На вечном сумраке мечты живописуя

Среди всех человеческих недостатков были как минимум два, про которые Гарри мог бы с уверенностью сказать: к нему они не относятся. Он осознавал, что временами бывает излишне порывист, что часто совершает поступки, о которых потом жалеет. Но вот в чем он себя упрекнуть не мог, так это в трусости и малодушии. Не мог... До этого дня. Ему нелегко было принять решение извиниться перед Снейпом, но раз оно все-таки было принято, нужно было воплощать его в жизнь. Вот тут-то Гарри и понял, что хотя все вокруг почитают его, как бесстрашного героя, а смелость считается его главным достоинством, на самом деле он трус. Легко идти в бой, когда знаешь, что схватки не избежать. Можно принять на себя удар, защищая друзей и близких. Смотреть в лицо опасности и смерти он привык. Он даже свыкся уже за последние дни с мыслью о необходимости стать для Снейпа постельной игрушкой. Но подойти к нему с извинениями, особенно после той страшной ночи, когда Снейп оставил его мучиться от действия возбуждающего зелья… К такому унижению Гарри готов не был. Хотя он понимал, что был не прав, выкрикивая Снейпу в лицо все те оскорбления, заставить себя подойти к нему и сказать, что сожалеет обо всем, что наговорил, он не мог. Прошло время завтрака, а за ним ― и обеда, а Гарри всё сидел у себя в комнате и не мог ни на что решиться. Он клял себя за неуместную гордыню, обзывал трусом и тряпкой, но сил на то, чтобы совершить необходимый ― прежде всего для него самого необходимый ― поступок, это не прибавляло. Наоборот, чем дольше он занимался самоистязанием, тем отчетливее понимал: он не сможет этого сделать. Не сможет, и всё. ― Гарри Поттер, Добби принес вам еду. Добби заметил, что вы не были на завтраке и обеде. Гарри Поттеру нужно поесть, ― появление домового эльфа прервало невеселые размышления Гарри. ― Спасибо, Добби. Поставь, я попозже поем. ― Гарри Поттеру нужно поесть, ― упрямо повторил Добби. ― И выйти из этой ужасной комнаты. Здесь душно и плохо. Гарри Поттер поест и пойдет гулять. А Добби здесь приберется, ― он поставил поднос с едой на колени Гарри и замер в ожидании. Гарри резко вскинул голову. Его привела в раздражение столь навязчивая забота маленького друга. Но стоило ему посмотреть на тревожно глядящего домового эльфа, на его большие, полные умилительного беспокойства глаза, на прижатые к голове уши, как Гарри невольно улыбнулся. ― Ты прав, нужно поесть и прогуляться. Всё то время, что он был занят едой, Добби простоял рядом. И хотя обычно Гарри не переносил, когда кто-то смотрит, как он ест, внимание Добби не смущало. Наоборот, было в нем что-то уютное, домашнее. Смешно, но маленький домовый эльф напоминал ему в эти минуты Молли Уизли, и от этого сравнения на душе становилось теплее. Добби прав: ему нужно сменить обстановку, подумать о чем-то приятном… тогда и силы для объяснения со Снейпом, может, найдутся. Накинув мантию-невидимку, Гарри вышел из подземелий. Был ранний вечер. Уроки уже закончились, и коридоры Хогвартса заполнились учениками. Малышня бегала туда-сюда, радуясь возможности размяться после продолжительного сидения за партами. В их взглядах читался исследовательский интерес, ведь прошло всего несколько месяцев, как они оказались в волшебном замке, и их все еще многое удивляло, приводило в восторг. Вот за какой-то группой малышей увязался Пивз, и дети с визгом бросились врассыпную. Гарри не рассмотрел, что именно сделал зловредный полтергейст, но, судя по тому, что малыши, отбежав от него подальше, остановились, заливаясь звонким смехом, ничего плохого. Еще несколько минут понаблюдав, как заигрывают первокурсники с Пивзом, Гарри двинулся дальше. У него не было определенной цели, он просто брел по знакомым коридорам, наблюдая сцены школьной жизни. Удивительно, но глядя на учеников, он не испытывал ностальгии. Годы его учебы в Хогвартсе, несмотря на возрождение Волдеморта и связанные с этим опасности, были счастливыми. И он был искренне рад, что и эти дети здесь счастливы. И если ради них, ради их смеха и беззаботности, он должен продолжать свою борьбу с Волдемортом, пусть для этого и придется… излишне тесно контактировать со Снейпом, он был к этому готов. Теперь ― готов. Гарри сам не заметил, как поднялся на Астрономическую башню. И сейчас он стоял на краю площадки, облокотившись на парапет. Где-то далеко внизу чернел Запретный лес, гостеприимно светились окна хижины Хагрида. Над полем для квиддича вовсю шла тренировка. Ветер изменил направление, свежим порывом обдавая лицо, ероша волосы, развевая одежду. Гарри отошел от парапета на пару шагов, скинул на пол мантию-невидимку и, раскинув руки, повернулся навстречу ветру. Это было, конечно, не так здорово, как нестись на полной скорости в безбрежном небе, но тоже очень и очень хорошо. Прав был Добби: ему и в самом деле просто нужно было выйти из комнаты. Он и так там засиделся, жалея самого себя. А что жалеть-то? Нужно дело делать, а не страдать над всякой ерундой. А как раз дело, несмотря на то, что была уже пятница, все еще оставалось несделанным. Вот этим он сейчас и займется. Прежде всего ― найдет Снейпа и все-таки принесет ему свои извинения. И не важно, как тот отреагирует. Пусть оскорбляет, если захочет. В любом случае для Гарри это будет победа над самим собой. ― Гарри? ― окликнули его сзади, лишь только он собрался уходить с башни и нагнулся за мантией-невидимкой. Он резко обернулся, чуть не споткнувшись. Перед ним была та, кого бы он сейчас меньше (или все же больше?) всего хотел видеть. Та, о ком он малодушно избегал думать с самого воскресенья. Джинни. Ослепительно-прекрасная в своем гневе. Джинни… увы, уже не «его» малышка. ― Ты ничего не хочешь мне объяснить? ― Ммм… Привет, Джинни. ― И это все, что ты можешь мне сказать?! «Привет, Джинни»?! Гарри, объясни мне: что происходит? Почему я должна была узнать об этом страшном проклятии не от тебя, а от Рона? Шесть дней! Шесть дней прошло с тех пор, как ты узнал о… об этой мерзости! И я… Я каждый день с понедельника просыпалась и думала: сегодня мой Гарри придет и все мне расскажет. Я ждала тебя, Гарри! Каждый день, каждый час… А ты ведь и не думал приходить ко мне, верно? ― Нет, Джинни, я… ― Что «нет»? Ты же все это время был в Хогвартсе! Я думала, Снейп держит тебя в подземельях взаперти. Пытает, изводит… Ты хоть представляешь, каково было мне представлять тебя, закованного в цепи, вынужденного ублажать этого ублюдка?! А ты… Ты… Стоишь тут и даже не пытаешься меня найти! ― Джинни… ― попробовал вставить хоть слово в свою защиту Гарри и сделал шаг вперед. Хотя он и помнил, сколь опасной может быть любимая в минуты гнева, он надеялся, что она его поймет и простит. Даст заключить себя в объятия. Пусть побьет его кулачками по груди или спине, но потом расслабится, и они спокойно поговорят. И может быть, несмотря ни на что, всё еще будет хорошо. Ведь если Джинни говорит, что ждала его, значит она, даже зная о Снейпе, об истинной природе Проклятия, не отвернулась от него. Не начала презирать… ― Не подходи, ― взвизгнула Джинни, доставая палочку и направляя ее на него. ― Не подходи ― прокляну! Знаешь, Гарри, я много думала о том, что мне рассказал Рон. О Проклятии и твоем странном Выборе. Мне казалось, тебе плохо, что ты нуждаешься во мне. Гарри… Если бы ты только пришел ко мне сам, я бы всё поняла, всё простила. Мы по-прежнему были бы вместе. Ты и я. Вместе мы бы справились и с Проклятием, и со Снейпом. Со всем миром! Мы бы обязательно что-нибудь придумали… А если нет ― я бы просто была рядом, просто любила бы тебя. Но ты не пришел. Тебе не нужны ни я, ни моя любовь… Молчи! Я не хочу тебя слушать! Я не хочу больше иметь ничего общего с тобой! Я… Я… ― она замолчала, переводя дыхание, но стоило Гарри попытаться заговорить, как подняла палочку и недвусмысленно ею повела. И неожиданно злобно рассмеялась. ― Что ж, Гарри, каждый получает то, что заслуживает. Значит, подставлять Снейпу задницу ― твоя судьба. Наверняка тебе еще и понравится участвовать в его садистских игрищах. Может, поэтому ты его выбрал? Признайся, тебя заводят его грязные волосы, желтые зубы и кожа? А может то, что он все время тебя оскорбляет? Знала бы я, что ты предпочитаешь злобных уродов, не стала бы тратить на тебя время. Прощай, Гарри. Желаю, чтобы Снейп затрахал тебя до смерти. И не вздумай больше ко мне подходить. Никогда! Джинни развернулась и ушла, а Гарри еще долго стоял на открытой всем ветрам площадке Астрономической башни. «Подставлять Снейпу задницу ― твоя судьба». «Желаю, чтобы Снейп затрахал тебя до смерти»… Снова и снова в его голове звучали страшные слова, произнесенные Джинни. Несправедливые обвинения. Он же помнил о ней! Ведь помнил же?.. Тысячу мрачных мыслей спустя он надел мантию-невидимку и горько усмехнулся. Что ж, если Джинни считает, что подставлять Снейпу задницу ― его судьба, то так тому и быть. Он в любом случае собирался это сделать. А теперь и сам этого хочет. Почему? Что и кому он собирался этим доказывать? Гарри и сам не смог бы ответить на эти вопросы. Он знал только, что ему необходимо немедленно переспать со Снейпом. И никакие нелепые случайности его сегодня не остановят. *** В их комнатах Снейпа не оказалось. Ни в гостиной, ни в ванной, ни в спальне, нигде. Но так просто Гарри сдаваться не собирался. В конце концов, выполнить это задание нужно не только ему! Он достал из сумки позабытую было карту Мародеров, развернул ее и произнес нужные слова. Снейп обнаружился в своём кабинете, том, где на пятом курсе проходили их занятия по окклюменции и где Гарри столь неосторожно залез в его думосброс. С тех самых пор он в той комнате ни разу не был, да и сейчас предпочел бы любое другое помещение. Но выбора у него не было, не откладывать же снова дело на потом. Гарри быстро дошел до кабинета, еще раз развернул карту и, убедившись, что рядом со Снейпом никого нет, громко постучал. Дождался раздраженного «войдите», открыл дверь и шагнул в кабинет. Как и в памятные по занятиям окклюменцией вечера, здесь царил полумрак. Многочисленные полки с плавающими в цветных жидкостях тварями выглядели по прежнему отвратно. Высокий шкаф с ингредиентами, шкафчик поменьше ― с бумагами… Гарри готов был смотреть куда угодно, только не в ту сторону, где за массивным столом сидел Снейп. ― Поттер, если вы хотите мне что-то сказать, потрудитесь снять мантию. Я, знаете ли, привык видеть собеседников. ― Добрый вечер, сэр, ― сказал Гарри, стягивая мантию-невидимку. ― Ну, добрый. Что вы хотите? ― Извиниться, ― выпалил Гарри и поднял взгляд на Снейпа. Тот сидел в кресле с высокой спинкой, почти сливаясь с темным фоном у себя за спиной. Неяркое освещение было устроено таким образом, что лицо Снейпа оставалось в тени, в то время как сам Гарри был весь на свету. Что ж, тем лучше. Извиняться, не видя Снейпа, будет проще. ― Сэр, я понимаю, что то, что я наговорил вам в среду ― недопустимо. И я… извиняюсь за свою несдержанность. Я сожалею, что… ― Хорошо. Я приму к сведению ваши извинения. Но, надеюсь, вы понимаете, что наказания за свои слова вам таким образом не избежать? ― Да. Я понимаю. Наказание?! Какое еще наказание?! А впрочем, пусть делает, что хочет, Гарри все равно не сможет ему помешать. Да и не спорить со Снейпом он сюда пришел. И даже ― не извиняться. Ну, не только извиняться. Хотя после того, как Гарри пусть и не очень доходчиво, но сказал о своем раскаянии, ему стало легче. Нужно было переходить к главной цели своего визита, но как заговорить об этом, Гарри не знал. Да и Снейп ничуть не упрощал ему задачу, уткнувшись в пергамент перед собой и делая вид, что его не замечает. Гарри переступил с ноги на ногу и потеребил мантию-невидимку в своих руках. ― Ну что еще? ― раздраженно спросил Снейп, не поднимая взгляда и пододвигая к себе очередной пергамент. ― Сэр, я… Можем мы сделать это сейчас? Ну, задание. ― Поттер, вы в своем уме? Вы всерьез полагаете, что я должен всё бросить и заняться вами просто потому, что у вас, наконец, появилось настроение? Сейчас половина седьмого. В девять жду вас в своей спальне. Идите. Ну вот. Этого и следовало ожидать. Конечно же, Снейп не мог и тут не проявить свой паскудный характер. И всё-таки Гарри, идя сюда, был почему-то уверен, что у него все получится. И они со Снейпом наконец-то выполнят это дурацкое задание. А так… Мало ли, что еще до вечера может приключиться. Тяжело вздохнув, Гарри подошел к двери и расправил мантию-невидимку, готовясь ее надеть. ― Стойте. Идите сюда. Всё равно вы меня уже отвлекли от работы. Но в ваших же интересах, Поттер, чтобы на этот раз обошлось без «несчастных случаев». Помните, что завтра ― суббота. И если вы доведете дело до этого, завтра я не буду с вами ни нежен, ни осторожен. Раздевайтесь. Нежен? Снейп? Гарри мысленно фыркнул и принялся расстегивать мантию. Впервые с воскресенья, понимая, что именно сейчас произойдет, Гарри не нервничал и не боялся. Как будто… пытаться выполнить это задание уже стало для него чем-то привычным. Снейп между тем произнес запирающее и заглушающее заклятие, заботясь о том, чтобы их никто не побеспокоил, и вышел из-за стола. Кабинет не был маленьким. Но все же не был и столь просторным, как спальня или гостиная в их апартаментах. И Гарри подумал, что находиться вдвоем со Снейпом в столь тесном помещении ему некомфортно. Даже безотносительно того, чем именно им предстояло заняться, Снейп подавлял своим присутствием, действовал на нервы. Гарри снял мантию и положил ее на ближайшее кресло. Настал черед рубашки. Он раздевался быстро и спокойно. Как делал это каждый день перед сном. И хотя присутствие Снейпа ощущалось им каждой клеточкой тела, он отчего-то не был смущен. Впрочем, на Снейпа он не смотрел. И так по шелесту одежды было понятно, что тот тоже раздевается. Наконец Гарри остался только в трусах и замер, не решаясь на этот последний шаг. Взгляд его упал на странное членистоногое, запертое в большой банке с синей прозрачной жидкостью. Членистоногое вовсю таращило на него глаза, и вот тут-то Гарри и смутился. Он представил, как нелепо должен смотреться в одних трусах здесь, в кабинете, с которым у него было связано столько неприятных воспоминаний. И как удивлены, должно быть, все эти заспиртованные твари, видевшие его еще на занятиях окклюменцией. Кто бы сказал ему тогда, на пятом курсе, что в один далеко не прекрасный день он окажется в этой самой комнате голым, да еще наедине с раздевающимся Снейпом… Такой шутник как минимум получил бы в глаз. В этот момент Снейп трансфигурировал свободное кресло в кушетку. ― Раздевайтесь до конца и ложитесь. Краем глаза Гарри заметил, что Снейп уже полностью обнажен, и поспешил отвести взгляд в сторону. То, что им предстоит сделать ― еще не повод пялиться на голого Снейпа. Да и было бы там на что смотреть! Длинный, худой, сплошь кожа да кости! И бледный, как будто годами не вылезал из своих подземелий. Решительным жестом Гарри стянул трусы и сел на кушетку. Интересно, что Снейп на этот раз придумает вместо того, чтобы сразу заняться его задом? Холодная рука легла ему на плечо. Пальцы пробежались вдоль ключиц, по шее, по кадыку. Гарри нервно сглотнул, чувствуя, как от этих неспешных движений в нем зарождается паника. Он не боялся члена Снейпа в своей заднице ― к мысли об этом он уже привык, но ему казалось чем-то мерзким, неправильным, то, что тот собирался оглаживать все его тело. Неужели никак нельзя обойтись без этого?! ― Сэр, а можно…сразу? ― решился он озвучить свою мысль. ― Что сразу? ― Сразу перейти к основной части задания. ― Повернись-ка, ― Снейп опустился на кушетку, сам развернул его лицом к себе и, взяв за подбородок, заставил посмотреть в глаза. ― Предлагаешь мне тебя нагнуть и грубо трахнуть? ― Эммм… Да. Нет. Не совсем. Да, но без слова «грубо», ― под пристальным взглядом Снейпа Гарри окончательно смутился, в полной мере осознавая, что сидит совсем голый рядом с обнаженным профессором. Что их бедра соприкасаются и что ― о Мерлин! ― у Снейпа, кажется, встает. Впрочем, это как раз хорошо. Не придется брать его мерзкий отросток в рот. ― Поттер, а ты понимаешь, что прелюдии как раз и нужны, чтобы было не грубо? Я уже говорил, что не любитель бесчувственных брёвен. В моей постели может быть только два типа партнеров: отзывчивый и ласковый или… жертва. В последнее мы еще наиграемся. А сейчас расслабься и не мешай мне делать происходящее хоть сколько-нибудь приемлемым. Или ты хочешь по быстрому отсосать мне? ― Нет! ― Я так и думал. Так что лежи и терпи. Желательно ― молча. Гарри вспыхнул, но ничего не сказал. Да и что тут можно было ответить? Он же прекрасно видел, что хотя Снейп и начал возбуждаться, этого было не достаточно для полноценного акта. Вот ведь…импотент хрготов! Гарри был глубоко возмущен тем, что Снейп не возжелал его сразу. При этом тот факт, что сам он не чувствовал ни малейшего возбуждения, его нимало не смущал. Снейп развернул его спиной к себе и принялся ласкать. Его руки скользили по плечам, шее, груди. Выписывали круги вокруг сосков и пробегали вдоль позвоночника. Снейп оглаживал ему талию и бедра, но ни пах, ни расщелину между ягодиц пока не трогал. И снова его пальцы возвращались к груди Гарри. Уже не нежно, едва ощутимыми касаниями скользя по коже, но пощипывая ее, надавливая, легонечко скручивая соски. Невероятно, но Гарри почувствовал, что от этих незамысловатых ласк и сам начинает возбуждаться. Видимо, Снейп это понял, потому что когда его рука в очередной раз оказалась на животе Гарри, она не заскользила назад, как до этого, а продолжила движение вниз. Гарри непроизвольно напрягся, но прикосновение чужой руки к его члену было настолько приятно, что он не сдержался и толкнулся бедрами навстречу ласкающей ладони. Толкнулся и замер, ужасаясь собственному поведению. Как он мог так расслабиться? Ведь это же Снейп! Но тот так сладко сжимал пальцы вокруг его члена, так правильно водил ими вдоль ствола, то и дело одаривая лаской и мошонку, что очень быстро Гарри снова стало все равно, кто именно делает с ним все эти чудесные вещи. Никто и никогда прежде не дарил ему столь интимных ласк. А дрочить самому себе было и на десятую часть не так прекрасно. Его развернули удобнее и поставили на четвереньки, но так как рука на его члене при этом не прекращала своих восхитительных движений, ему было всё равно, кто, что и зачем с ним делает. Гарри было хорошо. Так хорошо, что он даже не сразу понял, что значит влажный холодок между его ягодиц. Но стоило только это понять, как подаренное руками Снейпа наваждение исчезло. Он разом отчётливо осознал, где, с кем и в какой позе находится. И что именно сейчас произойдет. ― Расслабься, ― Снейп несильно шлёпнул его по ягодице, и от пошлости этого действия по лицу и плечам Гарри побежала горячая волна краски. Мерлин, да что же это такое?! Как он мог наслаждаться действиями этого во всех отношениях неприятного человека?! Как… Но тут он почувствовал, как в его тело входит палец Снейпа, и в его голову тут же пришла еще одна неприятная мысль. Мерлин! Да он же перед тем, как прийти сюда, не помылся! Но то ли Снейп успел применить очищающее заклятье, то ли ему просто было всё равно, а пальца из его задницы он не вытащил. Наоборот, очень скоро к первому добавился второй, а там, кажется, и третий. Гарри чувствовал, как орудуют в его заднем проходе чужие пальцы, растягивая, двигаясь все более требовательно, подготавливая вход ко вторжению чего-то большего. Чувствовал… Но почему-то при этом оставался абсолютно спокоен. Как будто не с ним происходили все эти дикие вещи. Словно бы не его задницу сейчас мнут, как тесто для пирожков. Или скорее уж ― для сосиски в тесте. Возбуждение, к счастью, тоже ушло. Не хватало ему еще только под Снейпом кончить! Мерлин! Да что же он там возится-то? Поскорее бы уж! И словно бы услышав его мысли, Снейп вытащил из его задницы пальцы и почти тут же приставил к освободившемуся отверстию нечто куда более крупное. Наверное, нужно было испугаться. Да, в воскресенье или любой другой день в начале недели Гарри так бы и сделал. Но сейчас ему хотелось только одного: чтобы всё это поскорее закончилось. И он, не дожидаясь движения Снейпа, сам подался ему навстречу. Растянутая мышца легко пропустила член внутрь. Гарри ожидал, что ему будет больно, но боли не было. Только легкое жжение и неприятное ощущение растянутости. Хотелось вытолкнуть из своего тела инородный предмет, но волевым усилием Гарри заставил себя не зажиматься. Снейп уже был внутри. Осталось всего ничего: чтобы он его, наконец, трахнул и отпустил. А интересно, кстати, если они прервутся прямо сейчас, будет ли задание считаться выполненным? Но тут Снейп начал двигаться. Сначала медленно, вызывая неудовольствие, затем всё быстрее, и вот уже его толчки стали такими сильными, что Гарри едва удерживал равновесие. Легкая боль всё же появилась. Впрочем, нет, это была не боль… не настоящая боль ― ее вполне можно было не только терпеть, но и не обращать на нее внимания. Ощутимого неудобства она не приносила. А вот то, что Снейп никак не мог кончить, раздражало невероятно. Интересно, а если начать подаваться его толчкам навстречу, не закончится ли всё это быстрее? ― Да, Поттер, так. Двигайся! ― одобрил его инициативу Снейп, и тут же его рука легла на член Гарри, отдрачивая ему в том же ритме, что они трахались. Вот ей-Мерлину, смешно, но это и в самом деле не Снейп его трахал, а они трахались. Гарри тоже прилагал к этому усилия, и от осознания этого ему почему-то сделалось очень весело. Рука Снейпа на его члене, между тем, сделала своё дело: он снова возбудился. И теперь уже не столько подавался назад, насаживаясь на орган Снейпа, сколько сам трахал его кулак. Он даже не заметил тот момент, когда Снейп в него кончил. Просто почувствовал, что тот из него вышел, краем сознания отметил, как что-то потекло из задницы. Но весь мир для Гарри сейчас был сосредоточен вокруг руки, восхитительно двигающейся на его члене. Еще чуть-чуть, еще пара толчков и… о да! Он разрядился в благословенном оргазме. ― А у вас, Поттер, оказывается, талант, ― стоило Гарри пошевелиться и сесть на кушетке, сказал Снейп. ― Ни к чему другому способностей нет, так хоть в постели на что-то годитесь. Или вы меня обманули и не были девственником? Впрочем, меня это не интересует. Что вы расселись? Одевайтесь. Задание выполнено, теперь у вас больше нет поводов мешать мне работать. Надеюсь, до вечера воскресенья вас больше не увидеть. Пораженный его словами, Гарри вскинул на Снейпа взгляд. Это каким же нужно быть ублюдком, чтобы говорить такое человеку, с которым… которого только что трахнул, более того ― лишил девственности?! Но напрасно Гарри искал на лице Снейпа хоть какие-то человеческие чувства. Оно снова напоминало равнодушную восковую маску. Да даже в жуках, сочувствующе глядящих на него из банок, было больше человечного, чем в этом мерзавце! ― Зря я перед вами извинился. Беру свои извинения назад. Всё, что я говорил вам в среду ― правда. Вы ― бессердечный ублюдок. И… я тоже надеюсь не видеть вас до вечера воскресенья. Гарри не стал тратить время на то, чтобы одеться. Он просто схватил в охапку свои вещи, закутался в мантию-невидимку и выскочил вон из ненавистного кабинета. Оказавшись в коридоре, он прислонился к стене и осел вдоль нее на пол. Его трясло мелкой дрожью после общения со Снейпом. Как он мог настолько расслабиться, чтобы забыть, с какой тварью имеет дело?! Мерлин, да он же… он… Вспоминать, как еще несколько минут назад он сам насаживался на член Снейпа, что кончил от его руки, вызывало не просто отвращение ― его физически начинало от этого мутить. И сейчас, в эту минуту, сидя голой задницей на каменном полу возле двери в кабинет Снейпа, Гарри ненавидел его так, как не ненавидел никогда даже Волдеморта. А ведь вечером воскресенья они получат новое задание. Мерлин, дай ему сил!