На вечном сумраке мечты живописуя

Утро выдалось хмурое. Тяжелые тучи низко нависали над землей. Дул сильный ветер, и покрывшаяся за ночь инеем трава колыхалась, как волны предгрозового озера. Но на душе у Гарри была весна. Он шел, почти бежал к антиаппарационному барьеру Хогвартса и чувствовал себя небывало счастливым. Весь ужас последних дней сейчас казался далеким, как будто ненастоящим. Словно это был лишь кошмарный сон, больше не имеющий над ним власти. На ближайшие четыре дня он был свободен. От Снейпа, от заданий Золотого Аале, о которых сейчас не хотелось и вспоминать. Его ждали друзья и хотя бы иллюзия нормальной жизни. Перед дверью своего дома на Гриммолд-плейс Гарри остановился. Он понимал, что еще только десять утра, что Рон и Гермиона, даже если видели его письмо, наверняка находятся на занятиях. Но все же он был взволнован, как ребенок, разворачивающий подарок на Рождество, как подросток перед первым свиданием. Никогда прежде, даже после самых долгих и тоскливых каникул у Дурслей, Гарри не ждал встречи с друзьями с таким нетерпением. Он улыбнулся тучам и ветру, закопченным фасадам стоящих вокруг домов, и открыл дверь. Оказавшись в коридоре, включил свет и прислушался. Со стороны кухни доносились звуки, будто кто-то там что-то резал, помешивал в металлической кастрюле, периодически задевая ложкой о борт, и… ну да, разговаривал. – Рон! Гермиона! – закричал Гарри и в несколько прыжков преодолел коридор. В недрах дома раздался радостный вопль, послышался топот ног, и вот уже Гарри оказался в объятиях друзей. Рон притиснул его к груди, и Гарри, носом уткнувшись в пуговицу на его мантии, в который раз поразился, каким длинным вымахал друг. – Гарри, – нежно погладила его по плечу Гермиона и, отстранив мужа, крепко обняла. – Как хорошо, что ты пришел. Мы так волновались. – И я очень без вас скучал. Но не получал ваших писем, так что… – Гарри замолчал на полуслове, вспоминая, как тоскливо и одиноко ему было в последние дни. Так странно: после ритуала прошло всего десять дней, а казалось, что целая вечность. И что за эти неполные две недели он постарел на несколько лет. Гарри тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли. Не время сейчас для уныния! Его друзья снова с ним и, значит, жизнь продолжается. – Ну, не важно. Главное, мы снова вместе, – произнес он вслух и радостно улыбнулся. – Как вы тут? Какие новости? Ха! У меня ощущение, будто я снова вернулся к вам после летних каникул. Так что рассказывайте! – Да нечего рассказывать. Новости… все наши новости крутились вокруг Хогвартса и тебя. Да и то… никто ничего не знал, – Гермиона тяжело вздохнула и покачала головой. – У меня, между прочим, к тебе много вопросов об этом Проклятии. Но что мы стоим в коридоре? Пойдемте на кухню, я там кое-что для тебя готовлю. – Пойдемте. Кстати, спасибо за вчерашний пирог. Он был очень... ты не представляешь, как я был ему рад. – Не представляю, – согласилась Гермиона, и Гарри показалось, что она имела в виду совсем не пирог. Она посмотрела на него с грустью, улыбнулась уголками губ и, развернувшись, пошла в сторону кухни. – Гермиона сошла с ума! – страшным шепотом сообщил ему Рон, лишь только жена скрылась за поворотом. – Она теперь готовит! – Так это же здорово. – Нет, ты не понимаешь. Она готовит! Не как мама, а… как долбаный Снейп со своими дурацкими зельями. Три раза помешать по часовой стрелке, десять – против и всё такое… а список ингредиентов! Упс… Мордред и Моргана! Гарри, прости. Тебе, наверное, неприятно слышать про Снейпа? Как ты вообще? Всё настолько ужасно, как кажется? «Хуже», – подумал Гарри и вспомнил вчерашний вечер. Мрачную камеру и вжившегося в роль палача Снейпа. Вспомнил, как унизительно было выбирать хрготовы три предмета, как издевался над ним Снейп, когда он по наивности протянул руку к плети. И то, что было потом. Возбуждение, боль, стыд. Опустошенность. Каким он себя чувствовал грязным, использованным. По-настоящему жалким. – Да нет, всё нормально, – сказал Гарри вслух. Не сдержался, нервно хмыкнул и поспешно добавил: – Насколько оно вообще может быть нормально в поставленных нам условиях. – Да ну?! – не поверил Рон. – Ну да. Ладно, пойдем. Гермиона нас, наверное, уже потеряла. – Подожди. Гарри, я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить и… в общем, я понимаю. Но я знаю Снейпа, знаю тебя. Я был в кабинете директора в то воскресенье и слышал условия порабощения. Если хочешь, можешь делать вид, что всё в порядке. Просто помни, что я твой друг. И если нужно, выслушаю и помогу. Я не Гермиона, конечно, разобраться со всей этой магией не смогу. Но иногда ведь просто важно знать, что у тебя кто-то есть. Кто-то, кто тебя любит и всегда поддержит. Вроде как семья. Всё это время, что мы не получали от тебя вестей, когда наши совы возвращались с непрочитанными письмами… Гарри, мы очень переживали за тебя. Очень. И я подумал: показаться может всякое. Но ты знай: мы с Гермионой любим тебя. Ты наш друг. Ближе, чем брат. Ты не один, Гарри. Вот. Мне показалось, что хотя бы раз это нужно сказать. А теперь пойдем, Гермиона и правда ждет. – Рон! – Гарри смотрел на друга и не знал, что ответить. Он совершенно не ожидал от него подобных слов. Такого понимания и, казалось бы, несвойственного ему такта. Рон повзрослел, а Гарри и не заметил, когда. – Спасибо. Рон кивнул, и Гарри на мгновенье показалось, что он разговаривает с Артуром Уизли. Спокойным, надежным, полным сдержанной силы. Но тут Рон улыбнулся – и снова стал походить на озорного мальчишку. На самого себя до Войны. – Пойдем. Помешаемся Гермионе на кухне. Кухня встретила их аппетитнейшим ароматом. На плите стоял массивный чугунный котел, один из тех, что достался Гарри в наследство вместе с домом и который он никогда не использовал. В котле кипело странное на вид варево, действительно, больше похожее на какое-то зелье, чем на еду. Но пахло оно так здорово, что Гарри вдруг почувствовал себя зверски голодным. – Что это? – спросил он, с любопытством заглядывая в котел. Варево было густым, бледно-зеленого цвета, и если бы не его запах, Гарри немедленно произнес бы «эванеско», очищая котел. – Суп, – ответила Гермиона, сосредоточенно нарезая какие-то подозрительные на вид стебли мелкими кубиками. Но тут же отложила нож, встала и, сосредоточенно глядя Гарри в глаза, попросила: – Расскажи мне всё, что знаешь о том проклятии. Это ведь было Саалетвале, да? – Да. Только я ничего о нем не знаю. – Гарри! Я хочу тебе помочь. Я не верю, чтобы не было совсем никакого способа обойти это проклятие. Так не бывает! Нужно только знать, что именно и где искать. Так что, пожалуйста, расскажи мне всё, что сможешь вспомнить. Эмм… – Тут она, смутившись, замолчала и уже не так уверенно добавила: – Если хочешь, мы можем попросить Рона выйти. Рон, ты же понимаешь… – Не нужно! – поспешил перебить ее Гарри. – Вы мои друзья, я вам доверяю. И тебе, и Рону. – О! Хорошо, – лицо Гермионы смягчилось, и Гарри залюбовался отразившейся в ее глазах улыбкой. Рон смущенно засопел, и в этот момент он был совершенно не похож на того серьезного молодого человека, с которым всего несколько минут назад Гарри разговаривал в коридоре. – Только я правда почти ничего не знаю. Но попробую. Профессор Дамблдор сказал, оно относится к проклятиям замещения. Ну, как раз перемещающих сознание одного человека в тело другого. И что я сам привел его в действие в тот момент, когда убил Волдеморта. Еще он говорил, что исполнившееся Саалетвале необратимо… и что нам сказочно повезло, – Гарри еле удержался от нервного смеха. – Что уважаемый Бхум-Пхршава – единственный в мире человек, который мог нам помочь. И вот…помог. Что еще? Даже не знаю. Ну, у него есть артефакт. Золотая статуэтка с премерзким характером. Аале Харнале называется. А о ритуале порабощения тебе Рон, наверное, уже рассказывал. – Рассказывал, – Гермиона поморщилась. – Так же бестолково, как сейчас ты. Эх, Гарри, и когда только вы с Роном научитесь анализировать информацию и выделять главное?! Ну да ладно. Давай, я буду задавать вопросы, а ты – на них отвечать. Хорошо? Гарри вдруг вспомнил, как почти то же самое ему сказал Золотой Аале во время их последней встречи. Какие мерзкие задавал вопросы, как копался в его воспоминаниях, словно в грязном белье. Его замутило, захотелось на воздух. Остаться наедине с небом и ветром. Умыться дождем. Может, хоть так он перестал бы себя чувствовать извалянным в нечистотах. Может, хоть в небе сумел бы примириться с тем унижением, через которое пришлось пройти. – Гарри! – услышал он встревоженный окрик и через силу улыбнулся друзьям. Через силу?! Ну уж нет! Он не позволит всей этой связанной с проклятием дряни испортить так чудесно начинавшийся день! Гермиона верит, что сумеет ему помочь? Так какого же низла он раскисает и жалеет себя?! – Простите. Я немного отвлекся. Конечно, спрашивай, я отвечу. Но вместо того, чтобы приступить к расспросам, Гермиона подошла к нему и крепко обняла. – Гарри, верь нам. Что бы ни говорил профессор Дамблдор – да кто угодно – мы обязательно тебя вытащим. Я не позволю моему другу быть чьим-то рабом! А сейчас садись, поешь. Суп готов. Он, может, и не очень на вид, но вкусный. – Гермиона, не льсти себе. На вид он – просто помои. Но вкуснющий! – Рон быстро накрыл на стол, и Гарри получил полную подозрительного варева тарелку. – Ха! Закрой глаза и попробуй! – фыркнул Рон, подавая пример. Варево и в самом деле оказалось необыкновенно вкусным, так что Гарри сам не заметил, как съел его три порции. А во время еды неожиданно легко рассказал друзьям о произошедших со дня ритуала событиях. Он рассказал, что Снейп, помимо соблюдения условия порабощения, ничего от него требует; что он целыми днями слоняется по Хогвартсу, предоставленный самому себе. Рассказал, как страдал от одиночества, не понимая причин молчания Рона и Гермионы, Хагрида, Ремуса. Даже о встрече с Джинни упомянул. – Не представляю, зачем профессору Дамблдору понадобилось тебя от нас изолировать, – нахмурилась Гермиона, выслушав его рассказ. – Должно быть, у него есть для этого серьезная причина. – Наверняка! У него всегда и для всего есть причины! Но, Гермиона, вы же не собираетесь меня бросить из-за какой-нибудь очередной хрени?! – Конечно, нет, – отмахнулась от его полушутливого предположения Гермиона. Вид у нее был задумчивый и немного рассеянный, как всегда, когда в ее голову приходила нуждающаяся в обдумывании идея. – Это не проблема. Можно, как на шестом курсе, зачаровать галеоны и обмениваться через них сообщениями. Интересно другое… Гарри, можно я тут без тебя покопаюсь в библиотеке Блэков? – Копайся. А ты разве еще не… – Нет. То есть, не везде, – Гермиона неожиданно густо покраснела. – Там есть шкафы, которые может открыть только хозяин дома. – Правда? Не знал. Но пойдем, я тебе их открою. Они встали из-за стола. Гермиона, взмахнув палочкой, собрала грязную посуду и отправила ее в раковину мыться. Гарри невольно хмыкнул. Как повлияло на подругу замужество! Или это фамилия Уизли сказывается? – Ну, вы идете? – обернулась от двери Гермиона. Рон мученически закатил глаза. – Идем, идем. И чего ты так спешишь? Никуда твои книги не денутся. – Дай тебе волю, Рон Уизли, так ты бы вообще никуда никогда не спешил и ничего бы не делал. Гарри, кстати, а почему ты сам не навестил Хагрида? Может, профессор Дамблдор запретил ему искать встреч с тобой? Или сказал, что ты к нему зайдешь, когда сможешь? – Почему?.. – Гарри задумался. А ведь и правда: самому зайти в гости к Хагриду было бы логичнее всего. Именно так он поступал на протяжении всех семи лет жизни в Хогвартсе. Именно так должен был поступить и теперь, если бы не… Если бы не что? Что мешало ему все эти дни вести себя, как прежде? Действительно, навестить Хагрида. Гораздо раньше прийти сюда, на Гриммолд-плейс, и встретиться с друзьями. Поговорить с Ремусом, извиниться перед Невиллом. Но нет! Он чувствовал себя рабом, и поведение его было рабским. Не Снейп его враг, не Аале Харнале, а он сам. Сам! Вот ведь как… Волдеморта не стало, и вместе с ним как будто пропал некий стержень, позволяющий Гарри всегда, в любых испытаниях, гордо стоять на ногах. Исчезла цель. А без цели он стал словно незрячий котенок, бестолково тычущийся в бортик коробки, не способный пока через него перепрыгнуть. Или он был не котенком, а старым, растерявшим былые силы котом? Знающим, что перепрыгнуть можно, но сам не желающим этого делать? Гарри вдруг отчетливо понял, что, несмотря на проклятие, на ритуал, на задания Золотого Аале, он сам должен решить: быть ему свободным или рабом. И вести себя соответствующе. – Я осел, да? Я, и правда, давно должен был сходить к Хагриду. Найти способ связаться с вами. Простите, что… – Ерунда. Ты не можешь быть сильным всегда. Ты, конечно, герой, но мы-то с Роном знаем, чего тебе стоила Победа. А тут еще это. Так что ты вполне имел право позволить себе побыть слабым. Только… Пора собираться. А то ведь слабость, она как болезнь. Если с ней не бороться, она тебя уничтожит. – Эй, народ, вы о чем? Какая слабость? Какая болезнь?! Мы победили Волдеморта! Так неужели с этим проклятьем не справимся? Выше нос, и мы прорвемся! Гарри молча кивнул, благодаря Мерлина и все Высшие силы за таких друзей. И что бы он без них делал?! – Прорвемся-прорвемся. Но, может, для начала все же дойдем до библиотеки? – с напускной строгостью проворчала Гермиона. Гарри с Роном обменялись понимающими улыбками. В библиотеке старого дома Блэков они провозились до позднего вечера. Гермиона нашла какие-то вызвавшие у нее восторг фолианты и тут же принялась их изучать. А Гарри с Роном примостились неподалеку от нее в стоявших возле камина креслах и проговорили до темноты. Этот спокойный вечер, так похожий на десятки других, проведенных в гриффиндорской гостиной, придал Гарри так не хватавших ему последние дни сил. Веры, что из любой западни обязательно найдется выход. Затем был ужин и очередное странное на вид, но необыкновенно вкусное варево. Шутки, смех, ничего не значащая болтовня. В половине одиннадцатого друзья проводили Гарри до антиаппарационного барьера Хогвартса, где им все же пришлось расстаться. Но на этот раз ненадолго. Ведь в их карманах снова лежали зачарованные галеоны, с помощью которых можно будет поддерживать связь. А уже в субботу был Хэллоуин. И Гарри надеялся, что уж в этом-то году ничего плохого тридцать первого октября не случится, что им с друзьями удастся весело провести праздник Хогсмиде. Жизнь определенно налаживалась. *** В канун Хэллоуина Хогвартс преобразился. В Большом зале появились самые разные по форме и размеру тыквы: от совсем маленьких, умещающихся даже у первокурсников на ладошке, до гигантских, внутри которых могли поместиться несколько человек. Из одних тыкв уже были вырезаны зловеще усмехающиеся фонари и фонарики, другие – только ждали своей очереди. Пахло запеченной тыквой и яблоками. Малыши носились по коридорам, предвкушая первый праздник в стенах школы, ученики старших курсов вспоминали прежние устраиваемые на Хэллоуин банкеты и обсуждали, что нового и необычного придумает директор в этом году. Ведь это был не просто Хэллоуин. Это был первый Хэллоуин после Войны. Гарри в пятницу вечером лег спать пораньше, чтобы наутро с первыми лучами солнца отправиться в Хогсмид и дождаться друзей уже там. Как и детьми, им владело радостное нетерпение. Однако утром он чуть не проспал. Вылезать из теплой постели не хотелось совершенно. И только божественный запах свежеприготовленной яблочной карамели заставил его встать и надеть очки. На прикроватном столике обнаружилась полная лакомств корзинка для пикников. – Спасибо, Добби, – улыбнувшись, прошептал он. Встал, быстро оделся и под покровом мантии-невидимки отправился к выходу из замка. По пути Гарри зашел в Большой зал и в который уже раз со времен своего первого курса поразился красоте его праздничного убранства. За ночь все тыквы превратились в фонари, внутри которых красно-оранжевым пламенем горели магические огоньки. Тысячи живых летучих мышей сидели на стенах, диковинными гирляндами свисали с потолка. Столы пока стояли пустые, но Гарри хорошо помнил появлявшуюся на них по праздникам золотую посуду. На мгновенье он пожалел, что не останется на банкет в Хогвартсе, что не увидит приготовленных директором и профессорами чудес. Впрочем, сожаление длилось недолго. Провести день с друзьями было куда интереснее. Утром в Хогсмиде улицы были полупусты и только продавцы суетились, готовя магазины к открытию. Гарри прошел мимо «Зонко», мимо почты и переулка, в конце которого виднелся памятный по пятому курсу трактир «Кабанья голова». Какими же они тогда были наивными! Устроили тайную встречу в подобном месте и надеялись, что никто о ней не узнает. Дети… даже странно, что с тех пор прошло всего лишь три года. Хотя это были три года войны. Побродив еще немного по улицам Хогсмида и полюбовавшись на украшенные к Хэллоуину витрины магазинов, Гарри поднялся на холм к Визжащей хижине. Как много воспоминаний у него было связано с этим местом! Первая встреча с Сириусом, чуть не закончившееся трагедией знакомство с волком Ремуса, разоблачение Питтегрю… невольно вспомнился Снейп, но о нем хотя бы сегодня думать не захотелось. Гарри прошел в заброшенный сад, окружавший со всех сторон хижину, коснулся коры одичавшей яблони и, трансфигурировав носовой платок в одеяло, устроился в ее корнях. От земли, несмотря на плотную подстилку, тянуло холодом, так что Гарри окружил себя согревающим коконом и сам не заметил, как задремал. *** Когда Гарри проснулся, он сразу почувствовал тепло, исходящее от лежащего в кармане зачарованного галеона. Он поспешно достал монету и прочитал на ее ребре: «Ждем в «Трех метлах». Г. и Р.». Гарри вскочил, посмотрел на часы и, ужаснувшись тому, сколько времени провел у Визжащей хижины, припустил назад в Хогсмид. К полудню деревня наполнилась странно одетыми людьми, и теперь Гарри шел по улицам, с любопытством разглядывая прохожих. Несмотря на семь с половиной лет, проведенных в магическом мире, он так и не научился спокойно реагировать на выходные костюмы некоторых волшебников. Многие сменили привычные мантии на платья и сюртуки, пару раз Гарри навстречу попадались мужчины в джинсах, смотревшихся крайне нелепо с удлиненными пиджаками. Кто-то украсил одежду летучими мышами, кто-то – миниатюрными тыковками, черными кошками, пауками. Одна ведьма вместо мантии надела крупную удлиненную тыкву, а тыкву поменьше водрузила себе на голову. Наконец, Гарри вошел в «Три метлы». В пабе было шумно и многолюдно. За всеми столиками сидели большие компании, у стойки толпилась смутно знакомая молодежь. Гарри огляделся в поисках друзей и обнаружил их в дальнем углу, возле окошка. Только вот Рон и Гермиона были не одни. Вместе с ними за столом расположились почти все их товарищи по Армии Дамблдора. Гарри остановился, растерянно глядя в их сторону. Он был не готов рассказывать о проклятии кому бы то ни было. Впрочем… на неприятные вопросы можно и не отвечать. Просто наслаждаться обществом друзей и праздником. Гарри шагнул в проход между столиками и только тут понял, что все еще одет в мантию-невидимку. Он настолько привык к ней в последние дни, что у Визжащей хижины набросил на себя, не задумываясь. Он попятился, вышел из «Трех метел» и несколько минут потратил на поиски укромного уголка, в котором можно было бы снять мантию, не вызвав ненужного любопытства. Повторное его появление в пабе вызвало оживление. Его тут же заметили, по рядам пьющих и отдыхающих магов побежал шепоток. Гарри явственно услышал со всех сторон зазвучавшую фамилию «Поттер». Не успел он дойти до друзей, как к нему подошел незнакомый мужчина средних лет и, с достоинством поклонившись, произнес: – Мистер Поттер, позвольте выразить Вам благодарность за победу над Тем-Кого-Нельзя-Называть. Вы подарили нам и нашим детям спокойную жизнь. Вот уже скоро полгода, как мы засыпаем без страха проснуться и увидеть над нашими домами Черную метку. Это многого стоит. Меня зовут Юлиус Стоунхэм, и Вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь – мою и моих сыновей. Со всех сторон захлопали в ладоши, и Гарри растроганно улыбнулся. Несмотря на многочисленные приемы, устраиваемые Министерством Магии в честь Победы, он не привык к благодарности простых людей. И сейчас подумал, что ради спокойствия мистера Стоунхэма, его сыновей и многих, многих других мирных жителей магического мира он и продолжает свою борьбу. Пусть на этот раз о ней никто не узнает, пусть ради нее ему придется терпеть унижения и боль. Но оно того стоило! Несомненно, стоило. – Я не мог поступить иначе, – просто ответил он, и мистер Стоунхэм еще раз ему поклонился. – Гарри! – закричал и замахал рукой Рон, а Гермиона выбралась со своего места, подошла к нему и, взяв под руку, прошептала: – Прости. Мы не знали, что они все тоже тут будут. Это Фред и Джордж, оказывается, услышали наш с Роном разговор и, ничего нам не сказав, собрали всю Армию Дамблдора. Если хочешь, можем посидеть с ними чуть-чуть и перебраться куда-нибудь в другое место. – Да нет, все нормально. Я рад всех увидеть. Они подошли к занимаемому армией Дамблдора столику, и Гарри попал в многочисленные объятия. – Правда, здорово мы придумали – всех собрать? – сияя улыбкой, спросил Фред. – А то некоторых после Победы и не поймаешь, – добавил Джордж, и все тут же посмотрели на Гарри. – Эммм… ну да. Но я не специально вас избегал, честно. Просто так получилось. – Ну, еще бы ты избегал нас специально! – фыркнул Фред, и тут Гарри заметил, как сидящая между близнецами Анжелина Джонсон погладила его по плечу. И было в этом жесте что-то такое, что Гарри сразу понял: они наконец-то вместе. Он знал, что Фред уже давно влюблен в Анжелину, но не решается ей признаться. И что Джордж начал встречаться с ней, лишь подавая брату пример. Гарри был рад, что наконец-то все встало на свои места. – Ты сейчас где? Чем занимаешься? – спросил Терри Бут и отхлебнул сливочного пива. Гарри проводил взглядом его кружку и тоже почувствовал жажду. – В Хогвартсе, – не задумываясь, ляпнул он. И тут же, испугавшись возможных вопросов, добавил: – Профессор Дамблдор разрешил мне пожить в школе, пока я не придумаю, чем заниматься дальше. Только пусть это останется между нами. А то нагрянут еще в школу журналисты… Все согласно покачали головами. После Победы от журналистов досталось не только Гарри, но и сражавшимся рядом с ним друзьям. – Принести тебе пива? – Джастин отодвинул опустевшую кружку и встал из-за стола. – Да, спасибо. Гарри проводил его взглядом и приветливо кивнул мадам Розмерте, помахавшей их компании рукой. День удался на славу. Все шутили, много смеялись и говорили о разных глупостях. Видимо, не только Гарри хотелось отдохнуть от повседневных забот и волнений. Фред и Джордж рассказывали о своих новых изобретениях, Лаванда и Парвати, похихикивая, предсказывали всем желающим счастье. Не сразу, но Гарри заметил, что не хватает Невилла и Луны. Болезненно укололо чувство вины: он ведь так и не попросил профессора Дамблдора или Снейпа за Невилла. И с Луной давно не общался, хотя она, как и Джинни, все это время оставалась в Хогвартсе. И он еще жаловался на одиночество?! Когда сам избегал друзей! Прятался ото всех под мантией-невидимкой. Но обстановка за столом была слишком веселой и непринужденной, чтобы негативные мысли задержались надолго. Пообещав себе исправить собственные ошибки, Гарри с головой окунулся в атмосферу праздника. Несколько часов просидев в «Трех метлах» и выпив не по одной кружке сливочного пива, друзья вышли на улицу. Народу в Хогсмиде стало еще больше, но Гарри показалось неожиданно приятным почувствовать себя частью радостной толпы. Ли Джордан тут же достал из карманов хлопушки, его примеру последовали всегда имеющие при себе что-то из своих товаров близнецы. При всем желании Гарри не смог бы вспомнить, когда последний раз ему было так же весело, так же легко. – А где Гермиона? – спросил он у Рона, заметив, что рядом с ними подруги нет. Причем, кажется, нет уже довольно давно. – В Дэрвиш и Бэнгз. Там в честь Хэллоуина выставили на продажу какие-то редкие книги. Нашли время! – поморщился Рон. – Слушай, пойдем ее оттуда вытащим. А то Гермиона вполне может там застрять еще на пару часов. – Пойдем, – легко согласился Гарри, уже начавший уставать от уличной толчеи. В лавке царил полумрак и, несмотря на продажу редких книг, практически никого не было. Только у дальних полок копошился сутулый субъект в блеклого цвета мантии, пожилая леди внимательно выбирала вредноскоп да Гермиона листала толстую и явно очень старую книгу. Перед ней была сложена еще стопка книг, и Гарри невольно улыбнулся. Похоже, Рон был прав, и если бы они не зашли за подругой, она не успокоилась бы, пока не перебрала здесь всё. – Нашла что-нибудь? – спросил он, подойдя к Гермионе и заглядывая через плечо в изучаемую ею книгу. – Что? А, да. Тут очень интересный трактат о кельтской магии, редкий справочник по арифмантике и «История магической Британии» тысяча пятисотого года издания, – не отрываясь от книги, ответила Гермиона. – Здорово. Тогда, может, пойдем? Дома дочитаешь, – Рон взял с полки какой-то фолиант и, покрутив в руках, поставил на место. – Да, сейчас. Еще десять минут! – Гермиона отложила книгу и схватила следующую. Гарри с Роном переглянулись и, дружно вздохнув, посмотрели на внушительных размеров стеллаж. Гарри подошел к нему ближе и провел кончиками пальцев по корешкам старых книг. Вдруг его взгляд зацепился за слово «Tempus», и он, сам не зная почему, вытащил приглянувшуюся книгу с полки. Она была очень толстой, в потрепанном кожаном переплете, и название у нее было явно латинское. Гарри открыл ее и пролистнул пару страниц. Похоже, это был сборник, в котором половина статей была написана на латыни, а половина – по-английски. И… кажется, в ней что-то говорилось о создании хроноворотов! Гарри настолько привык к мысли, что все хроновороты были уничтожены в день смерти Сириуса, что как-то и не задумывался: почему их не сделают новые? Почему ими практически никто и никогда не пользуется? И почему они раньше хранились не где-нибудь, а в министерском Отделе Тайн. Теперь же ему вдруг показалось, что хроноворот – идеальное решение его собственной проблемы. Отмотать время назад и сделать так, чтобы проклятие Волдеморта в него не попало. Или… ну, был бы хроноворот, а вариантов того, как им воспользоваться, можно придумать массу. – Гермиона, посмотри, что это? – О, Гарри, где ты это нашел?! Это же копия знаменитого трактата Градлона Кайл-Колунского «О природе времени»! Он уже многие годы считается утраченным, хотя есть основания полагать, что там содержится секрет к созданию хроноворотов! Гарри, это же сенсация! Нужно немедленно передать эту книгу в Министерство! – Гермиона, подожди. Ты хочешь сказать, что хроноворотов больше нет и никто не умеет их делать? – Ну да, ты разве не знал? Это искусство было утрачено еще в раннем средневековье. А последние хранившиеся в Отделе Тайн хроновороты разбили мы с вами. Но теперь у нас есть эта книга! Благодаря твоей находке будет изучена природа времени! Будут созданы новые хроновороты. Гарри, мы исправим то, что совершили на пятом курсе! О! Возможно, мне даже разрешат поучаствовать в этом исследовании! – Гермиона, сунув все отобранные ею книги Рону в руки, взяла найденный Гарри трактат и направилась к кассе. Глаза ее горели энтузиазмом и чувствовалось, что ей не терпится приступить к предполагаемым исследованиям. – Да постой же! – поймал ее за руку Гарри. – С чего это мы должны отдать эту книгу Министерству? Может быть, прочтем сами? – Ты не понимаешь. Все связанные со временем исследования очень опасны. Нельзя заниматься ими самим, вне защищенной лаборатории. Но в одном ты прав: сами мы ее тоже прочитаем. Нужно снять с нее копию, прежде чем отдавать в Министерство. – Две! Две копии. Это же я ее нашел. И тоже хотел бы прочитать. – Ты? Гм… – Гермиона с явным сомнением посмотрела на Гарри. – Но если хочешь, конечно, я сделаю копию и для тебя. – Хочу, – кивнул Гарри, несколько уязвленный недоверием подруги. Впрочем, он и в самом деле никогда не проявлял интереса к подобным книгам. И даже во время учебы предпочитал слушать объяснения Гермионы, а не самостоятельно читать учебник. Но сейчас ему казалось очень важным ознакомиться с текстом книги самому. И, может быть, тогда у него получится сделать свой собственный хроноворот. А с его помощью – избавиться от проклятия. – Хорошо. Только мне на копирование столь древней книги понадобится несколько дней. Давай в следующую субботу тоже встретимся в «Трех метлах» и там я передам тебе твою копию. – Давай. – Гарри, а на следующую субботу звать кого-нибудь еще? – заинтересовался обсуждаемой встречей Рон. – Да нет, наверное. Разве что Невилла. – Да, Невилла надо вытаскивать. Нехорошо тогда, в воскресенье, вышло. – Да уж. Нехорошо. Они расплатились за книги и вышли из лавки. Уже стемнело, но яркие фейерверки и развешанные тут и там фонари из тыкв освещали улицы ярким светом. Откуда-то звучала музыка, несколько пар танцевали возле входа в «Сладкое королевство». – Какой хороший день, – сказал Гарри, вдыхая пахнущий сладостями воздух. Телом завладела приятная усталость, но возвращаться в Хогвартс пока не хотелось. Впрочем, бродить по улицам и разделять эйфорию толпы почему-то тоже. – Может, зайдем куда-нибудь, выпьем чаю? Рон и Гермиона согласились, и они пошли по улицам в поисках тихого места. К удивлению и некоторому недовольству Гарри, спокойнее всего оказалось у мадам Паддифут. Он был в этом кафе лишь однажды, с Чоу, и вспоминал о нем всегда с содроганием. Но на этот раз там было вполне уютно. Даже многочисленные оборочки и банты показались не настолько ужасными. К тому же там был вкусный кофе, восхитительные пирожные и относительная тишина. Так что друзья, заняв дальний столик, провели там чудеснейший вечер. Вечер, за который Гарри ни разу не вспомнил, что уже на следующий день его ждет новое задание Золотого Аале.