На вечном сумраке мечты живописуя

Двухэтажный дом из красного кирпича стоял на некоем отдалении от деревни, и все же с его подъездной дорожки было хорошо видно убегающую вниз с холма улицу. Ровные ухоженные фасады с высаженными вдоль них кустарниками, многочисленными цветочными горшками и вазонами, желтеющими вдоль обочин нарциссами. В двух домах: крайнем справа и третьем слева топили камины, и порывами ветра до Гарри доносило густой запах дыма. На деревянной скамейке дремала полосатая кошка. Еще одна, черная с белым, тщетно гонялась за стайкой мелких пичуг. Все вокруг дышало покоем, и только Гарри никак не мог избавиться от смятения чувств.   Впрочем, сейчас уже точно было не место и не время для панических мыслей. Колебаться он мог до того, как аппарировал по нужному адресу, теперь же пришла пора действовать.   Гарри зашел за кусты буйно цветущей глицинии, огляделся. И лишь убедившись в том, что ни из дома, ни со стороны деревни его не видно, снял мантию-невидимку. За последние полгода он настолько привык постоянно носить ее, что теперь надевал даже на самые невинные прогулки, будь то в Хогвартсе или же за его пределами. Что уж говорить о сегодняшней вылазке!   Нет, конечно, у него был благовидный предлог, объясняющий, почему он вдруг заявился без приглашения к дому незнакомого человека. Иначе Гарри уж точно не решился бы прийти сюда. Но... но... Почему-то казалось, что сегодня все пойдет далеко не так гладко, как задумывалось. Что его разоблачат, и всплывет истинная причина его визита. И хорошо еще, если о предмете его интереса не узнают журналисты!    Так, ну все уже! Хватит! — одернул он сам себя. Он уже здесь, а значит, принял решение. И любые мысли о том, какую он совершает ошибку, сейчас деструктивны.    Гарри оправил одежду, поднял прислоненную к забору метлу в чехле. Решительным шагом подошел к зеленовато-коричневой двери, позвонил в колокольчик.   Из глубины дома раздался неожиданно громкий и мелодичный перезвон: колокольчик явно был не простой, и Гарри с некоторым любопытством вновь посмотрел на него. Не так уж и часто он бывал в гостях в домах магов, и до сих пор многие простенькие бытовые артефакты вызывали его интерес. Впрочем, чисто визуально колокольчик ничем не отличался от обычного, а бросать на него диагностирующие заклинания было б невежливо.   Гарри переступил с ноги на ногу. Оглянулся на вспорхнувшую с забора птицу. Успел уже даже подумать, как глупо получится, если ему сейчас никто не откроет, как дверь распахнулась. Только вот глазам Гарри предстал вовсе не тот человек, которого он ожидал увидеть.   На пороге стоял обычный, абсолютно ничем не примечательный мужчина за тридцать. Не слишком высокий, но и не низкий, не худой и не толстый. В повседневной темной мантии, с темно-русыми аккуратно подстриженными волосами. Без усов, без бороды, и с такими сглаженными чертами лица, что в любой толпе на него второй раз и не взглянешь. Идеальная внешность для какого-нибудь невыразимца!   — Добрый день, — со слегка вопросительной интонацией поприветствовал его мужчина, спустя секунд тридцать молчания. Тут его взгляд упал на метлу, которую Гарри все это время держал подмышкой, и он понимающе кивнул: — Вы по поводу нового заказа? От мистера Керби?   — Да! То есть нет... — смутился Гарри, который ни про какого мистера Керби раньше и не слышал. — Простите, я ищу мистера Аддерли.   — Я — мистер Аддерли. Но если вы пришли не по поводу метлы, то что же вам нужно? — насторожился тот.   — Нет-нет, все правильно, я по поводу метлы. Просто... Я ищу мистера Ирениуса Аддерли, — уточнил Гарри, вспоминая имя «книжного полосатика».   О да! Он пал столь низко, что и в самом деле решил разыскать того единственного человека, который мог бы пролить свет на прошлое Снейпа. Мог бы, если бы захотел. Вот только Гарри, как ни крутил в голове варианты возможного разговора, так и не смог придумать вопроса, на который сам в аналогичной ситуации согласился б ответить. А потому он до сих пор даже до конца и не осознавал, зачем все-таки сюда заявился. Ну, не спрашивать же ему в лоб незнакомца: расскажите, пожалуйста, в каких отношениях вы в школьные годы были с Северусом Снейпом. Не был ли он, случайно, вашим любовником?   Да за такое любой уважающий себя человек выставит его вон с позором! И будет прав!   Да, Гарри прекрасно понимал, насколько провальной была сама идея заявиться домой к бывшему любовнику Снейпа. Он с легкостью мог бы написать эссе длиной в несколько футов на тему того, почему ему не стоило бы здесь находиться. И все же... все же спустя нескольких дней сомнений он оказался тут. Какими бы убедительными ни были доводы разума, Гарри привык прислушиваться к интуиции. И она буквально вопила, что ему необходимо лично встретиться с мистером Аддерли.   Для чего? О чем им вообще разговаривать?! Этого Гарри не понимал, но после мучительных размышлений решил просто прийти сюда, а дальше — действовать по обстоятельствам.   Ему почему-то казалось, что произошедшая в прошлом трагедия должна была оставить неизгладимый след на всех участниках тех событий. Ведь как там сказала профессор Макгонагалл? Что мистера Дарена убили Пожиратели меньше, чем через год после выпуска? Причем перед смертью жестоко пытали на протяжении нескольких дней. Что именно после этого Снейп перешел на сторону ордена Феникса.   Да уж... Гарри боялся даже представить, как бы он себя чувствовал, если бы нечто подобное случилось не то, что с близким ему человеком, но даже с просто знакомым. А со слов профессора Макгонагалл, мистер Аддерли и мистер Дарен в школьные годы были лучшими друзьями. И если раны Снейпа еще не зажили, то, может... может... Нет, конечно, никто не станет обсуждать свою личную жизнь двадцатилетней давности с непонятно откуда взявшимся чужаком, но... Гарри надеялся, что и по косвенным признакам, по поведению мистера Аддери, сможет как-то оценить масштаб произошедших тогда событий.   Почему Пожиратели так жестоко обошлись с мистером Дареном? Не то, чтобы Гарри сомневался в их любви к пыткам, но других подобных историй он что-то не слышал. Да, конечно, были еще родители Невилла, но они после выпуска из школы успели стать аврорами и вступить с Пожирателями в открытое противостояние. И то Беллатрисса на месте пытала их круциатусом, а не... что там и где делали с мистером Дареном, чтобы на его теле лишь лицо оставалось неповрежденным?   Лицо... Почему-то Гарри виделось в этом нечто личное. Нечто в определенном смысле даже более страшное, чем круциатус хоть самого Волдеморта.   И почему все-таки Снейп встречался с двумя друзьями одновременно?! Знали ли они друг о друге? И... нет, Гарри решительно не понимал, какого хргота тогда происходило! Да, Снейп во время их последнего разговора явно сказал об отсутствии доверия между ним и мистером Дареном. О том, что изменить можно только тому, кто ждет от тебя верности... Но все, что Гарри знал о Снейпе, совершенно однозначно заявляло, что тот бы не стал мстить изменой за измену. Скорее уж просто порвал бы любые отношения с разочаровавшим его человеком.    Так что же его подтолкнуло к той сцене с участием мистера Аддерли, свидетелем которой стал Ремус? И точно ли Снейп с этим мистером Аддерли были любовниками? Или... Хм!   Увы, но Гарри имел на руках лишь отдельные детальки от, похоже, весьма масштабного пазла, и конечно, они никак не желали соединяться друг с другом и укладываться в единую картину. Но раз прошлое по-прежнему влияет на Снейпа (а как такая страшная гибель первого любовника может не повлиять?!), то и Гарри должен во всем разобраться.   Если он действительно хочет строить со Снейпом общее будущее, между ними не должно оставаться настолько серьезных тайн. Тайн, способных в любой момент оттолкнуть Снейпа от Гарри.   При этом Гарри понимал, что, даже узнав правду, едва ли сумеет что-то исправить: все-таки, прошло уже двадцать лет, и полученная тогда травма стала неотъемлемой частью личности Снейпа. Но он хотя бы перестанет чувствовать себя канатоходцем, идущим над пропастью по тоненькой нити, которая может внезапно исчезнуть.   Да, чем больше Гарри думал на эту тему, тем отчетливее осознавал: он должен, просто обязан, расследовать все обстоятельства прошлого.   Но легко сказать «выяснить правду». По факту же у него не было никакого плана, как именно это сделать. Поговорить со Снейпом он уже попытался, но так ничего толком от него и не добился. Начать расспрашивать учителей? Снова Ремуса?.. Но даже если они двадцать лет назад и знали нечто важное, сейчас наверняка уже многое позабыли. И чтобы освежить их память, необходимо начать задавать правильные вопросы. А их-то у Гарри пока и не было.   По примеру Гермионы попытаться найти нечто важное в прессе тех лет? Вот уж вряд ли об отношениях старшекурсников писали в газетах! Хотя... Гарри все же потратил несколько вечеров, бегло проглядывая выпуски «Пророка» за семьдесят восьмой и семьдесят девятый годы. Но то ли он, в отличие от Гермионы, просто не умел работать с таким объемом материалов, то ли в газетах правда не было ничего интересного, но единственное, что он нашел — это список наиболее выдающихся выпускников семьдесят девятого года. И там среди прочих значились и Флоренс Дарен, и Ирениус Аддерли. Ну конечно, они ведь были с Рейвенкло, и профессор Макгонагалл говорила о них, как о весьма одаренных студентах!   Ну и что? К сожалению, эта информация ничего важного к общей картинке прошлого не добавляла. Разве что Гарри узнал имя мистера Аддерли.   И тут Гарри в очередной раз помог случай.   В прошлые выходные они с друзьями отправились на прогулку в Косой переулок. Гермионе потребовалось зайти во «Флориш и Блоттс» за каким-то новейшим справочником, но, найдя его, она не поспешила на выход, а как обычно застряла у книжных полок. Поэтому Гарри с Роном, в пятый раз обойдя зал, решили подождать ее на улице. Обсудить свои «чисто мужские» дела, темы, которые Гермионе были не очень-то интересны. Например, квиддич.   Хотя Гарри в этом году не играл и давно уже не посещал ни одного матча, он по-прежнему выписывал журнал «Все для квиддича», интересовался турнирной таблицей. Ну а Рон со своей неизменной любовью к «Пушкам Педдл» давно уже мог бы стать образцом фанатской преданности.   Вскоре речь зашла и о том, какая крутая команда по квиддичу, оказывается, собралась в школе авроров. Рон принялся зазывать Гарри посетить хотя бы один их матч, обещал раздобыть билеты.   Гарри обещал подумать. Хотя он и правда соскучился и по игре, и по атмосфере на трибунах, что-то подсказывало ему, что появиться именно на матче команды из школы авроров — не самая хорошая идея. Наверняка его снова будут агитировать поступать к ним, а он пока не то, чтобы определился со своим будущем. Артефакторика казалась ему все более привлекательной, но и тут Гарри не был уверен в своих силах.   Вдруг Рон сильно покраснел и, явно смущаясь, признался, что и сам в следующем году собирается пройти пробы на место вратаря в команду школы авроров. Ему, конечно, для этого понадобится метла посерьезней, чем сейчас... Но вовсе не обязательно покупать новую!   Со все возрастающим энтузиазмом Рон принялся рассказывать, что некий ведущий разработчик компании «Чистомет» принимает заказы на апгрейт метел у себя на дому. Якобы он проводит над ними эксперименты, и хотя результаты его работы абсолютно непредсказуемые, все знакомые Рона, которые к нему уже обращались, страшно довольны. Он увеличивает скорость метел и их маневренность, причем исключительно разрешенными методами. А то, что заказчик заранее не знает особенностей конкретно своей модификации... зато второй такой точно ни у кого не найдется! И главное: этот мистер Аддерли берет за работу отнюдь не по расценкам индивидуальных заказов.    Мистер Аддерли?! Услышав знакомое имя, Гарри встрепенулся. Даже переспросил Рона, как-как зовут восхваляемого им мастера?   Не веря собственной удаче, Гарри тут же попросил у Рона заветный адрес, и тот вопреки ожиданиям, не стал острить на тему внезапного желания улучшить и без того почти совершенную «Молнию», написал на бумажке координаты для аппарации. Не то, чтобы Гарри сразу решил ими воспользоваться... Хотя кого он обманывает?! Да, он целую неделю промучился обоснованными сомнениями, но на самом деле принял решение в тот самый момент, когда услышал от Рона знакомое имя.   И вот он здесь. Стоит на крыльце того самого дома, обнимает метлу и... чувствует себя идиотом. Неужели он ошибся, и сейчас перед ним — совершенно другой мистер Аддерли?! Брат? Кузен? Совсем дальний родственник? Ведь судя по описанию, данному Ремусом, у Ирениуса Аддерли была весьма броская внешность: пигментные пятна на все лицо.   — Я — Ирениус Аддерли, — неожиданно ответил мужчина. — Так что вам от меня нужно?   Гарри со вновь вспыхнувшим интересом посмотрел на мистера Аддерли. В его умные серо-голубые глаза, которые вдруг показались чем-то инородным на невыразительном бледном лице. Подумалось: а каким тот был в молодости? И профессор Макгонагалл, и Ремус описывали их с мистером Дареном, как скромных и тихих юношей, больших любителей книг. Хм, интересно... они что же, прямо в библиотеке со Снейпом и сошлись? Они... или все-таки один мистер Дарен?   — Простите, — осознав, что пауза в очередной раз получается неприлично-долгой, заговорил Гарри. — Да, я по поводу метлы. Я слышал, что вы творите настоящие чудеса, улучшая характеристики метел, и хотел бы сделать вам заказ.   — Вот как. Надеюсь, вас предупредили, что все заказы я беру в рамках частной исследовательской работы? И что результат моей деятельности абсолютно непредсказуем?   — Да, мне говорили.   — И вы готовы заключить договор с тем условием, что вне зависимости от результатов моей работы, претензий с вашей стороны не будет?   — О! Ну... — Гарри с сомнением посмотрел на свою метлу, снова на мистера Аддерли. Почему-то отправляясь сюда, он и не подумал, что ему действительно придется сдать на опыты любимую «Молнию». Надо было специально для сегодняшнего визита купить метлу попроще! Да любой старенький «Чистомет»! Но он уже здесь. И запасной метлы у него с собой нет. А его «Молния»... Да, это память о Сириусе, но... Гарри тяжело вздохнул.   — Не беспокойтесь, — голос мистера Аддерли ощутимо смягчился. Видимо, колебания Гарри не остались незамеченными, и его привязанность к метле произвела на мастера-испытателя положительное впечатление. — Я со своей стороны тоже дам клятву не причинять вашей метле намеренного вреда. Более того, я обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы из моих рук она вышла лучше, чем прежде. Но сами понимаете, от случайностей никто не застрахован.   — Понимаю. Только... у меня не «Чистомет». Это не страшно? Вы работаете с  моделями других производителей?   — Что у вас не «Чистомет» заметно сразу, даже в чехле виден другой силуэт, — мистер Аддерли позволил себе слегка снисходительную улыбку. — Разрешите, я посмотрю.   Он протянул руку, и Гарри после нескольких секунд колебания, передал ему «Молнию».   Мистер Аддерли расстегнул верх чехла и вдруг замер. Будто спину любовника нежно огладил древко из черного дерева.    — О! Хм, — глубокомысленно произнес он наконец. — И что же именно вас не устраивает в характеристиках «Молнии»?   — Не устраивает? — глуповато переспросил Гарри. И тут же спохватился: ну да, его что-то должно не устраивать, а иначе зачем бы он принес свою красавицу к мастеру по метлам? — Вы можете поработать над маневренностью, чтобы ее легче было как вводить в штопор, так и выводить из него?   — Хмммм... — снова ответил мистер Аддерли, и вдруг бросил на Гарри короткий, но острый и пристальный взгляд, от которого почему-то сделалось неуютно. Слова Гарри показались ему подозрительными? Но почему? Многие ловцы намеренно входят в штопор, чтобы быстро сбросить высоту без резкого увеличения скорости. Правда, грамотно выходить из него умеет далеко не каждый профессиональный игрок в квиддич... Ну да загонщикам, например, это и не нужно!   — На самом деле я не настолько хорошо разбираюсь в устройстве метел, — поспешил добавить Гарри. — Так что, готов полностью положиться на ваше чутье и ваш опыт. Вернее... Вы меня извините, но могу я сперва посмотреть на другие примеры ваших работ? Сами понимаете, метла для мага — не просто средство передвижения, а верный друг, которому доверяешь жизнь и здоровье.   — Хорошо, проходите, — мистер Аддерли посторонился, пропуская его в дом.   Из прихожей дверь вела в просторную и светлую гостиную с весьма необычной резной деревянной мебелью, больше похожей на декорации к какой-нибудь маггловской лесной сказке, чем на обычные столы и стулья. Почетное место на каминной полке занимала коллекция деревянных игрушек: кошки, собаки, медведи и белки соседствовали тут с гиппогрифами и пегасами.   Вдруг взгляд Гарри зацепился за колдографию, практически полностью заставленную деревянными фигурками, и его сердце сначала пропустило удар, а затем забилось с удвоенной скоростью. Он невольно сделал шаг вперед, будто и правда собирался пересечь гостиную, чтобы получше рассмотреть колдографию. Что это? Игра воображения? Или те трое и правда — молодые Снейп, мистер Аддерли и... мистер Дарен?    — Мастерская — туда, — услышал он голос мистера Аддерли, и только тут осознал, что остановился, пытаясь издалека разглядеть колдографию.   Да уж! И это он собирался вести себя максимально естественно? Не вызывать подозрений и по возможности — втереться в доверие к мистеру Аддерли?! Кхе! Да такими темпами его сейчас примут за грабителя или еще какого-нибудь злоумышленника, и хорошо еще если просто выгонят из дома, а не вызовут авроров. Объясняйся потом с подчиненными Кингсли, что он на самом деле забыл в доме мистера Аддерли...    — Да, извините. Просто у вас тут так необычно. Вы сами вырезаете из дерева?     — Это мое хобби еще со школьных времен. Очень, знаете ли, успокаивает. Да и в моем деле тот, кто лучше чувствует дерево, имеет преимущество перед другими мастерами.   — Со школьных времен? Вы ведь тоже заканчивали Хогвартс? Не скучаете по тем временам?   Но тут они пришли в мастерскую, и мистер Аддерли оставил его несвоевременные вопросы без внимания.   А мастерская по изготовлению метел впечатляла. Это было свободное от мебели, явно магически расширенное помещение, в котором тут и там стояли макеты разных моделей «Чистометов» и не только. На цепях с потолка свисали метлы разной степени готовности. На огромном рабочем столе почетное место занимал набор инструментов, аккуратными стопками были сложены тонкие прутья и палки потолще. Пахло лаком и стружкой. В воздухе буквально витало ощущение волшебства, причем не привычной уже магии, а именно волшебства, того, что граничит с чудом.   — Ух ты! — невольно вырвался у Гарри вздох восхищения. — Можно посмотреть поближе?   — И даже нужно, — в голосе мистера Аддерли прозвучала нескрываемая гордость. Чувствовалось, что он искренне любит свое дело, и мастерская для него — не просто еще одна комната в доме. И как только он пускает сюда чужаков?!   Гарри подошел к первому подвешенному на цепях «Чистомету». Это была седьмая модель, уж на них-то Гарри в свое время насмотрелся на школьных матчах по квиддичу: вся команда Когтеврана, кроме Чжоу, летали на таких. Но что-то в ней отличалось от привычного вида. Да, точно: тут были совершенно другие пропорции: древко как будто чуть длиннее обычного, а пучок веток на хвосте — тоньше и уже. Но материалы все те же, тот же изгиб...    — Вы проверяли, какая у нее скорость разгона? Должно быть, выше, чем у обычной «семерки». Но что тут с маневренностью? Мне кажется, на коротких дистанциях ей будет сложнее управлять.   — Так вы все-таки разбираетесь в метлах?    — Немного. Как я уже говорил, я почти полный профан в вопросах того, как они сделаны. Но кое-что понимаю в практике. Я несколько лет был ловцом в своей команде по квиддичу.   — Тогда что вы скажете вот об этой модели?   Мистер Аддерли подвел Гарри к еще одному «Чистомету», посмотрел заинтересованно, ожидая реакцию. И Гарри постарался наиболее точно описать то, что видит. На что бы он сам обратил внимание, если бы ему вдруг пришлось играть важный матч на этой метле. Многие предположения Гарри оказались верными, но далеко не все, и они с мистером Аддерли пустились в бурное обсуждение характеристик как уже почти готовых, так и только поступивших в работу метел. Мистер Аддерли заметно оживился, и с явным энтузиазмом демонстрировал Гарри свои детища. Да Гарри и сам неожиданно увлекся обсуждением, да настолько, что едва ли не забыл об истинной цели своего визита.   А все-таки здорово иметь собственную мастерскую, создавать нечто полезное, что можно потрогать руками!   — А вы молодец, разбираетесь, — возле последней метлы вдруг сказал мистер Аддерли. — Я возьму ваш заказ. Работа над «Молнией» уже сама по себе — настоящий вызов любому мастеру. Но для такого ценителя полетов как вы, я постараюсь сделать ее действительно особенной. У меня уже даже есть кое-какие идеи. Вот только... Вы уж не обижайтесь, если я не прав, но мне показалось, что вы пришли ко мне вовсе не из-за метлы. Я ошибся?   — Нет. Не ошиблись. Это настолько очевидно? — Гарри виновато улыбнулся. После разговора о метлах ему стало гораздо легче в обществе мистера Аддерли, появилась некоторая раскованность. Нет, гораздо больше: уверенность, что чем бы сейчас ни обернулся их разговор, закончится все хорошо.   — Да как вам сказать... Человек, который может позволить себе метлу подобного уровня, скорее отнес бы ее в официальную мастерскую. А то и сразу заказал бы для себя индивидуальную разработку. Большинство профессиональных игроков в квиддич так и делают.   — Разве? Мне казалось, что даже сборные играют на официальных моделях. Помнится, на чемпионате мира в девяносто четвертом и сборная Ирландии, и болгары, играли на «Молниях»...   — А вы как-нибудь присмотритесь к их метлам поближе, — скептически фыркнул мистер Аддерли. — Простите, вы не представились, но вы же — Гарри Поттер, я прав?   — Ох! Да, извините! Признаюсь, в начале нашего разговора я так нервничал, что совершенно забыл о приличиях. Гарри Поттер к вашим услугам, — Гарри вежливо и несколько старомодно поклонился.   — Скорее уж я — к вашим. После всего, что вы сделали для нашей страны, для всех нас... Признаться, я не ожидал однажды встретиться с вами лично. Но вы так и не сказали, чем я могу вам помочь.   — Действительно, не сказал. Просто мой вопрос... он носит настолько щекотливый характер, что я до сих пор не уверен, что должен спрашивать о таком. Но я вас очень прошу выслушать меня до конца. И прежде чем выгнать меня отсюда с позором, подумайте, может, есть хоть что-то, что вы смогли бы мне рассказать?   — Умеете вы, однако, заинтриговать! Пойдемте лучше в гостиную, выпьем чаю. Там и обсудим ваш щекотливый вопрос.   Они вернулись в гостиную, и мистер Аддерли проводил Гарри к крайне необычному по форме столу. Он был вырезан из цельного ствола дерева, и по бокам в нем сохранились торчащие в стороны сучья. Но при этом они настолько гармонично отделяли друг от друга посадочные места, что Гарри подумал: наверняка при обработке дерева не обошлось без магии. Поверхность стола была гладко отполирована и покрыта лаком, но при этом все равно сохранялся вид только что распиленного ствола.   Стул, к которому направился сам мистер Аддерли, был вырезан в виде раскинувшего крылья гиппогрифа. Гарри же между нюхлером, драконом и единорогом выбрал последнего, чем вызвал понимающую улыбку хозяина.   Мистер Аддерли взмахнул волшебной палочкой (какой-то светлый сорт дерева, около девяти дюймов), и на столе тут же появился горячий чайник и две лаконично-белые чашки с блюдцами, сахарница, молочник.   — Вы какой сорт предпочитаете? Ассам? Даржилинг? Их изготавливают магглы, но я всем рекомендую их хоть однажды попробовать.   — Я не большой любитель чая, так что, на ваш выбор, — покачал головой Гарри, который еще со времен жизни у Дурслей питал к «хорошим» сортам чая некую неприязнь. Слишком много дурных воспоминаний из детства у него было связано именно с «семейными» чаепитиями.   — Понимаю. После Хогвартса я тоже долгое время совершенно не разбирался ни в чае, ни в других хороших напитках, — сделал свои выводы мистер Аддерли. Снова взмахнул волшебной палочкой, и от заварочного чайника потянуло бодрящим ароматом. Гарри почему-то подумал, что Снейп на его месте подобного обращения с чайными листьями бы не одобрил: как и многое другое, чай все же лучше заваривать вручную, без магии.   В полном молчании мистер Аддерли разлил золотисто-коричневый напиток по чашкам.   — О! А вкусно! — Гарри вполне искренне похвалил его выбор, сделав пару глотков. Но он в самом деле не был большим любителем чая, да и пришел сюда не за тем, чтобы наслаждаться вкусом чего бы то ни было. А потому почти сразу отставил чашку. Наконец заговорил на интересующую его тему. — Простите, но да, я пришел к вам не из-за метлы. На самом деле я хотел расспросить вас о последних годах учебы в Хогвартсе. И о том, что происходило непосредственно после выпуска. Я слышал, вы тогда близко общались с мистером Дареном и с профессором Снейпом...   — Я так и думал, что вы пришли сюда из-за Флоренса, — печально улыбнулся мистер Аддерли. — Но не уверен, что сумею вам чем-то помочь. Ведь ваш интерес как-то связан со сбежавшими Пожирателями? Да, на первый взгляд случай Флоренса сильно отличается от всего, что тогда происходило, и да, он не был случайной жертвой. Но... как бы это вам так сказать... На самом деле его смерть не имела отношения к противостоянию с Тем-Кого-Нельзя-Называть.   — Как не имела? — напоказ удивился Гарри. — Но разве... Я слышал, что его похитили и замучили до смерти Пожиратели.   — Да, но... Причины той трагедии были вовсе не в политике Того-Кого-Нельзя-Называть. Флоренс происходил из достаточно старого чистокровного рода, и он никогда не планировал вступать в противостояние с Пожирателями. То, что тогда произошло, имело исключительно личные мотивы.   — У меня было такое подозрение, — кивнул Гарри. — То, как описывали состояние его тела... Оно было слишком нетипично для нападения Пожирателей. Простите! Вам, должно быть, сложно вспоминать те события.   — Все в порядке, прошло уже двадцать лет. Но что именно вас интересует? Все Пожиратели, которые... которые были в этом замешаны, уже давно умерли, и не имеют отношения к недавнему возрождению Того-Кого-Нельзя-Называть. Или... Появились  новые сведения? Кто-то тогда ушел безнаказанным?   — Нет. Никакой новой информации у меня нет, — глядя во взволнованное лицо мистера Аддерли, Гарри почувствовал себя виноватым. А ведь и правда, он мог бы начать свое расследование с аврората. Попросить Кингсли или Тонкс показать ему материалы по тому делу. У них, конечно, возникло бы много вопросов о том, зачем ему понадобилось ворошить прошлое, но едва ли ему бы отказали. Только не в том, что касается преступлений Пожирателей. Не сейчас, когда после Победы не прошло еще и года, и кое-кто из приспешников Волдеморта по-прежнему оставался непойманным.   Да, решено, после разговора с мистером Аддерли он так и сделает. Все же, воспоминания двадцатилетней давности, как бы ценны они ни были, дело ненадежное, и лучше бы ему ознакомиться со строгими материалами по делу. Там станет понятнее и роль Снейпа в произошедшем, ведь его наверняка опрашивали как свидетеля.     — И снова я должен перед вами извиниться, что невольно ввел в заблуждение. Понимаю, что моя роль в Победе наводит на мысль о поиске сбежавших Пожирателей. Но нет. На самом деле мой интерес к тем событиям тоже... исключительно личного характера. Я здесь не столько из-за мистера Дарена, сколько из-за Снейпа.    — Из-за Северуса? — удивился теперь уже мистер Аддерли. — А что с ним? Я читал о той роли, которую он в итоге сыграл в Победе, и был искренне рад, что его усилия наконец оценили по заслугам. Он... С ним все в порядке?   — Да, сейчас у него все хорошо. Работает в Хогвартсе и даже успевает заниматься исследовательской работой. Пишет статьи по зельеварению, — сухо ответил Гарри. То, с какой легкостью мистер Аддерли до сих пор называет Снейпа по имени, ему категорически не понравилось. Они продолжают общаться?! Их связывает нечто помимо общего прошлого?!   Ох! Он что же, ревнует?!   Ну да, ревнует, да еще как! Уж самого-то себя Гарри мог не обманывать. Но он должен держать себя в руках. Едва ли мистер Аддерли расскажет ему хоть что-то важное, если Гарри сейчас поддастся эмоциям и ни с того, ни с сего начнет грубить ему. А вот обозначить свои претензии... нет, свои права на Снейпа, Гарри может, это даже пойдет на пользу делу. Откровенность на откровенность и все такое.    — Но что-то я все не о том! Мой интерес тут тоже — личного характера, — Гарри еще и подчеркнул свои последние слова интонацией.   — О! Так вы и Северус?.. — мистер Аддерли сделал странный жест рукой. Гарри крайне внимательно следил за выражением его лица, но никаких признаков расстройства не заметил. Бурлящая в нем ревность пока не сошла на нет, но чуточку поутихла. —Признаться, не ожидал. Но при чем здесь я?   — Надеюсь, наш разговор останется строго между нами, — Гарри вопросительно посмотрел на мистера Аддерли. Не то, чтобы он привык верить людям на слово, но сейчас явно был не в той ситуации, чтобы требовать клятву о неразглашении, а потому он мог рассчитывать лишь на порядочность собеседника. Дождавшись утвердительного кивка, Гарри продолжил: — Да, между нами — отношения, но... на самом деле, все сложно!   — Узнаю Северуса, — хмыкнул мистер Аддерли. — И искренне рад, что у него наконец кто-то появился. Я ведь правильно понимаю, и вы... относитесь к нему серьезно?   — Я — да. Но... Понимаете, у меня постоянно возникает ощущение, что между нами стоит чья-то тень из прошлого. Мистера Дарена или... ваша? Простите! Я осознаю, насколько неуместно и самонадеянно с моей стороны было заявиться к вам с подобным разговором. Но вы верно заметили: я отношусь к Снейпу исключительно серьезно, и очень хотел бы понимать, что с ним происходит. И мне кажется... нет, я уверен, что все наши нынешние проблемы происходят из его школьных лет. При этом все, что я слышал о нем и мистере Дарене, а также... простите еще раз, но — о нем и о вас, полностью противоречит всему, что я знаю о его характере. Как так получилось, что он встречался с вами двоими одновременно? И что на самом деле произошло с мистером Дареном?   — Это... Действительно сложный вопрос. — Мистер Аддерли ухватился за чашку, сделал несколько глотков. Наконец поднял взгляд на Гарри, и на его лице отразилась печаль, но вместе с тем — и какая-то отчаянная решительность. — Хорошо, я расскажу вам о том, что тогда происходило. Никому никогда не рассказывал, вообще старался не вспоминать, но сейчас.... Кстати, признаюсь: я удивлен, что вы от кого-то узнали... о нас. Мне казалось, что даже тогда никто не знал... как минимум, обо мне. Да и Флоренс старался не афишировать их с Северусом отношения. Но это ведь не Северус вам рассказал, верно?    Гарри молча кивнул, и мистер Аддерли грустно улыбнулся.   — Ну конечно же, это не он. Он бы никогда не позволил себе распространяться о чем-то, настолько порочащем репутацию всех причастных. Ну а я себе позволю! Этот узел давно уже пора развязать!   Мистер Аддерли вдруг поднялся из кресла, подошел к каминной полке и взял ту самую колдографию, что сразу при входе привлекла внимание Гарри. Вернулся за стол. Вновь заговорил, но глядя не на Гарри, а на троицу в школьных мантиях, почти неподвижно стоящую на фоне Хогвартсе. Странное поведение для фигурок на колдографии...   — Это началось еще на нашем пятом курсе. Мы с Флоренсом учились на год младше Северуса, и практически с ним не пересекались. Так только, в коридорах да в Большом зале, но мало ли в школе учеников. Как вдруг весной я начал замечать, что один злобный слизеринец постоянно смотрит на Флоренса. Я обратил на это внимание друга, после чего взглядов стало как будто бы еще больше. Признаться, мы тогда всерьез испугались. Репутация у Северуса к тому времени была уже... — мистер Аддерли хмыкнул, — сильно не очень. Он был талантлив не только в зельеварении, но и в дуэлях, хорошо разбирался в темной магии. Заполучить в школе такого врага... Мы же не были безбашенными гриффиндорцами, и искренне не хотели ввязываться в неприятности. И мы... Я предложил Флоренсу как-то его задобрить. Мы стали подходить к Северусу в библиотеке и на прогулках, останавливаться поболтать с ним в коридорах. И вот однажды Флоренс сказал мне, что я дурак, все неправильно понял. Что Северус вовсе не испытывает к нам вражды, просто Флоренс ему нравится.   Мистер Аддерли покачал головой, повернул к Гарри колдографию.   — Видите? Он всегда смотрел только на Флоренса. Всегда думал только о нем. Даже когда мы уже... — мистер Аддерли не договорил, но все было и так понятно.   Гарри перевел дыхание. Честно говоря, он почему-то не ожидал, что речь пойдет о столь сильных чувствах со стороны Снейпа. Хотя почему нет?! Думал, конечно же, думал, что Снейп с его характером стал бы с кем-то встречаться только при сильной взаимной симпатии. Поэтому и начал задаваться вопросами. Поэтому и пришел сюда.   Но при чем там все-таки был мистер Аддерли? Снейп был влюблен в его друга, а он сам — в Снейпа? И что? Таких историй о невзаимной любви в школе полно, но никто не начинает встречаться втроем.   А Снейп на колдографии и правда смотрел только на мистера Дарена.   Тот оказался светловолосым юношей с по-девчачьи смазливым лицом. Худенький, низкорослый и какой-то... болезненный, что ли? Со слишком бледным лицом, слишком яркими почти алыми губами, глубокими тенями вокруг глаз. Было в его внешности что-то чрезвычайно неприятное... Хотя нет. Если уж постараться быть объективным, то нужно признать: девчонкам такие задохлики почему-то часто нравятся.   Так вот, оказывается, какой вкус у Снейпа? Вот кого он выбрал по собственной воле. Не спортивного и подтянутого брюнета, а хрупкого и почти прозрачного блондина. Гарри испытал острое желание что-то разбить. А лучше — разорвать в клочья эту мерзкую колдографию!   Но тут мистер Аддерли вновь повернул ее изображением к себе. Посмотрел так, будто надеялся увидеть там что-то новое.    — Мы были подростками, — вновь заговорил он, обращаясь к Снейпу на колдографии — Довольно одинокими и, я бы сейчас сказал, недолюбленными. Это, конечно, не извиняет нашего поведения, но... Хотя бы объясняет. Поначалу влюбленность Северуса стала для нас лишь поводом для шуток, причем часто — довольно жестоких. Флоренс, он... Ему никогда всерьез не нравился Северус, но тот стал первым человеком, проявившим к нему интерес. К тому же, Снейп был одним из самых сильных и талантливых магов нашего поколения, и его чувства тешили самолюбие Флоренса.   Мистер Аддерли вновь замолчал. Гарри же представил себе искренне влюбленного юного Снейпа, за счет которого, похоже, самоутверждались все, кому не лень, начиная от Мародеров и заканчивая этим Флоренсом, и ему сделалось очень грустно. Хотя самое плохое в этой истории явно оставалось еще впереди.   — Родители Флоренса работали в основном заграницей, и хотя обычно на все каникулы возвращались домой, перед шестым курсом оставили его на попечение старшего брата. А Аурис, он... вел тогда довольно разгульный образ жизни. Постоянно приводил домой маггловских парней и девушек, причем даже не удосуживался скрываться от брата. В конце лета я приехал к Флоренсу в гости, и да, признаюсь, мы оба подглядывали. Это было грязно, неловко, и в процессе я, конечно же, понимал, что мы поступаем неправильно, но не мог оторваться. А когда мы вернулись в Хогвартс, Флоренс вдруг объявил, что тоже хочет попробовать. Ну а кто подошел бы для первого раза лучше, чем давно влюбленный в него слизеринец? Тем более, что еще летом мы с Флоренсом оба поняли, что девушки нас не интересуют. Правда, я думал, что мы станем первыми друг у друга, и был совершенно не рад выбору Флоренса. Мы тогда сильно поссорились, и несколько месяцев не разговаривали. А когда вновь помирились, Флоренс уже сблизился с Северусом. Они начали встречаться.    Гарри казалось, что он готов к любой шокирующей истории, что после общения с Аале Харнале его трудно будет чем-либо удивить, но тут он слушал и не мог поверить собственным ушам. Ему что, только что всерьез рассказали, как два подростка шестнадцати лет вместе регулярно подглядывали, как брат одного из них занимается сексом?! Что ученик шестого курса завел любовника просто так, чтобы «попробовать»? И это — тихони-рейвенкловцы?! Со слов профессора Макгонагалл — «приличные» и «скромные»отличники?!     Сам Гарри в их возрасте был влюблен сперва в Чоу, а потом в Джинни, но даже подумать не мог о том, чтобы зайти дальше поцелуев. Он слишком сильно уважал обеих девушек, и ему были важны их чувства.   Бедный Снейп! Угораздило же его связаться с этим... с этими... Фу!   Гарри поспешно схватился за чашку, прилично из нее отхлебнул. Но чай, к сожалению, не смог ничего сделать с разлившейся во рту эфемерной горечью.   А мистер Аддерли все продолжал говорить.   — В то время я перестал узнавать Флоренса. Он всегда казался таким скромным и тихим, очень... разумным. Но тут вдруг сделался агрессивным и каким-то... развязным.   Казался скромным и тихим?! Гарри мысленно фыркнул. Интересно, когда это он таковым казался мистеру Аддерли: до того, как они вместе подглядывали за братом Флоренса или уже после?! Или, может, во время?    — И я... Мне стало казаться, что Флоренс попал под дурное влияние Северуса. Что это из-за подлого слизеринца мой друг вдруг сделался настолько чужим. Я пытался поговорить с ним на эту тему, но Флоренс неизменно отвечал мне, что я просто завидую. И что если мне уж так сильно хочется, то я могу к ним присоединиться. Я... Это вовсе не делает мне чести, но с ведома Флоренса я стал за ними подсматривать. И чем дольше это тянулось, тем сильнее мне нравился Северус. Я стал надеяться, что когда они расстанутся, у меня появится шанс. А то, что между ними происходило... Это было абсолютно ненормально! Северус — человек умный и, конечно, не мог не почувствовать неискренность в их отношениях. Он часто срывался на Флоренсе, и бывал с ним груб... очень груб, но это не приводило к их разрыву. Наоборот: Флоренс как будто бы наконец начал ценить его. Всячески уверял  в своих чувствах, и Северус верил, привязывался все крепче. А потом... На зимних каникулах Флоренс привез из дома одну книгу. Там были такие картинки... На самом деле она была посвящена древним и очень темным ритуалам, построенным на смеси боли и удовольствия. Но мы тогда проигнорировали голос разума, говорящий о том, что не стоит связываться с неизвестной и явно опасной магией. Мы видели лишь информацию о запретном, но таком притягательном удовольствии. Флоренс отнес книгу Северусу, и это был первый раз, когда между ними произошла серьезная ссора. Я даже думал, что Северус одумался, что они разошлись навсегда. Но нет. Не знаю уж, как именно Флоренс сумел его убедить, но они снова сошлись. И Северус согласился на практики из той книги. То есть, нет, он был явно умнее и осторожней нас с Флоренсом, а потому не воспроизводил приведенные там ритуалы, подходил к делу творчески. В ход пошли веревки и плети. Со стороны, наверное, могло бы показаться, что Флоренс в их отношениях — жертва, но я даже тогда уже понимал, что все обстоит ровно наоборот. Чего бы ни захотел Флоренс, Северус в итоге на все соглашался. И на игрушки в постели, и... на меня. Я был сам себе противен, но не мог отказаться. Это был мой единственный шанс оказаться рядом с Северусом. Я думал... Я правда надеялся, что смогу как-то повлиять на происходящее. Раскрыть ему глаза, помочь избавиться от этой больной зависимости. Но Северус... Он и правда очень умный, он все прекрасно понимал. В какой-то момент его искренняя влюбленность сменилась озлобленностью. То, как он к нам тогда относился... Но я бы никогда его за это не упрекнул. Мы были во всем виноваты сами. А он... В своих разрушительных эмоциях он сгорал прямо у нас на глазах, но даже тогда не мог отказаться от Флоренса. Я... С самого детства, еще даже до Хогвартса, Флоренс был моим другом, почти братом. Но тогда я его искренне возненавидел. И его, и себя.   Гарри слушал, боясь пошевелиться. Боясь шелестом одежды или слишком громким дыханием напомнить мистеру Аддерли о своем присутствии. Все это время тот изливал душу, глядя на колдографию, и то, насколько личными делился подробностями, заставляло подумать, что он уже и забыл о присутствии Гарри. А иначе... Нет, Гарри правда не мог себе представить, что бы могло его сподвигнуть на столь болезненную откровенность.   Впрочем, он в принципе отказывался понимать поступки и даже мотивы этих людей.   Да, он давно уже догадывался, что на последних курсах Снейпа происходило нечто ненормальное. Но настолько?! Что это была за разрушительная одержимость, которая заставляла вести себя так? И кого?! Снейпа! Благороднейшего из всех людей, которых Гарри встречал в своей жизни! А ведь в это же время Снейп связался и с Пожирателями...   В наступившей тишине отчетливо прозвучал вздох мистера Аддерли. И снова он заговорил:   — После выпуска Северуса все стало иначе. Я больше не мог общаться с Флоренсом как раньше, делать вид, будто бы все нормально. Мы отдалились друг от друга, и хотя жили в одной спальне, едва здоровались. Я тогда всерьез погрузился в учебу, но вовсе не из-за предстоящих экзаменов, как думали остальные. На самом деле мне просто было противно оставаться с самим собой наедине. Противно вспоминать собственное недавнее поведение. Почти весь тот год я старательно не смотрел в сторону Флоренса. А когда накануне экзаменов вдруг увидел его со всей четкостью, было уже слишком поздно. Думаю... Нет, я абсолютно уверен, что в отсутствие Северуса он все же нашел кого-то, с кем в точности воплотил в жизнь ритуалы из той страшной книги. Он стал... Даже не знаю, как описать это ощущение. Словно бы не полноценным магом со своими мечтами и устремлениями, а лишь пустой оболочкой, тенью от прежнего Флоренса. Наверное, я должен был еще тогда подойти к кому-то из профессоров, рассказать о своих подозрениях. Но... нет, я не мог! Рассказать тому же профессору Дамблдору о том, что мы делали на шестом курсе?! Это было абсолютно немыслимо. И я убедил себя, что ошибся. Что Флоренс просто не желает со мной общаться, а на самом деле с ним все в порядке. Ведь успевает же он по учебе, и никто другой не замечает произошедших в нем изменений. Не знаю... Если бы я тогда набрался смелости и все же обратился бы к профессору Дамблдору... Если б хотя бы сам попытался достучаться до Флоренса... Но нет. Если честно, я никогда всерьез не считал себя виноватым в том, что с ним в итоге произошло. Я не считал... В отличие от Северуса.   Тут мистер Аддерли впервые с начала рассказа поднял взгляд и посмотрел прямо на Гарри. Остро, внимательно, явно пытаясь по внешнему виду слушателя оценить, какое впечатление на него произвела столь шокирующая информация. И под этим взглядом Гарри отчетливо понял: о нет, мистер Аддерли ни на мгновение не забывал о его присутствии. Он намеренно рассказал ему столько грязных подробностей. Намеренно... чтобы что? Он все еще одержим Снейпом? И теперь пытается скомпрометировать его в глазах Гарри? Нет, не то...   — В отличие от Северуса? — повторил Гарри. Называть Снейпа по имени было непривычно, но в то же время так правильно. Вот только смысл сказанного мистером Аддерли заставлял буквально оцепенеть. Это что же, он утверждает, будто Снейп... Нет, Северус! Хотя бы мысленно Гарри теперь будет называть его только так! Северус, его Северус, считает себя виноватым в гибели этого... Флоренса? — Но почему?! Они и после выпуска из школы продолжали общаться?   — Я не знаю подробностей, — покачал головой мистер Аддерли. — Но насколько я понял, да. Более того: именно Северус познакомил Флоренса с компанией тех Пожирателей, которые в итоге его и убили. Флоренс, он... Он приходил ко мне за пару месяцев до своей смерти. Вспоминал прошлое и предлагал мне присоединиться к компании его «веселых друзей». В тот день поначалу он даже показался мне собой прежним. Рассказывал о планах на ученичество у известного Мастера, много шутил. Но... Потом я к нему присмотрелся и даже сквозь чары гламура увидел, что он сильно избит, причем сам же и не лечит свои раны. Я спросил его напрямую, что с ним происходит... И да, теперь я понимаю, что это, скорее всего, было влиянием всех тех темномагических ритуалов. Но он уже просто не мог обойтись без боли. Ему все было мало. Я плохо помню, что он мне тогда наговорил, какие имена называл, но в то время он был любовником сразу нескольких влиятельных Пожирателей.   — Вы хотите сказать, что его замучили до смерти не враги, а его же собственные любовники?   — Да. Перед смертью его страшно пытали. Но самый ужас тут в том, что это делали с его же согласия.   — Почему вы так думаете? Вас же там не было! Может, он, наоборот, захотел все прекратить, вот его и убили!   — Меня там не было. И Северуса конкретно в тот день — тоже. Но он... Северус бывал на этих их встречах. Пытался вытащить Флоренса. Пытался да не смог. И этого он себе так и не простил.   — Он... Бывал... — Гарри помотал головой. Нет, услышанное было слишком странным и страшным, чтобы хотя бы попытаться осмыслить всю эту информацию на месте. Но кстати... — А откуда вы об этом знаете? Вы с Северусом потом еще общались?   — И да, и нет. Специально мы не встречались, но на протяжении нескольких лет регулярно пересекались в одном месте. Северус каждое лето находил там варианты для коротких романов. Но насколько я знаю, он ни с кем после Флоренса не встречался дольше двух месяцев.   — А вы? Вы все еще?..   — Влюблен ли я в него? — мистер Аддерли вдруг рассмеялся, и этот звук после всех недавно сказанных слов показался абсолютно неуместным. — Вот уж точно нет! Годы прошли, а его характер так и остался скверным. Я безмерно уважаю и, пожалуй, даже восхищаюсь им, но исключительно на расстоянии. После пяти минут разговора мне обычно начинает хотеться его убить. Нет, мы бы с ним никогда не ужились под одной крышей. Но я правда желаю ему счастья. И с вашей помощью желаю помочь ему отпустить прошлое. Я знаю, что он — хороший легилиментор. Покажите ему наш сегодняшний разговор. Ему будет крайне полезно меня послушать. — Я... Хорошо, я постараюсь. И спасибо вам за откровенность! — Гарри поднялся. Как за спасательный круг ухватился за метлу. После всего услышанного, ему резко расхотелось оставлять мистеру Аддерли свою «Молнию». Вообще — дольше необходимого находиться с ним в одном помещении. Может, после длительного общения с Аале Харнале, после всех тех вещей, что тот заставлял делать их с Северусом, это и было лицемерием, но Гарри чувствовал глубокое отвращение к сидящему перед ним человеку.   Да, все его ошибки остались далеко в прошлом. Да, он одумался и явно сожалел о том, что творил, но... Нет! Гарри все равно не мог даже представить себя на его месте. Делить с кем-то любимого? Опуститься до всех тех подлостей, что творили они на пару с мистером Дареном? А потом вот так запросто отказаться от человека, которого считал лучшим другом?    — Не стоит благодарности. Я был сегодня настолько откровенен не ради вас. Но я верю, что у знаменитого Гарри Поттера хватит смелости передать Северусу мои слова. Хватит сил вскрыть этот застаревший нарыв.   Смелости? Или дурости? Гарри и сам уже почти что жалел, что полез во всю эту грязь. Хотя нет, конечно же, не жалел! Раз уж он решил бороться за Северуса, то пройдет по этому пути до конца! Главное теперь — не наломать дров. Из-за своего «расследования» не потерять то доверие, что между ним и Северусом уже есть.   Нет, чего бы ни хотел от него мистер Аддерли, на что бы ни провоцировал, Гарри не будет пока спешить. Ему нужно все тщательно обдумать, и лишь тогда — начинать действовать.