На вечном сумраке мечты живописуя

Щелк, щелк, щелк. Тонкие и хрупкие скорлупки тригоции, стоило нажать чуть посильней, покрывались сетью мельчайших трещин, и становились непригодны для сложных зелий. А ведь еще нужно было аккуратно отделить внутреннюю пленку-кожицу от маслянистых семечек, предельно осторожно поместить в специальный раствор скорлупу. Тригоция радужная входила в состав многих зелий, но из-за достаточно высокой цены и сложности обработки в Хогвартсе изучалась лишь на последнем курсе. Хорошо еще, что в большинстве случаев использовать ее можно было в течение суток после очистки, и мучиться приходилось не в классе зельеварения. В прошлом году Гарри, как и Рон, с огромной неохотой чистил ее под присмотром Гермионы, и всегда портил по восемь-девять орешков из десяти. А многие их однокурсники и вовсе предпочитали заплатить старательным хаффлпаффцам, лишь бы не готовить эти ингредиенты самим. Но сейчас Гарри чистил тригоцию с неожиданным для самого себя энтузиазмом. Стоило поймать ощущения от нужной силы нажатия, и процесс пошел. Щелк, щелк, щелк: идеально ровные половинки скорлупок ложились Гарри на ладонь, а затем — и в колбу с раствором. Подготовленных к использованию ингредиентов давно уже стало гораздо больше, чем Гарри требовалось для учебного зелья, но он все чистил и чистил: авось не пропадет. Монотонные однотипные действия успокаивали, помогали привести мысли в порядок. А ему было о чем подумать. После разговора с мистером Аддерли прошло два с половиной дня, но Гарри пока так и не понял, что ему делать с полученной информацией. Стоит ли сообщать Северусу, что без его ведома копался в очередных тайнах прошлого? Что он теперь знает правду о случившемся с Флоренсом Дареном. Впрочем, правду ли? Рассказ мистера Аддерли звучал гладко и, вроде, логично, но... Легко валить вину за что бы то ни было на покойного! Он-то теперь уже все равно не сможет ничего сказать в свое оправдание. Не сможет защитить свое доброе имя и репутацию. А хорош друг из этого мистера Аддерли! С его слов Флоренс был развратником без стыда и совести. Но... Нет, Гарри не верил, что Северус, его Северус, мог влюбиться в настолько пустого и никчемного человека. Да и кстати, мистера Аддерли сложно было бы назвать именно другом Флоренса. Да, когда-то в детстве они дружили, однако не смогли пройти испытания влюбленностью в одного и того же человека. Они были соперниками, едва ли не врагами, а значит, мистера Аддерли нельзя воспринимать, как слишком надежного рассказчика. Но и доля правды в его словах должна быть. Ведь говорил он в расчете не на Гарри, а на самого Северуса. Явно хотел что-то ему передать. Какое-то сообщение? Свою точку зрения на происходившее в прошлом? И как это должно было бы облегчить Северусу чувство вины? Нет, тут явно был какой-то подвох! Почему-то Гарри не верил в благие намерения мистера Аддерли. Но и понять, чего тот добивался своим рассказом, тоже не мог. Они с Северусом явно давно уже не встречались, так может, он хотел таким образом напомнить о себе? Но зачем?! Правдивы ли были его слова о том, что он на Северуса давно уже не претендует? Или... Мог ли мистер Аддерли пронести свои чувства через столько лет?! Едва ли, но... Но даже если и да, что тогда? Может ли так оказаться, что он хотел рассорить Гарри и Северуса? Рассчитывал, что Северус с его характером не простит столь бесцеремонного копания в своем прошлом? Ох... Как же со Снейпом, нет, с Северусом, все сложно! Впрочем, как раз в этом и не было ничего нового. Уж что-что, а взаимодействие со Снейпом никогда не давалось Гарри легко. Начиная с самого первого занятия по зельеварению и заканчивая... Ха! Ну уж нет, как бы ни было Гарри трудно, сколько бы он ни жаловался самому себе на характер Северуса, а искренне надеялся, что конец этим сложным взаимоотношениям не придет никогда. Что они смогут быть по-настоящему вместе. И как там говорится в маггловских сказках? «Жили они долго и счастливо, а умерли в один день»? Не то, чтобы Гарри уже думал о смерти, но вот следующие лет пятьдесят точно рассчитывал прожить вместе с Северусом. Да-а-а? — гаденьким тоном протянул внутренний голос. — А как же хроноворот? Как же твои грандиозные планы на изменение прошлого? Щелк! Скорлупки очередной тригоции легли на ладонь Гарри ровненькими половинками. Сомнения остались в прошлом, теперь же Гарри был полностью уверен в своих чувствах. Да, он по-прежнему собирался создать хроноворот, чтобы иметь возможность вернуться в прошлое и помешать Волдеморту наслать на него проклятие Саалетвале. Но «иметь возможность» ведь вовсе не обязательно значит «непременно ею воспользоваться». Да, еще полгода назад он тяготился своим статусом раба, хотел стать свободным. Хотел хоть немного пожить нормальной спокойной жизнью, « как у всех». Жениться на Джинни, завести ораву детей. Каждый день тихо-мирно ходить на работу, а по выходным — учить сыновей играть в квиддич, играть с дочкой в прятки. В мечтах у них с Джинни было как минимум трое детей. У него ведь никогда не было такой, вроде бы заурядной, семейной жизни, и еще осенью Гарри искренне верил, что это и есть его самая заветная мечта. Но... Если задуматься, даже в фантазиях все казалось каким-то обезличенным, ненастоящим. И Джинни воспринималась верной подругой, заботливой матерью их общих детей, но никогда — не любовницей, спутницей жизни. Даже не романтической возлюбленной. Смогли ли бы они ужиться на одной территории? Ведь будни семейной жизни — это вовсе не одни только игры с детишками по выходным. Смог ли бы он на постоянной, ежедневной основе, и в горе, и в радости, общаться с Джинни? С той самой Джинни, рядом с которой он уже даже сейчас чувствует себя крайне неловко?.. А ведь ответ ему стал известен уже давно, и это — «категорически нет». Так значит, все к лучшему? Пока они еще могут остаться друзьями. Но если бы они поженились и начали жить вместе, да еще сразу, как мечталось, завели бы детей... Ох! Да с их характерами, их ждали бы годы отвратительных скандалов, а затем — неминуемый развод. Гарри хорошо знал Джинни и искренне любил ее как младшую сестру. Но также с пугающей легкостью мог представить, как взаимная нежность и привязанность превращается в раздражение, едва ли не ненависть. А вот с Северусом... с Северусом все вышло ровно наоборот. Сколько лет они испытывали друг к другу откровенную неприязнь! Как Гарри боялся и почти ненавидел его сразу после соединившего их ритуала! Кто бы мог подумать еще недавно, что именно с Северусом, со злобным, мелочным профессором Снейпом, окажется настолько комфортно жить вместе. Что именно рядом с ним, единственным, кроме Рона и Гермионы, Гарри сможет позволить себе полностью расслабляться. Быть самим собой. Что Гарри будет настолько ему доверять. Так что нет, никаких сомнений у него уже не осталось. Делая выбор между Джинни и Северусом... между любым другим человеком и Северусом, он однозначно предпочтет последнего. Он... Он ведь... В этом до сих пор было страшно признаваться даже себе, но... Он ведь любит Северуса. Правда любит! И не променяет свое зловредное счастье ни на кого и ни за что. Хр-руп! Скорлупка тригоции разломилась на десятки мельчайших осколков, но Гарри не отбросил их в сторону. Положил перед собой на стол и зачем-то принялся перебирать хрупкие частички. Вид многочисленных трещинок и надломов заставил снова задуматься о том, что Северусу пришлось пережить. Он ведь был даже младше, чем Гарри сейчас, когда влюбился в этого Флоренса. И ладно бы его чувства просто остались безответными... Так ведь нет же! Этим двум... рейвенкловцам обязательно было впутать его в свои грязные игры. Каково это: начать встречаться с любимым, познать с ним первый сексуальный опыт, а потом вдруг осознать, что тебя используют? Что в глазах дорогого тебе человека ты — лишь игрушка, способ развлечься? Что вместо искренних чувств к тебе испытывают... А что там со стороны Флоренса все-таки было? Жажда потешить свое самолюбие, привязать к себе самого талантливого мага их поколения? Сперва — любопытство, а затем — темная страсть? Чистое вожделение? Со слов мистера Аддерли выходило так. И хотя Гарри не верил, что Северус настолько глубоко влип бы в отношения с Флоренсом, если бы они были построены на одном только влечении, Северус сам говорил об отсутствии доверия между ними. Гарри прикрыл глаза, вновь представляя Снейпа подростком. О Мерлин! Сколько же испытаний выпало на его долю! Боль от предательства. Взаимная нездоровая одержимость. Первая любовь, которая вместо светлого и наивного чувства обернулась чем-то темным и грязным. Все эти сексуальные игры на тему насилия хороши с человеком, которому безоговорочно доверяешь. А иначе... Даже равнодушие партнера действует на психику разрушительно, что уж говорить о сильных отрицательных эмоциях?! Не удивительно, что Северус в это же время связался и с Пожирателями. Почему-то подумалось: интересно, а если б не Флоренс, пополнил ли бы Северус ряды слуг Волдеморта? Или его ждала бы куда более счастливая жизнь? Хотя нет. Еще Сириус говорил, что Снейп уже на первых курсах интересовался темной магией, что в нем всегда было это стремление к тьме. Да и в спальне... Если бы Северус изначально не имел склонности к садизму, он бы вряд ли сумел удовлетворить саморазрушительную жажду Флоренса. Все же, подобные вещи в постели считываются на раз. И если человек берет в руки плеть лишь по просьбе любовника, он и действовать будет без огонька. Чего уж точно не скажешь о Снейпе. Скорее, в камере пыток тот становится подобен адскому пламени, до поры до времени контролируемому кем-то могущественным. И Гарри в принципе даже мог понять желание Флоренса довести Северуса до предела. Посмотреть, что будет, когда тот потеряет контроль над своим внутренним пламенем. Понять-то он мог, но в отличие от Флоренса, никогда бы так намеренно не поступил. Слишком хорошо он представлял себе характер Северуса, как сильно тот потом бы винил себя в срыве. Нет уж! Гарри и правда любил Северуса, и ему было важно его душевное спокойствие. Особенно теперь, когда он узнал о событиях прошлого. Северус и так уже в подростковом возрасте пережил предательство того, кому открылся, и долг Гарри теперь был оберегать его чувства. Заботиться о нем. Холить и лелеять. Ха! Интересно, как далеко бы его послал Северус, если б узнал о подобных мыслях. Послать-то бы послал, но в глубине души наверняка был бы счастлив. И все-таки... Без влияния Флоренса Северус вполне мог бы прожить целую жизнь, так и не узнав о своих истинных предпочтениях в сексе. Но садистом от этого он быть бы не перестал, и наверняка нет-нет да срывался бы на любимом. Ох! А ведь человек, который сам не понимает, чего хочет, но при этом возбуждается от боли партнера, может натворить таких дел, что страшно даже представить. У садиста осознанного как раз есть свои принципы и границы, а тут... Бррр! Так, ну ладно, с Северусом все понятно, он и правда садист. А что насчет Гарри? Он-то сам как, неужели он — мазохист?! Ведь он действительно уже научился получать удовольствие от боли, научился возбуждаться от одного только вида плети у Северуса в руках. Гарри задумчиво посмотрел на скорлупку тригоции с острым краем. Царапнул себя по тонкой коже запястья. Ой! Почему-то вышло больнее, чем он ожидал. И нет, эта боль уж точно не воспринималась приятной. И да, в их с Северусом играх он ведь тоже на самом деле кайфует вовсе не от физической боли, а от того, что целиком и полностью находится во власти Северуса. Что тот может поступать с ним как захочет: хоть притопить в ванной, разделяя одно дыхание на двоих, хоть затрахать до полной потери сил, и даже тогда не остановиться, велеть потерпеть. М-м-м... Да! Одни только воспоминания о хриплом, полном страсти голосе Северуса, о том, как он смотрит на него, подвергая сладостным мукам, заставило сердце Гарри учащенно забиться. Он, конечно, не мазохист, но уж точно — законченный Снейпоголик. И вот эту информацию ему обязательно нужно до Северуса каким-то образом донести! А то... Все эти дни Гарри не давала покоя одна крайне неприятная мысль: как бы Северус не решил, что и в их случае прошлое повторяется. Что Гарри, как и Флоренс когда-то, начал получать удовольствие от боли, а самого Северуса при этом воспринимает... Пусть уже и не неизбежным злом, для этого их отношения стали слишком... Ммм... нормальными... Но... Гарри ведь и сам далеко не сразу понял, что не просто смирился с присутствием Северуса в своей жизни. Что тот стал для него по-настоящему важен. Сам по себе, вне зависимости от всей этой истории с Проклятием и ритуалом. Да, Гарри это осознал, но откуда о его чувствах может знать Северус? Для него наверняка картинка все еще выглядит достаточно неприглядно. Учитывая, как этой осенью между ними все начиналось... Бррр! Гарри вдруг впервые задумался: а каково Северусу было проходить через задания Аале Харнале? Если он до сих пор винит себя за смерть Флоренса... Каково ему было услышать условия порабощения?! Это Гарри теперь со слов Гермионы знает, что Аале Харнале всегда действует в интересах проклятого. И что если бы он изначально не имел... кхм, определенных склонностей, то и условие порабощения было б другим. Но Северус может об этом даже не догадываться! И думать, будто исключительно из-за него Аале Харнале стал давать им все эти задания. Что Гарри привык и смирился, подстроился под партнера, но изначально в нем не было этой тьмы. Этого надлома. А ведь был! Хотя бы самому себе Гарри уже мог в этом признаться. То, что он в столь раннем возрасте лишился родительской любви и вместо другого значимого неравнодушного взрослого получил Дурслей, не могло не оставить на нем следа. И теперь Гарри отчаянно нуждался в любви. Нет, даже не так — в искренности. В том, чтобы другой человек видел перед собой не национального Героя, мальчика-который опять выжил, но его самого со всеми его достоинствами и недостатками. Чтобы его принимали таким, как он есть. А порой Гарри казалось, что даже Рон не очень-то его понимает. Что во всем мире только Гермиона и Северус не строят на его счет никаких иллюзий. Хотя Рон... Ха! За последний год Рон так повзрослел, что теперь Гарри не был уверен в правильности своей оценки. Порой Рон вел себя как настоящий придурок, а порой казался настолько мудрым, что аж оторопь брала. А вот Северус наоборот: при всем своем уме, при всей своей наблюдательности, иногда казался настоящим слепцом. Видел факты, но вот трактовал их... Хотя да, если задуматься, то в их с Флоренсом историях и правда много похожего. И там, и там фигурирует некий зловредный артефакт, будь то древняя книга или же еще более древний золотой божок. Хотя в прошлом Северус, со слов мистера Аддерли, отказался в точности воспроизводить ритуалы из книги, он их читал, знал о них. Должен был учитывать, чтобы порадовать Флоренса. Изначально в обоих случаях партнер Северуса... ну, как минимум не питал к нему теплых чувств. Гарри так и вовсе — почти ненавидел! И это при том, что он сам выбрал Северуса. Сам, даже не подозревая о том, поспособствовал выбору условия порабощения. У него был выбор! У него-то был, а вот у Северуса... Тот ведь даже не имел возможности отказаться от навязанной связи! Да, потом все изменилось. И Гарри чувствовал, знал, что Северус к нему теперь тоже не равнодушен. Но любит ли он его? Способен ли после всего произошедшего с Флоренсом теперь вообще хоть кому-то открыться?! Хватит ли чувств Гарри для того, чтобы пробить его наращенную за годы броню?! Ох! Как же все сложно! Но Гарри не привык сдаваться. И раз теперь его цель — сердце Северуса, то он сделает все возможное и невозможное для того, чтобы его добиться. Даже — поставит на кон свое. Да, открываться страшно. Северус наверняка по привычке сперва оттолкнет его, причинит боль. Но без этого шага им уже точно не сблизиться. Гарри должен заставить Северуса поверить в свою любовь! В то, что он — не второй Флоренс, секс без Северуса ему не нужен. А вот Северус без секса... Это было бы, конечно, грустно, хуже, чем полноценные отношения. Но выбирая между платоническими отношениями и их полным отсутствием, он бы однозначно выбрал первое. А это значит, что объяснения им не избежать. И лучше с ним не затягивать. Решительным взмахом палочки Гарри уничтожил все испорченные орешки тригоции. Наложил чары сохранности на колбы с хорошими ингредиентами. Встал и решительным шагом направился в подземелья. Пока у него еще есть смелость, он должен поговорить с Северусом. Сегодня же! Прямо сейчас!

***

Тик-так, тик-так, — звучало с явной насмешкой. Часы как будто бы издевались над ним, растягивая каждую минуту на вечность. Опять шутки трактата о времени?! Но Гарри давно уже не брал его в руки, и с ним как будто бы перестали случаться хронологические аномалии. И вот снова: по внутренним ощущениям Гарри ждал Северуса уже больше часа, тогда как минутная стрелка продвинулась всего на десять делений. Гарри встал, нетерпеливо прошел взад-вперед по гостиной. До момента, когда Северус обычно возвращался в их комнаты, оставалось еще минут десять-пятнадцать. Если, конечно, его не задержит кто-нибудь из слизеринцев. Еще год назад Гарри и не задумывался о том, как много декан Слизерина делает для своих «змеек». Но сейчас ему казалось, что он возится с ними больше всех остальных деканов вместе взятых. Хотя нет, профессор Спраут тоже порой напоминала наседку для своих хаффлпафцев. Но Снейп! Кто бы мог подумать, что грозный профессор Снейп настолько вовлечен в жизнь своего факультета! И что к нему периодически подходят малыши слизеринцы с «серьезными разговорами». Хорошо хоть старшекурсники стараются сами разбираться с проблемами, а то бы у Северуса и вовсе не хватало времени на личную жизнь. На него, Гарри! Но кстати, к вопросу о времени. Когда Гарри пытался вести счет секундам, его мысли путались, и он неизменно сбивался где-то на втором или третьем десятке, а вот шагать у него получалось вполне уверенно. От стены до стены, насколько он помнил, как раз двадцать шагов. Значит, за минуту он должен успеть неторопливым шагом пройти туда и обратно всего лишь три раза. Ну ладно, может, четыре. Тогда как у него выходило едва ли не двенадцать. Что, правда двенадцать?! Перед глазами у Гарри как будто бы помутилось, но он решительно помотал головой. Так, стоп! А ведь это — едва ли не первый раз, когда у него появился реальный шанс замерить временную аномалию. Убедиться в том, что они действительно происходят, а не являются плодом его фантазий. Он снова посмотрел на часы. Минутная стрелка стояла на позиции «сорок семь». Хорошо! Шаг, и еще один. Шаг, шаг, а вот и стена. Развернуться. И снова пройти от стены до стены. За три прохода минутная стрелка со своего места даже не сдвинулась. Как и за пять, и за семь... А вот когда Гарри прошел одиннадцать раз, она скачком переместилась. И что это значит?! Время действительно замирает вокруг него? Но как такое возможно?! В трактате о времени ничего подобного не упоминалось! Гарри еще раз попробовал повторить свой эксперимент. Но сбился со счету уже на... Кажется, третьем проходе. Или четвертом? Или втором? Мысли путались, сосредоточиться на подсчете решительно не получалось. Хотя... Гарри загнул два пальца, затем, оказавшись у противоположной стены — еще один. Ну уж нет! Он так просто не сдастся! В конце концов, у него получалось противостоять даже империусу, что там шутки какого-то трактата о времени! Когда загнутых пальцев стало восемь, минутная стрелка вновь передвинулась. А вот затем Гарри ждал настоящий сюрприз: еще два загнутых пальца, и снова стрелка продвинулась вперед. Одиннадцать проходов, затем — некоторое количество от восьми до десяти, два, пять, девять... Это что же получается?! В какие игры играет с ним время?! И почему вдруг именно сейчас вновь начали происходить эти странные временные скачки?! Гарри дошел до стола и подрагивающей рукой прямо на запястье записал последовательность из полученных чисел. Так, все! На сегодня эксперимент закончен! А то его бедные мозги и так уже, кажется, превращаются в овсяный пудинг. Гарри устроился на диване, закрыл глаза и кончиками пальцев помассировал виски. Он и сам не мог бы сказать, сколько просидел так, находясь в блаженном бездумье, как вдруг услышал звук открывающейся двери. Знакомые легкие шаги. В голове тут же волшебным образом прояснилось. Он открыл глаза и посмотрел на замершего посреди комнаты Северуса. — Что с тобой? — Северус окинул его цепким взглядом, нахмурился. Стремительно подошел, приложил ко лбу ладонь. — Температуры нет, но выглядишь ты, прямо скажем... — Спасибо, я в порядке. Просто... немного волнуюсь. — Волнуешься? И что же случилось на этот раз? — Пока ничего. Хотя... Да, вы правы, есть кое-что. Мне нужно с вами серьезно поговорить. Северус вскинул брови, поджал губы в тонкую линию. Раньше такое выражение его лица показалось бы Гарри мрачным и даже грозным, теперь же он видел лишь предельную заинтересованность. Гарри вздохнул с облегчением: он отнюдь не специально сформулировал свою просьбу о разговоре столь расплывчато, но теперь подумал, что если бы Северус насторожился, если б заранее подумал о чем-то плохом... Хотя нет, учитывая «везучесть» Гарри, это бы ни о чем не говорило. Но вот отсутствие мрачных предчувствий вселяло надежду. Хотя бы немного, но Северус ему доверял. Доверие... Они ведь уже не раз о нем говорили. Но речь всегда шла о том, что это Гарри должен доверять Северусу. И он доверяет! Полностью и безоговорочно! А вот сам Северус? Готов ли и он положиться на Гарри? Ведь доверие в паре должно быть обоюдным! — Поговорить? — переспросил Северус, нарушая затянувшуюся паузу. — И ты явно имеешь в виду не наш обычный ежевечерний разговор. Но хорошо. Пойдем, я обещаю тебя внимательно выслушать. Северус подошел к своему любимому креслу у камина. Вскинул палочку, разжигая огонь. Хотя апрель в этом году выдался теплым и солнечным, в подземельях оставалось по-прежнему сыро и холодно. И как только слизеринцы живут тут годами?! В башне Гриффиндора, если уж честно, условия были гораздо комфортнее. А ведь именно на Слизерине учатся изнеженные чистокровные маги. Так... Что-то его мысли снова повернули куда-то совсем не туда. Ему бы сосредоточиться на предстоящем разговоре, подумать, что и как он будет сейчас Северусу объяснять. Ведь от его слов, от того, как он сумеет сформулировать свое признание, зависит... слишком многое. Но как раз в нужном направлении мысли и не шли. Впрочем, сейчас уже и не время для размышлений. Думать нужно было раньше, до того, как пришел Северус, сейчас же наступил момент действовать. То есть, говорить. А что именно... Гарри все равно никогда не был силен в планировании, так что и теперь решил полностью положиться на свое чутье и импровизацию. Он прошел вслед за Северусом, сразу опустился на коврик у его ног. Посмотрел в любимое лицо снизу вверх, отмечая слегка расширившиеся зрачки и явную заинтересованность его выбором места. Ну да! Во время вечерних бесед они чаще оба сидели в креслах друг напротив друга, и лишь изредка Гарри по собственной инициативе опускался перед Северусом на колени. Но обычно он это делал в поисках ласк. Рука Северуса привычно потянулась к нему, чтобы погладить по волосам, но Гарри поспешно помотал головой. Нет, не сейчас! Если они вновь начнут касаться друг друга, то вовсе не факт, что ему хватит силы воли заговорить на столь неприятную тему. Северус вскинул брови, прерывая жест. Руки положил на колени. — Итак? Я весь внимание. В чем именно ты собрался признаваться? — Почему сразу признаваться?! Но да, я... Вы только дослушайте меня до конца, хорошо? Взгляд Северуса помрачнел. Он поджал губы, разглядывая Гарри с каким-то непонятным выражением лица. Эх! Как много бы Гарри сейчас отдал за то, чтобы суметь прочитать его мысли! Наконец кивнул: — Какое интересное вступление. Но хорошо. Обещаю, что полностью выслушаю. А теперь переходи наконец к сути. — Спасибо. На днях я встречался с мистером Аддерли, — сразу выпалил главное Гарри. — И я... Я знаю о вашем прошлом. Он мне все рассказал. Лицо Снейпа словно бы превратилось в восковую маску. Холодную, безразличную, неживую. Бррр! Давно Гарри не видел у него подобного выражения лица! И многое отдал бы за то, чтобы больше никогда не увидеть. Ну да а чего он ожидал?! Что Северус обрадуется, узнав, что он копался в его прошлом?! Нет, конечно же, но... Видеть этот ледяной взгляд на любимом лице все равно оказалось больно. — Простите. Я понимаю, что вам это не понравится. Но я должен был знать! Я же... Я ведь сначала спрашивал и у вас. О нем и о... Флоренсе. — Ну конечно, ты спрашивал, — голосом, полным яда, произнес Северус. — И когда я отказался разговаривать с тобой на эту тему, решил сам покопаться в моем грязном белье? Это ведь так увлекательно! И для нашего великого Поттера ведь не существует никаких преград и запретов. Ну и как, тебе понравилось? Надеюсь, Ирениус был достаточно красноречив, описывания наши похождения? Или его рассказов тебе было мало? Хочешь послушать еще? Ну же, не стесняйся, спрашивай. Я с удовольствием поделюсь с тобой опытом. — Ну зачем вы так, — Гарри почувствовал, как его лицо запылало от стыда. Захотелось малодушно отвести взгляд, лишь бы не видеть этого леденящего душу презрительного выражения лица. Но нет! Отвести взгляд сейчас — значит сдаться, а он еще толком даже не начал очередной раунд борьбы. Он должен донести до Северуса свою точку зрения! Должен рассказать о своих чувствах! — Я ведь пошел к нему не из праздного любопытства. Мне правда было важно знать... — Узнал? Удовлетворен? — Ох... Северус, — Гарри впервые вслух назвал Снейпа по имени, и замер, сам испугавшись собственной смелости. Северус грозно нахмурился, но хотя бы не запретил к себе так обращаться. — Северус, — уже куда более уверенно повторил Гарри. — Я же уже говорил, мы с вами теперь — семья. Вы знаете обо мне практически все: с кем я дружу, как провожу время, что люблю, чем интересуюсь... То есть да, есть важные вещи, о которых я вам пока не говорил, но расскажу обязательно! У меня нет от вас тайн. Но я... Я до сих пор не уверен в ваших чувствах. Что вами движет: одно лишь чувство долга из-за связавшего нас ритуала? Вы ко мне просто привыкли и... На моем месте мог бы быть любой другой человек? Или... У меня есть шанс на взаимность? На то, что вы видите во мне не отражение прошлого, не очередного Флоренса, а меня? — Глупый мальчишка! О чем ты вообще говоришь?! — О своих чувствах. О своих и о ваших. И о том, что мне и без мистера Аддерли уже несколько человек рассказывали о вашем прошлом. Намекали, что вы до сих пор... Что вы все еще... — Гарри прикусил губу и все-таки опустил взгляд. Он не мог заставить себя смотреть в глаза Северуса в тот момент, когда тот подтвердит самое страшное его опасение. Да, он ревновал! Отчаянно ревновал к давно умершему Флоренсу! К человеку, который Северуса даже никогда не любил! — Что вы его так и не отпустили. Он... Он все еще стоит между нами? — Поттер! — прорычал Северус, почему-то вновь называя его по фамилии. — Вы вообще сами-то слышите, что несете?! — Он подался вперед, наклоняясь над Гарри, почти соприкасаясь своим лицом с его. — Не знаю, кто и что мог вам рассказывать о моих отношениях с Флоренсом, но к вам это не имеет ни малейшего отношения! — Да? И вы не вините себя в его смерти? Не думаете, что я... Что мы с ним похожи? — Вы и Флоренс?! — Северус зло хохотнул. — Вот уж об этом можете не беспокоиться. Вам никогда не стать таким же страстным и раскованным, как был он. Гарри отшатнулся, как будто его ударили. — Страстным и раскованным? — переспросил он. — Значит, вы... Вы все еще?.. Он вам по-прежнему дорог? — Дорог! — фыркнул Северус. — Интересно, что же такого рассказал вам Ирениус, что вы пришли к подобному выводу? — А это не так? — голос у Гарри дрогнул и он почувствовал, как его горло перехватило спазмом. Что еще чуть-чуть, и он заплачет. — Глупый мальчишка, — вновь повторил Северус, но его голос вдруг смягчился. Он провел подушечкой большого пальца по щеке Гарри, и только в этот момент Гарри понял, что уже плачет. Что из его глаз катятся редкие, но крупные слезы. — Нет, это не так. Я не собирался рассказывать тебе о своей... бурной юности, но вовсе не потому, что Флоренс или кто-либо еще мне до сих пор дорог. Они давно уже в прошлом, и ни коим образом не должны тебя беспокоить. Но с твоим талантом влезать всюду, куда не просят... Хорошо, я отвечу на твои вопросы. — Северус на какое-то время замолчал. Откинулся на спинку кресла, устремил взгляд на горящий в камине огонь. Гарри затаил дыхание, боясь пошевелиться. Неужели Северус сейчас в самом деле сам расскажет ему о своем прошлом? Допустит его в свою жизнь?! Это... Это было именно то, на что он надеялся! То, чего никак не ожидал. По крайней мере, не сразу. Наконец Северус заговорил. Тихим, размеренным голосом, так, словно бы читал очередную лекцию глупым школьникам, а не рассказывал о трагедии из собственной жизни. Но вот его взгляд... Гарри захотелось взять Северуса за руку, хоть так поддержать его перед лицом страшных воспоминаний. Дать понять, что Северус теперь не один. Вот только... Не прервет ли он тогда свой рассказ? Не оттолкнет ли чересчур назойливого Поттера? И Гарри остался сидеть неподвижно, всем собой обратившись в слух. — Флоренс... Я тогда был глуп и молод, а он в отличие от большинства наших соучеников — умен, красив и, главное, умел выигрышно себя подавать. Честно говоря, на отношения с ним я даже и не надеялся, мне было просто приятно за ним наблюдать. Но когда он сам пошел на сближение, пожалуй, да, я был счастлив. Не знаю, что мог тебе рассказать Ирениус, но поначалу мы с Флоренсом много разговаривали, у нас были совместные проекты. Он всерьез увлекался чарами и сложись все иначе, наверняка стал бы Мастером. Нам было интересно изучать взаимодействие сложных зелий и чар, мы тогда даже создали несколько новых заклинаний. — О! Это... Совсем не то, о чем мне рассказывал мистер Аддерли, — растерялся Гарри. — Догадываюсь! — фыркнул Северус. — В это время мы с Ирениусом практически не общались. Даже их с Флоренсом дружба как будто сошла на нет. А потом, после Рождества, появилась та книга... Флоренс был из древней чистокровной семьи, и как раз той зимой сумел впервые попасть в запретную секцию родовой библиотеки. Там он нашел фолиант, в пятнадцатом веке переписанный кем-то из его предков с более древнего оригинала. Там описывались ритуалы, построенные на сексуальной магии. — А что, есть и такая? Сексуальная магия?! Звучало весьма странно, но интересно. А ведь со слов мистера Аддерли Гарри подумал, что та книга содержала ритуалы по темной магии. Или эта магия секса и является темной?.. Как же все сложно! И почему в Хогвартсе, даже на последних курсах, им хотя бы вскользь не рассказывают обо всем этом разнообразии магических школ и направлений?! Да он, будучи дипломированным волшебником, вообще только со слов Гермионы узнал, что в других странах магия, оказывается, строится на совершенно других принципах! Что даже не все в заклинаниях используют латынь. — В мире много чего есть необычного, уж ты-то после общения с Аале Харнале должен это понимать. Или чем, по-твоему, мы все эти полгода тут занимались? Эти его задания в каком-то смысле и были ритуалами, построенными на магии секса. Или как, по-твоему, мы все это время сдерживаем запертого в тебе Темного Лорда? — О! Хм... И правда. Я как-то об этом не задумывался. — А напрасно. Думать вообще-то полезно. — Учту на будущее, — Гарри позволил себе улыбнуться. Пока что разговор с Северусом шел даже лучше, чем он мог мечтать. А потому Гарри потянулся вперед, осторожно взял Северуса за руку. Тот на какое-то мгновенье напрягся, но затем сжал его пальцы в ответ. — Так что с той книгой? — поспешил задать очередной вопрос Гарри. — Мистер Аддерли говорил, что после ее появления Флоренс стал как будто бы другим человеком. — Даже так? Он и об этом тебе рассказал? Но все верно. Работая с древними текстами, нужно быть чрезвычайно осторожным. Человек может сам не заметить, как окажется под воздействием незнакомой, а от того еще более опасной магии. О! Гарри тут же подумал о трактате о времени, обо всех тех хронологических аномалиях, что с ним на протяжении года происходили. Это что же, он попался в ту же ловушку, что и некогда — Флоренс?! По его спине пробежал холодок, и Гарри тут же пообещал себе, что как только они разберутся с прошлым Северуса, он признается ему и в этом своем прегрешении. Как бы сильно он ни хотел создать хроноворот, чужую ошибку он не повторит! Ну или... Хех! Поскольку на самом деле он ее уже повторил, то теперь хотя бы попытается исправить ее с минимальными последствиями. И один он тут явно не справится. А значит... Как бы ему ни было страшно, придется признаться в содеянном и Северусу, и Гермионе. Они умные, может, и с магией времени помогут ему разобраться. — А вы? Вы тоже попали под воздействие той книги? — задал очередной вопрос Гарри. — Нет. К сожалению, я тогда тоже не понимал всей опасности работы с подобными текстами, иначе не позволил бы Флоренсу настолько поддаться ее влиянию. Но минимальную технику безопасности, что нельзя проводить неизвестные ритуалы, я все же знал. И участвовать в подобном безумии отказался. Мы тогда сильно поссорились и на какое-то время перестали общаться. И вот как раз этого я себе простить долго не мог. Если бы я все время оставался с Флоренсом рядом... Если бы понимал, что происходит... Никогда прежде Гарри не слышал у Северуса подобных интонаций. Полных горечи, сожаления, по-прежнему не отпускающего его чувства вины. Гарри сильнее сжал его руку, воскликнул: — Вы не виноваты! Вы же не знали, что это за магия! Может, если бы вы попытались вмешаться, она бы повлияла и на вас?! И вы же сами говорили, что Флоренс был умным, что он происходил из чистокровной семьи. Значит, он должен был лучше вас понимать, чем рискует. Но он осознанно пошел на этот риск. И вообще! Мистер Аддерли говорил, что он... что они... Они вообще летом перед своим шестым курсом подглядывали, как брат Флоренса занимается сексом! — Что? — Северус даже перевел взгляд с камина снова на Гарри. — При чем здесь это? Постойте... Что тебе сказал Ирениус?! — Ну да! Этот ваш Флоренс и без той книги был тем еще извращенцем! Мистер Аддерли даже попросил меня дать вам воспоминания о нашем с ним разговоре. Может, так вы узнаете нечто новое о том, что тогда происходило? Поймете, что уж вы-то точно не были виноваты! Северус смерил его долгим нечитаемым взглядом. Наконец на его губах появилась грустная усталая улыбка. — Гарри! — с мягкой интонацией произнес он. — Какой же ты... — Какой? — Я порой не понимаю, как тебе, несмотря на все пережитое, удалось остаться настолько наивным ребенком. Ты в самом деле предлагаешь мне покопаться в своей голове? Думосброса у меня нет. Тот, что ты тут у меня видел, принадлежит профессору Дамблдору. — Да, предлагаю. А что? Я правда не собираюсь хранить от вас секретов. И вообще давно уже хотел предложить вам дать мне веритасерум. Может, хоть так вы наконец начнете воспринимать мои слова всерьез? Поверите в мои чувства. Ведь я... Я люблю вас! — неожиданно даже для самого себя выпалил Гарри. Зажмурился, но тут же открыл глаза, чтобы увидеть реакцию Северуса. Тот поморщился, покачал головой. — Гарри! Не стоит разбрасываться такими словами. Я все понимаю. Ты молод и очень эмоционален. Я вижу, что ты ко мне привязался и... — Нет тут никаких «и»! Я абсолютно серьезен! Давайте я все-таки выпью веритасерум и мы поговорим откровенно! То есть, я и сейчас говорю откровенно, но так вы будете уверены в каждом моем слове! — Гарри! — Северус тяжело вздохнул. — Никогда и никому такого не предлагай. Веритасерум... У него есть разные модификации. Есть та, что считывает твою уверенность в собственных словах. Но есть и более страшная, та, что вытаскивает истину прямо из глубин подсознания. Это зелье... Оно разбило множество судеб. Человек может и сам не знать, что именно является для него правдой. А произнесенная вслух, правда становится непреодолимой. — Мне все равно! Я в себе абсолютно уверен! — упрямо поджал губы Гарри. Ну вот что Северус за человек-то такой?! Гарри ему признается в любви, а он в ответ... Что? Пытается убедить его, что он глупый и плохо понимает свои же чувства?! Ну уж нет! Так просто Северусу от Гарри не избавиться! Он заставит его поверить в свою искренность! Разве что... Может, ему эта искренность и не нужна?.. — А вы... — Гарри тревожно закусил губу. — Вам совсем нечего ответить на мое признание? — Есть. Но я не буду этого делать. Мне давно уже не восемнадцать, чтобы разбрасываться громкими словами. Что?! Это.. это то, о чем он подумал?! Сердце Гарри забилось с удвоенной скоростью. Губы словно бы сами собой расплылись в широкой улыбке. Северус что, в самом деле только что, пусть иносказательно, но признался ему в ответной любви?! — Так вы... Вы тоже?! — Да. Но мы не будем этого обсуждать. — Что? Почему? Раз уж мы оба любим друг друга... — Гарри! — Северус редко повышал на него голос, но теперь, когда это произошло, Гарри отчетливо понял, что ему пора остановиться. — Надеюсь, ты удовлетворил свое любопытство, и мы можем считать этот разговор оконченным? — Нет, я... — Гарри хотел было сказать, что они еще не обсудили те изменения, что произошли с Флоренсом после появления книги, как вообще Северус согласился пустить кого-то третьего в их постель. В конце концов, они не обсудили самое главное: то, что Северус был вовсе не виноват в выборе условия порабощения. Что Гарри сам, хм, имел определенные склонности. Что Гарри и вовсе не совсем раб! Но Северус бросил на него такой выразительный взгляд, что Гарри тут же поправился: — То есть, да, но не совсем. Спасибо вам большое, что рассказали о своем прошлом. И о... В общем, спасибо! Но можно я потом еще раз спрошу вас о Флоренсе? Последний раз, обещаю! — Никогда не давай невыполнимых обещаний, — тихонечко хмыкнул Северус. Поднялся из кресла, не попрощавшись вышел из гостиной. Гарри же еще долго сидел на полу у камина и смотрел ему вслед. От души улыбался. Северус любит его! Нет, правда, любит?!