На вечном сумраке мечты живописуя

За годы, прожитые в магическом мире, Гарри никогда не видел столь странной рождественской ели. Раскрашенный яркими красками маггловский хлам соседствовал на ней с традиционными волшебными украшениями. Тут были с трудом узнаваемые электрические лампочки, гаечные ключи, оборванные телефонные трубки из уличных автоматов, электронные часы, батарейки и пейджеры. Рядом с ветки на ветку перелетали игрушечные птички, рычали тигры и львы, прядали ушами слоны и зайцы. Блестели нетающие сосульки, крупные сверкающие снежинки бесконечно падали с верхних веток на нижние. Диковинные гирлянды переплетались со скрученными в спирали фотопленками и пружинками, а сладости из известнейших кондитерских Косого переулка перемежались маггловскими конфетами. С тех самых пор, как Рон, Фред и Джордж на летающем фордике помогли ему сбежать из дома на Тисовой улице, Гарри возвращался в Нору почти каждое лето. И полюбил ее как свой второй дом (первым для него, конечно, стал Хогвартс). Но так получилось, что на Рождество Гарри оказался здесь впервые. И теперь с любопытством разглядывал необычные даже по меркам волшебного мира украшения. Чувствовалось, что в создании рождественского убранства принимала участие вся семья. Тут были и столь любимые мистером Уизли маггловские изобретения, и связанные миссис Уизли игрушки, и вредилки из магазина близнецов. Маленькие дракончики, египетские статуэтки, по-французски изящные венки и букетики... По дому разносились дразнящие ароматы праздничного ужина, слышался смех и беззаботные разговоры. Сегодня здесь собралась вся многочисленная семья Уизли, и Гарри, глядя на них, не мог сдержать улыбку. Все-таки здорово, что все они есть друг у друга. Как говорится, и в печали, и в радости. Он теперь по себе знал, насколько важно в трудную минуту чувствовать поддержку близких людей. Пусть жить далеко от них, как тот же Чарли, но несмотря ни на что, быть уверенным в их участии. Знать, что ты не один. Справа раздался заливистый смех, и Гарри повернулся в ту сторону. Раскрасневшаяся Флер что-то рассказывала миссис Грейнджер, и та хихикала, будто совсем юная девушка. Мистер Грейнджер о чем-то увлеченно разговаривал с мистером Уизли. Для родителей Гермионы это был первый праздник в волшебном мире, и им все было внове, все интересно. Теперь, когда их дочь вышла замуж за Рона, они решились на новый уровень вовлеченности в жизнь волшебного мира. Тем более, что после Победы им здесь ничто не угрожало. У дальней стены о чем-то шептались Джинни и Вивьен, новая девушка Джорджа. Новая-то новая, но Гарри готов был поспорить, что долго она рядом с близнецами не продержится: уж слишком недружелюбные взгляды она время от времени бросала на Анжелину. Все-таки проявления ревности со стороны выглядело ужасно некрасиво. Но, ха, уж не Гарри бы ее осуждать! Интересно, как бы он сам повел себя, доведись ему наблюдать за общением Снейпа и его бывшего. И ладно мистер Дарен — он погиб, — но как быть с загадочным мистером Аддерли? Кто он? Чем сейчас занимается? Давно ли виделся со Снейпом? И что их вообще связывало? В то, что Снейп даже в школьные годы мог встречаться сразу с двоими, Гарри не верил. Анжелина рассмеялась очередной шутке близнецов, мимоходом дотронулась до плеча Джорджа. Гарри перевел взгляд на Фреда. Но того совершенно не беспокоило столь неформальное общение брата и любимой девушки. Ну да, конечно. Фред же знает, что Джордж встречался с Анжелиной лишь для того, чтобы сподвигнуть его самого на активные действия. И Анжелине полностью доверяет. Вот оно, главное во всех отношениях. То самое доверие, о котором шла речь и вчера в ванной. Но… Доверие тоже бывает разное. Гарри легко доверил Снейпу саму свою жизнь, однако мысли о его прошлых отношениях всерьез задевали. Не потому, что он подозревал Снейпа в измене. Если бы у того в жизни кто-то был, он бы сказал об этом прямо. Нервировала неопределенность. То, что Гарри был совершенно не уверен, как Снейп его теперь воспринимает. Считает ли все еще глупым и вздорным мальчишкой? Или их вечерние разговоры хоть чуточку помогают? Судя по тому вечеру, когда он пустил Гарри в свою личную лабораторию — помогают, да еще как! Но Гарри теперь и этого было мало. Снейп, увы, не выбирал их отношений. И будь его воля, никогда бы к Гарри не прикоснулся. Хотя что уж там! Если бы не обстоятельства, Гарри и сам никогда бы Снейпом не заинтересовался. Уж точно не как любовником и потенциально близким человеком. Для них обоих соединивший их ритуал поначалу стал настоящим кошмаром. Но теперь… о, теперь Гарри был всерьез настроен завоевать Снейпа. И ему не хватало одной только страсти и вымученного согласия на сближение. Он хотел… а чего, собственно, он хотел, если сам же надеялся создать хроноворот и жениться на Джинни? Разве Снейп для него — не временный вариант? Сколько вопросов! И ни на один из них Гарри пока что не мог дать ответа. — Скучаешь? — к Гарри подошла Гермиона, и он едва не вздрогнул, пораженный созвучностью своих мыслей и ее слов. Скучает ли он здесь, среди близких людей? Конечно же, нет! Хотя и жалеет, что не уговорил Снейпа к ним присоединиться. Но об этом он подумает позже. — Любуюсь, — покачал он головой. Гермиона тоже развернулась лицом к комнате, окинула взглядом присутствующих. — Да, — сказала она. — Знаешь, в последнее время я часто думаю, как мне повезло, что мы сошлись тогда, на первом курсе. — Нам всем повезло, — не стал спорить Гарри. Вспомнил, как плохо ему было в первые дни после ритуала. Каким он себя чувствовал несчастным и одиноким. А ведь если бы он не возобновил общение с друзьями, кто знает, не упивался ли бы до сих пор жалостью к себе. Не продолжил ли бы срываться на Снейпе. И уж точно ему не хватило бы сил и смелости предложить Снейпу полноценные отношения. Снейп, Снейп, Снейп… что-то слишком часто этим вечером мысли Гарри к нему возвращаются. И да, интересно, как он там? Не грустно ли ему одному встречать Рождество? Или он наконец наслаждается тишиной и покоем? Как он вообще привык проводить праздники? Покидал ли на них когда-нибудь Хогвартс? И давал ли ему Дамблдор в эти дни отдохнуть? Или Снейп год за годом дежурил на Рождество, вынужденно выполняя роль злобного цербера? Сколь многого они друг о друге не знают! Но после вчерашнего Гарри надеялся, что у них еще все впереди. После вчерашнего… Гарри и представить не мог, чем обернется задуманный им романтический вечер. Подумать только, Снейп его чуть не утопил! Если бы кто-нибудь раньше рассказал ему, что подобному обращению подверглась… ну, например, Гермиона, он бы немедленно бросился ее спасать. А если бы она при этом сказала, что ей понравилось, заподозрил бы ее партнера в каком-нибудь темном колдовстве. Ведь не может же нормальный человек получать удовольствие, задыхаясь! Но в том-то и дело, что Гарри вовсе не нуждался в спасении. Наоборот… — О чем задумался? — О Снейпе, — честно ответил Гарри. И тут же повернулся к Гермионе. — А что? — Да нет, ничего. Просто у тебя такое мечтательное выражение лица. Значит, вчера все прошло, как ты хотел? — Не совсем, — Гарри испустил нервный смешок. — Но в целом да, все хорошо. — Рада за вас. Не только за тебя, но и за профессора Снейпа. Ему ведь тоже в последние годы досталось. А тут еще ты со своим выбором… Кстати, я тут покопалась в министерской библиотеке, нашла кое-что любопытное. — И когда только успела? — хмыкнул Гарри. — Вроде же мы вчера все были на балу. — Ну да, вчера как-то к слову не пришлось. А потом я ночью еще раз пересмотрела свои записи… Нет, на самом деле, разговор совсем не рождественский, так что мне и сегодня не стоило бы его начинать… — Да ладно! Я же вижу, как тебе хочется поделиться. Что ты нашла? Это по поводу хроноворотов? — Нет, сейчас же Рождество. Наша группа по изучению времени на этой неделе не собиралась. Хотя пропуск в министерские архивы мне дали именно благодаря этому проекту. В общем, речь идет о Саалетвале. — А что с ним? — тут же подобрался Гарри. Он помнил данное Гермионой обещание все разузнать о проклятии и о ритуале. Может, есть шанс как-то отменить порабощение и без хроноворота? Хотя если бы Гермиона нашла что-то важное, она бы не стала тянуть, рассказала бы сразу. — На самом деле о нем очень трудно искать информацию. В тех министерских архивах, в которые мне дали допуск, последнее упоминание относится аж к семнадцатому веку. Но вот в более старых… Знаешь, я ведь не сразу поняла, почему Волдеморт выбрал именно это проклятие. То есть, да, конечно, сейчас о нем мало кто помнит, но дело явно не в этом. Но чем больше информации я находила, тем отчетливее понимала, насколько нам всем повезло. Нет-нет, подожди, не спорь. Я понимаю, что тебе это везение кажется крайне сомнительным. Но поверь, то, что профессор Дамблдор смог показать тебя Уважаемому Бхум-Пхршаве — настоящее чудо. Так… А что ты вообще знаешь о Саалетвале? — Только то, что перед ритуалом рассказал профессор Дамблдор. — Гарри вспомнил, как в кабинете директора впервые встретился с уважаемым Бхум-Пхршавой. Каким странным, если не сказать — сумасшедшим, тот ему показался. Удивительно, что с тех пор прошло всего несколько месяцев! А чувствовал он себя так, будто за это время повзрослел на целую жизнь. — Я знаю, что исполненное Саалетвале необратимо. Что оно принадлежит к каким-то проклятиям замещения. И что, если бы не ритуал порабощения, Волдеморт смог бы возродиться в моем теле. Что-то не так? — Да нет, в целом все верно. Сейчас, действительно, принято говорить о целой группе проклятий замещения. Но на самом деле они настолько разные, что их объединяет лишь цель: позволить одному магу перенестись в тело другого. Некоторые совсем безобидные и, как оборотное зелье, обладают временным действием. Другие — постоянным. Есть мгновенного действия и есть отсроченного… Поначалу мне даже казалось, что Волдеморт ошибся с выбором. Что Саалетвале ненадежен как раз своей медлительностью. Ведь нужно целых полгода, чтобы оно подействовало. Но да, в отличие от проклятий мгновенного действия, исполнившееся Саалетвале необратимо. И вряд ли Волдеморт мог предположить, что профессор Дамблдор догадается пригласить Уважаемого Бхум-Пхршаву, а тот согласится отправиться в Англию. Обычно представители его народа крайне неохотно взаимодействуют с иностранцами. Особенно с европейцами. — А откуда он? — задал Гарри давно интересовавший его вопрос. — С Приум-рхана. Это довольно большой полностью магический остров в Океании. На маггловских картах ты его даже и не найдешь. Местные жители держатся крайне обособленно, и о них до сих пор мало что известно. Единственная более или менее подробная информация, которую я о них нашла, содержится в манускрипте тринадцатого века. По нему явно не стоит судить о современном положении вещей на Приум-рхане, но все же там много любопытного. Например, в нем говорится, что на Приум-рхане совершенно другая школа магии, отличная и от привычной нам западноевропейской, и от азиатской. Гермиона так оживилась, рассказывая про неведомый Гарри остров, что он не нашел в себе сил перебить ее и попросить поскорее перейти к сути. Он лишь любовался ее горящими энтузиазмом глазами, живой мимикой и жестикуляцией. Уж если Гермиона за что-то взялась, она обязательно добьется успеха! Но на словах о другой школе магии Гарри насторожился. Впервые об альтернативных магических течениях он прочитал в трактате о времени. Но там они упоминались лишь вскользь, и он совершенно не понял, о чем идет речь. — Другая школа магии? Как это? — спросил он. — Ну, Гарри! Ты же не думал, что, например, в Китае заклинания строятся на основе латыни? — Никогда об этом не задумывался. — А зря. Волдеморт недаром столько лет посвятил путешествиям. Магический мир куда более обширен и богат знаниями, чем нам кажется из-за стен Хогвартса. Вообще, я не понимаю, почему историю магии считают настолько неважным предметом! И я сейчас даже не о том, что у нас ее преподает профессор Бинс. Я посмотрела, еще с начала века во всех стандартных учебниках написана только история магической Англии. Хотя на самом деле ее же нельзя изучать в отрыве от истории магических Франции, Испании, Греции… И это я еще не говорю о Скандинавии и о славянах! Ты, например, знал, что во многих странах до сих пор пользуются не палочками, а посохами? А у скандинавов даже чары основываются на рунической магии. И это только Европа! В юго-восточной Азии магия вообще совершенно другая. Она ближе к природе, они так тонко работают со стихиями, что нам остается лишь восхищаться. Ну, и конечно, важную роль играет язык, на котором произносятся заклинания… — И ты хочешь сказать, что Волдеморт во всем этом разбирался? — потрясено спросил Гарри. Он настолько привык воспринимать врага полубезумным монстром, что даже не задумывался, каким колоссальным багажом знаний тот обладал. А с другой стороны, и хорошо, что он до конца не осознавал, с кем имеет дело. Ведь даже сейчас, слушая Гермиону, он почувствовал себя жалкой песчинкой против безбрежного океана магического разнообразия. И Дамблдор всерьез считал, что он должен победить Волдеморта?! Интересно, как… Хотя победил же! — Думаю, да. Обидно, правда, что несмотря на все свои знания он превратился… да просто в маньяка! — Гермиона неодобрительно поджала губы и покачала головой. — Ну да мы сейчас не о том. Я недаром упомянула Приум-рхан: Саалетвале, предположительно, происходит именно оттуда. Правда, в Европе оно известно еще со времен древнего Рима. Так вот, на самом деле существует целая группа заклятий Саале… — Точно, профессор Дамблдор их упоминал. Насколько я помню, они все действуют только после смерти прибегшего к ним волшебника? — Да, в каком-то смысле эта магия родственна некромантии. Не в том смысле, что мы сейчас вкладываем в это слово. Речь идет не о создании зомби и инферналов, а о магии смерти в чистом виде — в древности с ней весьма активно работали. Здесь я пока не разобралась, да и не уверена, что хочу. Информации о ней исчезающе мало, но то, что я нашла… Это не темная магия, что-то другое, но, когда читаешь описания тех ритуалов, оторопь берет. Хотя к моему удивлению, она была не только разрушительной, но и созидательной. Так, ладно, к чему я это все? Ах да, к истории возникновения Аале Харнале. Ты когда-нибудь задумывался о его природе? — В смысле? Ну, он — древний артефакт. Чем-то похож на Распределяющую шляпу. — В том-то и дело, что нет. То есть, да, с некоторыми оговорками его можно считать артефактом. Но когда-то давно он был человеком. С тех пор прошли сотни, тысячи лет. Парадоксально, но в каком-то смысле он достиг того, чего так жаждал Волдеморт — бессмертия. Правда, ему не позавидуешь и его существование жизнью не назовешь. Он же большую часть времени проводит в стазисе. И, наверное, уже даже забыл, каково это — быть человеком. На самом деле, это страшно — то, что с ним сделали. Причем, судя по летописям, это с ним сотворил даже не враг, а собственный муж. — Муж? — уцепился Гарри за последнее слово. Сказанное Гермионой пока что не укладывалось у него в голове. Как это — раньше Аале Харнале был человеком? Его что же, получается, заперли в артефакте, как в какой-нибудь тюрьме? Тогда не удивительно, что за века заточения он стал не совсем нормальным. Тут же вспомнился вечер, когда для похода в «пещеру сокровищ» Аале Харнале превратился в человека. Был ли тот образ его истинным телом? Если да, то выходит, он прожил едва ли больше самого Гарри, когда его запечатали в статуе. — Ну, может, это не совсем верное слово. Я думаю, в наших текстах по Приум-рхану содержится огромное количество ошибок переводчика. И тебя это, кстати, касается напрямую. — Меня? — удивился Гарри. — Ну конечно! Я о том и говорю. И Саалетвале, и Аале Харнале происходят с Приум-рхана. Поэтому я прочитала об их цивилизации все, что было в министерском архиве. И обнаружила кое-что интересное. Не знаю, правда, сможет ли это хоть как-то тебе помочь… но по мне, так информация лишней не бывает. — Ну да, наверное. — Так вот, насколько я понимаю, на Приум-рхане никогда не было рабства в нашем понимании. Но при этом существовала весьма оригинальная модель семьи. Не привычный нам брак, но в то же время и не традиционные для востока гаремы. Создавали новую семью четверо взрослых: две женщины и двое мужчин, к которым позже могли попроситься еще люди, так называемые милиты. Старшие супруги рожали детей и отвечали за всю семью перед законом, младшие были чем-то вроде воспитателей и одновременно наложников старших, а всеми бытовыми вопросами занимались милиты. Я даже встречала обсуждение, точно ли эти милиты были членами семьи, а не слугами... Все-таки наши маги чересчур избалованы симбиозом с домашними эльфами! Гарри едва заметно улыбнулся: о да, Гермиона и домашние эльфы — эта тема, наверное, будет вечной. И хотя подруга теперь знала, что магия эльфов напрямую зависит от волшебников, которым они служат, ее по-прежнему возмущала эксплуатация их труда. Между тем, Гермиона продолжила: — Насколько можно верить древним легендам, Аале Харнале при жизни был младшим супругом правителя Приум-Рхана. Но однажды в отсутствие правителя враги вероломно напали на остров. И были они так сильны, что в обороне пришлось принять участие и женам, и детям, и младшим мужьям… Обрати, кстати, внимание, на порядок перечисления. Мне кажется, он довольно многое говорит об их социальном устройстве. Нападение врагов тогда отбили, но старшая супруга Аале Харнале оказалась проклята как раз Саалетвале. Тут-то и вернулся правитель. Он очень любил жену и, будучи могущественным магом, срочно разработал ритуал, позволяющий избежать осуществления проклятия. Но для этого ему потребовался крайне мощный магический проводник. Не артефакт и не человек, а нечто среднее. Им-то и стал Аале Харнале. — Бедный. Получается, он пострадал за чужую любовь? — Получается, так. Согласно все той же легенде, женщина была спасена, но Аале Харнале так и остался вечно юным и прекрасным золотым изваянием. Шли века, и на Приум-рхане сложился целый культ в его честь. Для него строят дворцы, в которых властвуют… на английский они переводятся, как жрецы, но не уверена, что это верное слово. Уважаемый Бхум-Пхршава как раз является одним из таких служителей. Именно Аале Харнале на протяжении тысячелетий вершит на острове верховный суд, проводит все самые важные ритуалы и церемонии. — Ого! — не удержался от возгласа удивления Гарри. Как-то у него совершенно не ассоциировался развязный и хамоватый Аале с такой ответственностью. — И как они еще только живы с таким-то судьей? — А вот тут самое интересное. Все летописи, как одна, утверждают, что Аале Харнале видит людей насквозь и всегда принимает справедливые и верные решения. — Хммм… а мы точно об одном и том же Аале говорим? Мой производит впечатление весьма вздорного и недалекого создания. — Да-да, похожим образом его описывали и другие европейцы. Я нашла упоминания о нескольких случаях его появления в Европе. Все они были связаны с проклятиями группы Саале, все-таки именно для борьбы с ними он и был создан. Кстати, при жизни его даже звали по-другому, но настоящее имя потерялось в веках. Аале Харнале — это что-то вроде «защитник от Саале». И во всех известных случаях, когда он вмешивался, жертвам Саале удавалось избежать уготованной им участи. Но знаешь, что самое интересное? — Что? — Сэр Мартин, это автор самого подробного средневекового трактата об Аале Харнале, много страниц посвящает рассуждениям о его наглости и развязности. Но в итоге он же и пишет, что Аале Харнале всегда действует в интересах проклятого. — Что?! — на этот раз Гарри воскликнул так громко, что на него обернулись все присутствующие. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь. Смущенно улыбнулся миссис Уизли, помахал рукой близнецам. И лишь после этого вновь посмотрел на Гермиону. — Ты шутишь, что ли? Рабство и все эти задания уж точно не в моих интересах! — Да, наверное. Но знаешь, это все очень странно… — Что значит, «наверное»? Если бы ты сама с ним пообщалась, у тебя бы не было никаких сомнений! — А это возможно? Устроить мою с ним встречу? — Не знаю, но могу спросить. А зачем тебе? — Ну, Гарри! Ты только представь себе, сколько ему сейчас…даже не лет, а веков! И как много интересного он мог бы рассказать! — Ага. Только те темы, о которых он обычно говорит, в приличном обществе упоминать не принято. Рон убьет меня и даже будет не так уж неправ. — Так-так, что это вы тут без меня замышляете? За что я должен тебя убить? — раздался сзади голос Рона. Он шагнул к ним, протянул Гермионе бокал рождественского пунша. Немного помедлил, и второй бокал отдал Гарри. — Вот, возьми. Хотя, судя по твоему виду, тебе бы сейчас не помешал огневиски. Что, Гермиона-таки выдала тебе свою супер-теорию о мудром и справедливом Аале Харнале? — О да! И теперь хочет, чтобы я их познакомил! — Хм-хм. Так, говоришь, эта золотая штуковина может научить разным интересненьким штучкам? — Рон столь выразительно поиграл бровями, что Гарри рассмеялся. Уже не первый раз он замечал, как вовремя Рон разряжает обстановку. И когда только он приобрел столь ценное качество? — Ладно, давайте все серьезные темы вы оставите на потом? Рабство — не рабство и какое там благо имел в виду золотой шалун. Только что Невилл прислал патронус, сказал, забежит к нам на пять минут. Он вырастил нечто монструозное и хочет передать это Гермионе лично в руки. Сомнительный подарок, как по мне… — Подожди-подожди! Рабство-не рабство… о чем это ты? — вычленил для себя главное Гарри. — А что, самую суть Гермиона так и не рассказала? — Это не суть! — тут же возразила Гермиона. — Не думаю, что от этого будет какая-то практическая польза, а зря обнадеживать… Это, знаешь ли, довольно жестоко. — Угу. Как будто не ты всегда говорила, что информация лишней не бывает. — Ребят! — одернул Гарри начавших спорить друзей. — О чем вы? — Ну хорошо. Ты только дослушай меня до конца прежде чем делать выводы, ладно? Я начала говорить про ошибки перевода, но несколько отвлеклась. Так вот, повторюсь: на Приум-рхане не было рабства в нашем понимании этого слова. Так что, думаю, и тот ритуал, которым вас соединил Аале Харнале — нечто другое. — Так, — непонимающе покачал головой Гарри. Сердце екнуло, а затем забилось с утроенной скоростью. Не рабство? Не рабство! Так он свободен?! — Не рабство, а что? И чем это плохо? Почему мне не стоит обнадеживаться? — Понимаешь, у рабства есть две стороны: магическая и социальная. В нашем Министерстве по всем правилам оформлены документы на владение Снейпа тобой. Так что с точки зрения нашего закона ты — единственный в стране раб. Но вот с точки зрения магии… я не хотела тебе говорить, пока сама до конца в этом не разберусь. Но насколько я понимаю, магия признала тебя кем-то вроде младшего несознательного родственника Снейпа. Он за тебя отвечает, но за тобой остается право на некоторую свободу воли. Только вот… практической пользы от этого никакой. То есть, твой статус перед магией был бы важен, вздумай ты принять участие в каком-нибудь сложном ритуале. Но на твоей жизни это не отразится никак. Ты все еще должен выполнять приказы Снейпа и делать то, что вам велит Аале Харнале. Прости… я правда не хотела тебя обнадеживать. — О! Ого! — только и смог выдавить из себя Гарри. — Ладно. Спасибо, что все же сказала. Мало ли, с какой гадостью мне еще придется столкнуться. Может, и понадобится очередной полузабытый ритуал. — Да уж. С твоим-то везением. Гарри вздохнул и сделал глоток ароматного пунша. Подумал, что Гермиона была права, откладывая этот разговор на потом. Ведь теперь он вряд ли сможет расслабиться и в должной мере насладиться празднованием Рождества. Но, к счастью, Гарри ошибся. Вечер удался на славу. Сначала к ним заглянул празднующий дома с бабушкой Невилл, и все обменялись поздравлениями и подарками. Затем развлекать присутствующих взялись Фред и Джордж. Они устроили целое представление с участием новинок своего магазинчика. Потом предложили сыграть в фанты, причем, к немалому удивлению Гарри, в игре приняли участие и родители Гермионы, и мистер, и миссис Уизли, и даже зануда Перси. Завершился вечер ужином, на котором традиционные английские блюда соседствовали с французскими диковинками. Гарри попробовал их все, про себя удивляясь, как это Флер уговорила миссис Уизли пустить ее на кухню. Но было действительно вкусно. Еда сопровождалась веселыми шутками и легкими разговорами, так что время пролетело совершенно незаметно. На часах пробило десять, когда Гарри засобирался назад в Хогвартс. Домой. К Снейпу. *** На рождественских каникулах Хогвартс преображался. И дело было не столько в праздничных украшениях и нарядном убранстве, сколько в отсутствии привычной для других дней кутерьмы. Замок полнился тишиной и покоем. Казалось, будто сами древние стены в это время стараются отдохнуть. Лестницы куда реже меняли направление, затихали обычные шорохи. Даже портреты по большей части дремали. Гарри любил Нору. Ему было по-настоящему хорошо и уютно под ее покосившейся крышей. И если кому-то другому общество многочисленных шумных Уизли доставило бы дискомфорт, Гарри среди них от души расслаблялся. И все-таки вернуться в Хогвартс было приятно. Вдохнуть присущий древнему замку запах, остановиться и послушать столь редкую здесь тишину. Еще утром по каменным коридорам сновали старшекурсники. Тут и там слышалось обсуждение вчерашнего бала: особо удачных нарядов да кто с кем танцевал. Но вот что привело Гарри в ужас, так это отовсюду звучащее его имя. Девушки со всех четырех факультетов (да-да, даже слизеринки!), сплетничали об их с Джинни расставании. И о том, у кого появился шанс стать миссис Поттер. Ха, знали б они! Но теперь почти все разъехались по домам, и можно было не опасаться особо ретивых охотниц. Ведь если б хоть кто-то из них проведал, что весь год Гарри живет в Хогвартсе… Нет-нет, ему и так проблем более чем хватает! Кстати, о проблемах. Пока Гарри шел от главного входа до подземелий, у него было время подумать о том, что ему рассказала Гермиона. Вот только он так и не понял, как относиться к услышанному. Ведь подруга была в очередной раз права: по сути для него ничего не изменилось. И в то же время изменилось абсолютно все. Не раб. Эти два слова рефреном звучали у него в голове. В такт шагам: не раб, не раб, не раб… Гарри и сам не знал, почему для него это было так важно. Его подневольное положение проявлялось лишь в выполнении заданий Аале Харнале, в том, что он должен был жить со Снейпом и не мог построить отношений ни с кем другим. А как раз это-то и оставалось неизменным. Как и его статус в обществе. Так не все ли равно, что за ритуал провел над ним Аале Харнале? А вот и нет! Вовсе не все равно! До этого Гарри казалось, что он смирился со своим положением. Научился вставать перед Снейпом на колени и при этом чувствовать себя свободным. Но только теперь осознал, какой груз на самом деле давил на него все это время. И этот груз вдруг исчез! В Норе он не пил алкоголя, но чувствовал себя будто пьяным. Хотелось петь и смеяться. Сесть на метлу и взмыть в небо. Поделиться эйфорией с кем-то другим. С кем-то… ясное дело, со Снейпом. Но нет. Почему-то Гарри был уверен: о нюансах проведенного над ними ритуала Снейпу рассказывать пока рано. Мало ли, как он воспримет даже столь относительную свободу Гарри. Не попытается ли вновь отдалиться. Раб или не раб, а от Снейпа Гарри отступаться не собирался. По крайней мере, пока не создаст хроноворот. Да и там еще нужно будет крепко подумать. За своими размышлениями Гарри и не заметил, как дошел до подземелий. Поздравил с Рождеством мрачного мужчину с портрета, закрывающего вход в их со Снейпом комнаты. И, о чудо, даже удостоился его мимолетной улыбки. В гостиной Гарри остановился. Они со Снейпом ни о чем не договаривались на этот вечер. Напротив, Снейп даже разрешил ему сегодня нарушить комендантский час. Но вдруг подумалось, что правильным будет зайти к нему, поздравить с Рождеством и подарить подарок. Сказать, что вернулся. Да и если уж быть до конца честным — просто захотелось увидеться. Гарри прошел в свою комнату, сбросил на кровать все полученные от друзей подарки, достал заранее приготовленный для Снейпа сверток. Посмотрел на карту Мародеров. Вполне ожидаемо точки с нужным именем на ней не оказалось, ведь личные комнаты Снейпа на карту не были нанесены. И все же Гарри почувствовал короткий укол разочарования. А что, если Снейп не в Хогвартсе? Что, если празднует с неведомыми друзьями? Да хоть с тем же Дамблдором! Но ведь не проверишь — не узнаешь, верно? И Гарри решил начать свои поиски с кабинета. Он постучал в дверь и тут же услышал: — Вернулись? Ну, заходите. Гарри открыл дверь и вошел в кабинет, в котором за все время жизни со Снейпом бывал всего несколько раз. Причем последний — не далее, как позавчера. Тут он вспомнил, как именно Снейп учил его помешивать зелье для Невилла, и почувствовал, что все его тело охватывает томление. Интересно, а сегодня они друг к другу хотя бы прикоснутся? — Добрый вечер, сэр, — находя Снейпа взглядом, вежливо поздоровался Гарри. Тот сидел за столом, но вместо привычных работ на проверку перед ним лежала очень толстая и старая на вид книга, стоял графинчик с чем-то похожим на огневиски и наполовину пустой стакан. Одет он был в повседневную черную мантию. Так вот, значит, как выглядит отдых по-снейповски? Чтение в тишине и алкоголь? Впрочем, это было вполне ожидаемо и подходило ему куда больше, чем… да хоть та же игра в фанты в Норе. Пожалуй, впервые за этот вечер Гарри готов был признать, что Снейп правильно не пошел с ним к Уизли. Там бы он чувствовал себя некомфортно. А здесь… от расслабленной позы Снейпа, его умиротворенного выражения лица, у Гарри в груди что-то екнуло. — Я хотел поздравить вас с Рождеством. И… вот, — он подошел к столу и почему-то вдруг смутившись, положил на краешек сверток с подарком. — Что это? — Снейп посмотрел на подарок с таким изумлением, будто на календаре была середина лета, а не конец декабря. — Подарок, — объяснил Гарри очевидное. — Вижу, что подарок, — Снейп смерил его тяжелым изучающим взглядом. Глубоко вздохнул и сказал: — Вы вовсе не обязаны были… — Я знаю! — забыв о субординации перебил его Гарри. Снейп выразительно вскинул бровь, и Гарри поправился: — Я знаю, сэр. Примите его, пожалуйста. Вас это ни к чему не обяжет, а мне будет приятно. — Гарри, — начал Снейп таким мягким тоном, что Гарри всерьез испугался: сейчас он откажется! Ох, это будет крайне неловко! И что тогда делать? Но Снейп вдруг замолчал. Придвинул к себе подарок и просто сказал: — Спасибо! — Пожалуйста, сэр. Я купил его на международной магической ярмарке. Надеюсь, вам понравится. — Не сомневаюсь, — Снейп взял подарок и покрутил его, ощупывая сквозь оберточную бумагу. Однако вскрывать упаковку он не спешил. Вдруг хмыкнул и из верхнего ящика стола достал тонкую маггловскую папку: — Что ж, а это вам. С Рождеством, Гарри. — С Рождеством! Гарри даже не надеялся на ответный подарок от Снейпа и теперь был искренне заинтригован, что бы это могло быть. Папка… значит, какие-то бумаги? Бросив на Снейпа короткий взгляд и убедившись, что тот пристально на него смотрит, Гарри открыл папку. В ней обнаружилась на удивление объемная стопка наполовину выцветших тетрадных листов и… маггловская фотография? Девочка на фотографии на первый взгляд показалась Гарри незнакомой, поэтому он начал с изучения исписанных убористым почерком страниц. Те также явно принадлежали миру магглов, Гарри и сам писал на похожих, когда учился в школе до Хогвартса. А вот то, что было на них написано… ого! Да это же настоящее сокровище! Если привести эти записи в порядок да издать… Снейп мигом проснется знаменитым! Хотя нет. Стоило признать, что среди знакомых Гарри только Гермиона смогла бы по достоинству оценить дар Снейпа. Остальные же отмахнулись бы: а, это что-то по зельеварению. Гарри и сам еще недавно так бы и поступил. Теперь же… о, это было именно то, чего ему так не хватало в попытках освоить зельеварение! Те самые сведения, что считались избыточными в школьных учебниках и само собой разумеющимися в профильных статьях. Живой и подробный анализ таблиц совместимости, комментарии к способам сбора и хранения различных ингредиентов, варианты помешивания… и насколько Гарри понял при беглом просмотре, все эти данные сопровождались типичными для Снейпа едкими замечаниями. Интересно, когда он все это написал? Судя по виду страничек — очень давно. Наверное, еще в свою бытность школьником, когда на летних каникулах оказывался в мире магглов. Гарри уж было хотел поблагодарить Снейпа за бесценный дар, как его взгляд упал на отложенную фотографию. На ней была запечатлена незнакомая девочка лет девяти-десяти. Она сидела на берегу пруда и держала в руках простенький букетик полевых цветов, перевязанный ленточкой. Девочка смеялась, и ее счастье отражалось в удивительно ярких зеленых глазах. Зеленых? Гарри всмотрелся в девочку внимательнее, и тут же охнул, подмечая родные черты. Как он сразу не узнал ее?! Впрочем, из-за играющего в ее волосах солнца, она тут выглядела блондинкой, а не рыжей. И эти пухлые щечки… Гарри никогда прежде не видел маминых детских фотографий. — Это… это кто? Мама? — все же осторожно уточнил он. И тут же сам себе и ответил: — Это мама! Но как? Когда? — Судя по однажды сказанным вами словам, вы уже в курсе, что мы с ней общались до Хогвартса. Гарри вспомнил, при каких обстоятельствах упоминал знакомство мамы со Снейпом, и вспыхнул от смущения. Ему до сих пор было стыдно за тот разговор, если так вообще можно назвать выкрикнутые им в запале обвинения. И он ведь так на самом деле не думал! То есть, в тот момент думал, конечно, да и Снейп был неправ, оставив его мучиться после нечаянно выпитого зелья, но… ох! Как же сильно все с тех пор изменилось! — Да, — поспешно ответил Гарри, отгоняя неуместные сейчас воспоминания. — То есть, на самом деле я почти ничего не знаю. Ремус только упоминал, что вы с ней были знакомы до Хогвартса и на первых курсах хорошо общались. Я… это странно, но со мной почти никто про маму не говорит. Не у тети же спрашивать! Она… хм… о маме не очень хорошо отзывается. — У Петунии всегда был тяжелый характер. А уж когда Лили получила приглашение в Хогвартс, а она нет… — Вы были знакомы и с тетей? — Мы жили на соседних улицах в Коукворте, там я и познакомился с сестрами Эванс. На самом деле удивительно, как мы могли стать друзьями: солнечная девочка Лили и я. Но в нашем городке не было других детей волшебников, так что да, мы сошлись. — Снейп улыбнулся воспоминаниям, тепло и немного грустно. — Эту фотографию она подарила мне почти за год до отъезда в Хогвартс. Здесь ей девять лет. — Вы вместе учились? В смысле, в маггловской школе? — Нет, наши миры практически не пересекались. Лили была из хорошей по меркам Коукворта семьи, ну а я… — Снейп выразительно хмыкнул. Гарри было крайне любопытно побольше узнать о детстве Снейпа, но в кои-то веки он решил проявить тактичность. Судя по его выражению лица, это были не самые приятные воспоминания. Хотя потом Гарри обязательно его расспросит не только о маме, но и о нем самом. — Какой она была? — Веселой и доброй. Достаточно наивной, чтобы видеть в людях только хорошее. Типичной гриффиндоркой. Пожалуй, впервые на памяти Гарри это «типичная гриффиндорка» в исполнении Снейпа прозвучало не как оскорбление. Но не было это и комплиментом. Впрочем, Гарри прекрасно понял, что Снейп имеет в виду. — А еще она была большой выдумщицей. О волшебном мире я рассказал ей за несколько лет до Хогвартса, но ни один из нас тогда не мог отправиться в Косой переулок и раздобыть книги со столь нужной нам информацией. Тогда Лили начала придумывать истории про эльфов, гномов и фей. Ну, знаете, обо всех тех существах, о которых так любят писать маггловские сказочники. Я смеялся над ней, объяснял, что эльфов и гномов, как у ее любимого профессора Толкиена, не существует. А она никогда не обижалась, смеялась в ответ. Лишь говорила, чтобы я не мешал ей мечтать… Хорошее было время. Мы тогда еще верили, что и в Хогвартсе попадем на один факультет. Что нашей дружбе ничто не помешает. — Мне так жаль! Гарри вспомнил невольно подсмотренную в думосбросе Снейпа сцену и его наполнила… не жалость, нет, но искреннее сочувствие тому мальчишке, которым тот был когда-то. Который дружил с его мамой, вместе с ней смеялся и мечтал. Интересно, каким бы он стал, если бы распределяющая шляпа отправила его… ну, например, в Рейвенкло? А что, ему подошло бы! Но в любом случае Снейп вырос в потрясающе умного и сильного мужчину. В того, кто однажды оступился и пополнил ряды Пожирателей, но затем нашел в себе силы перейти на светлую сторону. И в итоге именно Снейп сделал для Победы больше, чем кто-либо другой в Ордене Феникса. — Не стоит. В подростковом возрасте я был не лучшей компанией для порядочной девушки. Лили еще долго продержалась! И было в голосе Снейпа столько неприкрытой горечи, столько нелюбви к самому себе, что Гарри сделалось за него очень обидно. Захотелось подойти и обнять, показать, что уж теперь-то он не один. А кстати… Снейп говорил настолько открыто, что Гарри не был уверен, осознает ли он, что у него есть слушатель. Не замкнется ли, когда поймет, какую позволил себе откровенность. Ну уж нет! После вчерашнего Гарри точно не позволит ему нарастить очередную броню. Хватит! Пусть привыкает, что теперь рядом Гарри. И раз уж на то пошло… Не дав себе времени на раздумья, Гарри обошел вокруг стола. На какое-то мгновение взгляд Снейпа сделался удивленно-растерянным, а затем на его лицо опустилась привычная суровая маска. — Что это вы… — начал он. Но Гарри уже второй раз за сегодня не дал ему договорить. Поражаясь собственной наглости, прижал к губам Снейпа палец. Потом наклонился и… предполагалось, что это будет долгий и страстный поцелуй. Но в последний момент у Гарри в душе что-то дрогнуло, он не к месту смутился и получился по-детски невинный чмок. И все же это был поцелуй! Их первый со Снейпом поцелуй! Гарри отстранился, но совсем ненамного. Так и замер полусогнутый, с сожалением глядя на сжатые в тонкую линию губы. На кончик выдающегося носа, острые скулы, подбородок с вечерней щетиной… лишь к глазам Снейпа он поднять взгляд не решался. Слишком страшно было увидеть в них негодование и отказ. О, сколько раз Гарри мечтал об их со Снейпом первом поцелуе! Гадал, кто будет его инициатором: Снейп или он сам. И каким он получится: нежным и трепетно-осторожным или чувственным, пылким, полным желания. Но уж точно он не предполагал, что поддастся порыву и все испортит. Что все случится настолько… нелепо. Вдруг Снейп поднял руку и кончиками пальцев провел по щеке Гарри. Совсем легко, почти невесомо, и все-таки это прикосновение значило куда больше иных жадных ласк! Ведь это… это был не отказ! Гарри набрался смелости и встретился со Снейпом взглядами. И… ох! Это был лучший подарок на Рождество! Тот смотрел на него с такой нежностью, с такой теплотой, какой Гарри не замечал в нем прежде. И готов был поспорить, что и впредь Снейп не часто станет баловать его подобными взглядами. Гарри потянулся вперед, и на этот раз Снейп тоже подался ему навстречу. Их губы встретились в неожиданно невинном, почти целомудренном поцелуе. В чем-то даже более неловком и робком, чем его самый первый в жизни поцелуй с Чжоу. И это после всего, что Снейп с ним уже творил! Подумав, что уж теперь-то поздно стесняться, Гарри уселся Снейпу на колени и углубил поцелуй. И тут же все изменилось. Снейп наконец перехватил у него инициативу, жадно впился в его рот. Завоевывая, подчиняя, устанавливая и без того абсолютную власть. Гарри провел рукой по волосам Снейпа, наслаждаясь их мягкостью, и тот тут же ухватил его за волосы в ответ. Натянул до боли, с силой укусил за нижнюю губу. Гарри улыбнулся в поцелуй. О да! Он и сам жаждал добавить их объятиям пикантности. А вот теперь все стало правильно. Волнительно и горячо! Задницей Гарри почувствовал возбуждение Снейпа, да и ему тоже стало тесновато в штанах. Но он так долго ждал этого поцелуя, что теперь был не готов оторваться от вожделенных губ. И Снейп был с ним явно согласен. Они целовались и целовались. Напор, почти грубость, сменился нежностью. Они смаковали друг друга, будто знакомились заново. Их языки сплетались, смешивалось дыхание. И в эти мгновения Гарри как никогда остро осознавал, что он принадлежит Снейпу, а Снейп — Гарри. И ха, пусть теперь кто-нибудь скажет, что чудес на Рождество не бывает!