Закрытые очи

Служанка, сгорбившись, потирала ладони за спиной, ощущая конечные капли терпения внутри, ушами вслушиваясь, но, не понимая не единого слова за деревянной дверью лекарши. Тяжелые выдохи то и дело разносились по каменному коридору, заглушая тишину. Время ожидания двух новых девушек тянулось волнительно долго, ведь, не успев вовремя привести их к дворецкому, каралось наказанием, ибо юноша не любил опоздания и не внимающих служанок точные указания. Глубоко вздохнув воздуха, молодая служанка с детским наивным лицом и большими глазами робко постучалась, прерывая глухие звуки и наспех открывание маленького помещения для осмотра больных. «Почему вы затягиваете время? Мне запрещено опаздывать», - наклоняясь, как можно тише предупредила служанка, приподнимая аккуратные брови, бегая очами по испуганному лицу положительной женщины лекарши. «Виновница» извинилась и, опустив лицо, пользуясь выпавшей частью волос из косынки, спрятала окончательно лицо, пропуская «новый товар», не особо спешивший покидать пропитанные лекарствами стены. Виолетта, так звали молодую служанку, недоумевая, немедленно повела девушек в назначенное место, ступая по лестницам дрожащими ногами. Время требовало ускорения и повиновения. Первый товар не в силах приказывала телу успокоиться после осмотра лекарши, но в голове каждую секунду всплывали возможные вариации отговорок и вранья перед женщиной, слабая мольба о тишине и молчании, но сердцу подсказывало лишь внутреннее ее отрицание. Мельком посмотрев на шедший рядом второй товар, не менее расслабленный, девушка с горьким облегчением осмыслила не единственное угнетающее положение ее души. Ведь, подходя к огромной освещенной зале заставленной различными большими шкафами и книгами, расставленной дорогой мягкой мебелью и цветами, девушка лишь сжала кулаки, осознавая о дурной прошлом жившее в каждой из них. Черная кошка и белая изуродованная птица. «Я выполнила ваши указания, мистер Бенито, - гуще нервничая в голосе, отчиталась Виолетта, опуская голову ниже в знак почтения, - девушки привели себя в порядок и благополучно прошли осмотр у лекарши» «Можешь идти, - услышанный глухой звук сидящей фигуры в кресле освободил Виолетту от поставленной задачи, спешившей вернуться к прежним обязанностям. Бенито устало потер переносицу, в душе не желая покидать столь удобное кресло для чтения, и откладывая политическую книгу, выпрямляя спину и ровным шагом подходя к напряженным девушкам от последующих слов. Его голубые глаза медленно проходили снизу вверх от одной девушки к другой, оценивая внешний вид, поражаясь, как товар преобразилась, подружившись с мылом. Девушка, купленная им, обладала чуть смуглой кожей, множеством веснушек, имевший силуэт распахнутых крыльев. Короткие волосы, выпирающиеся из косынки, на свету преобладали оттенком белоснежности, борясь с контрастом черных глаз, украшенных длинными ресницами. Стройное вытянутое тело, будто украденная балерина стояла пред дворецким, бегая опустевшими глазами по дорогому ковру. Бенито неслышно резко выдохнул, переходя ко второй девушке, противоположной по всем чертам первой. Непослушные темные шоколадные очень кудрявые локоны волос длинною до лопаток, светлые салатовые глаза остановились на одной точке, не смея сделать ошибку в движении. Маленькие ручки сжались в замок, давая надежду на защиту от юноши. Фигура «песочные часы» чуть дрожала, Бенито отчетливо замечал, как некомфортно себя чувствовала эта особа под пристальным взглядом. «Как ваши имена?» - вопросил Бенито, возвышаясь над новыми служанками, приподнимая нос кверху, сжимая руки за спиной. «Оддрун», - четко ответила первой светлая девушка, чуть приподнимая глаза на уровень видневшихся мужских локтей. «Ксимена» - тихо, но робко, не осталась в стороне вторая девушка, сжимая тонкими пальчиками подол халата. «Одрун и Ксимена, - сухо повторил имена новых служанок дворецкий, продолжая не отводить пристальных глаз, для комфорта оставив руки за ровной спиной. Мельком взглянув время на напольных часах, юноша мысленно проклял сие день за бессмысленную трату времени, тем более, эта обязанность являлась «наказанием» девушки Марии, но в данный момент служанка более выше ранга впереди стоящих душ, находилась по приказу госпожи на рынке. Для чего именно, Бенито мог лишь догадываться. Сжав губы на долю секунды, юноша продолжил, с еле заметной раздраженностью рассказывая - в особняке существуют свои правила, порядки и обязанности на каждого человека. Вам подобается беспрекословно выполнять свои поставленные задачи без лишних вопросов, имею в виду, об этом вас будет уведомлять служанка по имени Мария в месте, где вы будете находиться в вечерние часы отдыха, а именно участке, находящимся на кухне». Дворецкий дал паузу девушкам для осмысления новых слов. Время било по его вискам, подгоняя желание незамедлительно прикончить весь спектакль, но статус не позволял повернуться спиной к новобрачным и отвести глаза в сторону, отражающие более могучую силу, нежели Одрун и Ксимены, рассматривающие пол с невообразимым «вниманием». Бенито продолжил,, вслушиваясь в свой разлетающееся эхо глубоко волоса, задевая ненароком пропитанные мудростью и знаниями множества книг. «Вам запрещается поднимать глаза без того или иного разрешения человека выше вашего статуса, влезать в чужие разговоры, разносить, осуществлять воровство и посещать комнаты, расположенные на втором этаже, покидать территорию особняка без приказа, - вспомнив о просьбе госпожи поговорить наедине с первым товаром о ее прошлом, что слегка удивило юношу, но вполне натолкнуло мысль про диалог дворецкого на причале. Резко обратив взор к Оддрун, дворецкий строгим голосом позвал служанку Виолетту, давая приказ увести Ксимену на некоторое время к кухарке, дабы выдать косынки и необходимые принадлежности для дальнейшей работы. Второй товар с облегчением в плечах повернулась к прибывшей, послушно кивнув дворецкому и удалившись с Виолеттой. В то время как первый товар, каждой молекулой тела напрягала шатавшиеся нервы вдоль дороги над обрывом судьбы. Дворецкий мысленно ухмыльнулся, но сохраняя холоднокровие, подошел к девушке, рассматривая поднимающуюся белоснежную макушку. Он встретился со строгими хмурыми черными очами, подобно цвету плащу самой смерти. Вдруг юноша вздрогнул, вновь увидев перед собой мимолетное введение женских рук в крови, подобно тому, что дворецкий лицезрел в карете. Оддрун спешно опустила очи, виновато проговорив извинения. Дворецкий сжал губы, подойдя ближе к служанке, неожиданно для самого себя в переносном смысле нависнув над Оддрун, проговаривая тихо каждую букву, стараясь запечатать каждое слово в сознание белоснежной «птицы», - строго настрого запрещается, имейте в виду, служанка Оддрун, иметь с кем либо из персонала отношения, это будет караться различными наказания, вплоть до смерти, смотря в каком расположении, вы будете находиться. А теперь следуйте за мной». Девушка послушно кивнула, видя пелену образовавшихся слез, пользуясь отвернувшейся прямой фигуры юноши, направляющийся в противоположную сторону, спешно вытирая слезы рукавом. Бенито прокручивал в голове различное поведение служанки при госпоже и ветви диалога, а в следствии полного молчания или того хуже, вранья, дворецкий имел свои козыри на этот счет. Он умел добиваться правды. Оддрун остро реагировала голодной бездне желудка, послушно передвигая тонкими ногами за идеальным ровным, быстрым шагом дворецкого, знавший свое место в этом мире, думающий лишь о своей задаче. Служанка догадывалась, о чем пойдет речь в покоях самой госпожи, в панике придумывая вылазки и правдоподобную ложь, ибо правда закладывала уши и резала глаза. Но что больше задело Оддрун, это мгновенная реакция на ее взгляд дворецкого, юношу будто окатила с головой волна секундного страха, перелившийся в защитную реакцию в виде хмурого лица и шипевшего звука голоса. Длинные коридоры с множеством разных размеров полотен в золотых замысловатых рамках, белоснежные лестницы с винтовыми перилами, перед каждым большим окном, терявшихся в красных шторах, стоял круглый стеклянный столик, затмевающего его строгость легких дорогих цветов – роз. Хрустальные люстры, аккуратные подсвечники, дубовые двери, мраморные статуи сюжетов людей иль одиноких душ. «Внутренность» особняка кричала о роскоши и богатстве госпожи. Оддрун пользовалась на первый взгляд тянувшимся временем до заветных покоев и одинаковыми лабиринтами дома, натягивая безразличное выражение лица и легкую улыбку, наконец, поняв, что впереди двойные двери являлись углом госпожи. Девушка, подобно крыльям бабочки, затрепетала ресницами и сглотнула, пропустив удар сердца, но уловив ушами легкий скрип двери и вежливое обращение к госпоже дворецкого. Двери захлопнулась, Оддрун почувствовала, как попала в запертую клетку, со всех сторон окруженную ястребами. Уверенность исчезла, дав в блеске глаз вырастающий ужас, тянувший без жалости струны бешенного сердца. «Здравствуй» - поприветствовала повернувшаяся Генриетта с рабочего места к вошедшим, кивнув отошедшему дворецкому к его положенному месту около окна. Генриетта улыбнулась уголками губ, встав со стула, сжав руки на уровне живота, неспешно подходя к служанке, помнившей правило дворецкого – не поднимать взор без разрешения. Генриетта внимательно оглядела новую служанку, легко, но довольно улыбнувшись выбору дворецкого, что удивительно для госпожи, хмуро прожигавший спину чуть сгорбленной девушки, задевавшей подбородком ключицы. Волнение перетекало в сжатые пальцы в белоснежной ткани, грудь тяжело поднималась и опадала, ненароком выбивая тяжелый воздух из груди. Оддрун закусила губу, с трудом выдерживая напряжение в столь роскошных, но очень строгих покоях самой госпожи, которая продолжала изучать «маленькую птицу» в своей золотой клетке, но не собиралась ломать крылья, а наоборот, отрастить новые. Бенито плавно перевел взгляд на госпожу, немым выражением лица передавая вопрос о задержке доложения вопросов и вытягивания ответов, ведь, как он понимал, его госпожа позвала именно для этой цели. Однако, юноша не мог стереть из головы введение рук в красной жидкости, устремив сознание в четкое запоминание сказанных слов из уст чужой. Генриетта встретилась со взглядом дворецкого, дав знак не вмешиваться в диалог, который ожидал свое начало будто целую вечность. «Добро пожаловать, Оддрун, в твой новый дом, - госпожа спокойной уверенностью нарушила тишину, приглушая нотки утешения к бывшей рабыне, но оставляя пред собой ее картину об прожитых минутах в неизвестности. Оставив интересующие, более глубокие вопросы на задний план, госпожа решила ступить другими тропами, боясь задеть девушку за живое, однако, прошлое никогда не было счастливым в рабстве – расскажи, пожалуйста, Оддрун, при каких обстоятельствах и времени ты ощутила отсутствие свободы?» Бенито замер, улавливая суть тяги нитей доверия – сочувствие. «Мою семью обокрали и взяли в плен, - дрогнув длинными ресницами, с хрипотой выдавила девушка. Генриетта удовлетворенно кивнула, уловив чуть приподнятые глаза в ее сторону. Вновь неловкая тишина и внимающие личности подтолкнули служанку набрать незаметно больше воздуха в легкие, давя на душу о прекращении нажатия ножом в спину чужих рук. Выпрямившаяся спину, более расслабленная шея и девушка более четко продолжила, понимая ожидание госпожи другого интересующего вопроса – я служила господину Карлу полгода» И тут Оддрун, как пораженная молнией, осеклась, осознав глубочайшую ошибку, сказав не что лишнее. «Почему ты вновь оказалась в рабстве? Ведь, по словам моего дворецкого ты существовала в продаже у причала кораблей, являясь товаром двух людей мужского пола, - в голосе прозвучало, как недопонимание и рождающаяся капля нажима госпожи. Она четко уловила прятавшегося призрака лжи ради жизни собственной в силуэте служанки. Поэтому, поставив в ход власть, Генриетта приказала Оддрун поднять голову и смотреть исключительно лишь на себя, дабы поймать правду за хвост. Служанка напрягла все мышцы лица, вновь упав духом перед властью. Но озвучивать и восклицать о вранье Генриетта не смела. В каждой лжи - есть доля правды. Зацепившись за край жизни девушки, госпожа решилась ударить словом – хорошо, можешь не рассказывать, как попала вновь в грязные руки. Однако, ты служила Карлу, чье отчество, как полагаю, ты не вспомнишь. Могу я узнать, какое отношение имеют бумаги, предоставленные моему дворецкому при содеянной покупке к Карлу, а особенно точному расположению твоего служения в жилом помещении?» Бенито ощутил пробежавший холод вдоль спины, хмуро продолжая стойко молчать и выслушивать, устремив взор лишь на поведение «добычи». «Я не имею представления, госпожа» - тихо ответила Оддрун, с огромной силой удерживая приказ Генриетты. «Спасибо, можешь идти», - внутренне сдавшись с борьбой желания души приказать дворецкому влиться в диалог и выдавливать правд, Генриетта лишь устало улыбнулась и прикрыла веки, отворачиваясь на медленный поклон служанки и спешное исчезновение. Что то не давало покоя Генриетте при виде черных глаз. «Госпожа, - подошел ближе Бенито, недоумевая о скором заключении, жестикулируя руками, будто обуздывая невидимыми поводьями оскаленную уловку. Девушка тихо попросила пересказать слова лекарши на счет светлой особы с черной душой, на что юноша сдержанно ответил, опустив глаза – шрамы вдоль груди, означавшие лишь тот факт, что их нанесли плеткой из кожи. Но, госпожа, почему вы отпустили ее?» «Потому что я не услышала и капли правды, - просто аргументировала Генриетта, - Беннито, отведи служанку на кухню, а после возвращайся и поведай об второй служанке, включая осмотр у лекарши?» «Слушаюсь» - кротко принял приказ дворецкий, после оставив напряженную в столь родном одиночестве госпожу в собственных покоях. *** Коридор заполнился глухими уверенными шагами юноши, дополняющиеся отголосками поспевающей тонкой обуви девушки, держа широко распахнутые глаза, дабы от перенапряжения созерцания вылетавших слов и поведения на допросе, не проронить зародившуюся пленку слезы. Перед взором привычный путь обратно на первый этаж к низшим личностям уже не вызывал столь красивого впечатления, как в первые разы. Оддрун глубоко задумалась, как выйти сухой из воды и сохранить жизнь. В некоторых частях особняка закрывались маленькой служанкой Виалеттой окна, дабы прекратить поток выраставшего ветра. Неподалеку, как заметила Оддрун краем глаза, собрались пожилые люди около дверей, ведущих в библиотеку, горячо развивая тему. Свет мерк, «стучавший в тюрьму» штор, будто сам поток воздуха запрещал освещать столь богатое место, сгущаясь майскими душными крупицами шагнувшей грозы. Дворецкий нахмурился, предвкушая весьма долгую поездку за необходимыми документами в соседний город под проливным дождем, но душу грело скором решении проблемы строительства ближайшей школы и подписка контракта с известным архитектором, немедленно откликнувшийся на данную скорую работу. Впрочем, дворецкого не мог остановить ни дождь, ни пурга на пути к поставленной задаче. Ведь с того самого момента, как он принял на себя сей титул, юноша каждый день твердил заученные фразы, прочитывая внушительные толщиной книги о различных темах, развивающие и продвигающие личность. Бенито, подобно смерти, не мог упасть в глазах у общества. Остановившись напротив коридора, ведущего к кухне и комнатам служанок, дворецкий повернул голову и приметил присутствие Адолфо, внимательно вслушиваясь в речь взрослого мужчины, вполголоса, что то ему рассказывая. Приглядевшись, Бенито с неким страхом узнал личность в возрасте, одетого в военную форму. Им являлся отец Адолфо, следовательно, возникли некоторые неполадки в подготовке к отъезду в северные края. Сын командира почувствовал на себе напряженный взгляд дворецкого, кротко кивнув отцу и повернув голову к Бенито, взглядом давая понять о спешке к назначенной поездке. После того, как юноша с отцом немедля покинули особняк, спустя доли секунды контакта старых друзей, Бенито сжал кулак, вполне ощущая поступившую иглу в груди за непослушание новой служанки. Но если госпожа не соизволит вновь возобновить беседу с Оддрун, то Бенито дал клятву вынудить рассказать все на чистый лист, ибо он не мог вновь подпустить столь оплошную опасность в особняк. Подвести верностью госпожу. «Ступай на кухню и ознакомься с прилегающими дополнительными правилами, - жестом показав, куда следовать Оддрун, отрапортовал дворецкий, повернувшись к ней и с неким недовольством вновь видя слишком низко упущенную голову и закрывающее лицо. Сжатые ладони на ткани и чуть сбившееся дыхание выдавали для юноши слабость, кою он не воспринимал всерьез, а лишь ухмылялся беспомощности. И напоследок с нажимом заключив – только без глупостей». Оддрун спешно кивнула, сжато разворачиваясь и осторожно ступая вдоль узкого прохода в приятное освещенное свечкой место, притягивающее столь забытыми вкусными запахами еды. И подойдя к двери, служанка только сейчас осознала, с какой болью бился желудок в пустоту. Ухо уловило спешный уход дворецкого, оставив на своем «мертвом» месте лишь слабый просвет «острия» шторы. Служанка дернула плечами, отгоняя непрошенные мысли, и робко постучав в прикрытую дверь, неуверенно зашла, удивленно увидев пред собой черноволосую девушку, будто ожидающую скорый приход «гости». «Здравствуй! – выпалила она, улыбаясь подобно яркому солнцу, легко задев руками плечи впавшую в ступор Оддрун от подобных действий. Предупреждать о резкой нелюбви к чужим касаниям служанка промолчала, лишь в ответ легко улыбнувшись, все же чувствуя тепло души в этой девушке, как оказалось, по белому фартуку и туго завязанной косынке, кухаркой. А интуиции Оддрун весьма доверяла, поэтому пошла следом за черноволосой девицей, на ходу показывающая «свои хоромы», а скорее, судя по светлым карим глазам, жизненной «тюрьме», - перед вашим приходом я приготовила вкусный суп. Привезли и хлеб, чему неслыханно я рада. Присаживайся и обедай, скоро прибудет прислуга Мария, как мне доложила Виолетта, поэтому не разбегайтесь особо, а мне пора готовить». Кухарка на этот раз натянула уголки рта, выдавая радость и счастье, но в очах светилась лишь тоска и желание высвободиться из оков. Около кирпичной стенки стоял вплотную деревянный столик, за которым сидела приподнявшая брови Ксимена, с неподдельным интересом разглядывая не менее удивлённой мимика лица Оддрун. Складывалось чувство мимолетного шока. Девушка глазами указала на соседский стул и одинокую заполненную горячую тарелку еды с ломтиком хлеба на краю. Ксимена стерла с лица удивление и вновь приступила к трапезе, неохотно черпая ложкой содержимого при чужом присутствии, но приходилось приспосабливаться Служанка аккуратно присела на краешек стула, разглядывая тонувшие овощи в бульоне, дав сигнал оголодавшему организму насытится протекавшей жидкостью в заветное место. Отдельное помещение для «удаления» еды оказалось вполне комфортным и привычным глазу Оддрун, не кричавшей изобилием красок и материала, обеспечивая покой фактурными стенками, запахом доносившейся еды, грязного цвета белого подложивших тканей вдоль заставленных полок с банками и стоявших в углу бочек. За соседней стеной слышались доносившиеся звуки гремевшей посуды, быстрых шагов кухарки, то и дело вскрикивающей от горячего контакта с кастрюлями, явно давая понять окружению о требовательной помощнице. Но судя по ситуации, госпожа не видела в этом нужды, уверенно доверяя девушке весь процесс на плечи. «Я думала, что не увижу больше тебя, - горестно прошептала Ксимена, обдав жаром соседку, чуть не выронившую ложку из руки от столь неожиданного обращения и прерывания трапезного молчания. Посмотрев друг другу в глаза, Ксимена прищурилась, нервно дернув уголками рта, изредка посматривая за спину собеседника - как ты вообще увернулась от самой госпожи?» «Не понимаю о чем ты говоришь» - недобро исподлобья ответила Оддрун, не желая начинать подобную тему за столом о прошлом, не касавшегося ни каким боком новой знакомой, но служанка ошиблась. «Неужели не припоминаешь меня? – дала прозрачную подсказку Ксимена, изогнув одну бровь в легкой растерянности и не ожидавшей такого поворота событий . Нервно постучав кончиками пальцев по столу, она долго думала, не продолжать ли диалог, но осмелилась, все же надеясь дотянуться до сознания Оддрун, - именно в том самом борделе я впервые увидела тебя, ты скорее всего не обратила внимания на сжавшуюся в комочек и спрятавшуюся девушку под столом у своих ног при грозном голосе заведующего заведением мужчины? Тебя привели поздно вечером к нам в бордель и завели в так называемое «убежище командира» под хваткой двух других мужчин, с какими то бумагами. И как бы не звучало дальше, но прости, что мои уши слышали каждое слово всех личностей» «Значит….ты видела…» - с ужасом осознала Оддрун услышанное, заново воспроизводя прошлое в сознании, глухой стук, смертельный страх, душившую тошноту. «Не беспокойся, - спешно прошептала служанка, широко раскрыв глаза в панике, с маленькой надеждой заглядывая в бегающие черные глаза Оддрун, чуть касаясь, души, - эта тайна умрет вместе со мной, ведь если бы через стену страха ты не пробилась и не осмелилась совершить то, о чем я думала каждый день, прожитый в муках, то не сидели бы мы сейчас вместе за столом и мирно кушали, а намного хуже, чем можно себе представить». «Спасибо, - еле выдавив из себя благодарность, на свой взгляд, на прозрачную не гарантийную клятву. Оддрун глубоко вдохнула чуть терпкого воздуха, прикрывая очи от нахлынувших ощущений и острых воспоминаний на всю оставшуюся жизнь, зацепив взгляд на собственных руках, видя перед собой отрывки сгустков крови и острого ножа. Тело пробило судорогой и ложка звонко ударилась об тарелку, холодно озвучивая мысли Оддрун – не могу вспомнить тебя, но успокаивает одно, Ксимена, теперь мы вместе находимся в новой тюрьме под надзором. Тайное - всегда становится явным, наши сущности долго не скрыть» «Но мы ведь не до конца знаем друг друга, - сворачивая в другое направление, чуть нервно произнесла Ксимена, заглядывая за спину сгорбившейся служанки, вспомнившей о еде и не желавшей развивать диалог, явно показывая это нахмуренным лицом, но Ксимена, пользуясь временем, решила обыграть это на руку, намереваясь завести дружбу со светловолосой девушкой, - давай поговорим вечером, хорошо?» «Ты цепляешься, потому что именно я распорола живот твоего грозного господина и освободила от оков! – прошипела Оддрун, не ожидая от себя подобной злости, без причин окутавшей разум, блеснув глазами на собеседника. Ксимена вздрогнула и от испуга попятилась немного телом назад, поближе спиной к стене, не ожидая резкого наплыва злости в лице собеседницы. Девушка прекрасно помнила моменты решимости светловолосой служанки в тот день, словно ушами улавливая каждый громкий стук бешенного сердца, сбивчивое прерывистое дыхание и дрожание рук, переливавших стресс к телу Ксимены, наполняя разум неосмысленными, неразборчивыми словами и прекращения понимания реальности. Пробывшая в данном заведении слишком много времени, она каждый день молилась дожить до следующего, каждый раз изображала послушную рабыню в руках грубого мужчины, но в стороне с явным чистым презрением натирала до блеска нож, дабы привести дыхание в порядок. Холодное оружие пригодилось в будущем, спрятав в надежном месте, но Оддрун, на немой ступор Ксимены, упав на пол, разглядела блеск в деревянном проеме. А дальше, стараясь забыть, как прошлые, наводящие панику минуты, старалась забыть, стереть безжалостно из памяти, натягивая улыбку и радуясь, что дышит, освободилась, но маленькая беззащитная девушка быстро привлекла внимания к скрывшимся работорговцам, тот час поймавших беглянку. Она бежала без оглядки, прокручивая в памяти услышанные звуки булькающей крови, нервно благодаря сжатию намертво глаз. Судьба свела вновь двух девушек, намереваясь раскрыть их истинный характер, родное обличие, испытать, проверить, положить камень на душу. Ксимена зачерпнула последнюю ложку супа, с опаской изредка поглядывая на застывшую без эмоциональную Оддрун, не доевшую принесенный обед. Она будто пыталась разглядеть что то в остатках бульона, острым взглядом прожигая ложку, не обратив первое мгновение на резкий хлопок двери за спиной и деловитый тон женщины. Ксимена интуитивно поднялась и поправила одежду, мысленно донося до служанки мысль о немедленном поднятии тела со стула, но та лишь тяжело вздохнула и не спеша поднялась и выпрямилась лишь после того, как в отведенное место для трапезы быстрым шагом подошла женщина чуть старше служанок и выше по рангу в особняке. Поведение «бессмертной» Оддрун задело ее гордость, показывая данный факт вздернутым носом и презрительным взглядом в сторону неслыханной выходки в первый же день новой рабыни. Ксимена сдержанно наклонила голову в знак уважения и полного внимания дальнейших указаний, проговаривая слова подруге о немедленном подчинении, а не выяснения сторон сил женских переглядов. Оддрун сжала губы и повторила жест Ксимены, ушами улавливая глухой стук каблуков в свою сторону, как в сознание вливаются знакомые образы, знакомый страх и привычное давление, нависающая тень. «Как твое имя? И какое право ты смеешь ждать мне твоей готовности к приказам?» - ее тонкие губы, подобно шипению змеи произнесли выговор на вечер перед госпожой. «Оддрун» - кроткий ответ и каменное непроницательное на «доброе приветствие» в глаза женщины. Подсказывало сознание о не скором налаживании контакта с данной особью, причина не выдвигалась о встрече спиной, а нечто в другом, что прочитала в скрытых нотах голоса женщины в ее «окно». «Мое имя Изабелла, с этого дня я буду строго следить за выполнением вашей работы, произнесенных вами слов и поведения. В нашем особняке категорически не допускаются служанки со слабыми характерами и непослушным поведением. Подобных девушек я отсчитываю и привожу к госпоже, - окинув Оддрун насмешливым видом, она продолжила, выговаривая каждую букву уже с ядовитой спокойностью, не приносящей хорошие помыслы, - за «грязную» выходку ты, Оддрун, будешь сегодня мыть полы и протирать пыль на первом и втором этажах, после вечером польешь цветы. Вторая служанка пойдет в западное крыло, где находится библиотека, как ты уже догадалась, моя дорогая, избавься от грязи на каждой полке и корочке книги. Ваша рабочая смена заканчивается ровно восемь часов вечера и начинается в семь утра. Работать!» Приняв ведра, тряпки и косынки от зашедшей спешно Виолетты, Одррун и Ксимена разошлись в разные стороны, подобно кораблям в море. ***