На вечном сумраке мечты живописуя

В камине весело потрескивали поленья, и пламя плясало под этот бравурный аккомпанемент. Гарри казалось, что весь мир вокруг радуется чему-то, и только он один на вечном празднике жизни – чужой. Вот справа раздался очередной раскат смеха – там компания шестикурсников беззаботно играла в плюй-камни. Слева хихикали, перешептываясь, девчонки. Чуть подальше кто-то из третьекурсников показывал магглорожденной малышне чудеса. В общей гостиной Гриффиндора всё шло своим чередом. Только Гарри теперь был здесь лишний. Он сидел на полу, скрытый мантией-невидимкой, и смотрел на веселящихся и доделывающих уроки гриффиндорцев. Он давно уже понял, что напрасно сюда пришел. Его время в Гриффиндоре закончилось, как и у всех других выпускников, покинувших эти стены. Только они все нашли новое место в жизни, а он… он убивает время, не способный придумать себе занятия по душе. Насколько же проще все было бы, если б Снейп загружал его сколь угодно неприятной работой. Тогда он бы мог возмущаться, роптать на судьбу, но делать, что сказано. Теперь же… Гарри начинало казаться, что изо всех предстоящих ему пыток самая жестокая – именно эта, пытка бездельем и разъедающей изнутри пустотой. Тут в гостиную вошел Колин Криви, и Гарри вдруг понял, что неминуемо увидит Джинни, если останется здесь и дальше. Джинни… Несомненно, Гарри любил ее. И будет любить всегда. Но нанесенная ею обида была слишком сильна и свежа. Потом они обязательно встретятся, несомненно, простят друг друга и… а что «и»? Все равно ведь из-за проклятия никогда и ничему между ними уже не бывать. А значит, как бы Гарри ни хотелось иного, он должен Джинни отпустить. Именно потому, что любит и желает счастья, которого ей никогда не обрести рядом с ним – отпустить. Но это все потом, а сейчас пора уходить отсюда. И признать, наконец, что цепляться за прошлое глупо. Ничего, кроме тоски и разочарования, это не принесет. Дождавшись, когда в очередной раз откроется дверь, Гарри покинул гостиную, долгие годы бывшую для него родной. Его путь лежал в подземелья. Навстречу тому страшному, что с ним там должно произойти. *** В покоях Снейпа было холодно и по контрасту с гриффиндорской гостиной пусто. Гарри зябко передернул плечами и направился было в свою комнату, как вдруг заметил, что противоположная от входа стена стала будто длиннее, и в ней появилась новая дверь. Тут же вспомнилось данное накануне Аале обещание добавить к комнатам Снейпа «помещение для игр». Попросту – камеру пыток. Гарри замер, завороженно глядя на дверь. Отчаянно захотелось сбежать, оказаться как можно дальше от скрывающейся за ней жути. Но в то же время… болезненное любопытство подталкивало подойти поближе, посмотреть, что там, за дверью. И Гарри подошел. Лучше он увидит всё сейчас, один, чем когда у него над душой будет висеть Снейп. В пыточной камере стояла кромешная мгла. Граница тьмы и света, падающего из гостиной, была всего в метре от Гарри, и казалось, стоит только протянуть руку, как можно будет потрогать эту вязкую, плотную черноту. Гарри представил, что должен чувствовать человек, заточенный в непроглядной тьме, и ледяной озноб пробрал его до костей. «Люмос максима», – поспешно произнес он, и хлынувший с конца палочки свет разогнал темноту. Представшее его глазам помещение было большим, но при этом странным образом не казалось просторным. Низкий сводчатый потолок нависал над головой. Неровные стены серели обнаженной каменной кладкой. По полу тянулись узкие желоба. Гарри судорожно сглотнул, запрещая себе даже думать, какая именно жидкость должна стекать по подобным выемкам. Но не думать о крови и пытках, глядя на все те предметы, что стояли вдоль стен, было попросту невозможно. Здесь были и знакомая Гарри еще со вчерашнего дня дыба, и массивный деревянный крест для распятий, и многочисленные подозрительные на вид лавки, кресла, столы. С потолка и вдоль стен свисали толстые цепи. Меж них красовались памятные по шестому курсу отвратительные картины, на которых корчились в страшных мучениях люди. Напоминание о том, что эта зловещая обстановка вполне отвечает пристрастиям Снейпа, заставило Гарри мысленно содрогнуться. Он отчетливо осознал, что все собранные здесь жуткие предметы предназначены для него. Что пройдет совсем немного времени, и он, подобно персонажам любимых Снейпом картин, будет изгибаться в судорогах от боли, биться в кандалах и цепях, хрипеть сорванным в крике голосом. Мерлин! За что ему всё это?! А ведь уже сегодня, через каких-нибудь пару часов, Снейп приведет его сюда, чтобы исполнить задание ненавистного артефакта. Как там Аале вчера сказал: «Трахнитесь с использованием любых трех игрушек»? Ха! Какой простор для любителя извращений – Снейпа! Интересно, что он там выберет: дыбу и кнут? Или, может, лежащие вон на том столике скальпель, крючья и иглы?! Гарри закрыл глаза и, в отчаянной попытке справиться с охватившей его паникой, принялся дышать ровно, на счет раз – вдох, два – выдох. Нельзя бояться! Нельзя показывать Снейпу и этому хрготову Аале свой страх. – Впечатляет, правда? – раздался за спиной голос Снейпа, и Гарри, мысленно застонав, повернулся к нему. Снейп стоял в дверном проеме и на фоне яркого света казался безликой черной фигурой. Вошедшим в камеру палачом. Не дождавшись ответа, он двинулся вдоль стен, оглядывая свои новые владения. А может – уже выбирая «игрушки», с помощью которых он сейчас будет Гарри пытать?! – Сэр, – собственный голос показался неестественно громким в тишине, нарушаемой лишь тихими шагами да шелестом мантии, – Вы хотите исполнить задание… прямо сейчас? – Сейчас? – задумчиво переспросил Снейп. Не дойдя до конца камеры, он резко повернулся и посмотрел на Гарри. Почему-то вдруг вспомнился урок по уходу за магическими существами, на котором Хагрид впервые показал им гиппогрифов. Совсем как в тот раз, с Клювокрылом, Гарри показалось очень важным сейчас смотреть Снейпу в глаза, по возможности не моргая. – Нет, – сказал Снейп, обрывая наконец затянувшийся зрительный контакт. – Завтра. – И, не добавив больше ни слова, стремительно вышел из камеры. Гарри облегченно вздохнул. Пусть завтра ему все равно придется пройти это испытание, сегодня он был рад передышке. *** Во вторник Гарри проснулся с рассветом и, наскоро перекусив, вышел из Хогвартса. Он не знал, ни куда пойти, ни чем заняться, но оставаться в стенах замка, еще недавно казавшегося родным домом, больше не мог. Кстати о доме… Гарри вспомнил, что с прошлого воскресенья, с совершенного тогда ритуала, не был на Гриммолд-плейс. А ведь там оставались почти все его вещи: любимая метла, книги, журналы, прочая мелочёвка. К тому же… пусть он прожил в том доме совсем немного и никогда не воспринимал его как свою крепость, это всё еще была его, и только его, территория. Там хозяином пока что был он, а не Снейп или Дамблдор, и это вдруг показалось важным. Даже странно, что за всю прошедшую неделю он не покидал окрестностей Хогвартса. Бродил по замку, в лучшем случае – навещал полюбившуюся ему полянку в перелеске у Хогсмида. А ведь Снейп однозначно сказал, что ему всё равно, где и с кем Гарри проводит дневное время, лишь бы возвращался в его комнаты по вечерам да выполнял задания артефакта. Так что, выходит, он сам заточил себя в Хогвартсе. Сам превратил замок из любимой школы в тюрьму. Хорошо, что он это понял. И больше подобной ошибки не повторит. Гарри запрокинул голову и улыбнулся затянутому облаками небу. Ему хотелось петь и смеяться. Он чувствовал себя узником, вырвавшимся на свободу. Помахав Хогвартсу рукой, то ли приветствуя, то ли прощаясь, Гарри аппарировал на Гриммолд-плейс. Старый дом Блэков неожиданно встретил его ароматом печеных яблок и корицы, который всегда ассоциировался у Гарри с семейным очагом и домашним уютом. – Кто здесь? – громко спросил он, но дом ответил молчанием. Гарри прошел на кухню и замер при виде ожидавшего его на столе пирога. Рядом с пирогом лежал голубой конверт, на котором Гарри, приблизившись, прочитал свое имя. Этот аккуратный почерк, эту характерную букву «Г» он не спутал бы ни с чем – слишком часто за годы учебы он готовился к урокам по записям Гермионы. Взволнованный, Гарри взял конверт и вытащил из него письмо. « Гарри! Рон рассказал, чем оказалось проклятье, поразившее тебя в день Победы, и какой ритуал провел профессор Дамблдор. Жаль, что в воскресенье меня не было рядом с тобой. Но я обещаю, что выясню всё возможное о Саалетвале и о том, как тебя освободить. Не верю в то, что нет выхода! Странно только, что профессор Дамблдор на все наши просьбы устроить встречу с тобой отвечает отказом, а наши письма тебе каждый день возвращаются нераспечатанными. И Джинни почему-то молчит... Мы надеемся, что профессор Снейп не станет злоупотреблять полученной властью. Но чем дольше от тебя нет вестей, тем тревожнее. Гарри! Если вдруг ты читаешь это письмо, но у тебя нет возможности нам ответить, знай: в субботу, на Хэллоуин, мы попробуем проникнуть в Хогвартс. Жди нас! Мы сделаем всё возможное, чтобы с тобой увидеться. Любящая тебя Гермиона ». Чуть ниже рукой Рона было приписано: «Держись, дружище! Мы с тобой». Когда Гарри дочитал письмо, его обуревали самые противоречивые чувства. Ярость и гнев при мыслях о директоре. И счастье, пьянящая эйфория, стоило подумать о друзьях. Все эти дни они не забывали о нем. Писали письма, добивались встречи. Планировали субботнюю вылазку. И что бы там ни было дальше, теперь-то он знает, что не один. Даже стыдно, что в минуту отчаяния он позволил себе в них усомниться. И снова его мысли вернулись к Дамблдору. Понимал ли директор, что делает, отгораживая его от друзей? Понимал ли, как ему было больно остаться совсем одному, чувствовать себя никому не нужным, забытым? Неужели же всё это было специально?! Чтобы он стал… послушен? Ну уж нет, господин директор! Ничего у вас не получится! Вы сами всегда говорили, что настоящие любовь и дружба способны на чудеса. А наша дружба как раз настоящая. Мы еще поборемся! И с вами, и с вашим дурацким проклятием. Гарри взглянул на часы. Было всего десять утра, и его друзья находились на занятиях в университете. На мгновение стало обидно, что он не сможет увидеться с ними прямо сейчас. И вообще сегодня, учитывая запланированное на вечер… мероприятие». Но ни завтра, ни в ту же субботу, никто им встретиться не запретит. Призвав пергамент, перо и чернильницу, Гарри написал друзьям ответ: « Гермиона, Рон! Вы не представляете, как я рад получить ваше письмо! Все эти дни я не понимал, почему ни от вас, ни от Хагрида – ни от кого из друзей – нет никаких весточек. Но теперь всё хорошо. Не волнуйтесь за меня: Снейп оказался не таким уж плохим хозяином (Смешно, правда? «Хозяин»! Будто я домовой эльф!). Он мне практически ничего не запрещает и даже не нагружает никакой работой. Так что я тут предоставлен самому себе. Гуляю, летаю на метле… в общем, бездельничаю. Жаль только, что я здесь совершенно один. Предлагаю встретиться. Может, завтра? Хотя непонятно еще, когда вы увидите мое письмо. Совы-то у меня теперь нет. А ваши, как мы выяснили, до меня не долетают. Давайте так: я завтра приду сюда, на Гриммолд-плейс, и если до шести вечера ответа не будет, попробую вас поискать. Надеюсь, скоро увидимся! Ваш Гарри». Скатав пергамент трубочкой, Гарри положил его на край стола. Рядом божественно пах пирог, на который Гермиона, видимо, наложила консервирующие чары. Можно было быстренько наколдовать кипятку, но Гарри никуда не спешил, к тому же он искренне верил, что чай, приготовленный маггловским способом, намного вкуснее. Он поставил чайник на огонь, достал заварку и любимую кружку. И уже минут через пятнадцать наслаждался горячим ароматным напитком. Это было так здорово: сидеть на своей, привычной, кухне, потягивать чай из привычной кружки, откусывать от пирога, приготовленного специально для него. А главное, знать: есть люди, которым не всё равно, что с ним станет. Его друзья. *** В Хогвартс Гарри вернулся лишь вечером, в девятом часу. Он вовсе не собирался испытывать терпение Снейпа на прочность, но после обеда ему стало нечего делать, и он решил хоть немножко разобрать хранившиеся в доме на Гриммолд-плейс артефакты. В итоге он увлекся настолько, что совершенно забыл о времени и спохватился, когда за окном уже начало темнеть. Немалый путь от антиаппарационного барьера до подземелий он преодолел бегом и сразу, не заходя в свою комнату, постучал в кабинет Снейпа. – Войдите, – последовал короткий ответ. Гарри помедлил, выравнивая сбившееся после пробежки дыхание, и решительно вошел в кабинет. Снейп привычно сидел за столом, проверяя работы, и Гарри пришлось подождать, прежде чем на него обратили внимание. За эти секунды в его голове успел пронестись целый табун тревожных мыслей. Искал ли уже его Снейп? Раздражен ли его отсутствием? А может, не дай Мерлин, он скажет сейчас, что ему недосуг возиться со вздорным мальчишкой и снова перенесет всё на завтра? Почему-то сильнее всего Гарри боялся, что выполнение задания будет отложено. – Ну что, Поттер, готовы? – наконец отложив работы, спросил Снейп. Вроде он был спокоен, и Гарри немного расслабился. – Да, сэр, – поспешно ответил он. И сам удивился, что сказанное было правдой. Он действительно был готов. К пыткам, к тому, что Снейп вновь будет трогать и насиловать его… да ко всему! Лишь бы только всё это закончилось побыстрее, и до воскресенья он смог бы жить нормальной человеческой жизнью. – Надеюсь, это так, и с прошлой недели вы хоть немного поумнели, – под пристальным взглядом Снейпа вдруг сделалось неуютно. Не таким уж и крепким оказалось приобретенное Гарри спокойствие. Впрочем, как и всегда, когда дело касалось Снейпа. – Чего вы ждете? Отправляйтесь в ванную, раздевайтесь и ждите меня в нашей новой комнате. Полотенце можете взять с собой. На этот раз в камере пыток горели десятки свеч, неумолимо освещая собранные в ней предметы. И почему-то сейчас, при свете, всё здесь казалось даже более мрачным, чем запомнилось со вчерашнего дня. Взгляд невольно перескакивал от одного орудия пыток к другому, вынуждая представлять каждое из них в действии. Вот на дыбе искалеченной массой висит человек с разорванными суставами. С цепей свисает освежёванная туша, в которой лишь с огромным трудом можно признать всё еще живое человеческое существо. На жаровне обугливается явно не вынесший боли безумец… И у всех этих жертв, обезображенных страшными муками, его, Гарри, лицо. К горлу подступила тошнота. Удушливая, липкая паника подобно железной деве сковала тело. Так страшно и мерзко ему не было еще никогда. Гарри закрыл глаза, заставляя себя вспомнить что-нибудь хорошее. Прочитанное утром письмо Гермионы, короткую приписку Рона под ним, заботливо оставленный друзьями пирог… Он будто бы снова ощутил аромат печеных яблок и корицы, навеянное этим запахом чувство дома, уюта, тепла. Рука словно сама собой вытащила из-под стопки одежды волшебную палочку, и Гарри прошептал: «Экспекто патронум». Белый олень, вырвавшись на свободу, проскакал по камере от стены до стены, и хотя здесь не было дементоров, страх отступил. Гарри больше не чувствовал себя жертвой. Он был воином, а эта камера – полем битвы. И пусть сражаться ему придется не привычными заклинаниями, с поддержкой друзей он выдержит что угодно. – Поттер, надеюсь, вы не собираетесь закатить очередную истерику? Лучше сразу скажите, что к выполнению задания пока не готовы, и мы перенесем всё на завтра, – Снейп вошел в камеру и остановился у входа. На его обращенном к Гарри лице явственно читались недовольство и раздражение. – Нет, я готов… сэр. – Тогда уберите палочку и успокойтесь. Никто вас насиловать не собирается. Сколько можно уже повторять, что ваши сомнительные прелести меня не прельщают? – Да?! Что-то в прошлый раз было не похоже, – буркнул Гарри и тут же пожалел о своих словах. Мерлин, да что же это такое?! Почему он все время в присутствии Снейпа делает глупости?! Зачем огрызается, когда не раз уже обещал себе сдерживаться и молчать? – В прошлый раз и вы подмахивали, как заправская шлюха. Я должен сделать из этого выводы? – Ну знаете! – за годы знакомства со Снейпом Гарри привык, что тот постоянно его оскорбляет. Но такой низости, даже после собственных неосторожных слов, не ожидал. – Знаю. Всё, Поттер. Хватит. Чем пререкаться, лучше выберите необходимые нам три предмета. – Я?! – Ну не я же. Мне, как вы понимаете, все равно, что с вами в рамках задания делать. А вот вам, вероятно, хотелось бы избежать лишней боли. Я прав? – Снейп сделал паузу, ожидая ответа, и Гарри был вынужден произнести хотя бы короткое «да». – Ну а раз «да» – вперед. Гарри огляделся, по-новому рассматривая окружающие вещи. Что из них самое безобидное? Использование чего принесет меньше всего боли и стыда? Многочисленные пыточные инструменты и станки, равно как и жуткого вида намордники, он отмел сразу. Отмел и понял, что практически ничего больше в камере не осталось. Разве что деревянные колодки выглядели чуть более приемлемыми, чем всё остальное. Да и то… Гарри представил, в какой унизительной позе бы в них оказался, как пошло это выглядело бы со стороны. Поттер, сам себя зафиксировавший голой задницей кверху – вот бы Снейп позубоскалил! А ведь… неожиданно Гарри понял, что любой его выбор послужит поводом для издевательств. Что Снейп вовсе не собирался облегчить ему сегодняшний вечер. Напротив. Он сейчас унижает его куда сильнее, чем необходимо для выполнения задания. Жертва, которую заставляют саму выбирать, каким способом палач ее будет мучить. Каким же извращенным умом должен обладать человек, чтобы придумать такое?! Гарри повернулся к Снейпу и встретился с его пристальным взглядом. Словно гигантский паук, который внимательно следил за бьющейся в паутине мухой. Наверное, наслаждался ее глупыми трепыханьями. Только вот Гарри с отведенной ему ролью был не согласен. – Ну же, Поттер, выбирайте скорее. Посмотрите в шкафах, в сундуке, – голос Снейпа звучал непривычно. Ниже, глубже. Опаснее. Гарри вдруг отчетливо понял, что Снейп возбужден. Что стоит только дать ему повод, и он, что бы там ни говорил раньше, набросится на него и растерзает. Гарри судорожно сглотнул и попятился. Снейп шагнул следом за ним. – Я ищу! – выкрикнул Гарри, и хотя все инстинкты запрещали ему поворачиваться к хищнику спиной, подошел к ближайшему сундуку и опустился возле него на колени. В любой момент ожидая нападения, а потому стараясь не делать резких движений, открыл крышку и невидящим взглядом вперился в содержимое сундука. Секунда шла за секундой, но ничего не происходило. Наконец Гарри не выдержал и, слегка повернув голову, взглянул на Снейпа через плечо. Тот стоял к нему вполоборота и смотрел в противоположную сторону. Гарри облегченно вздохнул. Может, исходящая от Снейпа опасность ему лишь почудилась? Может, это нервы заставляют его пугаться того, чего нет? В любом случае, пора прекращать затянувшийся фарс. Выбрать уже хоть что-нибудь и покончить, наконец, с заданием. Гарри вновь посмотрел на сундук и чуть не отпрянул, до того отвратительно было его содержимое. Разной длины и диаметра фаллоиммитаторы, анальные пробки и шарики, приведший Аале в восторг страпон. Гарри поспешно встал и захлопнул крышку. Уж лучше он выберет боль и мучения, чем подобную мерзость. Странно, что Снейп никак не прокомментировал его задержку возле этого сундука. Что же выбрать? Какому из зол отдать предпочтение? А, была не была! Пока решимость его не покинула, Гарри подошел к стене, на которой висели ударные инструменты, и взял в руки показавшуюся самой безобидной плеть. Ее короткие – всего-то на ладонь длиннее рукояти – черные хвосты были сделаны из мягкой кожи, и Гарри подумал, что, наверное, быть ей избитым не так уж и больно. Оставалось найти еще два предмета… – Поттер! – Резкий окрик прозвучал, как щелчок кнута. Гарри даже показалось, что его спину обожгло ударом. Он стремительно развернулся и посмотрел на Снейпа. Поджатые губы, тяжелый взгляд из-под полуопущенных век, чуть подрагивающая на виске жилка. Снейп явно был напряжен, и Гарри вновь почувствовал себя запертым с хищником в клетке. Он не удивился бы, если б принявший человеческий вид зверь вдруг зарычал, но тот неожиданно тяжело вздохнул и спросил: – Чего вы добиваетесь, Поттер? – Я? – удивился Гарри. – Ничего. То есть… я выполняю задание. Вы же сами сказали мне выбрать три предмета. Вот я и выбираю. – Я дал вам шанс избежать лишней боли. Но раз вы предпочитаете плеть… – Губы Снейпа искривились в гадкой ухмылке. – Поттер, признайтесь, вы мазохист? Может, мы напрасно теряем время, выполняя задания Аале Харнале, и вы и так уже способны получать удовольствие через боль? Скажите, вас возбуждало круцио Лорда? А может, темными ночами вы дрочите, представляя, как я распну вас на кресте? Как беспомощно, полностью в моей власти, вы будете ждать первого удара, желая и боясь. Как будете вздрагивать от легкого прикосновения, будто от удара кнута, разрывающего кожу. Я начну вас пороть: сначала вы будете сдерживать крики, кусая губы в кровь, но возбуждение и боль станут слишком сильны. Вы начнете стонать и извиваться, умоляя меня прекратить и не останавливаться. А когда кнут приласкает ваш анус, вы кончите от остроты ощущений. А, Поттер, признавайтесь, таковы ваши эротические мечты? – Нет! – Гарри представил описанную картину и содрогнулся от отвращения. Какой же Снейп негодяй! Ни один приличный человек не стал бы говорить подобного. Да что там! Никому, кроме Снейпа и этого хрготова Аале, такая мерзость и в голову бы не пришла! – А раз нет, порку мы отложим. Или… может, вы все же будете на ней настаивать? – Нет. – Нет… Я так и думал. Кстати, вы в состоянии объяснить, как в вашу пустую голову пришла идея выбрать плеть? Если вы не мазохист… у вас что, в принципе отсутствует инстинкт самосохранения?! Впрочем, о чем это я? Вы же Поттер, и этим все сказано. Гарри сам не понял, как ему удалось сдержаться и не нахамить Снейпу в ответ. Хотя, видит Мерлин, соблазн был велик. В очередной раз высказать мерзавцу всё, что он о нем думает. А в идеале – еще и дать ему по-маггловски в морду. Но нет. В этот вечер сцепляться со Снейпом нельзя. Нельзя! Ведь на кону стояло слишком многое – завтрашняя встреча с друзьями. Снейп в ответ на молчание Гарри презрительно хмыкнул, развернулся и подошел к стоявшему у противоположной стены шкафу. Уверенно, как человек, точно знающий, где и что у него лежит, достал несколько небольших по размеру предметов. Гарри вытянул шею и даже сделал шаг в сторону, стараясь рассмотреть, что именно приготовил для него Снейп. Но тот, словно решив до последнего оставить Гарри в неведении, положил свою добычу в карман. Достал палочку и трансфигурировал ближайший сундук в кровать. Широкая, с кованной металлической спинкой, эта кровать была накрыта до того неуместным в камере пыток пледом, что Гарри не сдержался, издал короткий смешок. Змеи, серебряной нитью вытканные на темно-зеленом фоне! Мордред и Моргана! До чего же смешно! – Прекратите истерику, Поттер, и идите сюда. От строгого окрика желание смеяться пропало. Гарри подошел к Снейпу и замер в паре шагов от него. – Ближе. И полотенце уберите. Стиснув зубы, Гарри снял полотенце. Оказаться совсем голым перед одетым Снейпом, хоть это и происходило не в первый раз, было унизительно. Хотелось прикрыться, если не полотенцем, то хоть руками, но Гарри понимал, как глупо это выглядело бы со стороны, и сдержал свой порыв. Ничего! Главное перетерпеть. Долго куражиться над ним Снейп не будет. Скоро всё закончится, и он сможет уйти к себе в комнату. А пока… пока лучше не смотреть на Снейпа. Не думать о том, что должно произойти. Что уже происходит. – Давайте сюда руки. Что?! Руки? Хотя он и принял решение старательно глядеть в пол, Гарри посмотрел на Снейпа и увидел, что тот держит наготове металлические наручники. Соединенные короткой цепью браслеты показались символом несвободы, злым напоминанием о том, что он – раб. Как будто Гарри мог об этом забыть! Чудом подавив уже готовое прорваться потоком слов возмущение, он протянул Снейпу руки. Раздался двойной щелчок, и холодная, враждебная тяжесть сомкнулась на его запястьях. Непроизвольно Гарри напряг мышцы, проверяя наручники на прочность, но те лишь сильнее впились в его кожу, принося первую на сегодня боль. – Не дергайтесь. Руки опустите, – отрывисто приказал Снейп и достал из кармана следующее орудие пыток. К немалому удивлению Гарри, это оказались вновь соединенные цепью небольшие металлические прищепки, совсем как те, что использовала тетя Петунья при сушке белья. Но зачем они здесь? Как Снейп собирается их использовать? Затаив дыхание, Гарри следил за поигрывающими цепочкой тонкими пальцами. Тут Снейп поднял руку и коснулся его груди. Гарри невольно отпрянул. – Поттер, вы будете выполнять задание или нет? Если да – вернитесь и стойте спокойно. Я за вами бегать не собираюсь. Мысленно пожелав чёртову садисту сдохнуть, Гарри сделал шаг вперед, и Снейп снова бесцеремонно облапал его грудь. Неторопливо, в тошнотворной пародии на ласку принялся гладить его правый сосок. Он то касался едва уловимо, то надавливал сильнее, и от этих незатейливых действий соски затвердели, сделавшись необычайно чувствительными. Никогда прежде Гарри не испытывал ничего похожего. Ему было и стыдно, и мерзко, и очень, очень приятно. Его дыхание сбилось, он неожиданно вспомнил, какое небывалое удовольствие всего несколько дней назад ему доставили эти руки. Первые и единственные дарившие ему настолько интимные ласки руки. Но стоило только подумать, что всё не так уж плохо, как Снейп оттянул вокруг заласканного соска кожу, болезненно скрутил и зажал прищепкой. Гарри глубоко и, как ему самому показалось, чересчур громко вдохнул. Подступившее было возбуждение спало, и поглаживание, а затем защемление второго соска он воспринял почти равнодушно. Тут Снейп отступил назад и замер, словно бы любуясь делом своих рук. Гарри поспешно отвернулся, лишь бы не встречаться с ним взглядом, лишь бы не видеть выражения его лица. Наверняка Снейп торжествует. Еще бы! Ненавистный Поттер стоит перед ним, мало того, что голый, так еще и в наручниках, и с впивающейся в грудь металлической дрянью. Кстати… удивительно, но боли от прищепок практически не было. Ощущение холодного металла на разгоряченной коже раздражало, грудь жгло, как от укусов неведомых насекомых, но в целом всё оказалось терпимо. Вот бы еще Снейп не медлил! Не усугублял унизительность происходящего подобными паузами! Как будто услышав его мысли, Снейп подошел к Гарри вплотную, приказал: «Закройте глаза». Гарри поспешно взглянул на его руки, на черную повязку, которую тот держал и, успокоенный безобидностью третьего предмета, крепко зажмурился. С него тут же сняли очки, на лицо легла мягкая ткань, и вот уже повязка была туго затянута, на ближайшее время лишив его возможности видеть. – Ну что, Поттер, согласны Вы с моим выбором? Или, может, заменить один из предметов на плеть? – голос Снейпа прозвучал совсем близко, так что Гарри показалось, будто он чувствует на своем ухе тепло чужого дыхания, чужих губ. Он отшатнулся – подобная близость Снейпа нервировала, подчеркивала его беззащитность. Гарри вдруг подумал, что если Снейп решит не ограничиться необходимыми для выполнения задания тремя предметами, а начнет его мучить всерьез, он совсем ничего не сможет сделать. Ни защититься, ни даже вовремя заметить грозящую ему опасность и хоть как-то подготовиться к боли. Вспомнилась находящаяся всего в паре шагов от них дыба и все те орудия пыток, которыми была оснащена камера. – Поттер, я завязал вам глаза, а не рот. Потрудитесь отвечать на заданные вопросы! Удивительно, но злобное шипение Снейпа прогнало панику. Тот вел себя слишком привычно, и эта обыденность успокаивала. – Что? – переспросил не уловивший смысла вопроса Гарри. – Вы еще и оглохли?! Я сказал, что если Вас не устраивает мой выбор, можете попросить о замене. – О! – пораженно выдохнул Гарри. Неужели Снейп в самом деле снимет с него повязку, наручники или зажимы, стоит лишь пожаловаться на неудобство? Что-то здесь было не так. В альтруизм Снейпа верилось слабо. Наверняка в его предложении имелся подвох. Например, попросит Гарри снять повязку, и Снейп тут же отправит его на дыбу. Нет уж! Пусть всё остается, как есть. – Спасибо, всё в порядке. – Хорошо. Тут же на плечи Гарри легли холодные руки, его слегка подтолкнули и, сделав шаг вперед, он уперся в бортик кровати. – Ложитесь. На спину. Гарри коленом нащупал горизонтальную поверхность, забрался на кровать и через бок перекатился на спину. При этом он случайно задел сжимающие грудь прищепки, отчего те как будто сильнее вгрызлись в его кожу. Странная, на грани удовольствия, боль пронзила его соски, посылая жар от места укуса по всему телу. Сосредоточившись на новых, непонятных пока ощущениях, Гарри и не заметил, как Снейп опустился на кровать рядом с ним. Холодные пальцы коснулись его груди, раздражая и без того горящую кожу. Гарри попытался прикрыться скованными руками, но Снейп перехватил его запястья, потянул их назад и вверх и, заведя руки Гарри за голову, пристегнул наручники к чему-то. Гарри задергался, пытаясь освободиться. Пусть умом он понимал, что ничего страшного не происходит, что Снейп выполняет задание и не нужно ему в этом мешать, Гарри не мог спокойно лежать, прикованный к кровати, лишенный даже возможности видеть. Но Снейп как будто не обратил на сопротивленье внимания. Он сел на бедра Гарри верхом, придавливая собственным весом к кровати, потянул за впивающиеся в кожу прищепки, и тут же, не успела еще боль стать слишком сильной, Гарри почувствовал, как что-то горячее и влажное коснулось потревоженных мест. Неужели язык Снейпа?! Но стоило Гарри задуматься, как ему реагировать на подобные, явно лишние, вольности, как рука Снейпа легла на его член, начала надрачивать в столь упоительном темпе, что всякие мысли покинули голову Гарри. Снейп покусывал и зализывал кожу вокруг его сосков, тянул и теребил прищепки, ни на мгновенье не прекращая ласкать член. Боль смешалась с удовольствием, и Гарри невольно застонал, вскинул бедра, начиная трахать восхитительно сжимавшую его плоть руку. Тут же Снейп задрал его ноги вверх, согнул их в коленях и положил на что-то твердое. Гарри хотел было возмутиться, но получаемое удовольствие путало мысли, не давало сосредоточиться, вспомнить, чем же именно плоха его поза. И даже почувствовав, как что-то проникает в его тело, он лишь протестующе застонал, но не стал уходить от прикосновений. Ласкающие его соски губы, рука на его члене, пальцы в заднем проходе задвигались в одном темпе, и Гарри совершенно потерялся в захлестнувших его ощущениях. Ему было так хорошо! Слишком хорошо для этой жизни. Он чувствовал, что еще чуть-чуть, и он не выдержит, разорвется на части, попросту перестанет быть. Но тут ублажавшие его рот и руки пропали, и в задний проход втиснулось что-то крупное, твердое, приносящее вместо удовольствия боль. – Нет! Не надо! – выдохнул Гарри и пришел в себя. Неужели это он только что извивался и стонал в руках Снейпа?! Как… да правильно Снейп сказал – как заправская шлюха! Было стыдно, горько, обидно. Гарри чувствовал себя грязным и преданным собственным телом. И болезненные, не приносящие абсолютно никакого удовольствия толчки Снейпа внутри него воспринимались заслуженной карой. Не только за распущенность, но скопом – за всё. Гарри лежал под Снейпом и думал: побыстрее бы это закончилось. Он слишком устал, он не выдержит больше никаких потрясений. Но Снейп все толкался в него и толкался, и мял член Гарри, вновь налившийся тяжестью. Гарри кончил первым, а вслед за ним и Снейп. Кончил... но никогда еще он не оставался настолько равнодушным к собственному оргазму. Снейп покинул его тело, расстегнул и снял с него наручники, а Гарри всё лежал с бесстыдно раскинутыми ногами, не находя в себе сил ни на то, чтоб прикрыться, ни на то, чтобы стереть с бедер их со Снейпом перемешавшуюся сперму. Вдруг острая боль пронзила грудь Гарри — как будто с его сосков содрали кожу. Он вскочил, стянул с глаз повязку и увидел уже полностью одетого Снейпа с металлическими зажимами в руках. Снейп смерил его задумчивым взглядом и, не сказав ни слова, вышел из камеры. Задание было выполнено, но Гарри не чувствовал по этому поводу ни малейшей радости. Он был полностью опустошен, и даже мысль о завтрашней встрече с друзьями не вызывала у него прежнего энтузиазма. Впрочем… утро вечера мудренее. Не стоит сейчас ни о чем думать. Нужно лечь спать, а завтра будет новый день, будут новые силы.