей почему-то уделяли мало внимания, и о существовании большинства чар, веками упрощавших жизнь домохозяйкам, Гарри узнал только от Молли Уизли. Но сейчас обращаться за помощью было некуда и не к кому. Разве что… — Гарри Поттер не доволен, сэр? — услышал он за спиной полный отчаяния голос. — Добби! Как хорошо, что ты здесь. Я как раз собирался звать тебя на помощь. — На помощь? — Добби посмотрел на него настороженно, пошевелил большими ушами. Затем протянул с вопросительной интонацией: — Добби плохой эльф, он не справился? — Нет-нет, ты все сделал просто отлично. Мне очень нравится, и Джинни бы понравилось, и Рону, и Гермионе. Но… — Профессор Снейп не любит рыбок? Гарри едва не поперхнулся. Он и не думал, что домовые эльфы умеют язвить. Но в голосе Добби послышалась столь явная насмешка, что… уж не отравлен ли сам воздух в покоях Снейпа сарказмом? — Да, да, понимаю. Профессору Снейпу не угодить. Вот Кринки, он всю жизнь служит в Хогвартсе, как-то рассказывал… — Постой! В следующий раз я с удовольствием послушаю, что домовые эльфы Хогвартса рассказывают о профессоре Снейпе. Но сейчас… ты не мог бы обездвижить мозаику? И, ну, не знаю… может, подсветить ее снизу? Добби печально посмотрел на бассейн и горько вздохнул. Сказочный океан с его яркими обитателями вызывал в нем благоговейный восторг, и разрушать получившееся чудо ему категорически не хотелось. Он оглянулся на Гарри, потом — еще раз взглянул на бассейн. На его лице отразилась тяжелая внутренняя борьба. Гарри ждал его решения, затаив дыхание. Если Добби сейчас откажется выполнить его просьбу… что ж, наверное, убрать тут все лишнее сможет и Снейп. — Хорошо! — Добби решительно тряхнул головой. — Добби сделает так, чтобы профессору Снейпу понравилось. Гарри благодарно улыбнулся и подумал, что надо бы подарить ему маггловский телевизор с видеомагнитофоном и кассетами о коралловых рифах и прочих красотах морских глубин. Жаль только, что к Рождеству он их раздобыть уже не успеет. Добби щелкнул пальцами, и комната вновь преобразилась. Мозаика на дне и на бортиках распалась и заново сложилась в сложный геометрический узор. Окружности, ромбы и треугольники переплелись столь замысловато, что Гарри невольно подался вперед, пытаясь рассмотреть рисунок получше. О да, это было именно то, что нужно! Строго, красиво, изысканно. К тому же… судя по той загадке, которую Снейп некогда выбрал для охраны философского камня, он должен любить математику. И сдержанная красота геометрических фигур ему просто не может не понравиться! — Спасибо, Добби, ты гений! Теперь все идеально. — Все для вас, Гарри Поттер, сэр, — с нескрываемым недовольством проворчал Добби. Затем вдруг приподнял уши, как будто к чему-то прислушиваясь, и совершенно другим тоном объявил: — Гарри Поттер должен поспешить. Профессор Снейп уже в подземельях. — Как уже? Так быстро? — Гарри повернулся к зеркалу, суетливо поправил мантию и взъерошенные волосы. Вообще-то он собирался к приходу Снейпа еще успеть переодеться во что-нибудь попривычнее и попроще. Все-таки он чувствовал себя неуютно в выбранной Гермионой мантии. Слишком уж он в ней был бледный, по девчоночьи нежный и юный. Как будто ему снова лет пятнадцать-шестнадцать. Бррр! Но времени ни на что уже не оставалось. Гарри бросил последний отчаянный взгляд в зеркало, глубоко вдохнул и вышел в гостиную. Там он в растерянности замер посреди комнаты. О, Мерлин! У него ведь было все так хорошо продумано! Но почему-то в эту минуту он никак не мог вспомнить подробности своих планов. Должен ли он сесть в одно из кресел или лучше сразу устроиться на шкуре? А может, и вовсе остаться стоять? Снейп не заставил ждать себя долго. Гарри все еще пребывал в нерешительности, когда дверь открылась. Стремительным шагом Снейп вошел внутрь, но практически сразу остановился. — И как это понимать? — ледяным тоном спросил он. Гарри напрягся. Размышляя об этом вечере, он представлял себе самые разные реакции Снейпа от одобрения и благодарности за заботу до полного неприятия. Ему казалось, что он готов к худшему. Но, увы, похоже, за последние дни он слишком расслабился, и если сейчас немедленно не соберется, то может потерять многое. Если вообще не все достигнутое. Царящий в гостиной полумрак не позволял видеть выражения лица Снейпа, но за время жизни с ним Гарри научился доверять интуиции, считывать атмосферу по не всегда доступным осознанию признакам. И сейчас его шестое чувство буквально вопило о том, что Снейп пребывает в преотвратном настроении, что нужно успокоить его и задобрить. Причем быстро. Но как? Что ему может понравиться? Гарри вспомнил, через что ему пришлось пройти ради заключения договора со Снейпом. Страх, сомнения, опасения потерять самого себя. Да, цена была высока, но, заплатив ее, он почти получил желаемое. Интересные разговоры, по-семейному мирные и уютные вечера. Снейп начал перед ним открываться, а взамен потребовал лишь… чего? Ведь он так и не воспользовался щедро предложенным ему телом. Только следил за тем, чтобы Гарри проявлял уважение и не нарушал прямые приказы. Но ему нравилось, не только на словах, нравилось, когда Гарри вставал перед ним на колени. Когда был открыт, беспомощен и обнажен… Гарри вдруг понял, что пауза затягивается, что Снейп окончательно теряет терпение, что еще пара мгновений, и он просто уйдет. Запрется у себя в спальне, и надежда на дальнейшее сближение будет потеряна. — Сэр… — выдохнул Гарри и рухнул на колени. От жесткого соприкосновения с каменным полом кости прострелило болью, но он даже не поморщился. Перевел дыхание и сказал: — Я приготовил вам ужин и горячую ванную. Ответом ему стала глухая, обволакивающая тишина. Гарри готов был поклясться, что Снейп изумлен. Гарри едва удержался от нервного смеха. Да уж, не часто ему удавалось застать Снейпа врасплох! Но хорошо это или плохо? Доверится ли ему Снейп или по привычке уйдет в глухую оборону? Затаив дыхание, Гарри вглядывался в темноту, пытаясь уловить любое, даже самое незначительное движение Снейпа. Сейчас, сейчас все решится… сейчас станет понятно, продвинулись ли их отношения хоть немного вперед. Все вокруг замерло. Показалось, что даже пламя в камине притихло, заинтересованно вслушиваясь в малейшие шорохи. Наконец Снейп зашевелился. Громко хмыкнул и сделал шаг, выходя из тени на свет. — Так вот кому я обязан отстранением от ночного дежурства. Вы так и не научились не лезть не в свои дела. — Его голос был по-прежнему бесстрастен и ровен, и еще осенью Гарри не уловил бы произошедших в нем перемен. Но сейчас он вздохнул с облегчением. Снейп был как минимум заинтригован. — Простите, сэр. — Гарри облизнул пересохшие от волнения губы. — Может, я и беру на себя слишком многое, но я не мог не заметить, что вы дежурите куда больше остальных профессоров. И… я подумал, что вам необходимо отдохнуть. — Вы подумали! — Снейп фыркнул, но это прозвучало уже почти добродушно. Сделал еще два шага вперед, остановился, рассматривая коленопреклоненного Гарри. Казалось, он все еще колеблется. Или, напротив, дает последний шанс Гарри передумать и убежать. Но Гарри подобные уступки были уже ни к чему. Он хорошо все обдумал и теперь знал, что делает, знал, чего хочет. Ну… по крайней мере, он на это надеялся. Словно бы прочитав его мысли, Снейп снова хмыкнул и подошел вплотную. Остановился так близко, что Гарри обдало жаром его тела, окутало присущим ему одному горьковато-травянистым запахом. Гарри запрокинул голову и посмотрел снизу вверх, встречаясь со Снейпом взглядами. Как же ему этого не хватало! Разделенной на двоих страсти, сладкого страха и предвкушения, заставляющего трепетать душу и полыхать огнем тело. Неожиданно Снейп схватил его за волосы, потянул до болезненного напряжения. Заставил еще сильнее запрокинуть голову. Пальцами второй руки по контрасту нежно погладил по лицу. Очертил линию бровей, провел вдоль скул, с легким нажимом коснулся губ. Не отводящий взгляда от его глаз Гарри заметил, как его зрачки еще больше расширились, уловил, как сбилось его дыхание. Он и сам уже еле дышал. Замешанное на волнении желание распирало его изнутри, как опасное зелье — котел перед взрывом. Хотелось податься вперед, прижаться лицом к ласкающей его ладони. Нет! И этого было бы мало! Хотелось… хотелось… снять уже всю одежду, почувствовать Снейпа на себе и в себе. Кха! Кхе! Снейп вдруг переместил руку ему на горло, большим пальцем с силой надавил на кадык, перекрыл доступ воздуху. Гарри задохнулся, закашлялся. Но отстраниться не смог, Снейп держал его за волосы слишком крепко. Глаза Гарри наполнились влагой, он сморгнул несколько раз и почувствовал, как по щекам побежали слезы. Словно рыба на кухне у тети Петунии, он открыл и закрыл рот, но вдохнуть воздух так и не смог. Голова закружилась, и в тот же миг рука Снейпа на его горле разжалась. Гарри закашлялся. Хотелось согнуться, упереться головой в колени, закрыться от всего и всех. Но Снейп не позволил. Он по-прежнему держал его за волосы, смотрел на заплаканное лицо и… улыбался. О, эта улыбка! За то, чтобы видеть ее почаще, Гарри готов был позволить душить себя хоть каждый день, столько в ней было нежности, тепла, удовлетворения. Позволив Гарри продышаться, Снейп стер с его щек слезы и заговорил. — Не думал, что когда-нибудь это скажу, и уж тем более, в таких обстоятельствах, но у тебя бывают на удивление хорошие идеи. Мне действительно нравится, когда ты встречаешь меня… так. — Я… мне тоже нравится, сэр, — прохрипел Гарри, сам удивляясь тому, что говорит правду. Ему и в самом деле нравилось стоять перед Снейпом на коленях, чувствовать его хватку на горле и в волосах. Нравилось неравнодушие. А что происходящее мало походило на начало романтического вечера… так у каждой пары своя романтика. Главное — как все ощущается изнутри, что между ними нет места настоящим стыду и унижениям. Снейп на долгое мгновение прикрыл глаза, будто бы успокаиваясь, и Гарри подумал, что именно так выглядит счастье. Как человек, которого жаждешь каждой клеточкой своего тела, и который не менее сильно желает тебя в ответ. Как лишенный своего привычного хладнокровия Снейп. Как Снейп, позволяющий хоть на чуть-чуть заглянуть за свои многочисленные щиты и маски. Но Снейп быстро вернулся к кажущемуся хладнокровию. Еще раз провел по беззащитному горлу и отпустил его, сделал шаг назад. — Так что там у вас для меня запланировано? Еще один ужин? — Д-да, — Гарри не сразу справился с голосом. — Я заметил, что в большом зале вы почти не ели. И если захотите выпить вина и перекусить… — Вино — это хорошо, но позже. Ты что-то еще говорил про горячую ванную. Что, решил воплотить в жизнь мечту всех учеников Хогвартса с первого по последний курс? — последнее должно было прозвучать как шутка, но что-то в интонации Снейпа заставило Гарри отнестись к вопросу серьезно. — Сэр, вы только не подумайте… я вовсе не хотел вас оскорбить. Просто… ну, наверное, будет приятно, если я помогу вам вымыться. Но если вы не… — Я — да, — неожиданно мягко перебил его Снейп. — И прекрати уже дергаться. Ты озвучил свое предложение, я ответил согласием. Хотя, должен признать, твое волнение выглядит весьма привлекательно, сейчас оно неуместно. — О! — Гарри сглотнул, несколько обескураженный словами Снейпа. Тот что же, в кои-то веки не собирается держать его в напряжении и запугивать? Он… согласен на спокойный романтический вечер? Вот так просто? Не может быть! Это… это же Снейп! И он только что душил его, дергал за волосы… да что там! До сих пор не сказал ему подняться с колен. А значит, игра продолжается. Расслабляться не стоит. И, видит Мерлин, Гарри этому был только рад. Честно говоря, он и не представлял себе по-настоящему тихий романтический вечер со Снейпом. Он жаждал страсти, оголенных нервов и лишь после того, как они оба получат эмоциональную и физическую разрядку, хотел бы спокойно посидеть с бокалом вина у камина. Внимательно наблюдавший за ним Снейп громко хмыкнул (и как после этого верить его словам о легиллименции?!) и, жестом велев ему встать и последовать за собой, направился в ванную. Гарри поспешил за ним. Ему было любопытно, оценит ли Снейп их с Добби приготовления. Снейп, кажется, оценил. Правда, не геометрический рисунок на дне бассейна, не парящие фонарики и даже не тихую музыку, а расставленные вдоль бортика бутылочки и флакончики. Едва войдя в ванную, он вытащил палочку и призвал к себе весь арсенал эссенций, гелей и масел, тщательно все обнюхал. — Неплохо, весьма неплохо, — наконец вынес вердикт он и повернулся к Гарри. С наигранным удивлением поднял брови, спросил: — А что это ты все еще одет? Или не знаешь, как должен выглядеть правильный банщик? — И уже совсем другим тоном, властно и резко, приказал: — Раздевайся. Поутихшее было желание полыхнуло в Гарри ярчайшим пламенем. Он поспешно и несколько суетливо принялся расстегивать мантию, но был остановлен. — Не торопись. Дай мне как следует посмотреть на тебя. Какой ты послушный… и весь мой. Ты знаешь, тебе очень идет зеленый. И это довольно-таки символично. Цвет Слизерина… знак принадлежности мне, его декану. Надо будет заказать для тебя зеленый ошейник. Ошейник?! Гарри вскинул на Снейпа полный негодования взгляд. Нет, так они не договаривались! Он не собака и не… ну, он надеялся стать для Снейпа кем-то большим, чем раб. Или он опять чего-то не понимает? Помнится, как-то в разговоре с Аале Харнале Снейп упоминал, что право на ошейник нужно еще заслужить. Весьма сомнительная, вообще-то, награда. Но, может, Снейп считает, что сделал ему комплимент? И… Гарри ведь уже научился добровольно вставать перед ним на колени. Снейп громко хмыкнул. — Что, даже не будешь спорить? Осторожнее, а то я заподозрю, что ты не Поттер, а кто-то под оборотным. — Хм. Думаете, кто-то еще захотел бы… вас? — Вот теперь я тебя узнаю. Все-таки Поттер и хамство неразделимы. Ты не поверишь, Гарри, какие извращенные желания бывают у некоторых старшекурсников. И какие неприглядные методы их удовлетворения. — Что?! Вы… кто-то из учеников всерьез пытался вас соблазнить?! Это не укладывалось у Гарри в голове. Нет, сам он уже оценил своеобразную привлекательность Снейпа, но это произошло под давлением обстоятельств. И если бы не проклятие и не ритуал, то даже не задумался бы, есть ли у ненавистного профессора личная жизнь. Тот казался холодным и абсолютно асексуальным. Эдаким закостенелым девственником-мизантропом. Как же Гарри был слеп! Но даже сейчас, зная, сколь страстным и изобретательным может быть Снейп в постели, он и не предполагал, что кто-то из подростков обратит на него внимание. Он же профессор! Придирчивый, злобный, жестокий. К тому же бывший Пожиратель. Его же все ненавидят! Или… не все? Снейп снисходительно улыбнулся. — Ты же пытаешься. Кстати… не отвлекайся. На тебе все еще почему-то слишком много одежды. Так и не придя в себя от удивления, Гарри машинально разделся, и лишь оставшись полностью обнаженным, встрепенулся, сосредоточился на происходящем здесь и сейчас. — Теперь подойди сюда. Ближе. Еще ближе. Раздень и меня. Повинуясь приказу, Гарри подошел к Снейпу почти вплотную, так, что вновь смог почувствовать исходящий от него жар. По коже побежали многочисленные мурашки, внизу живота сладко заныло, член болезненно затвердел. Контраст собственной наготы и полного облачения Снейпа почему-то воспринимался не унизительным, а волнующим, сводящим с ума. Но постойте… раздеть Снейпа?! Это было что-то новое. Обычно тот трогал его тело, ласкал и щупал в самых сокровенных местах, но не позволял прикасаться к себе в ответ. Хотя Гарри давно уже хотел узнать, каков тот наощупь, почувствовать под своими пальцами силу его мышц. Хотел медленно, со всем старанием первооткрывателя изучить каждую его впадинку или выпуклость, каждую родинку, каждый шрам… Гарри слегка попятился и окинул Снейпа с головы до ног жадным взглядом. И это он говорил, что на Гарри слишком много одежды?! Из-под черной широкой мантии виднелись краешки рукавов сюртука и рубашки, горло скрывал заколотый жемчужной булавкой платок. — Можно? — хриплым шепотом уточнил Гарри, протянув к платку руку. — Нужно, — так же глухо ответил Снейп. Гарри прикоснулся к тончайшему шелку. Его мелко потряхивало от возбуждения, и огромного труда стоило сосредоточиться, не позволить руке дрожать. Все его чувства обострились. Он отчетливо слышал дыхание Снейпа, ощущал биение сердца в его груди. Терпкий запах окутывал столь плотным коконом, что казалось, он проникает сквозь поры, подчиняет Снейпу отныне и навсегда. Судорожно сглотнув и отбросив посторонние мысли, Гарри предельно аккуратно расстегнул булавку. Сам он никогда не носил шейных платков, а форменный галстук завязывал самым простым и незатейливым способом, а потому ему пришлось повозиться, прежде чем разобраться с незнакомым узлом. И каково же было его разочарование, когда под платком обнаружился не открытый участок кожи, а жесткий накрахмаленный воротничок! Гарри раздосадовано зашипел и взялся за верхнюю пуговицу мантии Снейпа. Его парадная мантия, хотя и выглядела точно так же, как повседневная, была сшита из высококачественной шерсти, и прикасаться к ней оказалось весьма приятно. Вот только пуговиц обнаружилось слишком много. Десятки! И как только Снейпу самому хватает терпения каждый день их застегивать и расстегивать?! Это же… это не мантия, а орудие пыток! Справившись с первой двадцаткой, Гарри не выдержал, поднял возмущенный взгляд. Он хотел высказать Снейпу все, что думает о его манере одеваться, но слова негодования так и не слетели с его языка. Лицо Снейпа оказалось так… так близко, что можно было разглядеть каждую морщинку его неидеальной кожи, каждую складку и трещинку тонких губ. О, эти губы! Обычно плотно поджатые или искривленные в саркастичной усмешке, сейчас они были чуть приоткрыты и влажно поблескивали в неровном свете фонариков. Совершенно некстати вспомнились все те сны, в которых Снейп целовал его. Подумалось: а каково это было бы наяву? Какими оказались бы его губы? Влажными и податливыми, как у Чоу? Мягкими и нежными, как у Джинни? Или же жесткими, властными, завоевывающими и клеймящими? Ох… Гарри готов был поспорить на свою будущую свободу, что и в поцелуе Снейп не отдал бы ему инициативу. Что целовал бы его на грани грубости, страстно. Как и в сексе, смешивал бы удовольствие с болью. Как и в сексе… до чего же странно мечтать о первом поцелуе с человеком, который уже почти полгода имеет его в самых разнообразных позах. Но постойте! Мечтать? Мечтать о поцелуе со Снейпом?! Гарри судорожно облизнул собственные моментально пересохшие губы. Мордред и Моргана… он ведь и правда сейчас многое отдал бы за то, чтобы Снейп его поцеловал. А значит… в последнее время Гарри научился принимать собственные желания, не пытаться обмануть самого себя. А значит, он сделает все от него зависящее, чтобы преодолеть и этот барьер. Однажды Снейп его поцелует, не будь он Гарри Поттером! Между тем пальцы Гарри продолжали расстегивать бесконечный ряд пуговиц, и он сам не заметил, как справился с ними со всеми. Поведя рукой и не обнаружив больше новых застежек, он встрепенулся, вернулся от мыслей к действительности. В том, чтобы раздевать другого человека… нет, не так! В том, чтобы раздевать своего любовника, было нечто глубоко интимное и волнующее, и уж точно каждый миг сейчас, когда он делал это впервые, заслуживал самого пристального внимания. Гарри на несколько секунд прикрыл глаза, глубоко вдохнул-выдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться. Полностью отключаться от реальности, растворяться в своих ощущениях и эмоциях было здорово, когда инициатива безраздельно находилась в руках Снейпа. Когда он вертел тело Гарри, словно кукольное, делал с ним, что хотел. И да, хотя бы самому себе Гарри давно уже признался, что ему нравится это щекочущее нервы чувство неизвестности, нравится целиком отдаваться тому, кому доверяешь. Но сейчас происходило нечто принципиально новое. Гарри впервые чувствовал себя не игрушкой, а игроком. Полноправным партнером. И это ощущение одновременно пьянило и отрезвляло. Хотелось все сделать правильно. Так, чтобы Снейп надолго запомнил бы этот вечер. Так, чтобы в дальнейшем они оба захотели его повторения. И тогда… ох, какие многообещающие перед Гарри открывались перспективы! Сколько нового им еще предстояло! Первый поцелуй, первая ночь в одной кровати, первое совместное утро… Лишь бы только теперь ничего не испортить! Не спровоцировать агрессию, но и не спугнуть. Несколько робея, Гарри положил руки Снейпу на плечи, потянул тонкую ткань назад и вниз. Мантия поддалась легко, и Гарри не удержался, посмотрел Снейпу в глаза. Его взгляд был по хищному тёмен, полон желания и… предупреждения. Гарри поспешно потупился. Нельзя, нельзя провоцировать Снейпа на нападение. Только не этим вечером, не сейчас! В легкой растерянности он посмотрел на мантию в своих руках. Он не решился бы уронить ее на пол, как собственную одежду. Почему-то это казалось едва ли не кощунством. Но и отлевитировать ее без помощи палочки он тоже не мог. А потому смущенно улыбнувшись, Гарри попятился, а затем и повернулся к Снейпу спиной, отнес мантию к вешалке. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал взгляд Снейпа на собственной заднице и спине. И это внимание бодрило. Было что-то крайне привлекательное в том, чтобы вот так, обнаженным, ходить перед наполовину одетым Снейпом. Подспудно он ждал, что вот сейчас Снейп заговорит, так или иначе прокомментирует его поведение. И гадал, что будет в его словах: очередная порция яда или одобрение? Но Снейп молчал. И Гарри, вновь подойдя к нему, уже куда более уверенно положил руки ему на плечи, легонько огладил их, принялся расстегивать пуговицы сюртука. Тишину ванной нарушало лишь их общее громкое дыхание да шелест одежды. Гарри вдруг почувствовал себя всесильным, будто напившимся «феликс фелицис». Он быстро и ловко справился с сюртуком и обнаружившимся под ним жилетом, с волнением и трепетом взялся за рубашку. Наконец-то! Наконец с каждой расстегнутой пуговичкой ему открывался не следующий слой одежды, а гладкая, белая кожа. Такая нежная, такая горячая… Легонечко, подушечками пальцев, Гарри огладил выступающие ключицы и трогательную впадинку между ними, проверил на ощупь мягкие редкие волоски. Снейп был жилистый, восхитительно упругий и твердый, и Гарри, скользя пальцами по его груди вверх и вниз, в который уже раз сравнивал его с худым, но смертельно опасным хищником. О Мерлин! Кто бы мог подумать еще полгода назад, что Гарри вот так спокойно сможет прикасаться к обнаженной груди Снейпа. Что ему будет нравиться ощущать под своими пальцами не девичью нежность, а жесткость и мощь. Что его будет пьянить осознание того, насколько Снейп сильнее, взрослее, опаснее. Что вздумай тот сделать с ним… что-нибудь уж совсем непотребное, Гарри без палочки не сможет противопоставить ему ничего. Да и с палочкой-то… Гарри громко, судорожно сглотнул. Набрался смелости и скользнул рукой под мягкую ткань, прижался к горячей коже ладонью. На несколько мгновений замер, выжидая, не остановит ли его Снейп, не заставит ли вернуться к механическому раздеванию. Но тот промолчал, и Гарри уже куда более уверенно погладил его круговыми движениями. Прошелся вдоль выступающих ребер, спустился вниз к животу, и снова поднялся вверх... Он так увлекся новыми для себя тактильными ощущениями, что совершенно потерялся во времени и пространстве. Никого и никогда прежде он не трогал столь жадно и откровенно. Даже с Джинни они никогда не заходили так далеко. Гарри и сам не заметил, как расстегнул и снял со Снейпа мешающуюся рубашку, как принялся гладить и щупать не только его грудь, но и бока, живот, спину. О, эта спина! Жесткие перекатывающиеся под кожей мышцы, впадинка вдоль позвоночника, ямочки над поясницей… Гарри и сам не ожидал, что ему настолько понравится ласкать другого человека. Другого мужчину. И что Снейп — подумать только, Снейп! — будет стоять, позволяя ему себя трогать. Впрочем, не успел Гарри осознанно удивиться бездействию Снейпа, как тот ухватил его за запястье, с силой сжал, отводя руку от шрама на левом предплечье. — Довольно, — хрипло и резко приказал он. Гарри вскинул взгляд, неприятно пораженный холодным тоном. И тут же облегченно вздохнул. Снейп был совсем, совсем не равнодушен. В его глазах полыхало столь жаркое пламя, что если бы Гарри и сам не сгорал в огне страсти, то испугался б обжечься. — Совсем довольно? — игриво спросил он. Облизнул пересохшие губы, скользнул взглядом вдоль тела Снейпа вниз, туда, где темнели все еще не снятые брюки. И тут же сам ужаснулся собственному поведению. Что он делает?! Зачем?! Ведь обещал же себе, неоднократно обещал, хотя бы сегодня обойтись без дерзостей и провокаций. Но дразнить Снейпа, когда он смотрит… так, было столь же волнующе, томительно-сладко, как впервые заходить на финт Вронского. И не знать: разобьешься ли или в последний момент уйдешь от удара. Руку прострелило отрезвляющей болью. Снейп сжал пальцы на его запястье с такой силой, что Гарри невольно дернулся, пытаясь освободиться, издал громкий протестующий звук. Снейп сперва напрягся, не отпуская его, затем все же ослабил хватку. — Осторожнее, Поттер, — прошипел он. — Поверь, тебе не понравится то, на что ты нарываешься. О, Гарри верил, еще как верил! Снейп был, похоже, на грани потери контроля. И это одновременно и льстило, и пугало. Всего парой прикосновений он мог лишить Снейпа его легендарного самообладания, но пока не был готов столкнуться с последствиями. Как никто другой Гарри знал, насколько опасен и непредсказуем тот становится, выходя из себя. И… однажды ему все-таки придется рискнуть, лицом к лицу встретиться с темнейшими желаниями своего любовника. Ведь иначе не добиться того, чего Гарри так жаждал: полного понимания и доверия между ними. Безоговорочного принятия. Или… но нет. Гарри не верил, что столкнется с чем-то, что заставит его отступить. Но в любом случае, пока еще не время для подобных рискованных экспериментов. Гарри глубоко вдохнул-выдохнул и заставил себя расслабиться. — Хорошо, — просто сказал он. — Но могу я… сэр, вы позволите закончить с вашей одеждой? Несколько мгновений Снейп, казалось, всерьез обдумывал заданный вопрос. Затем отпустил его руку, молча кивнул. Гарри сосредоточил все свое внимание на оставшейся одежде. Максимально осторожно, будто имел дело со взрывоопасным зельем, потянулся к ремню. И хотя ему отчаянно хотелось опустить руку чуть ниже, накрыть ладонью бугрящийся под тканью член, он сдержал свой порыв. Если сейчас он все сделает правильно, у него еще будет возможность изучить наощупь в том числе и эту часть тела Снейпа. Очертить головку, провести пальцем вдоль каждой выступающей венки… Забавно! Кто бы мог подумать в тот вечер, когда Снейп заставил сперва отдрочить ему, а затем отсосать, что когда-нибудь Гарри сам захочет прикоснуться к его члену. Захочет, но не будет иметь возможности. Чуть подрагивающими пальцами Гарри взялся за ремень, потянул его кончик из шлевок. Расстегнул пряжку, обнаружившиеся на ширинке пуговички, и замер, переводя дух. — Туфли, — услышал он весьма своевременную подсказку. Голос Снейпа прозвучал совсем тихо, но при этом был полон такой силы, что Гарри буквально рухнул на колени, спеша выполнить приказ. Стопы Снейпа выглядели… странно. Раньше Гарри не обращал внимания на чужие ноги, но сейчас ему показалось, что такие длинные тонкие пальцы ног должны быть скорее исключением, чем правилом. Весьма… хм… интересным исключением. Удивительно, но держать в руках чужую ступню оказалось совсем не противно. Наоборот, вид голых пальцев с трогательно-розовыми ногтями, высокого подъема, узкой щиколотки, показался весьма и весьма будоражащим. Но помня о запрете на ласкающие прикосновения, Гарри снова сдержался, не огладил ни единой выступающей косточки. Мерлин, да ему за сегодняшний вечер вообще должны выдать какой-нибудь орден терпения первой степени! Его собственное тело давно уже требовало самого пристального внимания. Член был болезненно напряжен, и Гарри казалось, что он мог бы кончить от первого же случайного прикосновения. Да что там! Если бы Снейп заговорил тем своим вкрадчивым, смертельно-опасным тоном, после которого следовали всякие… неприятности, Гарри кончил бы даже без прикосновений. Ох и зря он подумал о собственных нуждах! Так терпеть стало гораздо сложнее. Что-то сжалось и запульсировало внизу живота, томительно заныли соски. По ноге побежала крупная капля предэякулята. Вот Снейп садист! Даже не трогая его и не подвергая пыткам, он заставлял мучиться, доводил до грани, но не давал через нее перешагнуть. Соблазн протянуть руку и по-быстренькому помочь себе был велик, но… Гарри сглотнул ставшую вязкой слюну. Снейпу это не понравится. А он не мог, никак не мог, вызвать его разочарование. Гарри опустил взгляд в пол, глубоко вдохнул-выдохнул и, наконец, потянулся к оставшейся на Снейпе одежде. Приспустил с бедер одновременно ткань брюк и трусов, но не позволил упасть им, снял аккуратно, с непередаваемым внутренним трепетом. При этом он, сам поражаясь собственной робости, так и не взглянул Снейпу выше колен. Все свое внимание сосредоточил на тонких темных волосках, покрывающих бледные икры. — Сэр… теперь вы не спуститесь в воду? —сказал, разрывая затянувшуюся паузу. — Стой, — Снейп положил руку ему на плечо, предупреждая возможное движение. — Посмотри на меня. Гарри поднял голову, скользнул взглядом по длинным ногам, показавшемуся огромным напряженному члену, впалому животу, по широкой груди. И замер, пойманный в ловушку взгляда Снейпа. Снейп крепко ухватил Гарри за волосы, натянул их до ноющей боли, заставляя сильно, на грани возможного, запрокинуть голову. Одной рукой удерживая Гарри в нужной позе, второй взялся за член. Головкой провел по его щеке, по сомкнутым губам, оставляя на коже влажную дорожку. Неожиданно даже для себя Гарри чуть подался вперед, вобрал новый, отнюдь не неприятный запах, потерся губами о нежную и шелковистую кожицу. Он ведь уже брал член Снейпа в рот, так может?.. Снейп вдруг резко дернул его за волосы, заставляя отстраниться. Сказал глухо и тихо: — Нет, еще не сейчас. Желание, Поттер, сродни огневиски. Чем дольше его выдерживаешь, тем выше потом наслаждение. Отдернул руку и сам отошел на шаг назад. Перевел дыхание, затем внезапно опасно сощурился и, окинув Гарри цепким взглядом, добавил: — Хотя, может, ты хочешь со мной поспорить? — Н-нет, сэр. — Нет? — Снейп круто изогнул бровь, в своем излюбленном жесте скрестил на груди руки. И хотя Гарри тратил все силы на сохранение самообладания, он невольно отметил, что ни отсутствие одежды, ни напряженный член не помешали Снейпу выглядеть угрожающе. Скорее наоборот… — Что мы видим: чудеса перевоспитания или… скажи-ка, Поттер, а если я разрешу тебе кончить прямо сейчас, неужели ты откажешься? Конечно, Гарри не отказался бы сейчас кончить! Никто в здравом уме не отказался бы! Но… он слишком хорошо знал Снейпа, чтобы не заподозрить в его словах ловушку. Если он сейчас согласится, какой будет цена? — Я… — он облизнул пересохшие губы. С нарочитым вниманием посмотрел на сложенные на коленях руки. Но несмотря на взятую паузу, правильный ответ в голову так и не приходил. Что Снейп хочет услышать? Признание, как сильно Гарри влечет к нему? Мольбу о прикосновениях, смиренную просьбу позволить ему, позволить… но нет, только не после его слов о терпении. — Что ты, Поттер? Научись уже, наконец, договаривать. Или я найду твоему рту лучшее применение. Прозвучавшая угроза отдалась во всем теле Гарри крупной дрожью. Причем он сам бы не смог сказать, была ли то дрожь страха или предвкушения. Нет-нет, он вовсе не хотел, чтобы Снейп снова заставил его себе отсасывать. Или… ведь если бы Снейп его только что не остановил, он наверняка лизнул бы его головку. Гарри поморщился, прогоняя из головы ненужные мысли. — Я не знаю, что ответить, сэр, — честно признался он. — Конечно, я хочу кончить. И вы это знаете, видите. Но… сегодняшний вечер для вас. И если вы говорите, что желание нужно выдерживать, я согласен. — Гарри, — голос Снейпа смягчился, — я в любом случае получу удовольствие. Можешь не сомневаться, мне понравится наблюдать, как ты удовлетворяешь себя. И однажды я непременно потребую от тебя этого зрелища. Но сейчас я даю тебе выбор. Прислушайся к себе, подумай, чего бы ты хотел больше: кончить или… — Или? — выдохнул Гарри, завороженный звучанием такого богатого на оттенки голоса. — Или я могу показать тебе нечто новое. Продолжить знакомить тебя с твоим телом. Ожидание… оно может быть довольно мучительным, но тем слаще станет награда. Выбор за тобой. Каким станет сегодняшний вечер: спокойным и легким, полным неги и приглушенной страсти, или острым, будоражащим нервы и все органы чувств. Взрывоопасным… — О! Второе. — Гарри не сомневался ни минуты. Конечно, второе. Он всегда бурю предпочитал штилю, и хотя стремился к покою и уюту, его путь вел не в обход, а наперерез стихии. — Поттер, — с непонятной интонацией усмехнулся Снейп. — Так. Хорошо. В таком случае прислушайся к себе и ответь мне честно, без этой твоей никому не нужной бравады: ты сможешь терпеть сам или тебе нужно помочь? Если я сейчас прикоснусь к тебе, сможешь ли ты сдержаться? — Я не уверен, сэр. Но я попытаюсь. — Конечно, попытаешься. Я спрашиваю не об этом. Да или нет? Никаких сомнений, никаких отговорок. — Тогда… скорее, нет. — Хорошо. — Снейп взмахнул рукой, демонстрируя беспалочковую магию, и пах Гарри обдало волной холодного воздуха. В следующий момент он почувствовал, как что-то плотно обхватило его член, пережало у основания. — Что ж, теперь ты не кончишь, как бы сильно того ни хотелось, пока я не разрешу. Гарри кивнул и невольно поерзал, прислушиваясь к ощущениям внизу живота и в паху. Владевшее им желание отнюдь не уменьшилось, но стало как будто… спокойнее? При этом казалось, что член целиком, от основания до головки, погружен в прохладный вязкий гель. Плотный и как-то странно… пощипывающий, что ли? Гарри опустил взгляд, но визуально заклинание Снейпа никак не проявилось. Ничто не перетягивало его член у основания, и кожа поблескивала лишь от естественной смазки. Отчаянно захотелось проверить свои ощущения тактильно, но Гарри помнил, что Снейп не разрешал ему себя трогать. Он глубоко вздохнул и, на всякий случай убрав руки за спину, вопросительно посмотрел на Снейпа. Тот ответил ему одобрительной полуулыбкой. — У тебя, кажется, были планы на сегодняшний вечер. Не будем слишком сильно от них отклоняться. Ты собирался помочь мне вымыться… помогай. Снейп подошел к бассейну, восхитительно-естественным движением присел на бортик, соскользнул в воду. По гладкой поверхности пошла искристая рябь, и Гарри на миг показалось, что геометрические фигуры на дне ожили, всеми своими углами и сторонами потянулись к бледному телу. Вода доходила Снейпу до середины груди, но приветственным всплеском окатило и его плечи, и основание шеи. И теперь Гарри как завороженный смотрел на крупные капли, сбегающие от его ключиц вниз, к соскам. Это… это было красиво. Мерлин! Снейп в эти мгновенья был почти что красив. Его обычно бледные губы налились краской, лицо раскраснелось, глаза горели огнем… Под жарким взглядом Снейпа Гарри, не вставая с колен, дополз до бассейна. Пододвинул к самому краю мочалку и серию пузырьков в темно-зеленых, почти черных, флаконах, отнюдь не изящно плюхнулся в воду. Его тут же обдало приятным жаром, окутало расслабляюще-умиротворяющим коконом. Пожалуй, с температурой воды они с Добби все-таки переборщили. Она совершенно не располагала к активным действиям. В нее хотелось лечь и каждой клеточкой тела раствориться в извечном блаженстве и неге. Забыть обо всех тревогах, планах, стремлениях… лишь слушать легкую струнную музыку, вдыхать идущий от воды аромат. Тут вдруг Гарри услышал глубокий протяжный вздох. Он посмотрел в ту сторону и увидел… ох! До чего же приятное ему открылось зрелище! Неподалеку от того места, где только что стоял Снейп, со дна бассейна выросло весьма комфортное на вид ложе. И Снейп теперь полусидел-полулежал на нем, погруженный в воду по самую шею. В преломлениях легкой ряби его худые бледные ноги казались бесконечно длинными, щиколотки — неправдоподобно узкими, совершенными. Гарри почувствовал почти физический зуд в кончиках пальцев, до того сильно ему захотелось прикоснуться к ногам Снейпа. И не только к ногам… потяжелевшие, влажные, но пока что не мокрые волосы, четкими линиями подчеркивали высокие скулы, длинную шею, чуть приподнятое худое плечо… во всем облике Снейпа появилась абсолютно чуждая британскому взгляду, но от того ничуть не менее пленительная эстетика. В эти мгновения он был похож… Гарри сам удивился возникшему у него в голове сравнению, но — на восточную одалиску. Хаха! Интересно, каким бы жестоким пыткам подверг его Снейп, сумей прочитать сейчас его мысли. Но к счастью для Гарри, он, казалось, полностью поддался расслабляющему действию музыки и воды, и теперь лежал, блаженно зажмурясь. Но к слову об одалисках… сегодня эта роль принадлежала вовсе не Снейпу. Гарри взял в руки облюбованный пузырек, сделал пару шагов вперед. Вполголоса позвал: — Сэр… Снейп тут же открыл глаза. О! Его взгляд можно было бы назвать каким угодно, но только не сонным. Образ хрупкой и томной одалиски в воображении Гарри померк, уступая место отдыхающему после сражения оборотню-янычару. Гарри мысленно улыбнулся, поражаясь своему богатому воображению, указал на шампунь и спросил: — Вы позволите? Снейп поднял руку, молчаливо требуя флакон себе. И лишь тщательно обнюхав его содержимое, кивнул. Удивительно, но запах шампуня идеально подходил возникшему в голове Гарри образу. Он был горьковато-терпким, травянистым с восточными мотивами. Сунув флакон подмышку, Гарри ладонями зачерпнул воду, бережно намочил Снейпу волосы. О, сколько поколений гриффиндорцев мечтало намылить Снейпу голову! В переносном смысле, конечно. И если бы кто-нибудь сказал Гарри еще полгода назад, что ему доведется воплотить эту мечту в жизнь буквально, он бы лишь рассмеялся. Но сейчас он с волнением и трепетом нанес шампунь на длинные пряди. На пробу сделал несколько массажных движений, искренне наслаждаясь мягкостью мокрых волос. Вообще, мыть голову другому человеку было странно-приятно. Чувствовать у себя под пальцами нежную кожу, складывать волосы крупными локонами и тут же их распрямлять, взбивать пену… Проводить за ушами, по высокому лбу, по вискам… Было в этом действии что-то настолько интимное, что Гарри почувствовал, как его захватывает совершенно новое для них со Снейпом чувство. Теплота и щемящая нежность. Хорошенько промассировав намыленную голову, Гарри зачерпнул пригоршню воды, аккуратно полил, смывая пену. Магический шампунь помимо прочих достоинств отличался от маггловского еще и тем, что промывал волосы с первого раза. И когда Гарри мылся сам, то не тратил время на повторное намыливание. Но сейчас он не смог удержаться. Не смог отказаться от искушения вновь почувствовать под своими пальцами шелковистую мягкость. Вот только… перед тем, как нанести шампунь на волосы Снейпа первый раз, Гарри переместился ему за спину. И теперь его взгляду открывалась длинная шея, бледные плечи, выступающие лопатки… зрелище, в принципе, интересное, но хотелось-то видеть выражение лица! Жмурит ли Снейп от удовольствия глаза, приоткрывает ли рот, приподнимает ли брови. Продолжая круговыми движениями поглаживать кожу головы и волосы, Гарри сделал полшага вперед и вбок. Затем еще один. Хммм… не удивительно, что изначально он встал у Снейпа за спиной. Это, действительно, оказалось самое удобное положение. Теперь же, чтобы массировать ему голову, Гарри приходилось тянуться вперед, напрягать спину и руки. Да еще край поднимающейся со дна лежанки ощутимо впивался поперек груди. Но… и снова это вечное «но»! Гарри и сам не смог бы сказать. когда именно стал столь зависим от эмоций, отражавшихся на лице Снейпа. Как голодный, подбирающий каждую кроху после чужой трапезы, он впитывал в себя все, даже малейшие, проявления чувств обычно бесстрастного… кого? Кем в это мгновение приходился ему Снейп? Профессором? Нет-нет, любовником! Любовником… и Гарри готов был поспорить на собственное свободное будущее, что в мире существовало совсем не много людей, кому Снейп позволял видеть себя настолько расслабленным. Он, действительно, лежал, прикрыв глаза. На его губах играла мечтательная полуулыбка, на щеках и скулах алел румянец. И весь он выглядел словно бы лет на десять моложе. Не всегда и все контролирующий герой войны, а обычный не старый еще мужчина. Лежанка под ним казалась чрезвычайно удобной. Не узкая и не широкая, по высоте такая, что тело Снейпа лишь чуть-чуть не выступало над поверхностью воды. Из-под его поясницы полого поднималась спинка, на которой покоились его лопатки, шея и голова. Мордред! Гарри слишком сильно наклонился вперед, любуясь лицом Снейпа, и край лежанки пребольно ткнулся ему под ребра. Невольно он зашипел, и Снейп тут же открыл глаза. Окинул его изучающим взглядом, затем вдруг многообещающе улыбнулся. Перехватил руки Гарри, мягко, но настойчиво отвел их от своей головы. Потянул вперед, сказал: — Лезь ко мне. Гарри судорожно сглотнул. Голос Снейпа прозвучал столь вкрадчиво и маняще, что внизу живота сладко заныло. Неизвестное заклятие вокруг его члена тут же напомнило о себе, запульсировало, посылая по телу сладостную истому. — О-ох, — выдохнул Гарри и, повинуясь рукам и голосу Снейпа, залез на лежанку. Теперь он стоял на коленях, возвышаясь над Снейпом и жадно смотрел на него сверху вниз. Сверху вниз… интересно, кому еще Снейп позволял смотреть на себя с такого ракурса? Кому, кому… как минимум — Волдеморту. Однако не успел Гарри представить себе Снейпа, стоящего на коленях перед Темным Лордом, как тот сел, сравнявшись с ним ростом. Большими пальцами огладил его запястья, затем указательный и средний приложил к пульсу. Его взгляд изменился, стал резче, острее. Ну что, что опять не так?! Гарри уже стал специалистом по микровыражениям лица Снейпа, и готов был поспорить, что тот сейчас скажет нечто едкое и оскорбительное. — Ну надо же, — тягуче, с насмешкой, произнес Снейп, — кто бы мог подумать, что нашему герою так понравится прислуживать при мытье. Тебе ведь нравится, верно? — Д-да. — Да… — Снейп прищурился. — Тебе нужно было родиться веков на семь-восемь раньше. Тогда такие как ты крайне ценились. Магическое рабство было еще широко распространено, и многие маги имели специальных банных мальчиков. Показать тебе, что с ними делали? Гарри дернулся, как от удара. Хотя он и готов был услышать от Снейпа очередное оскорбление, но не упоминание рабства! Только не после связавшего их ритуала! Не после того, как они, казалось, нашли общий язык, договорились о совместном существовании. И зачем? Почему? Ведь все шло хорошо, пока… пока Гарри не вспомнил Волдеморта. Пока не вообразил, всего лишь на миг, что занимает по отношению к Снейпу доминирующую позицию. Но он вовсе не хочет власти над Снейпом! Наоборот, только учится выполнять его приказы. Однако он — не безмолвный мальчик для битья! И не намерен терпеть подлость и несправедливость! — Это вам бы родиться веков на семь раньше. Хотя… как раз вы даже в наше время умудрились стать рабовладельцем. Жалобно пропела скрипка, вторя ей, укоряюще простонала виолончель. Вода в бассейне излишне громко плеснула о бортик. Раз, другой. Гарри вдруг понял, что после своих опрометчивых слов крепко зажмурился, и теперь со все нарастающим ужасом прислушивается к звукам вокруг себя. Не участится ли дыхание Снейпа, не зажурчит ли вода, стекая вдоль его тела, когда он поднимется во весь рост, чтобы… чтобы… уйти? Да, именно этого больше всего боялся Гарри. Что своим неосторожным высказыванием опять все испортил, и Снейп больше не захочет иметь с ним дела. Что их отношения вновь вернутся к формальному исполнению заданий и к ледяной вежливости. — Сэр… простите! Я… мне… показать! — Показать что? Голос Снейпа прозвучал спокойно и ровно, но Гарри теперь понимал: спокойствие спокойствию рознь. На этот раз в нем не было столь пугающих нот отстраненности, а было лишь… что? Не полагаясь больше на слух, Гарри открыл глаза. Снейп смотрел на него задумчиво, но ни следа гнева не читалось на его лице. Значит, сегодняшний вечер еще можно спасти? Гарри облизнул губы и выдохнул: — Покажите мне, что раньше делали с р-рабами. — Гарри, — Снейп неожиданно мягко улыбнулся. — Ты не перестаешь удивлять меня. — Это хорошо или плохо? — Ты чересчур опрометчив, никогда не думаешь о последствиях, прежде чем что-то сделать или сказать. Это раздражает, это заставляет хотеть воспитать тебя. Наказать. Сломать. Переделать. Но знаешь… в эту минуту я искренне надеюсь, что тебе хватит сил не измениться. — Не сомневайтесь, сэр. Мне хватит. Гарри замер, ловя себя на мысли, что хотел бы растянуть эти мгновения на вечность. Мгновения абсолютной искренности и открытости. Неожиданной, и тем более ценной. Мгновения, когда они смотрели друг другу в глаза, и Гарри казалось, что он тонет, растворяется в другом человеке. — Что ж, — Снейп первым отвел взгляд. — Раз ты так просишь, я покажу. Но сперва закончи свою работу. Смой с меня шампунь да поживей. Гарри зачерпнул пригоршню воды, отмечая, как от волнения и предвкушения у него подрагивают руки. Что-то сейчас будет? Что с ним сделает Снейп? Сердце забилось с удвоенной скоростью, а в голове вновь и вновь звучал вкрадчивый голос, обещавший сделать вечер «острым, будоражащим нервы и все органы чувств». Наконец-то! Сейчас, совсем скоро, он встретится с вожделенной бурей. Торопливо, но бережно Гарри смыл с головы Снейпа шампунь и замер. Но Снейп не спешил переходить к активным действиям. Как истинный садист он тянул паузу, заставляя Гарри мучиться в ожидании неведанного. Он лишь стоял на коленях напротив Гарри и смотрел на него, смотрел… под этим взглядом Гарри почувствовал, что краснеет. Поразительно! И как после всего, что между ними было, Снейп по-прежнему может смутить его одним только взглядом?! Да еще эта музыка, наполняющая пространство вокруг тревожащими переливами! — Иди сюда, — наконец нарушил молчание Снейп. Повинуясь его жесту, Гарри подполз ближе, почти соприкасаясь со Снейпом коленями. — Повернись. Да, вот так. Теперь ложись. Обопрись грудью о спинку. Гарри лег, как было сказано. Поза получилась совсем не удобной: слишком сильно пришлось прогнуться в пояснице. Вся его нижняя часть осталась под водой, спина же полностью оказалась на поверхности. Контраст теплой воды с прохладным воздухом будоражил, нервировал, заставлял зябко поводить плечами, тут же покрывшимися мурашками. Гарри оперся на руки и чуть приподнялся, ослабляя давления на спину, но Снейп тут же положил ладонь ему на ягодицы, прижимая к лежанке. — Нет-нет, лежи так, — велел он. Легонько погладил Гарри вдоль позвоночника, посылая по всему телу волну удовольствия. Затем неожиданно резко ухватил за руки, потянул их назад, заставляя прогнуться еще сильнее, на грани боли. Соединил запястья с локтями, чем-то мягким, но прочным связал. Широким жестом, всей ладонью, огладил задницу. — Ну как, удобно? — спросил, наклонившись к самому уху, обдавая щеку и скулы Гарри дыханием. — Н-нет. — Хорошо. Терпи, — хотя Гарри не мог видеть выражения лица Снейпа, готов был поклясться, что на его губах играет довольная ухмылка. Тут вода вокруг пришла в движение, окатила спину Гарри теплой волной, а уже в следующее мгновение Снейп сел на его задницу, крепко сжал ногами бока. Гарри охнул от тяжести. Попытался поерзать, чтобы принять хоть чуть более удобное положение, но понял, что не может сдвинуться и на йоту. Снейп держал слишком крепко. Будто в насмешку Снейп ласково погладил его по волосам, шепнул в ухо: «Расслабься». Гарри испустил нервный хмык. Легко сказать! А как тут расслабишься, когда поясница ноет, плечи сводит от напряжения, а в копчик упирается твердый член?! И все же он глубоко вдохнул, выдохнул, на пару мгновений прикрыл глаза, прислушиваясь к нежной музыке. Оох. Похоже, теперь он никогда уже не сможет адекватно воспринимать струнные напевы. За спиной прозвучало незнакомое заклинание, и вода вокруг стала прохладнее. Не холодной, но по контрасту с предыдущей температурой весьма и весьма освежающей. — Моя очередь мыть тебе голову, — сказал Снейп. Раздался щелчок, и вот уже он, действительно, намочил Гарри волосы, принялся втирать в них шампунь. Запахло свежескошенной травой, теплым солнечным днем, свободой и счастьем. Гарри невольно зажмурился от удовольствия. Мыть голову другому человеку было приятно, но оказалось, что когда моют голову тебе — во сто крат приятнее. Как гигантская кошка, лежащая на коленях хозяина, Гарри готов был мурчать и подставляться под ласковые почесывания. И даже сведенные сзади руки, напряженная поясница, как будто бы стали приносить куда меньше дискомфорта. Гарри полностью расслабился, отдаваясь ощущениям. Как вдруг мир перевернулся. Голова Гарри, его плечи и верх спины резко ушли под воду. От неожиданности Гарри выдохнул, прощаясь с тем глотком воздуха, что был у него в легких. Крупные пузыри проплыли перед глазами. Гарри дернулся в попытке поднять корпус, но поза была чересчур неудобной. Если бы его руки были свободны, он бы оперся на них, оттолкнулся от основания лежанки. Если бы Снейп не сидел на нем, он бы смог полностью соскользнуть с лежанки, встать на ноги. Но… Так, стоп. Снейп. Снейп рядом, он поможет, вытащит его отсюда. Но секунда шла за секундой, а Снейп все не спешил помочь. Легкие начало жечь огнем, воздуха категорически не хватало. Гарри не понимал, что происходит. Почему вдруг спинка, на которой он лежал, исчезла, почему Снейп не спешит вытащить его отсюда? Так, ладно. Придется выбираться самому. Он напряг ноги и спину, сделал отчаянный рывок наверх. И еще раз. О да, получается! Но не успел он полностью вытащить голову на поверхность, сделать глоток благословенного воздуха, как чужие руки легли ему на затылок и на лопатки, надавили, толкая вниз, обратно под воду. В шоке Гарри приоткрыл рот, то ли все еще надеясь вдохнуть воздух, то ли в бессознательной попытке выразить свое возмущение, и сделал приличный глоток воды. Что?! Что происходит?! Почему Снейп не просто не помогает, но удерживает его под водой, не позволяет добраться до воздуха?! Это… это не смешно и совсем, совсем не возбуждающе! Гарри же сейчас задохнется, утонет и… Он задергался изо всех оставшихся сил, принялся отчаянно вырываться. Что бы там Снейп ни задумал, это переходит уже все границы! На подобное Гарри не соглашался! Но сколько бы он ни бился, избавиться от давящих сверху рук не получалось. Снейп навалился на него всем своим весом, и держал, держал. Силы заканчивались, бороться становилось все сложней и сложнее. Легкие уже не просто горели — полыхали адским пламенем. А Снейп… о нет! Гарри вдруг особенно отчетливо почувствовал, как тот сместился чуть ниже, садясь ему не на задницу, а на бедра. Как его твердый член упёрся ему между ягодиц. И… Гарри невольно прекратил сопротивление, изо всех оставшихся сил сжал мышцы входа. Нет-нет-нет! Его накрыло волной ни с чем не сравнимого ужаса, стоило лишь представить, что Снейп вставит ему прямо сейчас. Что будет трахать его в то самое время, как Гарри бьется в предсмертной агонии. Перед глазами начало темнеть, в ушах появился монотонный шум. Мимолетно и почти смиренно Гарри подумал, что, кажется, вот он, конец. Он прошел через сражения с Пожирателями и Волдемортом, перенес множество суровых испытаний, а в итоге умрет, как слепой котенок. Утопленным в ванной. Перед глазами возникла картина, как на четвертом курсе во время Тремудрого Турнира он тащил из-под воды Рона и Габриэль Делакур. Вспомнились тритоны и русалки, сопровождавшие его на пути к поверхности. Как они сновали вокруг и ждали, что вот сейчас у него закончатся силы, и он или отпустит друзей, или сам пойдет вместе с ними на дно. Но нет, он не сдастся, он… Некая сила схватила его подмышки и выдернула на поверхность. Гарри закашлялся, судорожно глотая воздух, отплевывая попавшую в рот и в нос воду. Легкие по-прежнему горели огнем, но до чего же здорово было дышать! Постепенно, вдох за вдохом, Гарри успокоился, начал осознавать происходящее. Снейп чуть его не утопил. Вытащил в последний момент, но до этого… Он напрягся, осознав, что висит прямо над поверхностью воды, что на воздухе его удерживают лишь руки Снейпа. И… жуткая догадка появилась у него в голове. Инстинктивно он вдохнул во весь объем легких, и верно, в следующее же мгновения Снейп его отпустил, и он снова полетел вниз, погружаясь под воду. Так. Гарри попытался справиться с вновь накрывающей его паникой. Стоп. Снейп не даст ему утонуть. Он вовсе не собирается его тут утопить, он… да чего он, хргот его подери, добивается?! Тут Гарри почувствовал, как лежанка под ним, та ее часть, что до этого оставалась незыблемой, вновь трансформировалась, приподнимая его бедра и задницу над водой. И вес Снейпа с него пропал… не успев толком обдумать собственные действия, Гарри дернулся, намереваясь перекатиться через бок, целиком уйти под воду. Затем встать на ноги и высказать Снейпу все, что думает об этом утоплении. Но Снейп снова оказался быстрее. Всем собой он накрыл тело Гарри, опустил руки под воду, надавливая ему на лопатки. Ладно. Вырваться не получится, Гарри понял. И, наверное, даже зря он пытался. Лишь потратил столь ценный сейчас глоток воздуха, бездарно выдохнул его через нос. Горло и легкие вновь начало жечь, когда Гарри почувствовал, что давящие на него руки исчезли. Но не потянули его за собой, а… ой! Снейп хлестко шлепнул его по торчащей из-под воды заднице, и Гарри от неожиданности открыл рот, хлебнул воды. И еще удар, и еще. На каждом из них Гарри вздрагивал, не в силах терпеть. Снейп бил его не плетью, раскрытой ладонью, но сильно и резко, так что кожу на ягодицах почти сразу начало жечь. Было больно, а еще отчего-то очень обидно. Давно Гарри не чувствовал себя настолько уязвимым и беспомощным. Его руки были связаны сзади, и Снейп держал так, что он в принципе не мог пошевелиться. Не мог уйти, не мог ничего сказать, не мог даже вздохнуть без его позволения. Стоило сформироваться последней мысли, как Снейп прекратил истязание, вновь резко дернул его наверх, позволяя вдохнуть. Гарри втянул в себя воздух жадно, со свистом. Закашлялся, отплевываясь. Все же, как мало нужно человеку для счастья! Всего лишь — иметь возможность удовлетворять естественные потребности организма. Есть после долгого голода, пить после жажды, ходить после болезни… дышать. — Ну что, Гарри, как ощущения? — раздался у него за спиной обманчиво-ласковый голос. — Нравятся тебя такие… водные процедуры? — Что?! Вы издеваетесь! Как такое вообще может нравиться?! Вы… вы меня чуть не утопили! — О, поверь, тебе было еще далеко до утопления, — одной рукой продолжая удерживать корпус Гарри над водой, второй Снейп нежно провел по его волосам. Массирующими движениями погладил основание черепа, за ушами и по вискам. — А мне вот понравилось. Ты так отчаянно бился, пытаясь выбраться на поверхность. Так активно елозил подо мной… Так сладко сопротивлялся. — Вы… вы грёбаный извращенец! — Ты только сейчас это понял? — Снейп рассмеялся. Искренне, от души. — Ну нет, Гарри. О том, что я, как ты любезно выразился, извращенец, ты знаешь давно. И провоцируешь, зная. А потому я еще раз спрашиваю: тебе нравится? — Я же сказал: нет! Мне не нравится! — Ну, это легко исправить. Прекрати сопротивляться, расслабься. Стань глиной в моих руках. Прочувствуй, что сейчас от тебя ничего не зависит. Не ты принимаешь решения. Твое тело тебе больше не принадлежит. Даже дышишь — не ты. Стань моим. Доверься. — О! — только и смог сказать Гарри. Речь Снейпа произвела на него двойственное впечатление. С одной стороны, в нем разгорелось пламя протеста, захотелось закричать, что он — не вещь, не какой-нибудь там неодушевленный предмет. Что ему надоело быть куклой в чужих руках. За него и так всю жизнь всё решали. Дурсли, Волдеморт, Дамблдор, теперь вот — Аале Харнале. Но с другой стороны слова Снейпа вызвали томление и тревожную негу. Низ живота прострелило сильнейшим возбуждением, на которое тут же прохладной пульсацией отозвалось окутывающее его член заклятие. Захотелось испытать… попробовать… довериться? Ведь это же Снейп. Надежный и основательный, как сам Хогвартс. Видимо, что-то изменилось в окружающей их атмосфере. Потому что как еще, не глядя друг другу в глаза, они смогли почувствовать обоюдно принятые решения?.. Гарри глубоко вдохнул и зажмурился. И верно, в тот же миг Снейп убрал удерживающую его руку, и он снова полетел вниз, под воду. Но на этот раз все было иначе. Он не паниковал и не думал о том, как выбраться на поверхность. Слова Снейпа рефреном звучали в его ушах. «Расслабься. Доверься. Прочувствуй». И, о, Гарри чувствовал. Еще как чувствовал! Освежающие прикосновения прохладной воды, ласковые поглаживания у основания спины и вдоль позвоночника. Руки Снейпа больше не придавливали его сверху, не несли с собой боль и ощущение беспомощности, а дарили нежность, поддержку. Только сейчас Гарри обратил внимание, что играющая в ванной музыка под водой звучала совершенно по-другому. В ней все еще угадывался основной мотив, но все переливы словно бы сглаживались, приглушались. И инструменты было совсем не узнать. Ему вдруг подумалось, что, наверное, так мог бы звучать подводный оркестр, в котором русалки и тритоны играли бы на различных ракушках. Тут Снейп хлестко ударил его по заднице. Гарри вздрогнул, но волевым усилием заставил себя удержать рот закрытым. Снейп ударил второй раз, и третий, четвертый… с каждым ударом нежная кожа полыхала все сильнее, посылая по телу волны боли и жара. А тут еще воздух в его легких закончился, находиться под водой вновь стало почти невозможно. Боль от ударов переплелась с резью удушья, и в какой-то момент у Гарри перед глазами поплыли разноцветные пятна. По всему телу разлился жар, как будто от возбуждения. Но какого-то неправильного, темного, нежеланного. Гель вокруг члена как будто бы стал плотнее, материальнее. Запульсировал, то сжимаясь вокруг головки, то ослабляя давление, имитируя резкие сокращения, даря одновременно и грубость, и силу, и мягкость, тепло. Уплывающее сознание Гарри вдруг решило, что он вовсе даже не в бассейне в покоях Снейпа. Что он — все еще четверокурсник, и Турнир Трех Волшебников для него так и не завершился. Что, поднимаясь навстречу свету и воздуху, он попался в щупальца гигантского кальмара. И тот теперь весьма грубо мнет его член и задницу, проверяя, сгодится ли он…сгодится ли… оох! Рывок — и Гарри вновь на поверхности. Не на озере, в Хогвартсе, в ванной Снейпа. И это не гигантский кальмар примеривается, как бы засунуть ему щупальце в задницу, это Снейп без смазки вставил в него два пальца, и теперь весьма резко орудует ими внутри. На грани боли, почти неприятно. Но только почти… гель вокруг члена творил нечто невероятное. Сжимался и разжимался, посылая по телу дрожь. Это было совсем не то, что дрочить себе самому. И даже не то, что он испытывал, когда его трогал Снейп. Наверное, именно так должен чувствоваться минет. И ох, на этом фоне даже резкие толчки пальцев Снейпа в заднице казались… ооох, необходимыми. — А теперь как ощущения? — голос Снейпа прозвучал хрипло. Он явно и сам уже едва сдерживался. И от этой невольной демонстрации желания, Гарри почувствовал, что возбуждается еще сильнее. — Все еще не нравится? — Нет! То есть, да. То есть…. Аххх! Да! — Снейп как-то по-особому двинул пальцами у него внутри, и все слова мигом растерялись. — Нет, то есть да? Как информативно. Нет уж, Гарри, потрудись внятно ответить: тебе все еще не нравится? — и вновь это движение, посылающее через задницу столь мощные импульсы, что если б не ограничитель на члене, Гарри кончил бы в то же мгновение. — Я… Нравится! Нравится! Аааах! — И чего тебе теперь хочется? Может быть, мне прекратить? Отпустить тебя? Больше не мучить? — Нет! Ох… пожалуйста… — Пожалуйста, что? Ну же, давай, умоляй тебя трахнуть. Ты же этого хочешь? — Я…да! Пожалуйста… Пожалуйста! — Умоляй! — Я… — Гарри никак не мог собраться с мыслями. Те ощущения, что он испытывал в этот момент, казались слишком сильными, всеобъемлющими. Он хотел, чтобы Снейп дал ему кончить. Хотел почувствовать его в себе. Но не мог выразить этого словами. Разве что… — Я прошу. Пожалуйста. Я… хочу…вас… внутри. — Ну нет, так не годится. Умоляют не так. Подумай над этим. Подбери слова. И Снейп вновь отпустил его под воду, Гарри едва успел глотнуть воздуха и задержать дыхание. В глубине и прохладе он немного пришел в себя. Задумался о только что произошедшем. Снейп хочет, чтобы он его умолял? Умолял?! Какое мерзкое слово! Унизительное. Подтверждающее согласие Гарри на такое с ним обращение. И… каких слов он ждет? Что он хочет услышать? Гарри ведь и так попросил. Он… он… ох! Движения на члене стали интенсивнее, и думать снова сделалось невозможно. Зато желание получить разрядку возросло во сто крат. И вновь передышка. Возможность порассуждать. Что он теряет? Он и так признал власть Снейпа над собой. Согласился подчиняться его приказам. Научился вставать перед ним на колени. А только что — и доверил ему контроль над собственным дыханием, над самой жизнью. Так что может быть унизительного в том, чтобы высказать свои же желания? Разве произнесенные вслух, они перестанут быть его? Нет, но… Да! Он сделает это. Доставит Снейпу удовольствие еще и словами. Но… как? Он никогда и ничего подобного не говорил. Он даже не представляет, что прозвучит возбуждающе, а что — отталкивающе и глупо. А все-таки Снейп и сам уже был на грани. В этот раз ему не хватило терпения ждать, когда у Гарри закончится воздух, когда сознание помутится. Потому Гарри заговорил сразу, лишь чуть-чуть продышавшись. Заговорил, пока у него доставало решимости произнести то, что в иных обстоятельствах он бы не сказал никогда. — Умоляю вас, сэр, трахните меня. Вставьте мне, как вам нравится: резко и грубо. Моя задница ваша. Пожалуйста… наполните ее собой. Я хочу… хочу, чтобы вы меня отымели. — Гарри! — голос Снейпа прозвучал одновременно удивленно и восхищенно. Казалось, что он не верил, будто Гарри действительно станет его умолять. Решится произнести все эти пошлости. Он резко перевернул Гарри лицом к себе, пристально посмотрел ему в глаза. Раскрытой ладонью накрыл его щеку и скулу. Погладил ласково, и под этим взглядом, этим прикосновением, Гарри понял, что все сделал правильно. Что если Снейпу так нравится, он готов выучить еще тысячи пошлых слов и выражений. Готов умолять его, готов стоять на коленях и подчиняться приказам. Эмоции, что Снейп дарил ему в ответ, того стоили. — Ну, раз ты так просишь, — наконец хищно улыбнулся Снейп. Толкнул Гарри вперед, одновременно освободив его до этого связанные руки. Гарри едва успел ими взмахнуть, чтобы опереться, чтобы не окунуться снова под воду. Снейп поставил его на четвереньки, раздвинул колени и крепко сжал ягодицы. Их все еще немного жгло после недавних ударов, но это жжение ощущалось как что-то приятное. Снейп еще раз хлопнул его по заднице, вызывая громкий и пошлый звук. Затем резко вставил в него сразу три пальца. Гарри невольно вскрикнул и подался вперед в тщетной попытке уйти от проникновения. Это было чересчур неожиданно и болезненно. Все же обычно, исполняя задания Аале Харнале, Снейп пользовался каким-то заклятием, смазывая его задницу. Сегодня же он растягивал его насухую. Вода ничуть не помогала. — Глубоко вдохни, — велел Снейп. И Гарри, наученный предыдущим опытом, немедленно сделал вдох во все легкие. Он ожидал, что Снейп вновь толкнет его вперед, опустит под воду. Что оставит на поверхности лишь его задницу, и будет грубо иметь его тремя пальцами. Пусть болезненно, но растягивать, готовить для себя. Вместо этого Снейп пристроился и резко, на всю длину вошел. Глубокий вдох помог мышцам расслабиться, и все же это было больно. Гарри показалось, что Снейп засунул в него не член, а как минимум древко от метлы. Непроизвольно он напрягся в отчаянной попытке вытолкнуть инородной предмет. Но сделал себе только хуже. — Почему… так? — выдохнул он с обидой. — А ты разве не хотел доставить мне удовольствие? Разве не говорил, что этот вечер для меня? — Снейп обеими руками держал его за бедра, плотно натягивая на себя. Но при этом пока что не двигался, позволяя Гарри привыкнуть к растянутости. — Я… да, но… — Но что? Ты знал, с кем связываешься. Мне нравится так. Нравится чувствовать, как плотно ты сжимаешь меня своими мышцами. Нравятся твои напряжение и дрожь. Нравится видеть, как от боли и неприятия ты переходишь к возбуждению и наслаждению. Нравится, что ты возражаешь и споришь, пытаешься сопротивляться, но сам получаешь удовольствия не меньше, чем я. — Что?! Нет! Я вовсе не получаю удовольствия! Не так! — Пока не получаешь, — Снейп качнулся, посылая вдоль позвоночника Гарри болезненный импульс. На самом деле слова Гарри были правдой лишь отчасти. Ему действительно не нравилась та боль, что дарило ему проникновение Снейпа. В его понимании это был не секс, а настоящее изнасилование. И не важно, что он сам просил себя трахнуть. Но не изнасиловать же! Но… но заклятие вокруг члена не позволяло ему избавиться от возбуждения. Его член все еще стоял, все еще требовал немедленной разрядки. Гарри все еще хотелось, чтобы Снейп поимел его. Но не так! Без боли, без насилия… с лаской. — Я…ха… так не получу! — Посмотрим, — и Снейп начал двигаться с силой, размашисто. То почти полностью выходя, то вновь врываясь на всю длину. Быстро и грубо, но… в какой-то момент задница Гарри привыкла к наполненности, мышцы подстроились, а пульсация на члене сделала свое дело. Его сознание поплыло, погружаясь в волны удовольствия. Снейп двигался все сильнее и сильнее, Гарри уже с трудом удерживался на подрагивающих руках. Все его тело сотрясала дрожь, так сильно ему самому хотелось кончить. Он подавался Снейпу навстречу, полностью подстроившись под его быстрый темп. И ему… хргот побери… ему нравилось?! Это была она, обещанная Снейпом буря. Темная и пугающая, когда ты смотришь на нее снаружи, но пьянящая, дарующая восторг и чувство свободы, когда находишься в ее центре. Стоит лишь осмелиться отпустить себя, раствориться в ней, как она позволит почувствовать себя одновременно ничем и всем. Единым с изначальной стихией… со Снейпом. Напряжение в теле Гарри все нарастало. Он и не знал прежде, что от желания кончить можно испытывать такие муки. Если бы не заклинание на его члене, он бы уже получил разрядку и, возможно, даже не одну. Но оно держало его почти на пике, и не давало, не пускало… ооох! — Сэр, — взмолился он наконец. — Позвольте мне….ааах! — Позволить… тебе… что? — голос Снейпа прозвучал глухо и хрипло. Он и сам уже явно был рядом с пиком, но держался усилием воли. — Позвольте мне кончить! — Позже, — отрезал Снейп и задвигался еще яростнее, еще быстрее. Гарри качнуло вперед, и он лишь чудом не улетел под воду. И тут острое разочарование хлестнуло его, будто плетью. Снейп кончил. Снейп кончил, не дождавшись его. Так и не сняв с него мордредова заклятия. Снейп вышел из него и, судя по плеску за спиной, направился к бортику бассейна. Гарри не смотрел на него. Он вообще в ближайшее время не хотел видеть Снейпа. Ему было горько и обидно. Он чувствовал себя грязным. Использованным и отброшенным за ненадобностью. Да, он сам говорил, что сегодняшний вечер — для Снейпа, что все будет так, как тот захочет. Но… он даже не предполагал, что его самого при этом доведут до грани и не позволят получить разрядки. То, что сделал с ним Снейп… он не просто поимел его тело. Он пробрался в него самого, вскрыл его чувства, как раковину какого-нибудь ингредиента-моллюска. Сказал довериться, а сам… сам… — Гарри, — раздалось из-за спины. Голос Снейпа был неестественно мягок, заставляя Гарри встрепенуться. А с чего он, собственно, взял, что их вечер закончился? Снейп — не тот человек, который без причины оставит партнера неудовлетворенным. Гарри доверил ему свою жизнь, так почему же сейчас вдруг усомнился?.. Он обернулся и взглянул на Снейпа. Тот стоял у бортика, но все еще не выходил из воды. Смотрел изучающе, будто бы, как обычно, знал, о чем думает Гарри. Довольно улыбнулся и подманил его жестом к себе. В несколько гребков Гарри преодолел разделявшее их расстояние. Его тело все еще пылало неудовлетворенным желанием, член был болезненно напряжен, но движение прохладной воды вдоль кожи не принесло облегчения. Скорее, наоборот, лишь еще раздразнило. — Садись сюда, — Снейп похлопал перед собой по бортику, и Гарри несколько неуклюже подтянулся на руках, сел, как было сказано. Теперь Снейп стоял прямо перед ним, его лицо находилось на уровне живота Гарри, и смотреть на него сверху вниз было крайне неловко. Но тот ведь сам его так посадил и… Мерлин, что он делает?! Гарри не поверил ни собственным глазам, ни даже тактильным ощущениям. Снейп взялся за его ноги, развел их в стороны, наклонился и облизнул его член. Снейп! Снейп облизнул его член! Ничего более сюрреалистичного с Гарри не происходило за всю его жизнь. Даже когда тем летом, перед поступлением в Хогвартс, в зоопарке с ним заговорила змея, он не был сильнее шокирован. Снейп поднял взгляд, посмотрел с насмешливым вызовом, высунул изо рта язык, снова лизнул головку. Не опуская взгляда, провел языком вдоль вены, вобрал член целиком в рот. Гарри невольно застонал, настолько ему стало хорошо. Горячий и влажный рот Снейпа творил с его членом нечто невероятное. Это было в сто, нет, в тысячи раз приятнее, чем пульсация заклинания. Снейп кружил языком вокруг отверстия уретры, засасывал член целиком, вновь выпускал наружу и смотрел, смотрел… о, этот взгляд! Раньше Гарри готов был поклясться, что кому-то отсасывать — унизительно, но то, как в эти мгновения выглядел Снейп, рушило все его представления о власти в постели. Даже сейчас, с членом во рту, Снейп оставался стопроцентным хищником, доминантом. Он играл с телом Гарри, как сытый Живоглот с пойманной птицей. То почти позволял ему улететь к вершинам оргазма, то вновь приземлял, заставляя жалобно хныкать, просить, умолять… Внезапно Снейп замер, не выпуская члена изо рта, прекратил всякое движение. Гарри разочарованно застонал, попробовал сам вскинуть вверх бедра. Но Снейп тут же усилил хватку, жестко фиксируя его на месте. Гарри вновь хныкнул, но подчинился, позволяя Снейпу делать с собой все, что тот хочет. Дарить ли наслаждение или пытать ожиданием. Бесконечно долгое мгновение спустя Снейп отстранился, что-то неразборчиво буркнул, и Гарри тут же почувствовал, как спадает сдерживавшее его заклинание. Он закричал, столь сильно было хлынувшее сквозь него наслаждение. Закричал и… моментально кончил. Прямо на лицо не успевшему отстраниться Снейпу. Отнюдь не сразу Гарри осознал, что наделал. А когда способность здраво мыслить вернулась к нему, обмер от ужаса. Он. Кончил. Снейпу на лицо. Да тот его сейчас как котенка утопит! И на этот раз по-настоящему. — Сэр, простите, — взмолился он. — Я… я не хотел! — Не хотел? — Снейп скептически приподнял бровь, что в сочетании с белесыми разводами на его скулах смотрелось абсолютно гротескно. — Мне так не показалось, — кончиком указательного пальца он подцепил капельку спермы со своей щеки и… о Мерлин, слизнул ее! Гарри почувствовал, что несмотря на сильнейший оргазм в своей жизни, вновь возбуждается. Он потупился, не в силах больше смотреть на Снейпа. Он был в абсолютном смятении. Тот не сердился, напротив, выглядел сытым, удовлетворенным. Но Гарри от этого было не менее неловко. Казалось, будто он совершил какое-то святотатство. Подумать только! Кончил Снейпу на лицо! И это при том, что сам Гарри так и не решился повторно взять член Снейпа в рот. Но если это настолько приятно, он теперь просто обязан… — Не сейчас, — будто бы вновь прочитал его мысли Снейп. — В отличие от вас, мне уже давно не восемнадцать. И по моим представлениям, сейчас самое время для вина и закусок. Идем? Гарри кивнул, по-прежнему не решаясь посмотреть Снейпу в глаза. Боковым зрением отметил, как тот вылез из бассейна, насухо вытерся и на голое тело надел мантию. Затем промокнул полотенцем все еще находящегося в прострации Гарри, мягко приобнял за плечи и повел в гостиную, к накрытому Добби столу. Туда, где их ждали вино и фрукты. К удобным подушкам возле камина, к полной расслабленности и уютному молчанию. К самому чудесному вечеру в жизни Гарри.