Когда отцветет сакура

      

Wye Oak — 5. Civilian

      Порой, чтобы почувствовать себя чуточку счастливой, не нужно надрываться и перешагивать через себя. Саске поняла это совершенно неожиданно, когда целую неделю учитель в лице подруги провела не на работе, не в своей комнате или с братьями, а с той, кому она, по сути, ничем не обязана. Эти дни пролетели незаметно, да и особо знаменательных событий не произошло… Для других, но не для Саске.       Перебирая свои многочисленные платья, девушка испытывала ни с чем несравнимый энтузиазм. Утро субботнего дня началось как обычно, если не считать того, что провела она его с Изанами. Итачи, как и пообещал, отвлек Нагато на целые выходные, а родители уже больше недели находились в командировке. Весь дом был в полном ее распоряжении, что не могло не радовать совсем одинокого человека. Раньше Саске это не особо волновало, поскольку всё свое время она посвящала учебе либо дяде, которому помогала с его бизнесом. Однако возвращение в родной город внезапно накатило очень грустным пониманием: школа вскоре закончится, а у нее до сих пор нет ни друзей, ни любимого человека. Да и вообще, если так подумать, она никому не нужна. Если только старшему брату, который в последнее время ведет себя с ней как-то совсем отстраненно. Отношения с Изанами так влияют?       Но как бы то ни было, Саске старается не задумываться о том, чего просто не понимает. Сейчас для нее главное — это подруга, которая согласилась остаться с ночевкой на целые выходные.       — Когда ты их только успела сделать?       Заметив короткое черное платье, Саске удовлетворенно хмыкнула. На учителе оно будет выглядеть бесподобно.       — Ког… — девушка выглянула из-за дверцы и непонимающе посмотрела на свою кровать, где по-прежнему валялось сонное и до жути лохматое существо. Стрелки на часах уже почти подобрались к двенадцати дня, а Изанами так и не вылезла из-под одеяла, объяснив это нежеланием куда-либо идти. Такое заявление Саске восприняла с поразительно опешившим видом. Несколько секунд она не двигалась, пытаясь понять, когда это жуткий трудоголик превратился в настолько ленивое создание. Ведь до этого для Сенджу сон был равноценен бестолковому времяпровождению. Но в данный момент система явно дала сбой, раз маленький гений до сих пор обнимает одеяло и лазает по чужому телефону. Неужели неделя безделия так сильно…       Так, минуточку.       Телефон.       Дыхание мгновенно отяжелело и взбесившееся сердце стало разрывать грудную клетку, когда до Саске дошла такая простая, но безумно пугающая истина. В руках учителя находится ее телефон!       — Отдай!       Платье упало на пол, и девушка в страхе подлетела к кровати, еще надеясь, что подруга не сильно углубилась в изучении сотового. По-лисьи ухмыльнувшись, Изанами ловко спрятала телефон под футболку и двумя руками перехватила Учиха за плечи.       — Зачем тебе мои фотографии? — и с налетом озорства заглянула в два мельтешащих глаза.       Некогда бледное лицо покрылось жуткими пятнами смущения, и воздух отчего-то стал обжигающе горячим, прямо как взгляд учителя, близость которого пробила сердце истерическими конвульсиями. Саске затравленно опустила взгляд на разрез футболки, куда спрятали ее телефон. Пока Изанами не успела отреагировать либо бросить очередную колкость, брюнетка попробовала вернуть свое. Но и тут ее опередили, в какой раз напомнив, с каким извергом она решила связаться.       В фиолетовых глазах неожиданно блеснуло нечто пугающее.       Одного жалкого мгновения хватило, чтобы наивный птенчик оказался пригвожден к кровати. Руки зафиксировали у нее над головой, а тело обездвижили собой, усевшись на источник разгорающегося желания. Саске шумно выдохнула, вскинув тревожный взгляд на лицо учителя. Зловещая ухмылка, что играла на тонких губах, пугала. Но не так сильно, как взгляд фиолетовых глаз, в которых сверкали огоньки чего-то устрашающего, не столь далекого от звериного. Поерзав на сбитых простынях, Учиха со вздохом посмотрела на свой телефон, упавший к ней на живот. Вот только теперь он интересовал ее в самую последнюю очередь.       — Са-а-аске… Отвечай на мои вопросы, иначе я тебя накажу.       Одна рука отпустила тонкие запястья, и Сенджу убрала сотовый, заменяя его своей холодной ладонью. Учиха напряглась и чуть приоткрыла ротик, когда ее задравшуюся сорочку стали оттягивать всё выше, открывая вид на женскую розу, которую она так и не скрыла за кружевными трусиками. Белье по-прежнему валялось где-то на полу, еще со вчерашнего вечера, покрытого воспоминаниями горячей, сладостной близостью с подругой, которая на удивление была нежна с ней и ласкова. Но сама она ни разу не позволила подарить ей чуточку наслаждения, словно этот человек действительно асексуален и не жаждущ до собственных ощущений. И почему-то подобная несправедливость вводила Саске в некую печаль, ведь ей также хочется увидеть живые эмоции на лице подруги, также хочется доставать удовольствие и попробовать на вкус, дабы убедиться: такая ли она сладкая, как пахнет?       Почему Саске всё время кажется, что Изанами источает слабый аромат цветов?       За своими мыслями девушка и не заметила, как ее сорочка оказалась задрана до неприличия высоко — в той степени, чтобы учитель мог взглядом пожирать аккуратные, подтянутые груди ученицы, которая пребывала в ее полной власти. Натянув шелковую ткань на раскрасневшееся лицо Саске, Сенджу добилась слабого, но достаточного для нее обездвиживания, и теперь могла играться с идеальным телом так, как этого требовало ее пустое сердце.       Чуть подрагивающие пальцы обхватили круглые деревяшки изголовья кровати, когда по напряженному животу повели влажной дорожкой. Саске закусила нижнюю губу и каждой клеточкой возбудившегося тела потянулась за теплом учителя. От каждого невесомого поцелуя ее сердце совершало немыслимые кульбиты, разносясь по жилам опьяняющей негой. Изанами, подобно затаившемуся хищнику, ползла всё выше, отдаляясь от распалившегося между ног пожара, тянулась за почти неуловимыми стонами, что срывались с чуть пухлых губ ученицы. Саске задыхалась в безмолвных просьбах прикоснуться к ней там, где только вчера умелые пальчики доводили ее до состояния исступления. И когда учитель облизнула ложбинку между грудей, даже не притронувшись к аккуратным холмикам, брюнетка сбивчиво прошептала:       — Я ф… фотографирую всех, к… кто мне… дорог.       На последнем слове Изанами внезапно замерла. Чуть ошарашенный взгляд взметнулся к лицу ученицы, ответ которой стал для нее полной неожиданностью. Вздохнув, девушка сползла с кровати, затем подхватила свои разбросанные вещи и мягкой поступью направилась в ванную.       — Собирайся, может еще на тот фильм успеем.       Как только за подругой закрылась дверь, Саске резко присела на кровати и, отыскав свой телефон, нетерпеливо разблокировала его, дабы узреть всю глубину проблемы. Не прошло и секунды, как ее глаза вперились в самую милую из всех фотографий, что она успела сделать за время знакомства с Изанами. В тот день у ее класса не было уроков по биологии и химии, поэтому и учителя она смогла увидеть только в столовой. Отношения с ней тогда были еще натянутыми, но это ничуть не помешало Саске разглядеть в этом неряшливо одетом создании что-то чарующее. Решение сфотографировать пришло совершенно неожиданно — отчего-то захотелось запечатлеть задумчивость, что легла на миловидное лицо Сенджу, которая, подперев голову рукой, неторопливо попивала сок из трубочки и наблюдала за чуть покачивающимися ветками деревьев за окном.       Учиха улыбнулась, разглядывая до боли редкое явление, которое ей удалось сохранить не только в памяти телефона, но и в своем сердце.       И теперь она подумает, что я слежу за ней… Черт!       Отчаянно простонав, девушка завалилась обратно на подушку и от глубокой безысходности накрыла лицо ладонями. Что вообще происходит? Откуда вдруг взялась эта робость в отношении с подругой? И… почему она так быстро сбежала?       — Что я такого сказала?       

***

      Купив большую коробку с попкорном, Саске на миг остановилась перед витриной с мороженым. Поход в кино уже с самого начала омрачился полным молчанием учителя, из которой невозможно было вытянуть даже короткого словечка. На вопрос, что они будут смотреть, Изанами лишь пожала плечами, а предложение принести ей чего-нибудь сладенького наткнулось на глубокое безразличие в фиолетовых глазах. Так еще и на телефоне теперь висит, разбираясь с очередными проблемами в лаборатории. Фыркнув, Учиха всё же взяла несколько шариков мороженого для этой бесчувственной ледышки — может хоть так она вспомнит, что они на свидании, которое также пришлось чуть ли не силками из нее вытягивать.       Одним словом, сложно общаться с человеком, которого даже понять невозможно.       — Какие-то проблемы? — Саске присела на диванчик рядом с учителем и без лишних слов пихнула той стаканчик с мороженым. К ее удивлению, Изанами сразу забрала предложенную сладость, что мигом вселило в Учиха уверенность: значит тут еще не всё потеряно.       Зачерпнув целую ложку шоколадного мороженого, да еще и с горкой, Сенджу засунула ее в рот и коротко кивнула. Затем последовала вторая, третья, а после Изанами отставила на столик пустую коробочку, вздыхая то ли от того, что вкусное быстро кончилось, то ли из-за своих проблем на работе. Тут Саске опять запуталась в поведении учителя, поэтому даже зацикливаться не стала над этой невыполнимой задачей.       — Может о себе что-нибудь расскажешь?       Еще немного покачав ногой, Изанами удивленно покосилась на свою спутницу, у которой тут же загорелись щеки и почему-то уши, так удачно скрытые за волосами.       — Что именно ты хочешь узнать? — спокойно спросила, разворачиваясь к Саске вполоборота и кладя руку на спинку кресла.       Перехватив пристальный взгляд подруги, брюнетка как-то нервно схватила попкорн и сию же секунду затолкала его в рот. И зачем она только спросила об этом? Другую тему не могла поднять?!       — Пофему ты уфишься ф фколе? — отрешенно бросила, пытаясь выглядеть совершенно беззаботной. Вот только внутри неожиданно приключился такой кавардак, что она напрочь растеряла всё свое невозмутимое хладнокровие и понимание, что и как должна делать. Да и говорить, чего уж греха таить. Быстро прожевав, Саске судорожно выдохнула и отвела взгляд к кассам, лишь бы не смотреть на источник своей нерешительности. — Обыкновенное желание показать остальным, что ты их умнее или…       — Или, птенчик. — Саске невольно вздрогнула, когда со стороны учителя прилетел очень мягкий, почти что мелодичный голос, от которого по телу мигом растеклась приятная дрожь. Вот теперь и ей захотелось съесть холодненького, чтобы немного остыть. — Пока есть возможность, я буду находиться среди таких глупых детишек, как вы, чтобы направлять по правильному пути… Не забивай свою красивую голову такими мыслями.       Внезапно волосы на голове зашевелились, приведя Учиха в еще большее замешательство. Искоса глянув на Изанами, она внезапно поняла, что та стала накручивать прядь ее волос на свой палец, при этом слегка улыбаясь и будто бы насмехаясь над той робостью, что охватила Учиха. Ну да, ей смешно, а вот Саске сейчас готова сквозь землю провалиться. И самое смешное, что она сама не понимает причины своего странного поведения. Что заставило ее так странно реагировать на подругу? Их первое настоящее свидание? Страх, что кто-то из знакомых увидит их вместе?       Нет, причина лежит в другом. Но вот в чем?       — Ты всегда такая молчаливая или только со мной? — отставив попкорн к пустой коробочке из-под мороженого, Саске чуть ближе подсела к подруге. Проходящие мимо люди как-то странно на них покосились, но никто из девушек даже бровью не повел на слабое презрение в глазах окружающих.       — Всегда, — Изанами отрешенно бросила и слегка наклонила голову, продолжая играться с мягкими волосами своей ученицы. От подобного та чуть не замурлыкала, готовая уже прильнуть к этой чертовке, дабы получить компенсацию за сорванное утро. Но следующие слова, сказанные с некой надменностью, за секунду разогнали дымку романтики, что зародилась между ними; и на что она вообще рассчитывала. — Я не люблю тратить силы на бесполезные занятия. Болтовня к ним тоже относятся.       Саске резко отсела от подруги, забирая обратно свой попкорн.       — Боги, ты невыносима. И как тебя только братья терпят?       — Сама поражаюсь, — иронично протянув, Изанами стала отрешенным взглядом осматривать проходящих мимо людей. Торговый центр, куда они решили заскочить, находился почти что в сердце города, поэтому и народу здесь было немало. Один раз она заметила своих учеников, которые сразу же смотались за угол, лишь бы не встречаться с ее суровым взглядом. Периодически на телефон приходили сообщения от старшего брата, который не только в подробностях рассказывал, как же скучно в столице, но и рьяно пытался разузнать, чем она сейчас занимается. Изанами ни одно его послание не оставила без ответа, вот только его многословность поражала до глубины души. «Со мной всё нормально» писала она, а затем сразу отвечала на звонок из лаборатории, которую она вынужденно оставила без своего контроля на целую неделю. Ведь Саске потребовала от нее отдыха — Изанами и не отказала, хоть не особо разделяла энтузиазма по поводу их… свидания. Кино можно было и дома посмотреть, а попкорн в магазине купить. К чему вообще такие сложности?       — А где твой отец?       Оторвав глаза от яркой афиши мультфильма про животных, Изанами вновь посмотрела на свою спутницу… или, как теперь следовало бы говорить, девушку. А это даже забавно звучит. «Я со своей девушкой в кино иду…». Услышь Нагато о таком, уже сейчас бы стоял напротив их столика, готовый устранить внезапную соперницу. Такое отношение всегда льстило, но оно было абсолютно ненужным, да и бессмысленным. И брат должен понимать, что ревновать просто не к кому… Давно уже.       — В Саппоро, — и невольно опустила глаза на грудь своей девушки.       Губы сжались в тонкую линию, и Сенджу для себя мысленно отметила, что в Саске всё же есть свой шарм. Любая одежда на ней сидит идеально, облегая каждый изгиб стройного тела. Природа ничем не обделила эту девушку, подарив ей не только острый ум, но и возможность всегда быть в центре внимания. Если бы Учиха хотела, она бы могла уже сейчас стать Президентом школы или той же королевой, как любят себя величать модницы их заведения. Но почему-то она упорно скрывается в тени, отвергая не только шанс быть первой во всем, но и многочисленных поклонников, предлагающих ей чуть ли не руку и сердце. Тот же Дейдара не оставляет своих попыток стать для Саске кем-то больше, чем просто знакомый. А та его отвергает. Почему же интересно?       — А почему ты переехала к нам?       Поймав на себе пытливый взгляд, Изанами тихо вздохнула и бесцеремонно пробралась рукой к попкорну. Саске сразу подсела к ней поближе, готовая отдать хоть всю коробку, лишь бы учитель не прекращал с ней говорить. Хоть и в такой сухой форме.       — У отца была длительная командировка, куда он взять меня не смог, — выбрала самую карамельную попкорнину и ловко забросила к себе в рот. — Пришлось переехать к единственным родственникам.       — Зачем я тебе?       — Чтобы… — тут Сенджу замолчала, пораженная услышанным. По-доброму усмехнувшись, она подняла на Саске удивленный взгляд и неожиданно для той улыбнулась. — Молодец, птенчик. Почти мне язык заговорила. Пойдем, наш сеанс сейчас начнется…       Саске расстроенно выдохнула, когда учитель так быстро сменила тему, поднимаясь с диванчика. За неимением иного выбора девушка без особого энтузиазма поднялась на ноги, затем прижала к груди попкорн и, поправив сумочку, поплелась за своей девушкой. А ведь так хорошо общались, почти даже удалось вытянуть из этой ледышки требуемые ответы, которые бы помогли хоть как-то понять маленького гения.       Сверившись с билетами, девушки прошли в небольшой зал и в полном молчании поднялись на последний ряд. Как романтично, — фыркнула Учиха, когда плюхнулась на соседнее от Сенджу кресло. Настроения разговаривать, да и смотреть на нее более не имелось, поэтому она устремила всё свое обиженное внимание к попкорну. Может хоть его приторная сладость сгладит ту горечь, что чувствуется на языке. Саске не понимает Изанами. Не понимает, чего та добивается и зачем всё это. Играет? Издевается? Сама же говорила, что это далеко не так. Тогда почему она так бесчувственно ведет себя даже с ней? Или просто гении не умеют играть в отношения?       — Просто ты мне одного человека напоминаешь. Он был мне очень дорог.       Вдруг свет потух и на экране вспыхнул первый рекламный ролик. Саске глубоко вдохнула и, не поднимая ни головы, ни взгляда, почти беззвучно спросила:       — А я?       После этих слов со стороны учителя прилетело невнятное бормотание, и практически сразу подбородок зажали двумя пальцами. Бережно повернув голову к себе, Сенджу невесомо пробежалась костяшками пальцев по красной щеке ученицы, затем с особой нежностью коснулась ее сладких от попкорна губ.       — Я забыла о своей работе на неделю, — теплым дыханием проникла в раскрывшийся ротик, что стало последней каплей для девушки, получившей долгожданный ответ на все свои опасения.       Попкорн с шумом упал на пол, подлокотник между ними исчез, и Саске в порыве перебралась на колени подруги. Изанами на долю секунды опешила от подобной реакции, но отталкивать не стала. Лишь навалилась на спинку кресла и позволила увлечь свои губы в чувственный поцелуй. Ладони по-хозяйски пробрались под платье ученицы, опускаясь на упругие ягодицы, и Саске от неожиданности простонала, да так громко и сладостно, что немногочисленные зрители оторвались от просмотра психологического триллера, оборачиваясь к задним рядам. Кто-то из парней тут же присвистнул, поддерживая подобное зрелище, в то время как остальные разразились возмущенным роптанием на современную развязную молодежь.       Плевать, — так бы и ответили девушки, если бы их посмели прервать. Но этого не произошло ни через пять минут, ни через десять, что было мигом расценено как смирение с их поведением. Да и какая разница, о чем думаю окружающие. Главное — это то, что она всё же не безразлична учителю, и их отношения не какая-то пустышка, как об этом говорит Нагато и Итачи.       Их связь несет в себе нечто большее, чем обыкновенное влечение.       

***

      

Blueneck — Pneumothorax

      По возвращении домой Саске вызвалась приготовить для них ужин, которым она хотела не только показать себя учителю, но и в какой-то степени поблагодарить за сегодняшний день. Одухотворенная, радостная, она прямо порхала по кухне, пока Изанами безмолвно сидела за столом, работая за предложенным ноутбуком. Теперь Саске ничуть не раздражал тот факт, что учитель занят чем-то другим. Сказанное в кинотеатре подарило ей не только надежду на избавление от одиночества, но и понимание, что учитель не такой уж и бесчувственный человек: она просто и есть такая — не умеет выражать своих чувств. И при этом Изанами честна, честна в каждом своем слове и действии, отчего можно не страшиться обмана и лицемерия с ее стороны.       Когда с основным блюдом было покончено, Саске достала из холодильника вино, а после два бокала. Искоса посмотрев на Изанами и убедившись, что она увлечена своей работой, брюнетка незаметно вытащила из кармана небольшой бутылек. В один из бокалов упало несколько капель маслянистой жидкости, растекаясь по стенкам мимолетным сомнением. Девушка на миг замерла, крутя в руках уже открытую бутылку красного вина. С каждым глубоким вдохом легкие щекотало от терпкого запаха пряностей и легких ноток цитрусовых. Но помимо этого в приятную композицию неожиданно затесалось нечто горькое, отравленное мыслью, даже предчувствием, что к такому шагу прибегать не стоит — Изанами просто нужно время, чтобы она позволила прикоснуться к своему телу. Еще придет время…       Да, оно обязательно наступит, но Саске никогда не умела ждать.       Гранатового цвета жидкость растворила маслянистые капли, утопив все сомнения и некую тревогу. Взяв бокалы, Учиха вернула себе улыбку и воодушевленно подошла к учителю. К этому моменту Изанами как раз закончила, и предложенное спиртное она приняла крайне радушно.       Умиротворенную тишину нарушил звон бокалов.       Брюнетка затаила дыхание, когда учитель сделала первый глоток. Внутри что-то ухнуло и с последней каплей оборвалось, улетая в бездонную пропасть то ли радости, то ли тревоги за такое безрассудство. Саске сама не понимала, что теперь испытывает, зная, что, по сути, обманом вынудила подругу… захотеть ее. И кто после этого еще больший манипулятор и лицемер?       Посетовав на неумение пить дорогое вино, Учиха вернулась к плите, чтобы поскорее закончить с ужином. Во время трапезы Изанами молча поглощала приготовленные изыски, пока ученица без устали рассказывала о своей жизни с дядей. По мере рассказа ее голос дрожал, и всё это сразу списывалось на излишнюю эмоциональность. Но так думала лишь Сенджу, в то время как ее собеседница с замиранием сердца ожидала хоть какой-нибудь метаморфозы в поведении учителя. Однако та была по-прежнему невозмутима, только глаза подобрели.       Когда с едой было покончено, Саске отправила подругу в душ, а сама приступила к мытью посуды. За это время она успела себя накрутить, затем посмеяться от своей же паранойи и в конце успокоиться, полностью признав бессмысленность подобных терзаний. С принятием случившегося на душе сразу стало легче. Во взгляде вновь воспылала решимость, которую девушка пронесла вплоть до своей спальни. Но, переступив порог и посмотрев на маленького гения, она неожиданно испытала нечто похожее на вину. В простой пижаме, без косметики и былой маски невозмутимости Изанами была подобна небесному созданию. Такая же хрупкая. Такая же беззащитная и прекрасная до трепета души. Вцепившись в дверной косяк, Саске поняла, учитель у нее — самое красивое существо на земле, на которое нельзя злиться. Его можно лишь превозносить и… любить.       Бросив очередную глупость, Учиха поспешила скрыться в ванной, чтобы с водой избавиться от всех терзаний, которыми она без устали изводит собственную душу. Зачем переживать, тревожиться за то, что не имеет смысла? Изанами же дала ей ответ. И теперь остается только поблагодарить ее за подаренную возможность побыть с кем-то очень дорогим своему сердцу.       Сенджу дописывала сообщение для брата, когда в комнату наконец вернулась Учиха. Не отрываясь от экрана, она уже хотела поинтересоваться, чем они будут заниматься, как вдруг телефон бесцеремонно вырвали у нее из рук. Подобная наглость мгновенно отразилась удивлением во взгляде, и девушка поспешила узнать причину подобного поведения. Однако все мысли разом испарились, как только она посмотрела на Саске.       По телу неожиданно растеклось приятное тепло, зарождаясь необычными мурашками внизу живота.       — Ты меня совратить решила? — иронично хмыкнула она и очень медленно осмотрела нагое тело своего птенчика. Распущенные волосы, ниспадавшие с расправленных плеч, лишь частично закрывали грудь, которая вздымалась очень часто и тяжело. Словно воздух вокруг них насытился чем-то мяслянисто тягучим, одурманивающим. Изанами несколько раз проморгалась в попытке избавиться от замыленной картинки. Но с новым взглядом на ученицу внутри взорвалось нечто обжигающее, опаляя каждую клеточку внезапно возбудившегося тела. Оттянув ворот футболки, девушка шумно выдохнула, при этом продолжая водить оголодавшим взглядом по идеальной фигурке. — Это что-то новенькое.       Пойманная в ее осипшем голосе хрипотца подтолкнула Саске к тому, о чем она мечтала уже целую неделю, а может и всё это мучительно долгое время. Наклонившись к учителю, она утопла ладошками в мягком пледе, прогнулась в пояснице, чуть поднимая упругие ягодицы вверх, и томным шепотом окатила пересохшие губы:       — Нравится?       Облизнувшись, Изанами поднесла свою руку к упругой груди, так завораживающе маячащей перед ней, и чуть дрожащими пальцами обхватила затвердевший сосок.       — Необычно, но продолжай…       Саске судорожно выдохнула, когда учитель стала нежно массировать и слегка сжимать чувствительную горошину. Сознание помутилось, сердце взмолилось о большей ласке, но сразу же все эти мысли были пресечены иным желанием: она здесь, чтобы подарить удовольствие учителю. Сегодня лишь ее ночь.       Перехватив Изанами за руку, брюнетка безмолвно потребовала, чтобы та легла и ничего более не делала. Мгновением спустя она уже восседала на хрупком теле, упиваясь не просто моментом власти, возможно победы, а видом покорной девицы, которую она когда-то ненавидела и презирала. Саске по-прежнему вспоминает тот день, когда впервые встретила учителя. Злость, раздражение, негодование. Всё это смешалось в один клубок непонимания того, как с этим человеком вообще можно общаться, за что его терпят, уважают… любят. До недавнего времени это было чем-то невообразимым и нереальным, а сама Изанами казалась каким-то инопланетянином…       А потом неожиданно исчезла пелена отрицания, и Саске поняла, почему окружающие так сильно тянутся к несуразному, неопрятному гению. Она настоящая. Она не прячется за масками, не лжет и не пытается быть той, кем не является в действительности. Изанами — это и есть то, что зримо глазу. В отличие от других она не соврет в глаза, а за спиной никогда не станет строить козни. Ей это не нужно, потому что она живет по-другому. У нее своя философия, свои взгляды на эту жизнь.       Она не инопланетянин.       Эта девушка — ангел.       — Саске, почему ты решилась на близость именно со мной? — пальцы подцепили края штанов, и брюнетка перевела на подругу озадаченный взгляд, прося пояснить этот вопрос. — С девушкой. У тебя же очень много поклонников…       — Но ни один не смотрит на меня, как ты, — она улыбнулась и неспеша подползла к лицу своего ангела, накрывая ее щеку горячей ладонью. Невесомый поцелуй в губы вынудил Изанами прикрыть глаза, а ласковые поглаживания большим пальцем она стала ощущать где-то на границе расплывающегося сознания. — Я сама не понимаю, почему меня так влечет к тебе.       — Главное, не влюбляйся, Саске, — почти беззвучно прохрипела, отчего брюнетка непонимающе нахмурилась. — Рассматривай эти отношения, как мимолетную связь…       — Тебе плохо?       Встревоженная увиденным, Учиха поспешила сползти с учителя, когда заметила, что ее лицо приобрело больше бледности, а потрескавшиеся губы потеряли живой цвет. Сердцебиение подскочило до неестественно критической отметки, и Сенджу с трудом поднялась с кровати, спуская ноги на пол. Картинка перед глазами сию же секунду пошла тошнотворной рябью, еще сильнее убедив, что с ее организмом происходят совершенно не те метаморфозы, которые должны быть перед сексом. Это состояние оказалось далеким от возбужденного, и по тому, как начал неметь ее язык, Изанами сразу пришла к мнению: сейчас у нее приключится либо анафилактический шок, либо что хуже.       — Видимо да… — схватилась за голову и быстро зажмурилась, когда спальня перевернулась вверх дном, а после начала закручиваться в чудовищно стремительный водоворот. — Ты мне что-то подсыпала?       Побледневшая Учиха присела возле учителя, ошарашенно разглядывая ее синеющие губы.       — Н-нет.       — Саске… — на выдохе просипела, из последних сил пытаясь ухватиться за ниточку, что связывала ее с реальностью. — Ч… что это было?       — Афродизиак, — девушка виновато пискнула и тут же закусила ноготок. — Я подумала, что он поможет тебе немного расслабиться.       С онемевших губ сорвался отчаянный стон, и Сенджу искоса глянула на глупую ученицу. И вот как ей это только в голову взбрело?!       — На хими… на химической основе?       — Вроде да.       Внезапно горло сдавило невидимыми путами, отчего Изанами начала задыхаться. В легких возникло ощущение тяжести, словно в них накачали воды, которая и мешала сделать такой нужный вдох. Тело налилось свинцовой тяжестью.       — Тащи адреналин и скорую вызывай… Через пару ми… у мен… у ме… случится…       С последним вздохом веки схлопнулись, и маленький гений бессильно упал на ковер. На миг в комнате воцарилось пугающее безмолвие. А после весь квартал содрогнулся от душераздирающего крика:       — Иза!       

***

      

Christophe Beck — What Now

      Открывать глаза всегда страшно, особенно когда ты понимаешь, что в реальности тебя ожидает нескончаемый холод и пустота. Выныривая из ночных сновидений или незапланированного забвения, всегда хочется увидеть живой мир. Не серую реальность, не свой кошмар, от которого приходится бежать каждую ночь, а то, что давным-давно осталось за гранью бесплотных грез. Легкое дуновение ветра вырвало Изанами из тьмы — но вернулась она не в лучший мир.       Разлепив веки, девушка сразу увидела белый потолок. Опустила глаза — и узрела такого же цвета стены. Противный писк системы жизнеобеспечения и множество проводов, которыми она была опутана, привели ее к мысли, что она всё же в больнице. И стоявший у изножья кровати человек лишь убедил в серьезности этого случая: давно она не виделась с ним и уже успела позабывать, насколько же холодны его глаза.       — Да ты везунчик, Сенджу, — ироничное эхо уподобилось звону колоколов, что неприятно резанули по нежному женскому слуху. Изанами зажмурилась и какое-то время не двигалась, пытаясь справиться с подступившей тошнотой. Как только реальность перестало колбасить и крутить словно качели, она осторожно присела на койке и больными глазами уставилась на своего гостя. — Видимо, сверху кто-то хочет, чтобы ты…       — Сверху меня ненавидят, Орочимару. А снизу для меня даже места не найдется… — осипшим голосом ответила, смотря своему врачу прямо в глаза. Мужчина, как и подобает доктору, был одет в белый халат. В руке он держал планшет с документами — явно ее карточка, а на губах играла всё та же ухмылка, что и несколько лет назад. Этот человек ничуть не изменился. Может немного постарел, но его взгляд по-прежнему пробирает до костей, зарождаясь липким ощущением страха. Ведь она отлично помнит, на что способен этот «врач». И его руки не только лечить могут. — Какие результаты?       В ответ мужчина хмыкнул и с большей серьезностью посмотрел на полученные результаты.       — Общая интоксикация, заражение крови, — мельком глянул на свою пациентку, состояние которой оставляло желать лучшего. Клиническая смерть не прошла для нее бесследно: теперь Изанами походила больше на мертвеца, ежели на нормального, живого человека. Пугающие круги под глазами и осунувшееся лицо было не самым тревожным в ее случае. Учитывая особенность поврежденного организма. — Я никогда не видел, чтобы кантаридин (1) оказывал такое быстрое воздействие на организм. Малой дозы хватило бы, чтобы ты окочурилась прямо на месте.       — Обнадеживающе, — бесцветно усмехнулась, отводя взгляд к окну, за которым уже опустились вечерние сумерки. Уличные фонари освещали территорию частной клиники, что принадлежит семье Сенджу. Встретить здесь Орочимару было довольно неожиданно, но это даже к лучшему — ведь тогда отец не узнает, что она опять угодила в неприятности.       — Я не закончил, — мужчина продолжил, просматривая пугающие данные. — Твой организм крайне негативно воспринял принятый препарат. Ничего не чувствуешь?       — Знаешь же, что нет, — глухо ответила, на что Орочимару недовольно выдохнул.       — А это плохо, змейка моя. В первое время давление будет очень низким, поэтому советую…       — Дальше.       — Честно? — и опустил планшет, сцепляя пальцы на животе. — Я не знаю, что тебе посоветовать, Сенджу. Будь моя воля, закрыл бы тебя в клинике. Но ты и оттуда сбежишь. Поэтому… на всякий случай закажи себе место на кладбище.       Слабая усмешка слетела с побледневших губ, и девушка покосилась на своего старого знакомого, совершенно серьезно для него отвечая:       — Уже.       Безразличный тон ясно дал понять, что дальнейшего разговора не получится, поэтому Орочимару покинул палату. Снаружи его сразу осадили братья девушки, прилетевшие в клинику по первому и очень долгожданному звонку. Целую неделю ждать вестей. Семь дней не спать, не есть, а только думать о своей сестре, жизнь которой находилась на волоске от смерти — к такому они были не готовы, но вместе им всё же удалось выстоять перед очередным выпадом судьбы, ожидая новых проблем. Ведь по другому в их семье не бывает.       — Ну что там? — парни просяще посмотрели мужчине в глаза, и тот сочувствующе похлопал их по плечам.       — Ничего хорошего… — со вздохом ответил, проходя между ними. — Вы и сами должны понимать, что этот человек убил себя много лет назад. Поэтому оставьте это дело. Не губите себя пустыми надеждами… Даже если это ваша семья.       — Вот именно, что семья, — Нагато гневно зыркнул на Орочимару и в порыве залетел в палату к сестре, бесшумно прикрывая за собой дверь. Наруто же бросил затравленный взгляд через плечо, будто бы умоляя опровергнуть все эти слова. Но в ответ он получил лишь тишину. Холодную, унылую и отчего-то пугающую. Лечащий врач ушел, а вместе с ним пропала и уверенность, что завтра станет лучше. Завтра солнце опять встанет, и они вновь посмеются над своими излишними тревогами…       Наруто очень хотел в это верить. Однако сил, чтобы держаться, уже просто не осталось. Он устал надеяться. Может действительно пора оставить прошлое в прошлом?       Не настало ли время отвернуться от своей сестры?..