На вечном сумраке мечты живописуя

Подземелья Хогвартса всегда казались Гарри местом мрачным и неуютным. И дело было не только в том, что они ассоциировались у него с ненавистными уроками зельеварения и со слизеринцами — в конце концов, здесь же находилась и замковая кухня, и гостиная Хаффлпаффа. Часть подземелий располагалась прямо под Черным озером, и там всегда было сыро и холодно. Говорили, будто первое заклинание, которое выучивали первогодки слизеринцы — это согревающее. Преувеличивали, конечно, все-таки в факультетских гостиных и спальнях топили хорошо, но во всяком преувеличении есть доля истины. И теперь, когда Гарри сам жил в подземельях и каждый день ходил по мрачным, продуваемым вечными сквозняками коридорам, он искренне сочувствовал детям, которых сюда селили. Ох уж эти директора Хогвартса! Не могли найти еще две сухие уютные башни! Неожиданно за очередным поворотом оказался тупик. Гарри остановился и от души чертыхнулся. Похоже, он заблудился… это в Хогвартсе-то! Сегодня, в субботу тринадцатого декабря, все лестницы в замке будто сошли с ума. Они меняли свое направление куда чаще обычного, то и дело «подмигивали» провалами вместо ступенек, так что Гарри, увидев вызванную этим суету, решил дойти до их со Снейпом комнат кружным, зато надежным путем, на котором не было лестниц, лишь ведущий вниз пологий спиральный пандус. Но, видимо, он слишком глубоко погрузился в воспоминания о сегодняшней ярмарке и повернул не туда. Так что теперь даже не представлял, где находится. Все-таки эту часть подземелий он практически не знал. Раньше Гарри вообще не задумывался, сколь велики подземелья Хогвартса. Он часто бывал лишь в одной их части — той, где находился кабинет зельеварения, а теперь — и в окрестностях их со Снейпом комнат. А ведь это был самый настоящий лабиринт! Коридоры, тоннели и залы простирались не только под самим замком, но и выходили далеко за его пределы. Чего здесь только не было! Помимо замковой кухни, гостиных двух факультетов и кабинета Снейпа, тут же находилась и аптекарская кладовая, в которой хранились удачно приготовленные учениками зелья, и склады провизии, заброшенные классы и кабинеты. Большая часть помещений сейчас никак не использовалась, и Гарри мимолетно удивился: зачем же они раньше были нужны? Вроде с течением времени учеников в Хогвартсе меньше не стало… Ну да не важно. Сейчас ему было не до исследований новых территорий, требовалось как можно скорее вернуться к Снейпу, поговорить с ним и… Гарри очень надеялся, что сегодня они будут не просто выполнять очередное задание, а сделают самый первый и самый важный шаг навстречу друг другу. Лишь бы только Снейп снова не передумал! Повернув назад и пройдя несколько метров, Гарри остановился. Огляделся по сторонам, надеясь все же понять, где находится. С обеих сторон от него серела грубо обработанная каменная стена, чуть впереди и сзади располагались тяжелые деревянные двери. Они были закрыты на массивные засовы и наверняка какие-нибудь старые заклинания. На мгновение Гарри захотелось подойти и попробовать открыть хоть одну из дверей, посмотреть, что там находится, но он быстро справился с неуместным порывом. Побродить здесь можно будет и потом, а сейчас стоит поторопиться. Он достал палочку, отчетливо представил портрет, закрывающий вход в их со Снейпом покои, и произнес поисковое заклинание. Тут же у него под ногами возникла светящаяся зеленая дорожка. Оправив сбившуюся мантию-невидимку, Гарри поспешно, едва не срываясь на бег, направился вдоль указующей линии. Он шел около минуты, едва ли больше, как вдруг услышал странный звук. То ли пронзительно завывал ветер, то ли в отдалении скулил щенок, то ли… да, точно: кто-то жалобно всхлипывал. — Кто здесь? — спросил Гарри, но ему не ответили. Всхлипы, впрочем, не прекратились и даже не стали тише. Немного поколебавшись — не Пивз ли забавляется, сбивая его с толку, — Гарри все же пошел на звук. Может, это и ветер, но проверить необходимо. Вдруг кому-то требуется помощь. Дорожка под ногами вспыхнула красным, и Гарри прошептал контрзаклинание, убирая ее. Всхлипы становились все громче, отчетливее, их уже невозможно было спутать с воем ветра или плачем щенка. Нет, определенно, плакал человек. Ребенок. Тут Гарри преодолел очередной поворот и увидел сидящего на полу мальчика. Он показался слишком маленьким даже для первого курса Хогвартса. Хотя, может, такое впечатление складывалось из-за его позы: он прижимал коленки к груди, судорожно обхватив их руками, и крупно дрожал от холода и страха. Одет он был по-маггловски: в брюки и рубашку. Впрочем, мантию Гарри вскоре тоже заметил: ее ребенок постелил на пол, чтобы хоть как-то отгородиться от ледяных многовековых камней. Гарри уж было собрался вновь окликнуть его, спросить, что случилось, как вдруг совсем рядом раздались шаги. Из противоположного коридора вышел пятикурсник со Слизерина, Томас Хейг, Гарри знал его по занятиям зельеварения. Вечно отстраненный, холодный и надменный даже со своими одноклассниками, он был последним, кого Гарри хотел бы тут видеть. Слишком хорошо он представлял, как слизеринцы обходятся с беззащитными учениками других факультетов. Да и со своей малышней, наверное, тоже. Гарри вскинул палочку и приготовился в случае необходимости вмешаться. — Эй, ты чего тут сырость разводишь? — резко, как и предполагалось, спросил Хейг. Мальчик не ответил, даже не повернул головы, но плакать стал чуточку тише. — Молчишь? Ну правильно, не отвлекайся. Дело — прежде всего. — К-какое дело? — вдруг поинтересовался ребенок, поднимая опухшее от слез лицо. — Как какое? Разве ты не поспорил с Плаксой Миртл, кто первый своими слезами заставит Черное озеро выйти из берегов? — Н-нет! — Странно. Тогда, значит, тебе показалось, что в подземельях чересчур сухо и ты решил увлажнить воздух? — Ч-что?.. Нет! — Гм… Сварил экспериментальное зелье и теперь ждешь, когда твои слезы приобретут те же свойства, что и у феникса? — Нет! — мальчик от удивления даже перестал плакать. Гарри же невольно восхитился, как ловко Хейг его успокоил. Вроде, ни сочувствия, ни жалости не проявлял, а поди ж ты! — Тогда что ты тут делаешь? — Я потеря-ялся, — ребенок скривился, вновь приготовившись разрыдаться. — Всего лишь? — Хейг ухитрился остановить его единственным пренебрежительным смешком. — Как это скучно! Ты меня разочаровал. А в наказанье за это… пойдем-ка, добудешь мне с кухни кусок тыквенного пирога. — В наказанье? — мальчик улыбнулся, но тут же попытался скрыть свою радость. Неприязненное выражение лица и тон, которым говорил Хейг, явно ввели его в заблуждение, и он так и не понял, что именно произошло. Зато наблюдавшему со стороны Гарри все было кристально ясно. Человек, от которого он и сам ждал лишь дурного, не раздумывая пришел ребенку на помощь. Да так, чтобы тот даже не чувствовал себя благодарным. Ох уж эти слизеринцы! Неужели они все такие?! Неужели Гарри и сам бывал на месте этого недогадливого мальчишки?! Ведь даже младший Малфой в итоге оказался совсем не так плох, как он привык о нем думать. Мальчик между тем встал, поднял оказавшуюся черно-желтой мантию и с некоторой опаской приблизился к Хейгу. Гарри отошел чуть в сторону, уступая дорогу. Невольно подсмотренная сцена произвела на него странное впечатление. Он, конечно же, знал о бытующих в Хогвартсе предубеждениях и догадывался, что после Победы отношение к слизеринцам должно только ухудшиться, но… со стороны оно выглядело как-то слишком уж неприглядно. Да и раньше Гарри казалось, что в противостояние факультетов вовлечены лишь Гриффиндор и Слизерин, а остальные ученики общаются со всеми спокойно. Но этот первокурсник…если бы ему помог не слизеринец, а кто угодно другой, он принял бы его слова за шутку и сейчас рассыпался бы в благодарностях. Хотя, конечно, Хейг и сам виноват. Кто ему мешал проявить хоть капельку дружелюбия? Со Снейпа, что ли, все слизеринцы берут пример?.. Тот тоже вечно ворчит, оскорбляет окружающих, но при этом — им же и помогает. Гарри вспомнил собственный первый курс, как подозревал Снейпа во всех смертных грехах и как, даже узнав, что тот неоднократно спасал ему жизнь, не избавился от предубеждения. А ведь скольких бед можно было бы избежать, доверяй он Снейпу как должно. Ну да что теперь, сожалениями прошлое не исправишь. Главное, он наконец разобрался, что, имея дело со Снейпом, стоит обращать внимание не на слова, а на поступки. Кстати о Снейпе… Гарри вдруг понял, что остался в коридоре один и что пора возвращаться. Он вновь прошептал поисковое заклинание и зашагал по зеленой дорожке. *** Снейпа в их комнатах не оказалось. Гарри сперва постучал в кабинет и в спальню, затем, не получив ответа, сверился с картой Мародеров. Снейп обнаружился в своем дальнем кабинете, том, где некогда — словно бы в другой жизни — проходили занятия по окклюменции и где Снейп первый раз овладел им. При воспоминании о том дне в низу живота сладко екнуло, сердце учащенно забилось. Из памяти странным образом почти стерлось все то плохое, что Гарри тогда испытывал: страх, стыд, горечь обидных слов... Осталось лишь смутное ощущение, что было удивительно хорошо. Снейп в то время еще не проявлял равнодушия, а был… гм, весьма возбуждающе заинтересован. Неожиданно Гарри поймал себя на мысли, что с удовольствием снова занялся бы сексом с ним в том кабинете. Как в первый раз: без оков, плетей и прочих игрушек. Только он и Снейп — кожа к коже, глаза в глаза… сильно, мощно, бездумно — так, как никогда не было ни в камере пыток, ни в спальне. Так, как он надеялся, еще будет не раз. Но сейчас Снейп не ждал его. На карте рядом с его именем обнаружилось еще несколько — очередные гриффиндорцы мучились на отработке. На мгновенье Гарри стало обидно: он так спешил, даже раньше всех попрощался с друзьями, а Снейп, как нарочно, занял их вечер. Да если бы Гарри знал его хоть чуточку хуже, то заподозрил бы, что эта неурочная отработка — способ избежать разговора. Но нет. Снейпа можно считать кем угодно, только не трусом. Увиливать от сложностей и неприятностей — не в его духе. Нет, конечно, Снейп скоро придет, и объяснение состоится. Другое дело — в каком он будет настроении после общения с гриффиндорцами. Гарри мысленно чертыхнулся. Он понимал, что ему и так-то сегодня придется несладко. Снейп явственно дал понять, что, даже согласившись на его предложение, продолжит брать «на слабо», давить и запугивать. Им предстоит борьба, а вовсе не мирные переговоры. Но Гарри еще ночью решил, что примет вызов. И если надо — будет стоять на коленях, проявлять уважение, выполнять приказы… по крайней мере до тех пор, пока сам Снейп не перейдет грани. А Гарри всерьез полагал, что этого не случится. Да, Снейп садист, да, ему нравится издеваться над окружающими и в особенности — над Гарри, но при этом он — не негодяй и не подлец. Только вот… как бы Гарри ни верил в его порядочность, со злым и раздраженным Снейпом сталкиваться не хотелось. Только не сейчас, когда столь многое стоит на кону. Все-таки грань гранью, а Снейп и в рамках относительно допустимого может придумать предостаточно мерзостей. Вспомнить хоть ту историю с возбуждающим зельем… пожалуй, именно тогда Снейп был ближе всего к точке невозврата. Ну да что толку гадать, как сегодня все сложится. В каком бы настроении Снейп ни был, сам Гарри должен соблюдать спокойствие. А значит, и сейчас — не накручивать себя, не вспоминать то плохое, что между ними было, а заняться чем-нибудь полезным. Легко сказать! На деле же Гарри не представлял, как сможет хоть на чем-нибудь сосредоточиться. По крайней мере, ни трактат о времени, ни учебник латыни открывать не имело смысла. Впрочем… кое-какое дело у него все же было. Гарри пошел в свою комнату, достал купленные на ярмарке диковинки. Что-то он приобрел для себя, что-то — в подарок друзьям, профессорам Хогвартса, Снейпу… подарок последнему нравился ему особенно сильно. Разобрав по кучкам, кому что предназначалось, Гарри аккуратно убрал свои приобретения в сундук. Все же до Рождества оставалось еще достаточно времени, и заниматься упаковкой было бы преждевременно. Закончив с покупками, Гарри вновь призадумался, куда себя деть. Что-что, а ждать он никогда не любил и не умел. Он оглядел комнату в надежде найти подсказку, хоть какое-нибудь занятие, и его взгляд упал на недавно приготовленное пенящееся зелье. Может, на то, чтобы полежать в ванной у него времени и нет, но вымыться не помешает. За те месяцы, что Гарри здесь жил, у него появилась не только своя комната, но и полочка в ванной. Она находилась не возле душа, где хранил свои сиротливые туалетные принадлежности Снейп, а у постоянно пустующего бассейна. Гарри периодически гадал, как бы он выглядел наполненным водой, какими цветами заиграла бы сине-зеленая мозаика на бортиках и на дне. Но, увы, случая проверить ему все еще не представилось: принимать ванну в то время, когда Снейп был рядом и мог зайти, категорически не хотелось. Может, потом, когда их отношения изменятся. Конечно, на его полке стояло совсем не так много средств, как у Джинни или даже Гермионы, но по сравнению со Снейпом Гарри шиковал. Он пользовался хорошим шампунем, купленным в аптеке Малпеппера, пахнущим лесным разнотравьем гелем, смягчающим и одновременно заживляющим возможные порезы лосьоном для бритья... С сожалением посмотрев на пустой бассейн, Гарри включил душ, настроил приятно-прохладную температуру. Косые струи хлынули подобно летнему дождю. Гарри зажмурился и представил, что находится где-нибудь на лесной опушке. Вода бодрила и освежала, и Гарри явственно чувствовал, как вместе с грязью и потом с него смывает тревогу и страх. Не открывая глаз, он намылился гелем, вдыхая лесной аромат. Гель был волшебный: его запах каждый раз неуловимо менялся. То в нем различались нотки мха и цветущих лип, то — распускающихся первоцветов и недавно сошедшего снега, то — хвои, грибов, земляники … Сейчас пахло грозой и прогретой солнцем древесиной. Гарри так увлекся воображаемой картиной летней грозы, что раздавшийся совсем рядом резкий звук поначалу принял за раскат грома. Но тут же спохватился, открыл глаза. У входа в ванную стоял Снейп и пристально его разглядывал. Гарри растянул губы в натужной улыбке и отвел взгляд. Хотя Снейп и видел его голым множество раз, сейчас его присутствие в ванной было слишком неожиданным и смущающим. Захотелось сбежать, где-нибудь в укромном местечке перевести дух и лишь затем встретиться со Снейпом лицом к лицу. Но Гарри знал, что нельзя показывать свою слабость, а потому заставил себя вновь поднять взгляд, как можно более непринужденно произнести: — О, вы уже здесь. Добрый вечер. Я сейчас, почти заканчиваю. Вы… не подождете меня в гостиной? Снейп кивнул, но из ванной не вышел. Вместо этого он еще секунд двадцать стоял, молча глядя на Гарри, заставляя его нервничать все сильней и сильнее. Наконец сказал: — По поводу нашего вчерашнего разговора… вы подумали? — Да, — Гарри сглотнул внезапно пересохшим горлом. — Да, сэр. Я согласен на ваши условия. — Что ж… — Снейп нахмурился. — Это ваше решение. Если захотите все прекратить и вернуться к теперешней форме общения — только скажите. Ни к чему принуждать я вас не стану. — Я не передумаю. — Посмотрим, — Снейп неприятно усмехнулся, отчего по всему телу Гарри побежала волна мурашек. Он знал, насколько невыносим бывает Снейп и морально готовился к предстоящим испытаниям, но сейчас вдруг усомнился в собственных силах. Все же одно дело — воображать, сидя у себя в комнате, как заставит Снейпа открыться, как победит в их странном противостоянии. И совсем другое — гнуть свою линию в любых обстоятельствах. Даже стоя мокрым и голым перед полностью одетым Снейпом, даже чувствуя себя непривычно смущенным и беззащитным. — В таком случае, жду вас в гостиной. Нам многое предстоит обсудить. Да, и не трудитесь одеваться. Домоетесь, вытретесь — и ко мне. Даю вам на все ровно минуту. Снейп вышел, а Гарри еще какое-то время простоял в оцепенении. Не трудитесь одеваться?! Снейп что, хочет, чтобы во время важнейшего разговора он оставался голым?! Да он… он… отличное проявление взаимного уважения и доверия! Но тут же Гарри сам себе и ответил: уважение и доверие ему придется завоевать. Снейп как бродячий озлобленный пес — сразу к себе не подпустит. Зато потом… о, Гарри был почему-то уверен, что если сможет пробиться сквозь многочисленные щиты Снейпа, тот станет заботливым и надежным партнером. Интересно вот только… вдруг эта уверенность — самообман? Но нет! Имея дело со Снейпом нельзя сомневаться! Нельзя вестись на провокации… ох, сколько же этих «нельзя»! Невесело усмехнувшись, Гарри вдруг спохватился, что из отпущенной минуты прошла едва ли не половина, быстро смыл остатки геля, торопливо обтерся и выскочил в гостиную. Снейп сидел у камина вполоборота к нему. Спина напряженная, руки сложены на коленях крест-накрест, голова чуть наклонена вперед. Несколько прядей волос падало ему на лицо, затеняя, скрывая от Гарри выражение глаз. При его появлении Снейп даже не пошевелился, и Гарри, пройдя до середины комнаты, остановился в нерешительности. — Кхм, — откашлялся он, привлекая к себе внимание. — Я пришел, — и тут же, вспоминая вчерашний разговор, добавил: — сэр. — Хорошо, — Снейп кивнул, не поворачивая головы. Сделал жест рукой, указывая на пол у своих ног: — Садитесь. Несколько секунд Гарри колебался, сомневаясь, правильно ли понял Снейпа. Он что, действительно хочет, чтобы Гарри сел на пол?! Но, опять же, вспоминая вчерашний день… Он стремительно пересек разделявшие их метры и опустился на пол. Тот был каменный, очень жесткий и, несмотря на близость камина, ледяной. Гарри попытался устроиться поудобнее. Поерзал, подвернул под себя правую ногу, затем левую, но против холода ничто не помогало. На Снейпа он не смотрел, а потому прозвучавшее согревающее заклинание стало для него неожиданностью. Пол тут же нагрелся и, хотя менее жестким не стал, теперь на нем вполне можно было сидеть. — Спасибо, — прошептал Гарри куда-то в скрытые черной мантией коленки. — Когда мы разговариваем, смотрите на меня. И не забывайте об обращении. На первый раз я вам прощаю, но в дальнейшем за каждую оплошность последует наказание. Это понятно? — Да… сэр, — Гарри судорожно сглотнул и вновь поменял позу: смотреть наверх оказалось удобнее всего, сидя на коленях. Снейп отвел волосы от лица, и теперь ничто не скрывало поджатых тонких губ, острых скул, выдающегося носа, пронзительно-изучающего взгляда. — Значит, вы решили согласиться на тот вариант отношений, что я вчера предложил? — Да, сэр. Я согласен. — Признаться, не ожидал. Но чтобы избежать недопонимания, озвучьте, на что именно вы согласны. Гарри задумался, не зная, как поточнее сформулировать свое виденье их со Снейпом отношений. Но не найдя общих слов, решил изложить все по пунктам. — Мы… нам нужно научиться жить вместе, по-настоящему вместе. Постараться избавиться от предубеждений, узнать друг друга поближе. Для этого мы будем каждый день по часу разговаривать перед сном. И наши… с физической точки зрения наши отношения не ограничатся выполнением заданий. Мы станем полноценными любовниками, а не как сейчас. Вы перестанете демонстрировать равнодушие, а я…я обязуюсь выполнять ваши приказы, не пререкаться и проявлять уважение. Сэр. — Выполнять приказы и проявлять уважение… — протянул Снейп задумчиво. В его взгляде, обращенном на Гарри, отразился искренний интерес. — Верно. Но на самом деле это — лишь часть того, что я предлагаю. Как я уже говорил раньше, подобные отношения строятся на доверии. Вы доверяете мне себя, а я беру за вас ответственность и обещаю заботу. Обычно… — Снейп сделал паузу, и если бы Гарри не всматривался в его лицо так пристально, то не заметил бы мелькнувшую на нем болезненную гримасу. Или ему показалось? Или это отблески камина вкупе с его воображением играют в столь странные игры? Да, наверное, так. — …обычно это бывают не вынужденные меры, как у нас с вами, а вполне обдуманное решение двух взрослых людей. Это нужно обоим, никто никому не делает одолжения. — Вы хотите сказать, что сейчас делаете мне одолжение? — Я вам? — Снейп в своей любимой манере приподнял брови и хмыкнул. — Скорее уж вы мне. Вы знаете, что я садист, и что независимо от выполнения заданий мои предпочтения в постели остаются вполне определенными. И я не собираюсь им изменять. Надеюсь, вы этого и не ждали? — Что? А, нет… то есть… — То есть, я буду фиксировать вас наручниками и кандалами, оглаживать плетью, а также делать еще множество других приятных для меня вещей не по чьему-то распоряжению, а для собственного удовольствия. Вы это осознаете? — Д-да. Да, сэр. — Прекрасно. И надеюсь, ради вашего же блага, что вы все же научитесь получать от этого столь же сильное наслаждение, как и я. Тогда и Аале Харнале станет не нужен. — Да, я… думаю, что это возможно. То есть, не сразу, но… то, что вы делаете, исполняя задания, не кажется мне неприятным, — Гарри смущенно потупился, но тут же вспомнил, что Снейп приказал смотреть на него, и вновь поднял взгляд. — Я заметил, — Снейп улыбнулся, слегка приподняв уголки губ, и Гарри поразился тому, насколько иначе выглядела эта улыбка, чем все, адресованные ему прежде. В ней не было вызова, насмешки или желания оскорбить. А была… пожалуй, грусть и зарождающаяся симпатия. — Вне постели ничего сверхъестественного я не потребую. Вы по-прежнему сможете проводить свободное время как угодно и общаться с кем захотите. Впрочем, определенные правила все-таки будут, список я передам вам завтра в письменном виде, и за их несоблюдение последует немедленное наказание. И поверьте, наказания будут такими, что вам не понравится. Я имею в виду не пару ласкающих ударов плетью, а нечто действительно неприятное. — О! Что, например? — Это будет зависеть от тяжести проступка. Но я настоятельно рекомендую вам меня не провоцировать. Хотя, конечно, если наказание покажется вам чрезмерным, вы в любой момент сможете все остановить. И наши отношения вернутся к той форме, которая сейчас вас чем-то не устраивает. — То есть, — у Гарри внутри все похолодело, — на самом деле выбора вы мне не оставляете. Я должен буду терпеть все, что придет вам в голову со мной сделать, вплоть до круцио, а иначе вы от меня откажетесь. Я правильно понял, сэр? — Нет. Поттер… хмм, Гарри, все совершенно не так. Я никогда не дам вам того, что вы не готовы будете принять. Не перейду грань, отделяющую наказание от пыток. Наказания нужны не для того, чтобы вас покалечить, физически или морально, равно как и не для того, чтобы потешить мое самолюбие. Это… иное. Способ сделать отношения гораздо более доверительными и глубокими, чем у обычных пар. — Понятно… — протянул Гарри, хотя на самом деле понятно ему вовсе не было. Как это — наказания сделают отношения более доверительными и глубокими? Что за чушь?! Тут же вспоминалось собственное детство у Дурслей и как его за малейший проступок, а часто и без него, запирали в чулане, лишали еды, заставляли выслушивать целые лекции о его никчемности и ущербности. Нет, определенно ничего хорошего в наказаниях Гарри не видел. Снейп нахмурился. — Не стоит говорить то, что, по вашему мнению, я хочу услышать, если на самом деле вы так не думаете. Обмана я не потерплю. Вы совершенно очевидно пока не понимаете того, что я вам сказал, да и не можете понять. Это — опыт, который нужно пережить лично. Что еще вас беспокоит? Спрашивайте. Умение вести диалог — основа подобного рода отношений. Итак?.. Гарри задумался. Его приятно удивили слова Снейпа, он и сам надеялся именно на диалог, о том и просил. Правда, сомневался, что из этого хоть что-нибудь путное выйдет. Это сейчас Снейп спокоен и выражает готовность выслушать и ответить, обычно же он все вопросы и уточнения встречает в штыки. Общеизвестна его нетерпимость к не разбирающимся в зельеварении детям, равно как и то, что он снимает баллы и назначает отработки, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Так что диалог и Снейп — как Снейп и справедливость: оксюморон. С другой стороны, попытка не пытка. Гарри сам этого захотел, сам решился завести с ним «нормальные отношения». Что ж… пока все получается даже проще, чем он ожидал. Так надо радоваться и ловить момент! Задавать вопросы, пока предлагают. — А… ну, не наказания, а то, что будет происходить в спальне… что, если мне не понравится? — Я это увижу. А даже если нет, вы всегда сможете мне об этом сказать. Диалог, помните? Еще что-нибудь? — Пока вроде больше вопросов нет. Но они точно возникнут по ходу дела. У меня ведь в любой момент будет возможность что-то спросить? — Практически. Если не задать вопрос, то дать мне понять, что что-то идет не так. — Хорошо, — Гарри кивнул. Поерзал, меняя позу. Теперь, когда самое важное было решено, он вдруг почувствовал дискомфорт во всем теле. Затекла шея, от сидения на жестком полу противно ныли задница и колени. — Еще один вопрос, сэр. — Я вас слушаю. — Вы говорите о диалоге и взаимном уважении, но… Почему сейчас не дали мне одеться и заставили сидеть на полу? — Хорошо, что вы спросили, — Снейп встал, сделал полшага вперед, подходя вплотную к Гарри, взял за подбородок, вынуждая еще сильнее запрокинуть голову. Спросил: — А что вы сами чувствуете по этому поводу? Вам кажется, что вас оскорбили? Вам неудобно? Неловко? — Д-да, сэр. Неловко и неудобно, — Гарри глубоко вздохнул. Поза, в которой они оказались, вызвала в нем бурю смятения. Его лицо находилось на уровне паха Снейпа, и он невольно вспомнил свою пока что единственную попытку отсосать ему. Честно говоря, сколько бы Гарри ни представлял секс со Снейпом, как бы ни возбуждался от разнообразных фантазий, вновь брать в рот его член совершенно не хотелось. Это казалось чем-то по-настоящему унизительным и неправильным. Хуже того, что заставлял их делать Аале Харнале. — Почему? — Что? Мне кажется, это и так понятно, сэр. Без объяснений. — Нет, не понятно. Вы сами настаиваете на том, чтобы мы стали полноценными любовниками, так в чем же проблема? Вы стесняетесь своего тела? — Н-нет. — Хорошо. Вы молоды и привлекательны. Как я уже неоднократно говорил, мне ваше тело нравится. Нравится смотреть на него, нравится трогать, — Снейп легонечко, кончиками пальцев второй руки провел по плечам Гарри, огладил его грудь, нащупал сосок и легонько ущипнул, посылая по всему телу волну возбуждающе-стыдных мурашек. — Мне нравится, когда вы вот так находитесь у моих ног. Такой открытый, такой смущенный… А вам? Неужели вам не кажется это возбуждающим? Контраст моей мантии и вашей наготы? Не нравится смотреть на меня снизу вверх, чувствовать стыд и предвкушение? Ну же, Гарри, признайтесь: разве вас это не возбуждает? Глубокий низкий голос Снейпа завораживал, ласкал слух, совсем как вновь возобновившая движение рука — кожу. Дыхание у Гарри перехватило, в паху запылало огнем. Как же мало ему, оказывается, нужно, чтобы возбудиться! Всего лишь неравнодушное прикосновение, этот голос и взгляд… Вдруг Снейп выкрутил ему сосок, и Гарри дернулся, пытаясь уйти от болезненного ощущения. Но Снейп не пустил его, перехватив за плечо. — Да или нет? Отвечайте, когда вас спрашивают. — Да… или нет… я не знаю! Снейп вновь ущипнул его, и Гарри поспешно добавил «сэр». — Зато я знаю, — Снейп усмехнулся. — Тебе это нравится. Этого тебе не хватало в последние недели. Но ничего, теперь мы все наверстаем. Ты сам напросился. Пойдем. Разберемся с заданием Аале Харнале. Гарри был категорически не согласен с тем, чего именно ему не хватало, но спорить со Снейпом сейчас было бы форменным самоубийством, так что он промолчал, возмутившись лишь мысленно. Повинуясь приказу, встал, переступил с ноги на ногу, разминая затекшие мышцы. Напряженный член качнулся из стороны в сторону, и Гарри невольно потянулся к нему рукой. Но не успел даже осознать это движение, подумать, что собирается делать: то ли прикрыться, то ли потрогать себя, как его запястье оказалось во власти пальцев Снейпа. — Не смейте, — пугающе-вкрадчиво приказал Снейп. — И вот вам правило номер один: без моего прямого приказа вам запрещается трогать свои член и задницу. Они теперь принадлежат мне. Это понятно? — Вполне. То есть, да, сэр, — правило показалось Гарри глупым, но он решил, что разумнее будет пока согласиться. А там… ведь не станет же Снейп, в самом деле, проверять, дрочит ли он по утрам. Словно бы прочитав его мысли, Снейп сжал руку еще сильнее, так, что завтра у Гарри наверняка вокруг запястья проявятся синяки, и буквально поволок его в камеру пыток. Там уже горели десятки факелов и свечей, на низком металлическом столике лежали нужные для выполнения задания инструменты. Гарри вспомнил, что именно им приказал в этот раз Аале Харнале, и зябко поежился. Как оно будет? Что он испытает? А вдруг, после всех тех усилий, что он потратил, уговаривая Снейпа отказаться от холодной отстраненности, ему не понравится? Ведь на сегодня им задали не ставший уже привычным подвес, не плеть с кандалами, а — страшно даже подумать — контроль дыхания и зудящую мазь. Контроль дыхания… Значит ли это, что Снейп будет душить его?! А что, если он не рассчитает сил, увлечется и… полузабытая паника ледяной рукой схватила его прямо за сердце. Давно он так не нервничал! Пожалуй, с тех самых пор, как Снейп стал вести себя подобно колдомедику на приеме. Но сейчас… сейчас… — Что такое? Вам страшно? — Н-нет, сэр. — А вот и первая ложь, — Снейп улыбнулся не только губами, но и голосом. Глаза его потемнели, взгляд стал тяжелым, пугающим. Но при этом — Гарри откуда-то точно это знал, — Снейп испытал не злость, а радость и предвкушение. Вообще, сегодня он был совершенно не похож на самого себя накануне. Не проявлял раздражения, не рычал, как загоняемый в угол тигр. Наоборот, казалось, что впервые со дня ритуала он был по-настоящему расслаблен и спокоен, словно бы решил наконец мучивший его все это время вопрос. Но вот к добру было это изменение или к худу, Гарри не представлял. Он понятия не имел, чего можно ждать от Снейпа в таком настроении. Может, он, в кои-то веки перестанет цепляться к словам, прекратит давить и запугивать, а станет… ну, хоть чуточку человечней. А, может, наоборот: Снейп отпустит себя, все свои тайные темные желания, и вот тогда Гарри не поздоровится. Странно, но последняя мысль показалась не столько пугающей, сколько будоражащей. Он всегда любил стихию: сильный ветер или грозу. Любил в непогоду на метле взмывать ввысь, оставаясь один на один с первобытной необузданной силой. Но не бороться с ней, а отдаваться, чувствовать полное единение. Так вот сейчас Снейп напомнил ему именно такую стихию. Впрочем, нет. Не саму грозу, а ее предвестник — темную низкую тучу, про которую не знаешь, уйдет она в сторону или разродится громом, молниями и дождем. Внезапно у Гарри перехватило дыхание, он открыл рот и сделал глубокий вдох. Затем, не задумываясь, облизал пересохшие губы. Снейп ответил ему громким выдохом. Подался вперед, наклонился, мазнув по щеке Гарри волосами, интимно на ухо прошептал: — Давай попытаемся еще раз. Ты боишься меня? Того, что я с тобой сейчас сделаю? — Да. Это была правда, но лишь ее часть. Помимо страха и волнения, Гарри испытывал и возбуждение. Но это-то Снейп видел и сам. — Хороший мальчик, — Снейп небрежно погладил его по плечу. Сделал шаг назад, окинул его с ног до головы жадным взглядом, особое внимание уделив паху и крепко стоящему члену. Проворковал: — Не нужно больше обманывать меня, Гарри. Ничего постыдного в твоем страхе нет. Наоборот, искренние эмоции прекрасны. Ты бы видел себя сейчас… — Снейп поднял руку и нежно, кончиками пальцев провел по его лицу. Погладил лоб, очертил линию бровей, вдоль одной из скул спустился к чуть приоткрытому рту. Оттянул нижнюю губу, подушечкой большого пальца скользнул по зубам. Гарри затаил дыхание. Прикосновения Снейпа, его взгляд, показались куда более интимными, чем все, происходившее за последние недели. Между ними возникло почти физически ощутимое напряжение, воздух вокруг словно бы уплотнился, стал вязким, густым, наполненным их общим возбуждением. — Идем, — Снейп настойчиво, но мягко направил его в ту часть камеры, где с потолка свисали хорошо знакомые цепи и крючья. — Руки. Гарри послушно протянул руки вперед, позволил застегнуть вокруг запястий широкие кожаные браслеты. Гладкие, обманчиво-мягкие, они хищно поблескивали металлическими карабинами и соединяющей их короткой цепью. Гарри приготовился к тому, что Снейп сейчас подвесит его на крюках — как обычно, не слишком высоко, чтобы он мог нормально стоять на ногах, но не имел бы возможности опустить руки, — однако тот почему-то медлил. Гарри перевел взгляд с браслетов на лицо Снейпа и пораженно замер. Тот любовался его скованными запястьями словно произведением искусства, на обычно сжатых губах играла мечтательная полуулыбка. — Красиво, правда? — заметив взгляд Гарри, произнес он. Перехватил его руки, повернул ладонями вверх, погладил вдоль линии соприкосновения бледной кожи с браслетами. Да, контраст черных и грубых на вид оков с живой плотью впечатлял. Привлекал внимание к тому, насколько у Гарри, оказывается, тонкая, полупрозрачная незагорелая кожа, как отчетливо видны голубые венки под ней. Заставлял задуматься, сколь близко к поверхности находится кровь, как беззащитно на самом деле человеческое тело. Стоит лишь нанести незначительный порез вдоль запястий и… некстати вспомнилась изобретенная Снейпом сектумсемпра. — Вижу, ты пока не ценитель, — с неожиданной насмешкой выдал Снейп. — Ну да ничего, к этой эстетике нужно привыкнуть. Он наконец прошептал заклинание, приводя цепи под потолком в движение, удлиняя их, соединяя с карабинами на браслетах. Гарри, повинуясь взгляду и жесту, поднял руки над головой, и цепи вновь укоротились, заставляя его вытянуться во весь рост, но при этом — не принуждая встать на цыпочки. — Хорош, — произнес Снейп одобрительно и огладил его поперек груди. — Что ж, приступим к заданию. Он подошел к столику с приготовленными на сегодня игрушками и взял небольшую круглую баночку. При виде нее Гарри тут же вспомнил слова Золотого Аале. Зудящая мазь… такого он еще не испытывал. И, честно говоря, испытывать не хотел. Его вдруг охватило горькое разочарование. Он почему-то надеялся, что перед тем, как исполнить задание, Снейп даст волю собственным желаниям. Приласкает его, может быть — даже поцелует. Не то, чтобы Гарри хотел целоваться со Снейпом. Нет-нет! Но раз уж они договорились стать настоящими любовниками, то разве не с этого нужно было начать?.. А так вновь получается, что Снейп строго следует данным ему золотым чурбаном инструкциям. Пусть, наконец, и позволяет себе жаркие взгляды и легкие поглаживания, но… Гарри этого было мало! Не этого он хотел! — Вы разучились действовать сами, без инструкций Аале Харнале? — Гарри и сам не понял, как эти слова сорвались с его языка. Причем не успел он договорить фразу, как уже о ней пожалел. Но было поздно. Без помощи хроноворота сказанного не отменить. О хроноворотах Гарри подумал недаром. Время и в самом деле будто замедлило бег. Показалось, что Снейп поворачивался к нему не долю секунды, а минуту, может быть две, и лишь взметнувшиеся от резкого движения пряди волос указали на истинную скорость происходившего. Гарри бросило в жар, затем в холод. Он испугался, что сейчас из-за его неосторожных слов Снейп пойдет на попятный. Откажется даже от обещанных вечерних разговоров, от жарких взглядов и прикосновений… да от всего! Его охватило отчаяние и он, куда более жалко, чем в иных обстоятельствах позволила бы гордость, пролепетал: — Простите, сэр. Я вовсе не… — Не что? — Снейп в мгновение ока оказался возле него. Но не притронулся, а посмотрел сверху вниз испытующе. Наконец усмехнулся, будто увидел что-то забавное, неожиданное, но приятное. Гарри испустил облегченный вздох. Ох уж этот Снейп! С ним никогда не угадаешь, как он отреагирует на те или иные слова. Что разозлит его, что развлечет. Рядом с ним Гарри чувствовал себя летящим на гигантских качелях. Вверх — надежда, восторг, неведомая эйфория, — затем резко вниз — тревога и страх. И снова вверх… — Не… я не… — за всеми этими переживаниями Гарри и забыл уже, что хотел сказать. — Не хотели мне хамить и провоцировать? О нет, вы хотели. Может, и подсознательно, но хотели. Вы же наркоман, с детства подсевший на адреналин. — Что?! Нет, я… — Молчите, — Снейп неожиданно приложил палец к его губам. — Вы и так уже сегодня сказали достаточно. Пожалуй, первое время, пока мы не привыкнем друг к другу, надо будет чем-нибудь занимать ваш болтливый рот. Он вновь оттянул нижнюю губу Гарри, погладил ее по внутренней стороне. Дошел до уголка рта, чуть помедлил, затем протолкнул палец дальше, за щеку. Не то, чтобы ощущение оказалось неприятным, скорее на физическом уровне оно было… никаким, но при этом вызвало у Гарри целый шквал эмоций. Он представил, как Снейп вот точно так же медленно и методично тычется в его рот членом. Проводит им по губам, заставляет принять внутрь. Тут же вспомнились все те эмоции, что он испытал в день ритуала. Отчаяние и опустошенность, брезгливость и страх. Вспомнилось, как унизительно было стоять перед Снейпом на коленях, пытаться губами и языком поднять его вялый член. — Хмм, — произнес Снейп, оставляя его рот в покое. — Надо все же научить вас толком сосать. Увидите, вам понравится. С вашим-то талантом и пылом! Ну а пока… — он призвал с полки кляп. На этот раз Гарри сам открыл рот, позволил пропихнуть в него каучуковый шарик. Прохладные ремешки легли ему поперек щек. — Ну вот, так хорошо, — Снейп был явно доволен. — Что же до вашего обвинения… — в его руке вновь откуда-то появилась баночка с зудящей мазью. — Я вовсе не собираюсь ограничивать себя тем, что нам задал Аале Харнале. Раз уж вы напросились… поверьте, острых ощущений вам сегодня будет достаточно. От слов Снейпа, от интонации, с которой они были произнесены, Гарри обдало жаркой волной. Он одновременно и смутился, и почувствовал возмущение — каким извращенцем Снейп, оказывается, его считает, — и… ну да, испытал восторг и предвкушение. — Приступим. Снейп открыл баночку, и по пыточной разнесся сильный, но приятный травяной аромат. Зачерпнул мазь на кончики пальцев, мимоходом понюхал густую прозрачно-белую массу, круговыми движениями размазал ее у основания шеи Гарри. Еще чуть-чуть вдоль ключиц, по плечам, до локтей задранных кверху рук… Прикосновения Снейпа были легкими, неторопливыми, он именно намазывал Гарри, а не ласкал, но почему-то каждое его движение воспринималось остро, как никогда. Гарри и не подозревал, что его плечи и локти могут вдруг превратиться в сплошную эрогенную зону. Зуда пока что не было. Намазанные участки кожи чуть холодило, будто мазь содержала ментол (хотя им не пахло), и они становились странно-чувствительными. Снейп их не трогал, не задевал даже случайно, обрабатывая уже спину и грудь, но Гарри чувствовал не только его прикосновения, но и дыхание. Воздух ласкал и щекотал его кожу столь явственно, будто был чем-то материальным: легким перышком в дразнящих руках искушенного любовника. Гарри закрыл глаза и отдался этим ощущениям. Наслаждение все возрастало. Руки Снейпа спускались все ниже: через спину и грудь на живот, поясницу… дыхание касалось сосков, нежило их, доводило Гарри до исступления. Наконец он не выдержал и сквозь кляп испустил громкий стон. Снейп тут же прекратил его мазать и что-то сказал. Но Гарри, слишком сосредоточенный на новых ощущениях, не разобрал, что именно. Он был уже на грани. Еще чуть-чуть, еще пара касаний, и он кончил бы даже без стимуляции члена. Но у Снейпа были другие планы на него этим вечером. И он, вновь что-то сказав, ухватил Гарри за яйца. Член стиснуло плотным кольцом, почти болезненно, и сознание рывком вернулось в реальный мир. Гарри открыл глаза, чуть склонил голову и посмотрел вниз. Снейп стоял перед ним на коленях, размазывая белесую мазь вдоль члена, и выглядел… о Мерлин! Если бы Снейп не заключил его член в эрекционное кольцо, он бы кончил от одного этого вида. Снейп тоже смотрел на него. Его зрачки предельно расширились, взгляд был звериным, безумным. Лицо горело лихорадочным румянцем, на лбу и у висков проступили капельки пота. Снейп был напряжен, как сжатая пружина, как готовый к нападению дракон. И пусть он был некрасив — Гарри все еще отчетливо видел чересчур длинный нос, слишком резкие скулы и грубые черты, — но… хргот! Он был желанен до черных точек перед глазами, зудящих пальцев, перехватившего дыхания… чего бы только Гарри не отдал сейчас, лишь бы Снейп отбросил всю свою сдержанность, позволил себе, им обоим, окунуться в эту бездумную изначальную страсть. Но Снейп не был бы самим собой, если б просто поддался желаниям. Вместо этого он продолжил испытывать свой самоконтроль. Не отводя взгляда от глаз Гарри, он возобновил движение вдоль его члена. Все еще не лаская, не дроча, а намазывая. Единственное, теперь его касания стали отрывистее и быстрее. Он не глядя зачерпывал мазь и покрывал Гарри все более густым слоем. Бедра, задницу, ноги… Когда он дошел до лодыжек и ступней, Гарри вдруг почувствовал, что его плечи и руки начинают гореть. До этого пощипывание было совсем слабым, едва уловимым, но тут оно резко стало сильней, как лесной пожар охватывая все новые части его тела. — Мввффыф! — протестующе замычал Гарри. Ему отчаянно хотелось почесаться или, лучше, чтобы Снейп его почесал. Но тот лишь понимающе усмехнулся, поднялся с колен и наколдовал себе удобное на вид кресло. Сел, глядя на Гарри, и будто зритель в театре приготовился смотреть захватывающее представление. А зуд становился все интенсивнее. Совсем как до этого — руки Снейпа и его дыхание, он спускался вдоль тела, обжигал все самые чувствительные места. Желание потереться обо что-нибудь становилось уже невыносимым. Гарри приподнял одну ногу и ребром стопы почесал вторую сверху вниз. На какое-то мгновение сделалось легче, но затем зуд лишь усилился. Причем не только в ноге, но и по всему телу. Особенно мучителен он был на сосках и в паху. Член горел так, что Гарри испугался: а не слезет ли с него кожа, не останется ли он навсегда инвалидом?.. Но Снейп был рядом, и почему-то его присутствие успокаивало, дарило уверенность, что все закончится хорошо. Только когда же уже?! Гарри не выдержал и почесал ногу снова. Повел плечами, надеясь, что соприкосновение с воздухом хоть немного облегчит его страдания. Но облегчения ничто не приносило. Вдруг он услышал протяжный стон. Посмотрел на Снейпа и на какое-то мгновение перестал чувствовать происходящее с собственным телом. Снейп… Снейп задрал подол мантии, открыв длинные бледные ноги, и самозабвенно дрочил. Его кулак двигался вдоль напряженного члена, розовая головка то появлялась, то исчезала, гладкая и нежная на вид. Гарри захотелось заменить кулак Снейпа своей рукой, потрогать его член, мошонку, худые ноги с острыми коленками… Снейп ласкал и гладил его столько раз! А ему, Гарри, только сейчас захотелось оказать ему ответную услугу. Услугу? Хаха! Он сам, сам хотел изучить тело Снейпа наощупь. Вновь раздался протяжный стон. Оторвав взгляд от дрочащей руки и члена, Гарри посмотрел Снейпу в лицо. И тут же встретился с ним взглядом. Снейп смотрел на него в упор, буквально пожирая глазами. Следил за малейшим движением, впитывал, поглощал… имел даже без физического контакта. Под этим горячим взглядом Гарри стало казаться, что испытываемый им зуд — это прикосновения сотен, нет, тысяч маленьких рук. Что все они разом ласкают его, пощипывают, гладят и мнут. И что все эти руки принадлежат Снейпу. Это его он чувствует сразу всем телом, сразу во всех, даже самых сокровенных местах. Это Снейп покусывает, выкручивает его соски, теребит член, легкими шлепками охаживает задницу, щекочет ноги, спину, предплечья… Испытываемое им возбуждение стало уже настолько сильным, что приносило боль. Но при этом Гарри чувствовал и ни с чем не сравнимое удовольствие. Да, Снейп даже не трогал его, лишь смотрел… но, Мерлин, Гарри готов был поклясться, что именно сейчас его имели полнее, чем когда-либо. Снейп с громким стоном кончил, выстрелив семенем в подставленную ладонь, и Гарри испытал острую зависть. Он тоже, тоже хотел! Хотя бы дотронуться до своего члена, самому себе подрочить. И чтобы Снейп так же жадно смотрел… Увлеченный этой фантазией, Гарри и не заметил, как Снейп встал, оправил мантию, подошел к нему. И лишь поднесенная к его лицу полная спермы ладонь привлекла его внимание. Резкий специфический запах ударил по обонянию. Гарри невольно попятился, но далеко отстраниться не удалось: цепи над головой были уже предельно натянуты. Заметив его инстинктивное сопротивление, Снейп хмыкнул, демонстративно медленно окунул палец в собственное семя, зачерпнул его, размазал по подбородку Гарри и по щекам. Вязкая жидкость на коже ощущалась… странно. Лишь чуточку стягивала, не раздражала и не чесалась, но при этом Гарри чувствовал ее даже более явно, чем зудящую мазь. Или ему это только казалось?.. Слишком смущающе было представлять, как он выглядел со стороны. — Вам идет, — словно бы в ответ на его мысли, произнес Снейп, размазывая остаток спермы Гарри по животу. Прикосновение прохладных рук к разгоряченной коже подействовало, как удар молнии на сухое дерево: Гарри буквально вспыхнул. От пальцев Снейпа по всему телу побежали горячие волны, зуд стал сильнее, но при этом… ох, да… неприятные ощущения смешивались с возбуждением, так, что уже нельзя было понять, хорошо ему или плохо. Все было слишком остро, мучительно… почти совершенно. Если бы Снейп еще только освободил его член, если б позволил кончить… Не выдержав интенсивности ощущений, Гарри застонал. — Что? Неужели вам неудобно? — с легкой насмешкой спросил Снейп, не прекращая ласкать его грудь и живот. — Или вы чего-то хотите? Гарри кивнул. — Чего же? Хотите смыть мазь, избавиться от зуда? Или, может, чтобы вас трахнули? — Снейп потеребил его ставший невероятно чувствительным сосок, вызывая новый протяжный стон. — Ну же, Гарри, хотите кончить? Хотите, чтобы вам вставили? Гарри кивнул еще раз. Подался вперед, прогнулся, надеясь соприкоснуться не только с руками Снейпа, но и со всем его таким близким, но таким недоступным телом. Словно бы озвучивая его мысли, согласно зазвенели цепи над головой. — Не понимаю. Снейп отстранился. Да он издевается! Гарри раздосадовано застонал. Он не понимал, для чего Снейп вновь играет в столь жестокие игры. Почему, доведя до грани, не дает перешагнуть через нее. Ведь видит же, сколь сильно его желание! Понимает, что если б не кляп, Гарри давно уже умолял бы позволить ему кончить, как последняя шлюха упрашивал взять… — Но я дам вам выбор. Чего вы хотите больше: прекратить зуд или кончить, получив нечто твердое внутрь? Если первое — кивните один раз, если второе — два. Гарри поспешил кивнуть дважды, и тут же увидел появившийся на лице Снейпа хищный оскал. Похоже, в его предложении был какой-то подвох. Но какой?.. — Значит, говоришь, тебе мало выполнения заданий? Захотелось острых ощущений? — Снейп буквально мурчал. — Сейчас, сейчас ты их получишь… ну а пока, чтобы ничто не мешало тебе наслаждаться… — он взмахнул непонятно откуда взявшейся палочкой, и по всему телу Гарри пробежала прохладная волна. Успокаивая кожу, очищая ее от мази, даря облегчение почти столь же сильное, как оргазм. — Ахмммм! Аааа! Снейп избавил его от эрекционного кольца, всего раз провел от основания члена к головке, и Гарри кончил. Сильно, бурно, почти теряя сознание от мощи охватившего его наслаждения. — Это еще не все, — стоило Гарри прийти в себя, сказал Снейп. — Далеко не все. Но Гарри больше ничего не хотел. Он устал, физически и эмоционально, чувствовал себя выжатым под сухую, ни на что не способным. Ему бы сейчас забраться в кровать и спать, спать, спать… Когда Снейп вновь взял в руку его член, Гарри дернулся, пытаясь уйти от прикосновения — нежная кожица была слишком чувствительной после недавнего с собой обращения. Но Снейп не позволил ему отстраниться. Глухо хмыкнул и принялся дрочить — грубо, резко, почти причиняя боль. И все же механическое воздействие сделало свое дело: не прошло и минуты, как у Гарри снова стояло. Но при этом он не чувствовал того острого, лишающего разума возбуждения, что прежде. Напротив: он был совершенно спокоен, почти отстранен, будто бы и не его тело Снейп снова ласкал и наглаживал. Но ничего, Гарри готов был терпеть. В конце концов, именно так он себя чувствовал, исполняя задания все последние недели. Снейп вдруг отстранился, посмотрел на Гарри, нахмурившись. Не иначе как своим звериным чутьем уловил изменения в его настроении. Вновь приблизился, но не продолжил игру с его телом, а расстегнул кляп, вытащил изо рта шарик. Легонечко провел по щеке, по пересохшим губам. Гарри облизнулся, и его язык задел палец Снейпа — мимолетно, на долю секунды, он даже не успел почувствовать вкус чужой кожи, но от этого соприкосновения его будто ударило током. Гарри замер, затаив дыхание. Он не хотел, чтобы Снейп воспринял это как провокацию, как приглашение к чему-то большему. Он хотел… О Мерлин! Да Гарри уже и сам не знал, чего хотел! К счастью, Снейп понял его правильно. Ничего не сказал, вообще никак не отреагировал. Потянулся наверх, снял с Гарри браслеты, избавил его от цепей. Гарри слегка пошатнулся. Лишенный опоры в виде оков, он почувствовал себя неуверенно, словно высоко в небе внезапно свалившись с метлы. Снейп перехватил его за плечи, помогая найти равновесие, не упасть, и Гарри на какое-то мгновение позволил себе опереться на него. Это странное полуобъятье успокаивало, исходящее от тела Снейпа тепло убаюкивало, расслабляло, и Гарри внезапно поймал себя на том, что щекой прижался к его груди. А Снейп не оттолкнул его, не попытался отстраниться, а, немного поколебавшись, положил руки ему на плечи. Гарри не знал, сколько они так простояли, делясь друг с другом теплом и чем-то гораздо, гораздо большим, как вдруг Снейп пошевелился, отодвинулся, взял Гарри за подбородок, приподнимая его лицо. Их взгляды встретились, и вновь Гарри почувствовал, что тонет в этих глазах. — Готовы продолжить? — почему-то шепотом спросил Снейп, и Гарри, не колеблясь, кивнул. — Идите сюда, ложитесь, — Снейп подвел его к подобию спортивного мата, и Гарри сперва сел, затем лег на спину. Им вновь овладело возбуждение и предвкушение. От былой отстраненности не осталось и следа, словно бы Снейп, в нужный момент освободив его от оков, а затем — подержав в объятиях, перевел все происходящее на какой-то принципиально новый уровень. Да так оно и было! Гарри чувствовал это, чужое неравнодушие действовало на него как мощнейший афродизиак. Он приподнялся на локтях, развел чуть в сторону ноги, сам удивляясь раскованности, шалея от нее, желая сделать что-нибудь эдакое, подразнить Снейпа, заставить его потерять самоконтроль. Глядя Снейпу в глаза, облизнулся и показавшимся чужим голосом спросил: — Лечь… так? — Почти. Ноги согни чуть сильнее, разведи шире. Руки за голову. У Снейпа во взгляде вновь горела темная страсть, жажда обладания. Бледные щеки окрасились румянцем, дыхание сделалось учащенным. Приветствуя такую реакцию на свои действия, Гарри сделал, как было сказано. Развел ноги шире, согнул их в коленях. Удержаться и не подрочить себе, не погладить собственный вход, не скользнуть внутрь пальцем было неимоверно трудно, но Гарри помнил запрет Снейпа, и почему-то он останавливал. — Руки, — напомнил Снейп, и Гарри завел руки за голову. Что-то мягкое, не материальное, тут же подхватило его запястья, свело вместе, зафиксировало магическими путами. Снейп наклонился, ухватил Гарри за лодыжки и подтянул их вплотную к бедрам. Широкие алые ленты плотно обхватили его ноги, связывая, не оставляя возможности распрямиться. Гарри посмотрел вниз и не удержал громкий возбужденный полустон-полувдох. Поза, в которой он оказался, была слишком откровенной. Его возбужденный член лежал на животе, из-за связанных согнутых в коленях ног таз был приподнят, беззащитный вход — выставлен Снейпу на обозрение. — Что, нравится? Согласись, что это — идеально подходящая для тебя поза. Снейп огладил внутреннюю поверхность его бедра, помял мошонку, обвел пальцем сжавшийся вход. — Ты все еще хочешь? Вставить тебе? — Даааа… — Попроси меня. Ну же, давай, скажи это. — Пожалуйста! Я… хочу! — Хочешь чего? Произнеси это, ну же! Гарри замер, не находя нужных слов, не понимая, чего Снейп от него хочет, но тут Снейп взялся за его член, с идеальным нажимом провел от основания до головки, вновь, дразня, покружил пальцем вокруг его дырочки. — Проси! Слова как-то сразу нашлись. Они рождались не в голове, а где-то в низу живота и, минуя мозг, срывались с языка. — Вставьте мне! Пожалуйста, сэр! Трахните меня! Я вас прошу… трахните! Пожа-а-а… Снейп не заставил себя ждать. Коротким заклинанием очистил его, расслабил вход и вставил сразу несколько пальцев. Покрутил ими внутри, гладя нежные стенки, нашел простату, нажал на нее. Гарри захлебнулся в собственном крике, потерялся в неожиданно сильном наслаждении и не заметил, в какой момент пальцы Снейпа сменились чем-то крупным и твердым. Чем-то, что не являлось частью тела Снейпа. Сделав этим чем-то несколько фрикций, Снейп целиком загнал его в Гарри, и вдруг отстранился. Наблюдая, ожидая реакции. Гарри поерзал, не понимая, что происходит, почему Снейп вдруг остановился. — Что… почему?.. — Скоро поймете, — Снейп многообещающе усмехнулся и сделал непонятный пасс рукой. Резко запахло лимоном, так, как бывает, когда чистишь и режешь свежий имбирь, и в заднице Гарри слегка защипало. Он повел бедрами, стараясь избавиться от этого не слишком приятного ощущения, но стало лишь хуже. Тогда Гарри напряг мышцы в тщетной попытке вытолкнуть инородный предмет из задницы, но и из этого ничего не получилось. Жжение становилось все сильней и сильней. При этом оно носило совершенно иной характер, чем от зудящей мази. Гарри не смог бы описать словами, в чем заключалось это различие, но оно было, причем огромное. Это — как многообразие оттенков острого, как вкусы тех перцев, что Гарри однажды сдуру попробовал у близнецов в гостях. — Что это?! — А вы не догадываетесь? Столько времени провели в моем классе, и до сих пор не узнаете имбирь? — Ох… в вашем… классе… знакомство с имбирем… было… несколько иным, — нашел в себе силы съязвить Гарри. — И как я теперь понимаю, напрасно. Сколько ингредиентов вы извели за эти годы! А ведь многие из них можно было бы использовать… мммм… с пользой. — Да вы извращенец! — О, вы только сейчас это поняли? Я всегда говорил, что вы медленно соображаете. Но сегодня были хорошим мальчиком и заслуживаете награду. Снейп устроился у Гарри между ног, почти лег на него, но не надавил всем весом, а уперся на локти, так, чтобы Гарри чувствовал его тело, не страдая от тяжести. Грубая шерстяная ткань мантии потерлась о нежную кожу, раздражая ее, вызывая чувство неправильности, и Гарри недовольно прошипел: — Сними… сними ее! — Вздумал приказывать? — Снейп наклонился и укусил его в шею. Не больно, но весьма ощутимо. Затем подул на пострадавшее местечко, коротко и широко провел по нему языком. Снова укусил, чуть левее и ниже. Подул, зализал… Жжение в заднице стало восприниматься иначе. Оно сделалось острее, интенсивнее, но при этом не столько дарило боль, сколько возбуждало, несло удовольствие. Имбирь как будто увеличился в размерах, разбух, и начал пульсировать, то надавливая на стенки, то отступая. Гарри запрокинул голову, подставляя шею под укусы, и протяжно застонал. Ему снова было так хорошо, так жарко, что временами он будто терялся в реальности, переставал понимать, где находится, и тогда для него начинали существовать только Снейп, его пылающий взгляд, язык и зубы, только испытываемые ощущения. Иногда Гарри словно бы выныривал на поверхность, и тогда осознавал, что извивается всем телом, подставляясь под Снейпа, трется о его скрытые мантией бедра и грудь, и непрерывно стонет, почти скулит. А Снейп в ответ говорит что-то пошлое. И от звучания его голоса хочется тереться еще сильнее, хочется, чтобы имбирь в заднице стал крупнее, чтобы прекратилась пульсация, а на смену ей… о, хргот, как же Гарри хотел, чтобы Снейп его трахнул! И он, не стесняясь, говорил это вслух. Просил, требовал, умолял. А Снейп обещал, грозил чем-то восхитительным, но все тянул, исследовал его тело ртом и руками. Наконец жжение пошло на спад, и как только Гарри заметил это, Снейп скатился с него, разместился между разведенных ног. Вытащил имбирь и, коротко рыкнув какое-то заклинание, наконец, вошел в него. Член Снейпа был намного крупнее имбирного фаллоса, и поначалу Гарри сделалось больно. Но вскоре боль прошла, и осталось лишь удовольствие. Только он и Снейп, движущиеся навстречу друг другу, только их совместное дыхание, только… ох! Когда Гарри почувствовал, что уже близок к финалу, Снейп вдруг сдавил его горло, перекрывая кислород, не давая дышать. Гарри забился в сладостных судорогах, одновременно пытаясь вдохнуть, но магические путы и Снейп держали его слишком крепко. И тут на него навалился оргазм такой сумасшедшей силы, будто его тело решило перед возможной смертью выдать сразу все отмеренное на долгую жизнь удовольствие. Гарри захрипел, дернулся еще пару раз и провалился во тьму. В себя он пришел уже на диване в гостиной. Он лежал, накрытый пледом, рядом уютно потрескивало пламя камина. Тут Гарри услышал звук хлопнувшей двери, приближающиеся шаги, чпок открывающейся бутылки. Звон стаканов, бульканье льющейся жидкости. Резко запахло огневиски. — Вот, возьмите, вам нужно выпить, — голос Снейпа прозвучал прямо у него над головой. Гарри открыл глаза и увидел склонившуюся над ним темную фигуру. Снейп поставил стакан с огневиски на столик, налил и себе. Гарри понял, что выпить, действительно, не помешает. Он сел аккуратно, опасаясь неприятных ощущений в заднице, но ничего не было. Снейп явно уже подлечил его. Протянул руку, взял стакан. — Спасибо, сэр. — Не за что, — Снейп улыбнулся по-доброму, совершенно не похоже на себя. Сел в придвинутое к дивану кресло. Спросил: — Как вы себя чувствуете? Гарри прислушался к своим ощущениям. Горло не болело, вообще ничего не напоминало о пережитом им только что в пыточной. Он улыбнулся Снейпу в ответ и искренне ответил: — Хорошо. Правда, хорошо. — Верю... Вы пейте, пейте. Давайте-ка залпом. — Вы меня спаиваете? Снейп только фыркнул. Одним большим глотком Гарри выпил все огневиски. Оно обожгло горло, приятным теплом растеклось по груди. Отставив стакан, Гарри поправил плед, устроился в гнезде из подушек поудобнее. Его клонило в сон, но в то же время засыпать не хотелось. Слишком приятно было вот так сидеть рядом со Снейпом. Молчать, но при этом чувствовать, что они не каждый сам по себе, а наконец вместе. Вдруг Снейп спросил его: — Зачем вы ходите на мои занятия? — Что?! — Гарри показалось, что он ослышался. — Уроки зельеварения. Я знаю, что вы на них ходите. Зачем? — Я… — всю расслабленность Гарри как рукой сняло. Но выпитое огневиски кружило голову, мешало сосредоточиться и придумать достойный ответ. Лишь одно Гарри знал совершенно точно: о трактате и о своих попытках создать хроноворот он никому говорить не должен. — Простите. Могу я не отвечать? — Можете, — Снейп посмотрел на него задумчиво. — У каждого из нас есть свои тайны, это нормально. Другое дело, что вы никогда раньше не интересовались зельеварением. Так что я должен знать, очередная ли это ваша блажь, путаетесь вы у меня под ногами от скуки или... — он не договорил, сделал затейливый жест рукой, значения которого Гарри не понял. Но все же ответил: — Это не блажь. То, что я делаю… поверьте, это действительно важно. И не только для меня. — Хорошо. Снейп допил огневиски и откинулся на спинку кресла. В гостиной вновь установилась уютная, расслабляющая тишина. И снова ее нарушил Снейп. — Я обещал вам час ежедневных разговоров перед сном. Вы настаиваете на том, чтобы сегодняшний состоялся? — Что? Нет, конечно же, нет. — В таком случае, нам обоим пора отправляться спать. — Да. Спокойной ночи. И…спасибо. Снейп не стал спрашивать, за что Гарри благодарит, лишь кивнул. Поднялся и скрылся в спальне. А Гарри еще какое-то время просидел в гостиной, кутаясь в плед, и вяло размышляя о том, сколько неожиданностей принес ему этот день и вечер.