Закрытые очи

Оддрун проклинала эту женщину, проклинала каждый сантиметр этого здания, ненавидела всем сердцем этих проходивших мимо незнакомых мужчин в дорогих костюмах с многочисленным количеством бумаг с каллиграфическими строчками и замысловатых печатей. Служанка исподлобья запоминала каждое лицо мужчины, молодого юноши иль пробегавшей впопыхах моложе ее служанки, горящими от страха глазами следуя указу, зная, какое наказание ждет хрупкое создание от мисс Изабеллы. Солнце приближалось к горизонту, играя красными огоньками на сырых сморщенных кистях Оддрун, перешедшей ко второму этажу, где проходивших мимо людей оказалось гораздо меньше. Лишь дворецкий изредка проходил вдоль противоположного коридора, отделявшегося пространством для обширной лестницы в зал для приглашения гостей в замечательные и роскошные дни под названием бал. Оддрун сморщила нос, сжимая с натягом серую грязную тряпку, рассматривая оставшийся невымытый пол, покрытый интарсий дерева в вид разлетевшихся птиц от веток в порыве к солнцу. Выглядело довольно мило, но при закате «картина» отдавала пожаром. Служанка, сидя залюбовавшись с приподнятой тряпкой над ведром, не заметила приближение Виолетты за спиной, мило улыбнувшись интересу к игре света новой подопечной, поправляя выпавшую прядь из косынки. «Как ты себя чувствуешь? Выглядишь довольно нездорово, - Оддрун резко выпрямилась и встала струной, глазами вцепившись в смущенное лицо девочки, но та лишь сдержано посмеялась в ладошку и опустив ресницы прошептала, - извини, что напугала, я лишь хотела напомнить о визите Изабеллы через некоторое время, поэтому прошу оставайся там, где должна закончить работу, иначе меня сильно заругают, а потом и приступят к тебе» «Как ты оказалась на этой должности? – пропустив вопрос и предупреждение, спросила Оддрун, не забыв мельком оглянув обстановку вокруг собеседниц. Виолетту вопрос задел, ручками сжав подол одежды своей, опусти веки и монотонно приоткрыв рот, пряча поступающую слезу. Оддрун при первом знакомстве с ней приметила скованность и сжатость в детской оболочке, подобно себе, приметив знакомые черты в старых повадках. Виолетту били. Но девочка, пытаясь произнести хоть слово, не веря ушам о какой то прозрачной заботе незнакомки, попятилась назад. Оддрун продолжила, где то глубоко в душе материнским инстинктом видя перед собой младшего брата, желая приобнять и успокоить, протянув навстречу руку – почему….» «тебе нужно работать, а не распускать язык!» - выплеснув приказ Виолетта нахмурив аккуратные бровки резво развернулась и посеменила к лестнице, по которой деловито поднимался многоуважаемый Беннито, с непониманием взглянув в сторону громкой девочки, ходившей всегда тенью тихой. Задержав внимание на поклоне в его сторону служаночки, дворецкий остановился и оценивающе осмотрел промытый пол, поблескивающий золотом солнца, но не одарив взглядом замершую сердцем Оддрун, чье внимание приковывалось к его невыносимой правильности. Юноша скрылся из бокового вида, оставив служанку одну в глухо доносившихся звуках с первого этажа, с ожидающей «точкой». *** «Неужели все прошло иным образом в тот день? – смеясь в пол голоса, проговорила Ксимена, скромно сидевшей на краешке стула за столом напротив красневшей Летисии, - как он мог отказаться от столь прекрасного супа? Как он мог отказаться от столь прекрасного травяного мятного чая с лимоном? Я даже врагу пожелаю насладиться такими вкусами, потому что на своей работе питалась лишь хлебом!» «Сие старикан, скорее всего не видел, с каким аппетитом ты, Ксимена, в один присест двумя ложками съела тарелку супа!» - отложив ножик в сторону от моркови еле проговорила кухарка, изображая действие новой подруге в порыве знакомства с теплой едой. Первое что услышала Оддрун, спустившись в знакомый подвал, для служанок на кухне. Похоже, эти две девушки нашли общий язык, да и не только, с усмешкой подумала она, закрывая дверь и проходя мимо смеявшихся девиц, не заметивших поплывшую пену в кастрюле на печи. Заметив красноречивый устремленный взгляд вошедшей, Летиссия схватившись одной рукой за затылок, удерживая косынку от скачка со скрипящего стула, пружиной подлетела к кастрюле, откладывая прихваткой крышку. Ксимена внимательно следила за процессом метавшейся кухарки от одной полки к другой в поисках приправ и ложки, бубнившей себе под нос о невнимательности и старых знакомых слов матери «ну кто же на тебе такой женится?». Оддрун подвинула стул ближе к углу помещения, чтобы лучше видеть территорию, двух живых людей, двух девушек, с которыми ей придётся наладить связь, чтобы выжить, но кого она пыталась обмануть? Ксимена повернулась в сторону притихшей веснушчатой девушке, обнявшей прижатые к груди ноги, думая с каких слов начать разговор, ведь с Летисией мелодия голоса пошла, будто по маслу. Оддрун отчетливо ощутила поменявшуюся обстановку с ее приходом, взяв отрезанных ломтик хлеба с белой ткани, свисающей с полки над головой служанки, интуитивно исподлобья следя за обстановкой и притихшим девиц, изображающих внимательное изучение предметов. Кухарка, деловито уперев одну руку о бок, другой же помешивая очаровательно пахнувший суп, что то шептала себе под нос, по-детски опустив бархатные ресницы. Вторая девушка пристально изучая строение деревянного пола и следя за пробегающим одиноким насекомым, болтала носочком ноги, поддерживая падающую от усталости аккуратной миниатюрной ладошкой головку. Она заинтересовано, пользуясь погружению вошедшей служанки в свои мысли, рассмотрела печальные прозрачные глаза с длинными ресницами, расслабленные хрупкие кисти рук, будто замерзшим водопадом «омывающие» колени. Ксимена воровато оглянулась на кухарку, стоявшую к служанкам спиной и подпрыгивающую на стуле до самых верхних полок, пытаясь достать нужную коробку с травами, но тщетные попытки оказались прахом, превратившись в неловкой падение на рядом стоявший стул. Оддрун, к всеобщему удивлению, резво подошла к кухарке и предложила помощь, ловким движением запрыгнув и достав кончиками пальцев необходимый предмет, как оказалось, травами оказались душица и мать-и-мачеха. Летисия смущенно поблагодарила, прижав к груди содержимое, отчего Оддрун сдержанно улыбнулась и отошла на прежнее место, доедать поздний ужин. Ведь именно сейчас, недоумевая в душе от округленных глаз Ксимены, заметила очевидную вещь, что ее «первая подруга» оказалась гораздо раньше в часы отдыха на кухне и, очевидно, уже расправилась не только с ужином, но и с обязанностями. Прибавив информацию о разговоре служанки с кухаркой, положительный настрой и рядом стоящие грязные тарелки около раковины, не успевшие принять чистый облик из-за занятости Летисии, уже убежавшей в соседнее помещение за картошкой. Оддрун проглотила последний ломтик хлеба, глазами разглядывая пустую кружку для необходимого глотка, но встретившись с яркими зелеными глазами служанки напротив, все же решилась сухо задать вопрос: «Быстро ты управилась с делом?» «Честно говоря, после старой работенки эта кажется мне весьма скучной и долгой, - нервно засмеялась Ксимена, спрятав глаза под выпавшими волосами из косынки, сжав колено – поэтому в гробовой тишине библиотеки и под молчание мудрых книг, взирающих на меня со всех сторон, я завела весьма интересную ритмичную песню. К сожалению, не обладаю сверх чувствительностью, поэтому наградила хмурого дворецкого мелодией своего голоса. От чего тот с непередаваемым выражением лица покинул библиотеку, видимо забыл для чего шел. Но скажу тебе точно, что камень около реки и то лучше улыбается и чаще, чем этот юноша» «Он весьма горд и благороден, - сдержано поправила служанку Оддрун, проследив за продвижением кухарки к печи, - думаю, это правильно следовать своей судьбе и предназначению, улучшать свои навыки, знания, заострять глаза, движения до идеала. Быть правильным…» «Наш дворецкий скучный человек и до состояния тошнотворного доведенный от одного вида для служанок, - невесело перебила Летисия, постукивая ложкой об кастрюлю. Повернувшись к девушкам, она сощурила голубые глазки – тебя ведь зовут Оддрун, так? Оддрун, оставь надежду влюбиться в него, потому что по своему опыту знаю о первой влюбленности в спасителя девушек. Но поверьте, знаю Бенито не первый год, а сплетни среди нас низкого уровня разлетаются мимолетно» «То есть, лишний раз ротик из стадии «замок» не вынимать?» - прошептала Ксимена, удивленно и в предвкушении готовясь задать зарожденные вопросы об этом ходячем «камушке» в дорогом деловом костюме. «Я не влюбилась в него! – грубо проговорила Оддрун, блеснув злыми глазами, вспоминая холодный взгляд дворецкого в сторону сгорбленной спины среди ведер и тряпок недалеко от кабинета Бенито. Сердце горько сжалось, разум приказал прекратить жалость самой к себе и выдвинуть более дружескую и подходящую планку к девушкам. Извинившись, Оддрун с надеждой, скрытой опаской в очах, спросила, вспомнив об увиденном в прачечной случайным образом – нас ведь заменили, Летисия, попросту заменили двух служанок?» Летисия спешно отвела округлившиеся глаза от услышанного вопроса, кой она надеялась не услышать наедине с новыми подопечными госпожи. Но бешеное сердце замедлило реакцию стремления ног скрыться в кладовой, дабы найти картошку, которая ей не требовалась в данный момент, но под предлогом следовало бы уйти из вида максимум на пол часа. Глухой стук локтем об горячую кастрюлю и кухарка оказалась взаперти, между Оддрун и столом, за которым не скрывая удивления вперемешку со страхом во все глаза взирающая за происхождением рождения грозы между двумя девушками. Оддрун недобро сузила глаза, с трудом сдерживая порыв встряхнуть Летисию за плечи, заставить смотреть в глаза и отвечать, но нежелание вырисовывалось в сжатых тонких губах. Нависая над мелкой дрожью Летиссии горою тени, Оддрун будто ударенная хлыстом отошла в сторону, забегав глазами по помещению, будто пытаясь найти скромный темный уголок, чтобы убить свой разум последними каплями яда из прошлого. Ксимена с неким понимаем посмотрела вслед уходящей, сжав руки до побеления костяшек пальцев, судорожно вдохнув воздуха в сжатые легкие от чувства, напомнившее тот злосчастный вечер. Паника медленно, но верно разливалось по телу, упуская голову ниже. Летиссия, напомнив себе о деле и игнорированию подобных ситуаций мимо ушей, поправила выбившуюся прядь из косынки, нутром предугадывая не простое время с данной личностью. Помещение вновь оказалось в приятном полумраке, отстукиванию ритмичного ножа по доске, выпуская ароматный запах огурцов и помидоров, открытия ароматных масел в изящных формах бутылок, привычные движения рук и тела в заведенной мелодии марионетки. Летиссия привыкла, свыкла, умерла в этой атмосфере очень давно, сама того не замечая. Но сейчас она была не одна. Ксимена, продолжая сливаться со стулом, со стороны выглядев миниатюрной куколкой, с грустью разглядывая одну точку пола, в надежде увидеть пробегающего таракана со словом «вера» Умиротворение прервал до боли знакомый гулкий звук постукивающих каблуков за дверью… *** Сколько прошло времени? Ты не боишься последствий? Кто ты на самом деле? Хватит! Вытерев нетерпеливо слезы, Оддрун содрогнулась, взглянув в кучерявые черные тучи, ограждающие прекрасное звездное небо, закрыв его тюрьмой. Вдалеке слышался раскат грома, изредка вспышкой смерти «барабана» освещая дальние острые верхушки дорогих домов, будто говоривших своим видом «вы никто по сравнению с нами». Оддрун нахмурилась, зародив острую резкую линию между бровей, вспоминая недавнюю сцену на кухне. В позе эмбриона и мелодии одиночества на третьем этаже, куда не следовала подниматься по указу самой главной «змеи» среди служанок в особняке, но девушка, пустыми ветрами в голове из-за горя, горько плюнула в хороший конец. «Господи, сколько можно издеваться?!» - кричало в душе немыми губами, замирая в истошном крике. Этаж утопал во тьме, не освещенный ни одной свечой. Все двери были плотно закрыты, на дверных ручках и полу скопилась пыль, мебель в виде двух кресел в дальнем углу около последнего окна таилась под густой серой тканью. Оддрун задерживающимся взглядом на каждой мелочи, подобно привидению, лишь догадывалась о произошедшем. Смерть близкого? Прошлое прошло… Стерлось около двух часов с происшествия и пол дня с прибытия в сие апартаменты, только с каждой секундой Оддрун отчетливо понимала, грядет беда в лице ее прошлого владельца. Любой ценой требовавшего возвращения «блудной игрушки». Вдруг девушка заметила краем глаза мелькнувшие неосторожные тени вдоль белоснежных стен особняка, дергаными движениями лишь привлекая внимание к своим персонам, но как предположила служанка, эти люди совсем не догадывались о посторонних глазах. Похоже, доверяя закрытым напрочь всем окнам на двух, этажах заднему двору и тусклому фонарю, утонувшего в густых подстриженных кустах роз, юноши, видно по телосложению, немного расслабившись, обернувшись вокруг себя и не заметив никого, помахали кому то руками. Оддрун напряглась всем нутром, подступивший ком в горле мешал вдохнуть потяжелевший воздух, а возникшая боль в желудке скручивала внутренность в неприятный узел. Мысль, рождаясь в догадку, и ,видя все своими глазами лишь крепче схватилась за многие вопросы. Оддрун прижалась к холодной стене, боясь шелохнуться, округлившимися от ужаса очами следя за тайным процессом, состоявшим из четырех человек, как оказалось на первый взгляд. Двое щуплых парней, являющимися слугами по переноске продуктов, как запомнилось Оддрун, сгибаясь и щурясь, волокли по земле мешки из плотной льняной ткани, окрашенные в некоторых местах в багровый почерневший цвет в сторону решетки, около которой как оказалось уже была предоставлена карета с лошадьми. За работой слуг тщательно следил третий юноша, одетый более престижно, служанка узнала его, им являлся человек, купивший девушку с отметиной «кошки». Оддрун пропустила удар сердца, проследив, как этот юноша резко обернулся назад себя, осветив лицо от фонаря, подумав о разоблачении служанка готова была вихрем скрыться где -нибудь на кухне, но перед взором предстал дворецкий, мерно шагающий в сторону своего друга. Они хмуро пожали друг другу руки. Оддрун резко подорвалась с места, вспоминая о содеянной глупости. Уйдя в собственные мысли и одинокому унижению души, она напрочь забыла о счете времени и пространстве вокруг себя. Время давно приблизилось скорее всего к полночи, а она нарушила правила в первый же день работы в этих проклятых стенах особняка! Сколько здесь происходит иль происходило бед?! Бежав вдоль коридоров в укромное помещение для служанок под названием «место для кухарки», Оддрун лишь со словами перед собой о немедленном побеге из пика нагнетания, не размыслив навлекла еще одну беду - за ней следили строгие голубые глаза. С бешено колотящимся сердцем и хриплым дыханием служанка готова была в грубом смысле плюнуть на свою гордость и высказаться хотя бы «двум новым подругам», не заслуживающих доверия по отношению к ней, но поток мыслей и глубоко вдоха после спешного дёргания двери служанку выбил громкое восклицание «змеи» и звонкая пощечина по щеке Оддрун обдавшей щеку невероятным пылом мгновенно. Прошла паника, наступила злость. «Какого ты возомнила о себе мнения, крыса бездольная? – первое, что услышала Оддрун в свою сторону, спустя тщетные попытки устранить шум в ушах приглаживанием «огня» по коже холодной рукой. Выполнив приказ главной женщины по служанкам, Розалитты, смотреть исключительно в глаза, когда перед ней низшего отребья, Оддрун стиснув зубы и выпрямив спину, сжав пальцы до побеления костей пястья, принялась с пеленою в глаза выслушывать тираду дальше. Но, как оказалось, спектакль лицезрели кухарка, Ксимена, Вилетта, пожилая женщина и другие три служанки, которые, оказывается, забавлялись ситуацией, не замечая хмурого взгляда Ксимены в их сторону, - Слава Богу сегодня к нам не пожаловал Его Господин, отец Нашей Госпожи Генриетты, дабы проследить порядки, установленные в особняке. Не заметь тебя, Оддрун, в положенном месте при положенных делах, пала бы моя самооценка и планка. Непозволительно! Неслыханно! Где ты пропадала и по каким причинам?!» «Я выполнила свою работу, мисс, и не вижу причин упрекать в отлынивании, - как можно спокойнее ответила Оддрун, но голос предательски дрожал, а тяжелый взгляд исподлобья лишь усугублял ситуацию. Вопрос оказался испытующим, догадалась Оддрун, ведь эта женщина не оставила просто так ее пропажу, а послала кого-нибудь на поиски. Значит, все места были тщетно рассмотрены, кроме третьего этажа. Врать не было смысла, приходилось вновь брать удар на себя, - я находилась в запрещенном месте, а именно третий этаж» Кухарка немо открыла рот, спешно закрывая его ладонью и пряча взгляд, в то время, как Ксимена лишь непонимающе сдвинула аккуратные бровки, вспомнив о словах Оддрун об одежде в пятнах в прачечной. «Как ты посмела! – через зубы произнесла Розалитта, вздутой веной рисуя на себе «ходячую смерть без косы». Замахнувшись рукой для следующего урока, женщина в глубине усмехнулась зажмуренному взгляду служанки, проявившей мимолётную слабость, и ударила по той же щеке, оставив рассечённым край глаза ногтем. Довольная результатом проявленной «доброты», женщина брезгливо вытерла палец об одежду Оддрун, с словами «немедленно выстирай до белизны и ожидай завтра рано утром с утроенной работой в честь наказания», вышла из помещения, кивком головы позвав за собой двух ехидных служанок. Ксимена спешно подбежала к Оддрун, которая остекленевшим взглядом упиралась в пол, из последних сил сдерживая слезы и дрожание губ. Но проявленная забота и утешение взяли над собой вверх - по щекам покатились слезы вперемешку с кровью, накрывая стеной слабости. «Не трогай меня, пожалуйста, оставь» - прошептала Оддрун, осторожно убирая руку с платком от своей щеки Ксимену, чувствуя себя неловко и не осмелившись взглянуть в глаза подруги. Сознание двигало тело скрыться и пережить горечь в одиночестве. Ксимена поджала губы, открывая и закрывая рот, чтобы подбодрить, но она прекрасно понимала это чувство, поэтому из опущенных век посмотрев на кухарку, поникшими плечами ступившей к своей кровати и пожелавшей пожилой женщине «спокойной ночи», служанка лишь шмыгнула носом и аккуратно прошла следом за Оддрун, туша свечку. *** Ксимена никогда не любила утреннее пробуждение, утренний однообразный процесс, включающий мозг повторявшимися движениями, как обряд проходившие каждый день. Но в данный момент, вспомнив собственное местонахождение в мягкой кровати с теплым одеялом и «соблазнительной» подушкой, заменившие холодную простыню с куском подобия покрывала, казалось сладкой мечтой наяву. Широко зевнув и потянувшись, как кошка после глубокого сна, Ксимена лениво приоткрыла глаз, уткнувшись носом в подушку и заприметив легкое движение на кухне. Служанка слегка удивилась ранней «птице», довольно шустро мелькавшей руками вдоль полок с необходимым содержимым и успевая в это время помешивать в двух кастрюлях и нарезать овощи. Попытавшись вновь провалиться в дивные грезы под названием сновидения, спрятавшись с носом под одеяло, оставив на поверхности лишь одеяло с «буграми тела», как уши уловили шажки и легкое трепание по голове, со словами «доброе утро». Ксимена скривившись, но выполнив просьбу кухарки привстать хотя бы с кровати в вертикальное положение, ненароком взглянула в сторону соседней кровати, оказавшейся уже пустой. Сердце пропустило удар и тут же заставило тело не только ощутить прилив сил, но и вытолкнув его из мягкой опочивальни с мыслью «я проспала в первый же день работы». «Сколько сейчас времени?» - отыскав в недрах вещей кухарки расческу, спросив разрешение на использование, Ксимена с потаенным страхом в глазах принялась за приведение в порядок волосы. «Не беспокойся, сейчас только половина шестого, - легко улыбнулась Летиссия, подбодрив подругу. Зачерпнув ложечкой куриный бульон, подобрав складки вытянувшегося рукава свободной рукой, кухарка с некой тоской кивнула сама себе об одобрение полученного вкуса, приевшегося к рецепторам за многие годы. Повернувшись в пол оборота к служанке, Летиссия подобно ангелу спросила, блеснув светлыми карими «бусинами», - не хочешь пока травяного чая из мелиссы? Рабочий день начинается у служанок в 8 утра, поэтому можешь со спокойной душой набраться энергии» «Я бы не отказалась, - грустно ответила Ксимена, вспоминая совершенно иные чувства прошлых рассветов, с благодарностью и теплотой приняла налитый горячий вкусно задевавший ноздри напиток, поставленный на стол около присевшей служанки, плохо формулируя вопрос - а где, собственно, Оддрун?» «Разве ты не помнишь о наказании строгом? – удивленно посмотрела кухарка, присаживаясь рядом и нервно прикусывая кончик ногтя. Повернувшись к двери, сжав голову в плечи и придвинувшись чуть ближе к Ксимене, с интересом навострившей уши, кухарка прошептала с «кислотой» в голосе – Виолетта жаловалась и сквозь зубы проклинала Оддрун рано утром за совершенный поступок, за непослушание и неповиновение. Оддрун не могла встать так рано, можешь не выспалась, может не желала вновь следовать приказу, но на мое всевышнее негодование от ситуации, а именно грозный блеск в глазах Виолетты, Оддрун все же переодевшись и не позавтракав последовала за ней. Мне кажется, что Виолетта не заметила моего пробуждения и подслушивания, потому что ты, Ксимена уж точно не вызывала вопросов» «То есть, эта маленькая девочка с лицом «одуванчика» может наедине стать «колючкой? – выпучив глаза из орбит, Ксимена чуть не поперхнулась чаем, в который раз твердя себе об обманчивой оболочке человека. Также она пропустила мимо ушей факт о хриплом дыхании во время сна, ибо эти воспоминания приводили организм в состояние озноба. Хлебнув чаю, Ксимена стала рассуждать вслух, растягивая слова - значит, ты подслушала, любопытно на счет этой Виолетты. А может ее вывела не Оддрун, а конкретно та стерва?» «Тыц, не говори так о ней, а то хуже будет не только тебе, но и всем нам!» - просипела кухарка и резко обернулась на звук скрипучей двери, заприметив знакомый не столь силуэт мужской, как слабый запах дешевого алкоголя. На пороге показался юноша лет двадцати пяти, с черными волосами и гуляющими одурманенными медового цвета глазами по помещению, будто видя его впервые. Опершись плечом об косяк, юноша поправил выпирающуюся рубашку в штаны и стукнулся от любопытных пары глаз. Незваный гость приоткрыл рот, изучая новое лицо, исказившееся немым испугом. «Здравствуйте, миледи, - глупо поприветствовал он Ксимену, чтобы проявить лучшее впечатление, а не ударить лицом грязь, хотя, в данный момент, он «утонул» лицом в сене. Все же дергано заправив рубашку, стараясь уверенно подойди к столу, блаженно и незаметно проведя пальцем вдоль спины напряженной кухарки, отвернувшейся со взглядом «вспомнишь солнышко, вот и лучики появятся» в сторону ничего не понимающей Ксимены, юноша бодро спросил - как вас зовут? Мое имя Арбет» Кухарка вяло приподняв уголки рта встала, пройдясь к кипящей воде в кастрюле, оставив их знакомится, напомнив об оставшемся времени, которого, как, оказалось, еще было вполне для разговора. Ксимена явно ощутила приближение поступающего комочка в горле от волнения. Появилось желание трудиться, чай потерял всякий вкус. *** Оддрун, вытерев поступающий пот со лба, проморгав несколько раз и прищурившись, вошла в аккуратную, построенную из дорогой древесину конюшню, как и сам особняк, выдавая состояние наличия денег у госпожи. Неуверенно пройдя вовнутрь, осторожно прикрыв за собой дверь, оставив кончики пальцев на двери, чтобы несколько секунд простоять и вслушаться в тишину, смешанную с фырканьем породистых лошадей, позвать хозяев помещения. Нахмурившись и убедившись в несладком одиночестве, служанка вдохнула полной грудью и прошла до первого стойла, где с неким любопытством подошел к ней белый жеребец, вычищенный до блеска. Черные пары глаз встретились, приподняв уголки рта служанки, нарисовав мелкие морщинки около век. Конь навострил ушки, довольно фыркая, получая ласку по гладкому носу ладошкой незнакомки. Оддрун, убрав руку, повернулась в поисках ведер, вил, веника и стога сена для следующей работы, наказуемой Розалиттой. Заметив в углу принадлежности, служанка робко подошла, заприметив на верхних полках щетки, крючки для чистки и инструменты по вырезке для дерева. Девушка удивленно проследила за предметами, высмотрев в мелких крошках древесины и пыли вырезанные фигурки голубей. Потянувшись дабы удовлетворить свое любопытство, как сзади послышались шаги и падение массивной лопаты в остановившуюся тележку на одном колесе. Девушка резко обернулась, заметно сжавшись, разглядывая молодого человека, застывшего в проеме с немым вопросом и приоткрытым ртом. Утренние лучи солнца освещали половину его худого лица, очертив выступающие скулы и впалые щеки с пухлыми губами. «Извините, - скованно произнесла служанка, напрягая спину, опустив глаза, смущаясь под немигающим взглядом конюха, - мне приказано выполнить всю дневную работу в конюшне сегодня» «В этом нет необходимости, - чуть улыбнувшись, выпалил юноша, восхищаясь красотой той самой служанки, которую он заприметил около привала кораблей рядом с Бенито. Потирая шею, конюх подошел поближе, сцепив руки в замок, - это тяжелая работа для столь хрупкого создания, как вы» «Мне велено! – дабы скрыть слабое смущение от столь прямых слов юноши, встретившись с ним глазами, надавила Оддрун, с вызовом выпрямив спину и решительно сделав шаг к внутренне шокированному конюху. Девушка твердо понимала, что ей грядет под отлыниваем и непослушанием, поэтому, обогнув «мешавший объект» в ступоре, служанка заявила - если вы не возражаете, я примусь к работе!» «Меня зовут Волфганг…» «Оддрун» - дерзко перебила продолжение диалога служанка, предчувствуя следующие вопросы юнца маленького роста. Подкатив тележку к стойлу и взяв в другую руку вилы для уборок в стойле, ненароком рассматривая жеребцов и натыкаясь на зеленые глаза Волфганга, глупо улыбающегося некоторое время рядом. Служанке не составило труда прибрать в пяти стойлах, прокручивая мысли второго тяжелого проживания в данном месте, но что ей грело душу, дак это другие обязанности, нежели в прошлом. Приступив с осторожностью к чистке трех лошадей, тщательно вычесывая шерсть и вспоминая о правильной чистке копыт, Оддрун пожалела об утраченном завтраке, удалившимся грозными выпадами не выспавшейся Виолетты, судя по бледному лицу и глубокими мешками под очами. Сознание медленно мутнело при выпрямлении спины, желудок неприятно скручивало, требуя энергии. Закончив с чисткой, девушка, чуть пошатываясь, вернула принадлежности на место, дрожавшими руками взяв ведро, дабы напоив лошадей, но ее тщетные попытки перегородила высокая мужская фигура в проходе. Сердце бешено застучал, в душу вонзился инстинкт сжатия. С чистым презрением на нее уставились серые большие глаза, спрятанные кончиками густых бровей, не отстававшие в густоте бороде с усами. Мужчина, как оказалось по одежде, оказался помощником конюха и, что заприметила Оддрун, нахмуривая лицо, он был не только высоким, но и очень худым с выпирающимися костями. «Не думал, что нашему «дорогому» дворецкому вздумается купить такое чучело в нашу обитель, - выплевывая каждое слово вынес свой вердикт новый гость, пихая плечом скривившуюся Оддрун, забывшей на секунду за чем шла, - эй, Волфганг, ты где опять засиживаешься? Или новая служанка задушила тебя в сеновале?» Оддрун ничего не оставалось, как культурно развернуться и пройти до бочек с водой, скрипя зубами от желания выплеснуть в ответ более едким ядом, но страх внушал молчание. Громкий окрик заставил девушку выплеснуть половину жидкости около стойла, охарактеризовав родным языком сложившуюся ситуацию, Оддрун возмущенно исподлобья одарила «благодарностью» усмехавшегося «гостя», опершегося об угол соседнего стойла. «Какая ты пугливая, - наигранно ласково подчеркнул кивком в лужу мужчина, скрестив деловито руки и следя за процессом приборки шипевшей Оддрун. Прорисовав дорожку гордым взором веснушки служанки, догадываясь о крови и краях девушки, он заявил - такая же, как те две курицы, хотя, знаешь, это слово никоим образом не подходит, я слишком груб. Скорее всего, даже ужаснее» «Вы…сволочь!» - не выдержав натиска, Оддрун, закрыв опасность под замок, выпрямилась и с яростью кинула тряпкой в недоброго смеявшегося мужчину, забавлявшегося спектаклем. Но девушка не на шутку рассердилась, мечтая вилами пронзить столь «хрупкое» тело, нежели ее, смотреть, как в судорогах это «создание» последние вздохи совершает. В памяти мелькнула вспышка прошлого в заведении. Все в крови, одежда и руки, сжимающие нож, упирающиеся колени в разрезанное горло… Тело пронзила судорога. Подавив желание продолжить некий спектакль, служанка ретировалась обратно за водой, дабы закончить работу в конюшне, а после быстрого завтрака вновь вернуться сюда, чтобы поговорить с конюхом о незаконченном. Если бы только Оддрун знала, какую непростую судьбу ей сулит будущая встреча с Волфгангом, то осталась бы в стенах особняка на грядущий день. *** Летиссия мысленно закатив глаза, снаружи остававшись спокойной, как удав, лениво помешивала горячий бульон, упершись левой рукой в бок. За спиной с интересом засиживался Арберт, разглядывая фигуру кухарки из опущенных век, с толикой «звездной пленки» после литров вина. Кухня заполнилась обыденными звуками, мерным дыханием двух сердец, знавших около уже как десяти лет и пребыванием к идиллии, Арберт решил воспользоваться начатым, намекнув Ксимене ретироваться с глаз долой многозначительным взглядом. Но, к сожалению, служанка быстро спохватилась и не заметила горькости в смене лица Летиссии. Воровато оглянувшись на дверь, юноша, предварительно поправив сползающие вытянувшиеся штаны с ремня, прокашляв, встал и медленно подошел к углу соседнего стола, где кухарка нервными движениями нарезала морковь, заприметив краем глаза движение в ее сторону. Девушка из последних сил пыталась не придавать значению двусмысленности в его поведении, но зная страсть к опытам после бурных ночей с помощником конюха за спрятанными бутылками спиртного, боялась выдать хоть слово. Уши, щеки предательски выдавали ее ощущения с головой, руки замерли, отложив нож в сторону от греха подальше. Весь организм направился в переживание ощущений, чувствуя кожей сквозь ткань прикосновение пальцев Арберта. Легкие касания в области поясницы медленно приподнимались к шеи, обратно же требовательно нажимая в пояснице. Горячее хриплое дыхание в аккуратное ушко под кудрями черных волос, воздух смешанный с характерными запахами кухни и алкоголя. Мурашки пробежали по телу, вырвав тяжелый кислород из легких. Кухарка, не веря себе, чуть расслабилась, подставляясь второй руке в области живота. Она не замечала, как с каждой секундой сознание плавилось, уже не замечая близко сидящего мужчину, но сердце твердило, что возникавшие мысли были далеко не из-за любви, а желание лишь на какое-то время забыться под напором ласки. Она не любила его и тем более не хотела. «Арберт, прошу хватит, - пыталась через несколько секунд возвести к разуму юношу, но тот лишь подобно голодному хищнику лишь усугубил ее слова, рукой поднявшись до груди. Кухарка, не помня подобных ухаживаний со стороны Арберта, была сильно шокирована и напугана, не на шутку воспринимая прижавшийся нос к ее шее, с жадностью вдыхавший воздух, - Арберт!» «Ну, милая, мне плохо после вина, - прошептал разочарованно юноша, закрытыми глазами чувствуя неуверенные движения резки овощей и скованность подруги. Обхватив кистями талию, Арберт чуть отстранился, проглотив ком сухости в горле и дикое желание продолжить действия уже на столе, - пойми, одиноко и грустно каждый день здесь». Чуть отпихнув рукой Арберта, Летиссия привстала и колко подошла к готовому бульону и горячим блюдам, потеряв весь настрой. Каждое движение сопровождалось смущением и пущей краснотой лица, ведь, не остановив дегустатора, так думала кухарка, передавая тому на пробу все блюда, все могло закончиться неблагоприятным для нее самой исходом. Юноша, кивнув изысканному вкусу, подмигнув таланту девушки, поставив под удар и «уши», дегустатор, быстро выйдя за слугой, оставил Летиссию одну, закрывшую лицо дрожавшими руками. Молодой слуга, поприветствовав кухарку тенью улыбки, принял тяжелый поднос и поспешил к госпоже, в проходе чуть не столкнувшись с злой Оддрун, стрелявшей на лево и на право. Но ее приходу Летиссия была рада в сто крат сильнее, нежели к личности дегустатора, показывая действиями ухода в виде тарелки с бульоном на столе.