На вечном сумраке мечты живописуя

Тик-так, тик-так, тики-тики-так… Как это часто бывает в ночи, звук, с которым секундная стрелка перемещалась по циферблату, казался оглушительно-громким, и мешал не только заснуть, но и сосредоточиться на стоящей перед Гарри дилемме. Лежа в постели, он раз за разом прокручивал в памяти состоявшийся между ним и Снейпом разговор. Вроде бы, Гарри добился того, чтобы его услышали, но… ох уж это «но»! Снейп снова извратил его инициативу, вывернул все так, что Гарри теперь и сам был не рад победе. А победе ли? Или это было сокрушительное поражение? Гарри резко перевернулся на бок, прижал ноги к груди, но уже через пару секунд снова выпрямился, лег на спину. Сна не было ни в одном глазу. Ему бы сейчас выйти на улицу, подышать свежим воздухом, ощутить, как зимний мороз пощипывает кожу… может, хоть тогда в голове бы прояснилось, и дурная вязкость мыслей сменилась бы столь необходимой сейчас ясностью сознания. Но Снейп запретил ему покидать их комнаты ночью. Снейп… запретил… ха, смешно! И не понятно, с каких это пор он, Гарри Поттер, стал слушаться Снейпа. Или у него больше нет карты мародеров и мантии-невидимки? А может быть проще — решимости? Всегда присущего ему бунтарского духа? Гарри откинул одеяло, сел на постели, раздернул полог. Здесь, в подземельях, не было окон, и при выключенном свете темнота стояла густая, словно… словно в камере пыток. Гарри невесело хмыкнул. Да уж, сравнение хоть куда! А впрочем… что-то общее помимо принадлежности к комнатам Снейпа у этих двух помещений было. И там, и здесь он терзался сомнениями, и там, и здесь пережил немало плохих минут. Только там мучали его тело, здесь же — душу и разум. Снейп ведь не ограничивается выполнением заданий Аале Харнале. О нет, он делает намного, намного больше! Заставляет Гарри думать о себе дни и ночи напролет, искать ответы на вопросы, на которые, возможно, правильных ответов и нет. Например, как сейчас. Снейп дал ему на размышления время до завтрашнего, то есть, уже сегодняшнего, вечера. Через каких-нибудь семнадцать часов ему нужно будет озвучить свой ответ. Четкий, продуманный, окончательный. Ответ, который изменит все. Или не изменит... Оставит все так, как есть, и Гарри вынужден будет смириться с равнодушием и отчужденностью человека, с которым пусть и всего раз в неделю, но делит постель. Нет! Нет-нет-нет! Он уже думал об этом тысячу раз, на такое он не согласен. О Мерлин, ну почему со Снейпом всегда все так сложно?! Почему он не мог, как нормальный человек, принять предложение Гарри безо всяких условий?! Тем более что он сам сказал: отношения — это прежде всего взаимное уважение и доверие. Но о каком уважении может идти речь, когда один стоит на коленях, а второй отдает приказы? Или же… тут Гарри вспомнил, что чувствовал, вставая перед Снейпом на колени в последний раз. Ничего. Ни униженности, ни стыда, ни обиды. Это было его решение, проявление силы, а вовсе не слабости. Так может… Хргот, до чего все запутано! — Люмос максима, — нашарив палочку, прошептал он, и комнату залило холодным голубоватым светом. Гарри встал, взял со стула одежду и принялся одеваться. При этом его мысли продолжали метаться все по тому же порочному кругу. Что предпочесть: равнодушие или постоянные унижения? Нормальный человек однозначно выбрал бы первое, Гарри же колебался. Он должен был тщательно все обдумать. Спокойно, не поддаваясь эмоциям, проанализировать не только слова Снейпа, но и все его поведение. Ха! Легко сказать! А попробуй избавься от справедливого возмущения, когда Снейп тебя намеренно оскорбляет. Стоп! Вот оно! Конечно же, Снейп его провоцировал. Он не ждал от Гарри согласия на свое дикое предложение, он добивался прямо противоположного. Капитуляции. Гарри замер, наполовину продев в петельку пуговицу. А ведь он чуть не поддался на провокацию. Если бы он сейчас вышел из их общих комнат, ответа вечером давать бы не пришлось. Параноик-Снейп наверняка наложил на входную дверь кучу следящих заклятий, он бы узнал, что Гарри нарушил их основное и пока что единственное соглашение, и тогда о новых договоренностях речи уже бы не шло. Мерлин, Мордред и Моргана! Хрготов Снейп! Так, спокойствие, теперь главное — сохранять спокойствие, ничего не крушить и не пинать, пусть даже и очень хочется. Гарри сел на краешек кровати, положил руки на колени, до побелевших костяшек стиснул кулаки. Как он мог забыть, что Снейп — заслуженный шпион Ордена Феникса, что он привык действовать окольными путями и исподволь?! Наверняка он и Волдеморту внушал «умные» мысли, а Гарри — не Темный Лорд, им манипулировать гораздо проще. Вон и Дамблдор… Так, нет. О предательстве директора сейчас вспоминать не стоит. Тем более что Снейп-то его никогда не предавал. А то, как он повел себя этим вечером… что ж, в принципе, все логично. Он изначально отреагировал на его слова о возможных отношениях крайне отрицательно. Позавчера даже психанул, накричал. Зато потом подумал и… а что «и»? Формально-то он согласился, на деле же явно будет продолжать провоцировать и делать все возможное для того, чтобы Гарри признал свою затею неудачной. Затею… ха-ха! Какое неподходящее слово! Будто он — хулиган-третьекурсник, и задумал внеплановую вылазку в Хогсмид или поход в Запретный Лес. В действительности же от того, как сложатся их со Снейпом дальнейшие отношения, зависело слишком многое. Его, Гарри, спокойствие и душевное равновесие, а значит, в конечном итоге — создание хроноворота. В трактате о времени было сказано, что лишь тот добьется успеха, кто сумеет отрешиться от мирской суеты. Может, конечно, это было какое-то иносказание, но в столь важном вопросе Гарри предпочел бы не рисковать. Вот только Снейп… его мотивов Гарри не понимал. Если он так уж против того, чтобы начать общаться с Гарри теснее, зачем согласился? К чему вчера были все эти слова об уважении и доверии? Кстати, а он ведь еще говорил и о том, как сложно взрослому человеку отказаться от привычного жизненного уклада. Что у него были планы уволиться из школы и начать новую жизнь. Интересно, если бы Дамблдор не уговорил его остаться в Хогвартсе еще на год, где бы он сейчас был? Скорее всего — заживо похоронил бы себя в какой-нибудь лаборатории, сутки напролет занимался экспериментами, ни с кем не общался… Почему-то вдруг Гарри почувствовал к Снейпу острую жалость. Раньше он никогда не задумывался о том, каково ему участвовать в выполнении заданий Аале Харнале. То есть, нет, задумывался, конечно, но ему казалось, что раз Снейп — садист и у него нет постоянного партнера, то и удовольствие, мучая Гарри, он получает не только физическое, но и моральное. Однако это, скорее всего, не так. Они оба — жертвы проклятия. Единственные, для кого война с Волдемортом так и не закончилась. Смешно! А в чем-то даже и символично, что именно они, те, кто и до Победы был связан с Волдемортом теснее всего, продолжают бороться. Но что ему теперь делать? Все бросить, оставить Снейпа в покое? И пусть себе прячется за равнодушием, раз ему так проще? Нет! Гарри был готов на самопожертвование, но не в таких же масштабах. А значит, он должен сражаться не только за мир во всем мире, но и за собственное счастье. Со Снейпом, со временем…с собственной гордостью. Впрочем, нет. Унижаться он не намерен, равно как и становиться полноценным рабом. Но свобода бывает разная. Можно быть пленником общественного мнения, правил, устоев, работая где-нибудь в министерстве и отдавая приказы. А можно чувствовать себя свободным, стоя на коленях, повинуясь тому, кого сам же и выбрал. Свобода идет изнутри. Ха, легко ему рассуждать, будучи почти полностью предоставленным самому себе. Снейп хоть в чем-то проявил благородство. Не требует от него ничего, кроме выполнения заданий, тогда как любой другой на его месте воспользовался бы зависимым положением национального героя. Тот же Фадж, например… или Дамблдор… да наверняка даже Хмури! Гарри попытался представить собственную судьбу, соверши он другой Выбор, и содрогнулся от отвращения. Многочисленные приемы в Министерстве, неискренние речи, скорее всего — громкие заявление, противоречащие его личному мнению, будь он рабом Фаджа. Школа авроров, в которую сам он идти не хотел, в случае Хмури. Да и Дамблдор явно придумал бы для Гарри какое-нибудь «общественно-полезное», но претящее ему занятие. Нет, все-таки тогда, два месяца назад, он сделал единственно-правильный выбор. Пусть сложный и на первый взгляд — дикий, но правильный. Снейп по крайней мере с ним честен и не злоупотребляет властью. И это, кстати, не говоря еще о постели… В который уже раз за последнее время Гарри вспомнил, как хорошо ему было, когда Снейп позволял себе проявлять в сексе эмоции. Как это было сильно, мощно…ни с чем не сравнимо. Его руки сами собой принялись расстегивать мантию, и вот уже Гарри снова разделся, лег на кровать, но не забрался под одеяло, а начал ласкать себя. Облизал пальцы и провел по наполовину вставшему члену, ущипнул за сосок, раскрытой ладонью огладил предплечья, грудь и живот… перевернулся на бок и вставил в себя один, а затем и два пальца. Но нет, все это было не то. Хотелось большего, гораздо большего! Слышать над собой сбившееся дыхание, ощущать сильные руки, дарящие то нежные, то грубые ласки, подрагивать от смеси страха, нетерпения и возбуждения. Видеть полные страсти, голодной жажды глаза… Гарри зажмурился и представил, как Снейп входит в комнату. Стремительно пересекает пространство от двери до кровати и замирает, не сделав последнего шага. Воображаемый Снейп видит в темноте, словно кошка, и наблюдает за тем, как Гарри, вновь облизав пальцы, проводит ими вдоль члена, медленно, будто дразня своего зрителя. Глаза Снейпа тут же темнеют, он делается похож на хищника, но не бросается на Гарри, а отрывисто, низким голосом приказывает: «Раздвинь ноги. Шире. Я хочу видеть», и Гарри ерзает на кровати, предоставляя ему лучший обзор. Представленная картина была до того возбуждающей, что Гарри застонал и, задвигав рукой на члене быстрее, кончил. Не открывая глаз, все еще пребывая в мире фантазий, наощупь забрался под одеяло. Воображаемый Снейп прилег рядом, но не стал ничего у него требовать, просто обнял. Гарри глубоко с присвистом вздохнул и открыл глаза. Как бы ему хотелось, чтобы однажды подобные грезы воплотились в жизнь. Чтобы рядом со Снейпом можно было чувствовать себя уверенно, раскрепощенно, не боясь в минуту наибольшей открытости услышать очередное оскорбление. И как бы он хотел вот так прижаться к Снейпу, положить щеку ему на грудь, заснуть, слушая его размеренное дыхание. Да, пожалуй, ради этого стоит бороться. Что бы там Снейп ни придумал, он добьется, чтобы к нему относились как к равноправному партнеру, полноценному любовнику, а не как к ненавистной шлюхе. Не будь он Гарри Поттером, добьется! Пока же все выходки Снейпа нужно терпеть. Терпеть и наблюдать за ним, собирать информацию. Ждать. И однажды случай представится, главное его не упустить. Даже такому человеку, как Снейп порой должно быть одиноко. И когда это случится, он, Гарри, окажется рядом. И… а что «и»? О, Мерлин, Мордред и Моргана! Он рассуждает так, будто уже забыл, что компания Снейпа для него — временная, лишь до тех пор, пока он не создаст хроноворот. Он же не собирается провести рядом с ним всю свою жизнь! А впрочем… ладно. Ко всякому начинанию нужно относиться всерьез, иначе ничего не получится. Он уже понял, что не вынесет равнодушия Снейпа, а значит, особого выбора у него нет. Он сегодня же ответит Снейпу согласием, но не станет рабом, не покорится, а продолжит гнуть свою линию. Решено! А там — будь что будет. *** В субботу Гарри проснулся, чувствуя себя странно счастливым. Блаженно зажмурился и потянулся, пытаясь вспомнить, что же такого хорошего ему снилось. Но вместо этого в памяти всплыло принятое ночью решение. Однако сейчас оно не показалось ему таким трудным, как несколько часов назад. Естественно, он примет предложение Снейпа, к тому все и шло. И нечего об этом в сотый раз думать. Пустыми сомнениями делу не поможешь. А значит, пусть все идет, как идет. Нужно жить текущей минутой, а не страхами перед возможным будущим. До вечера у него есть еще целый день, наполненный радостью, смехом — встречей с друзьями. К тому же… Гермиона вчера написала, что они приготовили для Гарри какой-то сюрприз. Тогда он был слишком занят переживаниями по поводу своих отношений со Снейпом, и почти не обратил внимания на ее слова, теперь же вдруг вспомнил о них, и загорелся любопытством. Что бы это могло быть?.. Наверняка что-то приятное, но вот что? Может, их исследовательская группа уже разобралась, как делать хроноворот, и Гермиона сможет подарить ему экспериментальный образец? Или Рон раздобыл билеты на очередную игру чемпионата мира по квиддичу? А может, может… ему в голову пришло еще с десяток вариантов возможного сюрприза, один невероятнее другого, и в итоге Гарри решил не гадать, а дождаться встречи. Неторопливо позавтракав, Гарри вышел из Хогвартса. Погода стояла чудесная: ночью выпал свежий снежок, и теперь все вокруг искрилось и сверкало в лучах яркого солнца. Небо было на удивление ясным и безоблачным. Высоким, бескрайним, завораживающе-красивым. Возле антиаппарационного барьера Гарри немного помедлил, любуясь видом окружающих просторов. Темнеющими на горизонте горами, полосой Запретного Леса, ведущей в Хогсмид дорожкой и, конечно же, старым замком с его величественно вздымающимися башнями, острыми шпилями, арками и барельефами. Местом сегодняшней встречи Гермиона выбрала лестницу перед банком Гринготтс, Гарри этому несколько удивился, но задавать лишние вопросы не стал. Мало ли: может, банк как-то связан с приготовленным друзьями сюрпризом. Хотя как?.. Перед тем, как аппарировать в Косой переулок, он взглянул на часы. До встречи оставалось еще минут тридцать, и проводить это время, топчась возле банка, отчаянно не хотелось. Поэтому Гарри перенесся в крошечный закуток на заднем дворе «Дырявого котла». Несмотря на ранний час, паб уже был открыт, и оттуда доносился гул разговоров, звон посуды, а из маленькой гостиницы наверху — соблазнительный запах выпечки. Гарри улыбнулся, сам не зная чему, и постучал волшебной палочкой по тому самому кирпичу, что открывал вход на одну из главных улиц магической Британии. В Косом переулке было тихо и пока что немноголюдно. Витрины магазинов щеголяли разнообразным рождественским убранством. Гарри невольно остановился, разглядывая вход в аптеку Малпеппера. Вокруг двери сияли разноцветные огоньки, похожие одновременно и на маггловские лампочки, и на раскрашенных безумным художником светлячков. Огоньки хаотично перелетали с места на место, будто насекомые перед дождем. Заинтересованный, Гарри подошел ближе и увидел, что это — крошечные существа со светящимися крылышками: красными, синими, зелеными, золотыми… они были похожи на фей, какими их рисуют в маггловских книжках — крошечные изящные человечки. Гарри задумался. Он никогда раньше не слышал о подобных магических существах. Он протянул руку в попытке коснуться одного из них, но его пальцы ухватили лишь пустоту. Гарри улыбнулся. Это была высочайшего уровня иллюзия. И то верно: никто, кроме, разве что темных магов, не стал бы использовать живых существ в качестве гирлянды. А так — здорово придумано! Красиво, волшебно и необычно. Привлекает внимание куда лучше традиционного рождественского убранства основного конкурента Малпеппера — аптеки «Слизень и Джиггер». Там фиолетовые балки и дверь были украшены венками из целебных растений, подвешенными, словно елочные игрушки, разноцветными флаконами и колбами, перьями диковинных птиц, глазами тритонов… Глядя на все это великолепие, Гарри вспомнил, что у него заканчивается экстракт белладонны и жала брюховертки. Зашел в магазинчик, купил необходимые ингредиенты. Дальше его путь лежал мимо знакомых с детства, но преображенных к празднику витрин. У каких-то Гарри задерживался, разглядывая рождественские диковинки, какие-то проходил мимо. Напротив Гринготса стояла огромная, не меньше, чем в Большом зале Хогвартса, елка. Ее иголки поблескивали волшебным снежным конфетти, с ветки на ветку перепрыгивали белки, миниатюрные олени, разноцветные птички. Нежно перезванивались серебряные колокольчики. Каких только украшений здесь не было! Приглядевшись, Гарри нашел уменьшенные новейшие модели Нимбусов и Молний, разнообразные сладости в ярких обертках, прытко пишущие перья и многое, многое другое. На лестнице Гринготтса его уже ждали. Причем там оказалось куда больше народу, чем Гарри предполагал. Здесь были не только Рон с Гермионой, Невилл, Джинни, и близнецы, но и вновь вся бывшая армия Дамблдора, и впервые присоединившийся к ним Ремус. — Привет. Я что, снова последний? — Нет, еще должна быть Луна… О, а вот и она, — Гермиона кивнула куда-то направо, и Гарри, посмотрев в ту сторону, действительно увидел застывшую у витрины «Волшебного зверинца» Луну. Он не общался с ней со дня ритуала…нет, даже дольше, чуть ли не с лета. А ведь в Хогвартсе они частенько оказывались рядом: на тех же уроках зельеварения, например. Но Луна об этом даже не догадывалась, а Гарри… Гарри сам не знал, почему так ни разу к ней и не подошел. Словно почувствовав, что на нее смотрят, Луна повернулась в их сторону, помахала рукой, подбежала вприпрыжку. — О, Гарри, привет! Я думала, у тебя будет больше мозгошмыгов. А ты молодец — не даешь им размножаться. — Борюсь, как могу, — Гарри от души рассмеялся. Он был рад, что ни война, ни победа, ни прочие испытания Луну не изменили. — Ну что, идем? — в голосе Джинни отчетливо прозвучало недовольство. Во взгляде, который она бросила на Луну, смешались ярость, отчаяние и обида. Странно, подумал Гарри, разве с таким человеком, как Луна, можно поссориться?.. — Эй-эй, сестренка, сбавь обороты, — тут же вскинулся Фред, до этого что-то увлеченно рассказывавший Анжелине и Джорджу. — Идем. А куда? — чтобы остановить надвигающуюся перепалку, поспешил спросить Гарри. Тут же все посмотрели на него в веселом недоумении. — Ты что, не знаешь?! — В каком лесу ты живешь?.. — В этом году вновь открыли портал на международную магическую рождественскую ярмарку, — тихонечко, так, что Гарри его едва услышал, произнес Ремус. Он стоял чуть поодаль ото всех и, кажется, чувствовал себя неуютно в толпе веселящейся молодежи. — Да, правда, идемте, а то скоро у портала образуется очередь. Это здесь, в холле Гринготтса, — приняла решение Гермиона. Подхватив Рона под руку, она первая начала подниматься по лестнице. — Международная магическая ярмарка? Никогда о такой не слышал, — Гарри пристроился к Ремусу и пошел рядом с ним. — О, это старая рождественская традиция. Каждый год выбирается одна из магических деревушек, и на протяжении двух недель до Рождества в ней проводится международная ярмарка. Там собираются маги со всего мира. Привозят разнообразные диковинки, устраивают необычные представления. В детстве я очень любил там бывать. И даже по меркам взрослых волшебников там можно встретить настоящие чудеса. Но в последние годы, сам понимаешь, у нас в стране было слишком неспокойно. И чтобы обезопасить ярмарку от Пожирателей, международная комиссия принимала решение не открывать к нам портал. — Странно… почему же мне о ней никто никогда не говорил? — почему-то от слов Ремуса Гарри сделалось очень горько. Подумалось, что несмотря на все жертвы, которые он на протяжении всей своей жизни приносит во имя безопасности магического мира, он так и остается в нем чужим. Гостем, пусть и задержавшимся на много лет, но почти ничего не знающим о его традициях, гласных и негласных правилах, вообще о жизни за пределами Хогвартса. — Да нет, не странно. Из твоих ровесников мало кто на ней бывал. Только те, у кого есть родственники на континенте. Готов спорить, что даже Рон и Джинни впервые услышали о ней недавно. Разве что Гермиона где-то прочитала и рассказала. А у нашего поколения, не знаю уж почему, все эти годы было не принято о ней вспоминать. Наверное, мы просто не хотели задумываться, почему после победы в той, первой войне с Волдемортом, портал так и не открыли. — О! Ясно, — на душе отлегло. И тут же Гарри мысленно посмеялся над своей недавней нелепой обидой. Не знает он традиций и негласных правил, ха-ха! Как будто все те многочисленные магглорожденные выпускники Хогвартса, что каждый год покидают стены школы, в лучшем положении. У них у всех историю магии читал профессор Биннс, и все они его одинаково не слушали. Но это еще не повод расстраиваться. Ведь его окружают друзья. Те, кто и делает магический мир для него домом. Придя к такому заключению, Гарри огляделся. За разговором с Ремусом и собственными размышлениями он и не заметил, как они вошли в Гринготтс. Вопреки ожиданиям, огромный мраморный холл практически не изменился. За длинной конторкой привычно кипела работа, со всех сторон хлопали двери, сновали озабоченные гоблины с гроссбухами. Все было строго, по-деловому, никаких елок, игрушек и мишуры, словно бы банк существовал вне времени, и его сотрудники даже не догадывались о приближении Рождества. Тут к их компании подошел один из гоблинов, быстро переговорил с Гермионой и жестом показал следовать за ним. Дружной толпой они пересекли холл и вошли в помещение, в котором Гарри никогда прежде не бывал. В небольшой (по меркам Гринготтса, конечно же) круглой комнате по центру возвышалось переливающееся всеми оттенками красного овальное нечто. Оно сияло и пульсировало, по гладкой поверхности расходились зигзагообразные линии и концентрические круги. — Портал, — благоговейно прошептал кто-то. — Межконтинентальный стационарный портал… — Желаете обменять валюту? — громко спросил сопровождавший их гоблин, и только тогда Гарри сумел отвести взгляд от портала. У стены обнаружилось крепко сбитое деревянное бюро, рядом — большой сундук из тех, в которых гоблины перевозили деньги. Массивный гроссбух, чернильница и перо довершали картину. — Да, пожалуйста, — на этот раз первым сориентировался Ремус. Он подошел к гоблину, протянул мешочек с деньгами, а в обмен получил целую россыпь металлических кругляшей. — На международной магической ярмарке свои деньги, не привязанные ни к одной из стран, — словно бы никому, но одновременно всем сразу пояснил Ремус. — Обменять их можно будет и там, но в Гринготтсе обычно курс выгоднее. Все тут же выстроились в очередь. Когда с обменом денег было покончено, гоблин провел краткий инструктаж. Пользоваться порталом оказалось даже проще, чем каминной сетью: не нужно было ни называть адрес, ни совершать какие-то еще действия. Достаточно было просто шагнуть в него — и ты уже на месте. Единственное, о чем стоило помнить, так это о соблюдении десятисекундного интервала. Гарри окинул взглядом столпившихся у портала друзей и только тут заметил, что Гермиона стояла в стороне ото всех. На ее обращенном к порталу лице читался детский восторг. Гарри подошел к ней, встал рядом и тоже посмотрел на портал. Его цвета как будто бы стали ярче, алая поверхность теперь напоминала свежепролитую кровь. На ней неаккуратными разводами бурели темные пятна и линии, круги сменились чем-то бесформенным и безобразным. Вдруг, словно бы щелкнул какой-то тумблер, Гарри почувствовал исходящую от портала потустороннюю мощь. Силу, сопоставимую разве что с той, что излучала хранимая в Отделе Тайн Арка смерти. — Впечатляет, правда? — громкий шепот Гермионы разрушил наваждение, и давящая мощь портала отступила столь же неожиданно, как и появилась. Перед Гарри вновь был вполне безобидный на вид артефакт, лилово-малиновый, даже отдаленно не напоминающий о смерти и крови. — Да уж, впечатляет. Что это только что было? — Ты о чем? — Гермиона, кажется, впервые с тех пор, как вошла в эту комнату, оторвала взгляд от портала. — А ты ничего не почувствовала? Портал он…менялся. — Конечно, — в голосе Гермионы послышалось легкое недоумение. — Он меняется каждое мгновенье. Он не статичен и прекрасен в своем вечном движении. — Гммм, — не стал спорить Гарри. Прекрасен так прекрасен. Хотя уж от Гермионы он никак не ожидал восхищения столь мрачными вещами. Впрочем, он все равно не знал, как объяснить то ощущение, что у него возникало от изменившегося портала. Тот напомнил ему о смерти? Да, пожалуй. Но в то же время напрасно он сравнил его с Аркой. Они были совершенно разные. И… при всей той жути, что излучал портал, от него не исходило ощущение опасности. А значит, не о чем и говорить. Мало ли, что ему могло показаться. — Умели же раньше создавать артефакты! — продолжила восторгаться вслух Гермиона. — А что, секрет создания таких порталов тоже утрачен? — Нет, почему же. Да и откуда бы иначе взялся тут этот?.. Их же создают каждый раз заново, это проще, чем их деактивировать., а потом заново запускать. Хотя отчасти ты прав. Алгоритм создания порталов известен многим, но вот понимание того, как работает эта магия, вызывает многочисленные споры. Кое-кто даже считает, что хроновороты были устроены по тому же принципу. — Даже так, — Гарри оглядел портал с возросшим интересом, но на этот раз тот не изменился. — Как, кстати, продвигаются ваши исследования? Вы уже поняли, как создавать хроновороты? — Нет, конечно. Прошло еще слишком мало времени. Мы пока только изучаем трактат и на его основе составляем технику безопасности. А что, ты… Гарри, только не говори, что ты пытался экспериментировать со временем самостоятельно! Это опасно! — Да-да, я помню, — Гарри с трудом поборол раздражение. Легко Гермионе говорить! Не ее свобода зависит от создания хроноворота! В то время как он вынужден унижаться перед Снейпом и Золотым Аале, она счастлива с Роном. Конечно, ей некуда торопиться! Так, стоп. Нельзя так даже думать. Нельзя обижаться на подругу за то, что она, в отличие от него, счастлива. Это низко и подло! А вот задать давно назревший вопрос стоит. — Скажи, а когда вы читаете трактат, не замечаете ничего странного? — Странного? Ты о чем? — Ну… Я вот пару раз пробовал читать свою копию и заметил, что время ведет себя необычно. Иногда на пару страниц уходит пять минут, а иногда — все сорок. И если не смотреть на часы, эти скачки совершенно никак не ощущаются. — Действительно, странно, — Гермиона закусила губу. — Но нет, ни с чем таким мы не сталкивались. А ты уверен, что это именно скачки времени? Что, например, ты не засыпал над трактатом? — Уверен! — Ладно. Тогда… я поищу в нашей библиотеке какую-нибудь информацию об этих скачках. А ты пока больше не читай трактат. Мало ли, что это значит. Договорились? — Да, хорошо, — Гарри мысленно отметил, что и впрямь ближайшие неделю-две трактат может не трогать, а заняться пока вплотную зельеварением. — Но ты главное не забудь. — Я когда-нибудь о чем-нибудь важном забывала? — вскинулась Гермиона. — Нет, но… — Чего вы тут застряли? — прервал его подошедший Рон. — Все уже на ярмарке, одни вы тут снова решаете мировые проблемы. Неужели разговор о хроноворотах, или о чем вы там, нельзя отложить? И хотя бы сегодня расслабиться и получить удовольствие от праздника? — Ты прав. Мы идем. Оглядевшись, Гарри обнаружил, что, действительно, кроме них троих и молчаливого гоблина, в комнате никого не осталось. Он чуть смущенно улыбнулся друзьям и подошел к порталу. О том, что сказала Гермиона, подумать можно и позже. А сейчас стоило отбросить все волнения и тревоги, как сказал Рон — расслабиться и начать уже наслаждаться моментом. Перемещение порталом заняло от силы пару секунд, но ощущения Гарри при этом испытал отнюдь не приятные. Сначала его будто ошпарило кипятком, затем, сразу же, обдало жгучим холодом, и Гарри подумал, что понимает, почему маги почти отказались от использования таких порталов. Аппарация и путешествия через каминную сеть при всех своих недостатках хотя бы не были болезненными. Выйдя из портала, Гарри оказался в просторном конусообразном шатре. По полосатой красно-белой ткани, словно в театре теней, двигались гротескно-длинные силуэты. С улицы доносилась какофония говоривших на разных языках голосов, громкого смеха, радостного детского повизгивания… — А в какой мы стране? — запоздало спросил Гарри у присоединившейся к нему Гермионы. — Это Германия, волшебное поселение Lebkuchen. Жалко, правда, что ярмарка в этом году проходит в Европе? Вот в прошлом она была в Японии, за год до этого — в Перу. Вот бы там побывать, на этих ярмарках всегда очень интересно представлен местный колорит. — Германия… А мне нравится! — восхитился никогда прежде не покидавший Британию Гарри. Тут из портала появился Рон, и они втроем вышли на улицу. В обе стороны от шатра тянулись ровные ряды нарядно украшенных палаточек и вагончиков. Все вокруг утопало в разноцветных огнях лампочек, магических светлячков и фейерверков. Где-то в отдалении играли на губной гармошке. Мелодия казалась странно-знакомой, но Гарри, как ни старался, так и не сумел вспомнить, где ее раньше слышал. — Круто тут, да? — наскочил на Гарри из-за спины Фред. Он уже успел воспользоваться одним из собственных изобретений, и теперь щеголял забавными медвежьими ушками. — Вот бы нам с рождественской серией наших вредилок в такой ярмарке поучаствовать! — мечтательно добавил Джордж. У него на голове красовалась пара ветвистых оленьих рожек, которые, конечно же, тут же стали предметом насмешек Рона. — Ха! Посмотрим еще, что у тебя на голове вырастет, умник! — ничуть не обиделся Джордж, протягивая младшему брату мешочек с конфетами. Немного поколебавшись, Рон, Гермиона и Гарри выбрали себе по одной. Конфеты оказались приятными на вкус, кисло-сладкими карамельками. Как на заказ, Гермиона тут же обзавелась бархатистыми кошачьими ушками, Рон — шутовским колпаком, а сам Гарри, по словам друзей — изящной женской короной. Впрочем, не успел он задуматься о том, какой именно смысл мог бы быть вложен в столь необычный вид его головного убора, как к ним присоединились остальные друзья, все уже также осчастливленные близнецами. Причем рассмотрев некоторых из них, Гарри убедился, что ему еще повезло: Джордану достался высокий бело-голубой готический эннен с вуалью, Невиллу — перевернутое дырявое ведро, а Эрни Макмиллану — так и вовсе белокурые локоны по пояс. — Ну что, куда пойдем? — когда веселье по поводу подарочков близнецов пошло на убыль, спросила Алисия Спиннет. — На китайские карусели! Там обещают полет в невесомости! — К зверинцу мистера Льдоффа! В программке сказано, что он привез медведя — истинного предсказателя! — Ко всевкусным напиткам синьора Альваро! — В шатер бескостных гимнастов! Все заговорили наперебой, предлагая самые разные варианты. После короткого спора было решено разделиться и погулять по ярмарке небольшими компаниями, а затем встретиться возле шатров с едой и пообедать всем вместе. Гарри, Рон, Гермиона и Ремус двинулись вдоль торговых рядов. Все вагончики и палатки здесь были оснащены мигающими табличками, на которых попеременно на разных языках высвечивалась информация о предлагаемых товарах. Гарри заинтересовался высушенными и раскрашенными разноцветными красками магическими обитателями тропических морей, Гермиона принялась скупать книги по истории магических сообществ разных стран, Рон хватался за каждую вторую диковинку, на его лице читалось изумление и восторг, но при этом он пока ничего не мог себе выбрать. Ремус вел себя сдержанней, лишь изредка посмеиваясь над энтузиазмом друзей и приговаривая, что дальше станет еще интереснее. Но вот рядом с ними оказался странно одетый темнокожий разносчик сладостей, и Ремус, загадочно улыбаясь, купил на всех дрожащее сине-фиолетовое нечто, похожее одновременно и на суфле, и на самые мерзкие ингредиенты Снейпа. Рон тут же сморщился и заявил, что пусть он и привык к стряпне Гермионы, но такое в рот не возьмет, Гарри же попробовал это нечто охотно. Оно было кисло-сладким, ни на что не похожим, и, если честно, Гарри затруднился бы сказать, понравился ему вкус или нет. Скорее да, но не настолько, чтобы жмуриться от блаженства, как Ремус. Ряд вагончиков и палаток, по которому они шли, оказался необычайно длинным, но и он, наконец, закончился. Друзья очутились на благоустроенной смотровой площадке, с которой открывался шикарный вид на раскинувшуюся у подножия холма деревню. Отсюда она казалась совершенно игрушечной. Аккуратные домики напоминали расписанные глазурью пряники, подстриженные вечнозеленые деревца — конфеты на палочке, а сновавшие по улицам толпы людей — россыпь цукатов. Только тут Гарри обратил внимание, что далеко не все волшебники носили привычные ему мантии. Кто-то был в длинных разноцветных сутанах, кто-то — в тогах, странных многослойных юбках (особенно дико они смотрелись на степенных полных мужчинах), шароварах, халатах… Европейцев в толпе встречалось не так уж много, все больше азиатов, представителей коренного населения Африки, Америки и Океании. При виде одного мага Гарри ощутимо напрягся. Ему вдруг показалось, что перед ним — уважаемый Бхум-Пхршава: та же сморщенная старческая кожа, тот же разноцветный узор на лице и кость в носу. Непроизвольно Гарри огляделся по сторонам, выискивая превращенного в человека Золотого Аале. Но тут жуткий старик повернулся в профиль, и Гарри понял, что обознался. Ему стало интересно, из какой тот прибыл страны, но подойти и спросить он почему-то постеснялся. Отвернулся, попытался сосредоточиться на разговоре друзей, которые успели обзавестись бесплатными картами ярмарки, и теперь обсуждали дальнейший маршрут. Но у него ничего не вышло. В голову лезли отвратительные воспоминания. Гарри глубоко вздохнул, подошел к парапету, облокотился на него и вновь посмотрел на деревушку внизу. Настроение веселиться у него совершенно пропало. Хрготов Аале Харнале! Даже отсутствуя, ухитряется все испортить! — Что-то не так? — тихонечко, так, чтобы не услышали Рон с Гермионой, спросил подошедший Ремус. — Да нет, все отлично, — натянуто улыбнулся Гарри. — Неправда, я же вижу. Не нужно изображать то, чего нет. Гарри кивнул, ничего не ответив. Да и что бы он мог сказать? Что одно лишь напоминание о мерзком артефакте, даже не человеке, способно выбить его из колеи? Что после многочисленных воскресений, его начинает тошнить от одной лишь мысли о хамоватом чурбане? Нет, друзьям все это знать ни к чему. Да и ему нужно побыть наедине с собой всего пару минут, чтобы успокоиться, вернуть прежний праздничный настрой. — Все так плохо? — вновь спросил Ремус. — Да нет же. Все, правда, нормально. Я просто задумался. — Хорошо. Только… ты же знаешь, что если вдруг что-то пойдет не так, ты можешь со мной поговорить. В любое время, хоть прямо сейчас. — Я знаю, спасибо. — На этот раз Гарри улыбнулся искренне. И вдруг подумал, что у него, действительно, есть к Ремусу один вопрос. Не слишком уместный на рождественской ярмарке, но… почему бы и нет? — А знаешь, я и правда, хотел у тебя кое-что спросить. Не здесь, конечно, но, раз уж ты сам предложил… ты только не пойми меня неправильно, я не из пустого любопытства, мне на самом деле важно знать… —Да? Так в чем вопрос? — Помнишь, ты рассказывал, как однажды застал Снейпа и какого-то рейвенкловца? Кто это был? Несколько бесконечно-долгих секунд Ремус молчал. Наконец он вздохнул, тяжело, и, как показалось Гарри, печально. — Зачем тебе это? — Не знаю. То есть, нет. Знаю, конечно. Понимаешь, он ведь единственный, о ком мне известно, находился со Снейпом в отношениях, похожих на те, что сейчас пытаюсь построить и я. — Не уверен, что между ними были именно отношения. Но в любом случае — прости, я не смогу тебе помочь. Прошло слишком много лет, да я никогда особо и не общался с теми рейвенкловцами, которые были младше нас. Я просто не знаю его имени. Вообще, единственное, что я о нем помню: он все время что-то читал. Не учебники или журналы по зельеварению, как тот же Снейп, а книги по истории, чьи-то биографии, художественную литературу. Его даже дразнили книжным полосатиком. — Полосатиком? Почему? — У него было какое-то нарушение пигментации, так что и кожа, и волосы, казались полосатыми. Нет, ты не подумай, на самом деле это выглядело довольно мило. Но сам знаешь, как дети бывают жестоки. — Да. Знаю. Ладно, спасибо. Разберусь как-нибудь сам. Пойдем к Рону и Гермионе? А то они могут спорить до бесконечности, а я все же хотел бы спуститься вниз, посмотреть, что там и как. Гермиона к этому моменту уже распланировала весь их день до самого вечера. И, что удивительно, ее план оказался для всех хорош. Прежде чем вернуться к порталу, они успели посетить самые разнообразные представления, несколько магических зверинцев с существами из разных частей света, пообедать с остальными друзьями, накупить ворох памятной мелочевки… Так что в Хогвартс Гарри возвращался немного усталый, но довольный. И главное — он совершенно не нервничал ни по поводу предстоящего объяснения со Снейпом ни из-за сегодняшнего выполнения задания. Почему-то он был уверен, что день, прошедший так хорошо, не может плохо закончиться.