Глава 10. Кто же ты: человек или всё же чудовище?
21 июня 2020 г., 20:43
Motörhead — Till The End
Я люблю тебя По обнаженным телам скатывались горячие капли воды, которые, казалось, блестели, переливались всеми цветами радуги, сделав этот мир в сто крат ярче. Саске задыхалась, слепла от эмоций, которые точно электрические импульсы пробивали ее сердце насквозь. Душа пела лишь от мысли, что она касается своего ангела, ощущая ее настоящую на кончиках пальцев, а сил, чтобы устоять на ногах, оставалось ничтожно мало. Кончик носа скользил по влажной коже на шее, поднимаясь выше, обводя выступающую скулу и замирая на раскрасневшейся от жара щеке. Такие же горячие, как и обволакивающий их пар, губы плавились от одного осторожного поцелуя. Быть напористой хотелось, Саске мечтала вдавить учителя в стенку душевой, мечтала поглотить этого человека без остатка, лишь бы ноющая пустота на сердце навсегда испарилась, заполнившись полюбившимся ароматом. Но она страшилась своих желаний — трепетно касалась хрупкого ангела, преданно поглядывала на ее дрожащие реснички, прикрывшиеся то ли в наслаждении, то ли от боли, что могут принести такие трепетные касания. Целовала каждый сантиметр этой красоты с немыслимой нежностью, вкладывая в каждый поцелуй всю испытываемую преданность и восхищение. И задыхалась, задыхалась от рвущихся всхлипов, эмоций, что приносила одна обжигающая мысль: Я люблю Вас, учитель Еще никогда она не думала, что губы человека могут быть настолько сладкими, с чуть уловимой горечью, но мягче любого бархата, навсегда потерявшего для нее особую ценность. Всё идеальное, существующее в этом мире, вобрал в себя маленький ангел, в объятиях которого Саске горела, разрываясь на миллионы и миллионы мелких осколков счастья, а после вновь собиралась в цельное, чтобы еще раз утонуть в оглушительных чувствах. Кожа взрывалась ослепительными мурашками каждый раз, когда твердые соски учителя задевали ее собственные, обводя чертовски чувствительную грудь. Саске и сама не замечала, как жмется к своему ангелу всё ближе, опьяненная долгожданное близостью, заставляя ту отступать назад, к стене, куда ее затем несильно вжали. Изанами разлепила веки, ощутив спиной внезапную преграду. Поймала подернутый желанием взгляд птенчика — отчего-то усмехнулась. По лицу стекала горячая вода. Она бежала по изгибам тел, падала на пол, а после исчезала в сливном отверстии, забирая с собой множество сожалений и мыслей, что всё это неправильно. Но и сказать об этом нет никаких сил, особенно когда на тебя смотрят с щенячьей преданностью. Я люблю тебя Ладонь легла на чужое сердце в надежде услышать хоть какой-нибудь отклик на эти слова. Но ничего — в груди у гения всё также пусто. Саске чувствует лишь размеренный рокот заледеневшего сердца. Неужели ничего, ни единого импульса от близости с ней? Нет, просто учитель такой. Особенный С губ смылась горькая усмешка, с которой внутри осталось лишь желание быть рядом. Ее ведь не отталкивают, не прогоняют, и она согласна даже на такие малые крохи. Ведь только так она сумеет избавиться от снедающего внутри одиночества. — Птенчик, в этом нет никакого… И последнее, самое отвратительное слово утонуло в поцелуи, с которым прижались к ее губам напористо, грубо. Обхватив ладонями лицо учителя, Учиха подтолкнула ту к кровати, заставила присесть на холодный мягкий плед. Рука подцепила влажное полотенце и показатель сорвала со своего нагого тела. — Ложись, — и сразу же добавила, но уже мягким, робким голосом, — пожалуйста. Тяжелый вздох, и Сенджу беспрекословно опустилась на свою постель, где и не бывала-то уже давно. Здесь ей всё кажется чуждым, противным. Спальня брата стала для нее неким оплотом спокойствия, местом, где можно выдохнуть с облегчением, не видя кошмаров, не вспоминая о своих потаенных страхах. С Нагато ей хорошо, однако ему сейчас явно горестно от мысли, что любимая сестра закрылась за дверью с другим человеком. Эту ночь она отдаст Саске, своему птенчику, которому и не рады в этом доме. Но самой Учиха по барабану, что о ней думают другие — учитель ее приняла, остальное уже и не важно. Влажные волосы осыпались на личико гения, укрывая ее нежный взгляд, слабую улыбку черной смолью. Саске нависла над Изанами и на какое-то время замерла, не смея даже пошевелиться. Она разглядывала каждый капилляр в полюбившихся глазах, тонула в яркой радужке, что отливала фиолетовым цветом, и не могла сдержать улыбки. Первый поцелуй, легкий, словно ветерок лизнул разгоряченную кожу, она оставила на кончике носа. Глаза гения чуть расширились от удивления, рожденного подобной нежностью. Больше детской, как это делал отец, когда она прибегала к нему с новыми успехами, а он улыбался и целовал ее в курносый носик. Второй и самый трепетный поцелуй опустился на мягкие уста учителя. Горячий язык повел по контуру губ, и Сенджу чуть раскрыла рот, позволяя углубить эту связь, от которой неожиданно отказались. Пряди волос скатились с лица, устремляясь за влажной дорожкой, что потянулась по бархатной молочно-бледной коже. Подцепив край полотенца, Саске неспеша раскрыла его, открывая доступ к самому желанному и прекрасному. Кончиком носа уткнулась в ложбинку меж маленьких грудей, глубоко вдохнула аромат учителя. Сладкая. На вкус она оказалась еще приятнее, точно амброзия, в которую хочется вгрызаться зубами, чтобы забрать эту красоту без остатка. И она не удержалась, чуть прикусила податливую плоть, сразу зализывая свой укус горячей влажностью. Улыбка легла на губы Изанами, и она покорно прикрыла глаза, расслабляясь. Главное, не уснуть Но именно с этой мыслью ее сознание отправилось в глубокий сон, где в ярких лучах солнца, развалившись на изумрудно-зеленой траве, находился совершенно другой человек. У него такая же улыбка, такой же взгляд, но Саске не он. И он не птенчик, который даже не заметил, как ангел провалился в забвение. Учиха была настолько увлечена изучением желанного тела, что и не сразу поняла, в какое положение попала. Втянув губами вишнево-розового цвета сосок, она протиснула свою руку к промежности учителя. Пальцы отыскали заветный комочек наслаждения, чуть сжали его, словно пробуя на ощупь. Непривычно. Она еще ни разу не касалась девушки так интимно, до дрожи, что это принесет удовольствие не просто какому-то человеку, любовнику — а любимому гению, о котором стало слишком много мыслей и грез. Ненормально. Она сошла с ума, раз хочет быть с Изанами всю жизнь. И брат ей не нужен, не нужна семья, которая никогда не поймет желаний дочери. А Саске думает об этом, каждую ночь видит сны, где она и учитель вместе. Как пара, как половинки одного целого. Инь и Ян. Неправильно. Лицом прижалась к плоскому животу и тихо выдохнула, лаская учителя меж ног. Пальцы водили по промежности, раздвигали сухие, холодные складочки, не торопясь проникнуть глубже. Не возбуждает. Губы плотно сжались, и глаза защипало от нахлынувшего отчаяния. И почему жизнь так несправедлива? Зачем было толкать ее к таким сложным, болезненным чувствам? Как наказание за горделивость? Жестоко. — Иза, — со вздохом она легла на живот, прижимаясь щекой к бархатной коже. — Тебе не противно с братом спать? Ты же ему никогда не отказываешь, живешь в его комнате. Он… он тебя не принуждает? Тишина. Растерянно хмыкнув, Саске слегка приподнялась и тут же грустно улыбнулась, уловив тихое сопение. Уснула. А во сне Изанами становится еще притягательнее. Неужели это и есть любовь, когда ты готов принимать любое отношение к себе? Ответ на свой вопрос она уже давно нашла, еще несколько месяцев назад, когда хотела сделать всё, лишь бы учитель показал ей свои эмоции. Лишь бы она обратила на нее свое внимание, а не смотрела куда-то в пустоту, постоянно витая в собственных мыслях. Что же тебе снится такое? Девушка бережно укрыла учителя принесенным пледом, а сама улеглась на свободную половину кровати, поворачиваясь на бок. Изанами во сне улыбалась. Хотелось коснуться мягких губ, может хоть так она сможет понять, что же творится у этого человека на уме. Но Саске не сделала этого. Она положила руку на плоский живот учителя, зарылась лицом в ее влажных волосах и только тогда прикрыла глаза. Всё же она рада, что ей позволили остаться. Домой больше нет желания возвращаться — там брат. А любимый учитель здесь…***
Sarah Schachner — Dead Kings and Living Gods
Проснулась Саске от ощущения, будто кто-то пытается прожечь в ней дыру. Приоткрыв глаза, она посмотрела на однотонную стену, по которой скользили первые лучи восходящего солнца. Наступило утро, пришел новый день, а вместе с этим сознание очистилось от красочной шелухи из чувств и бессмысленных грез. Сейчас ей придется одеться, покинуть дом Узумаки и вновь отправиться к брату. Итачи, скорее всего, очень рассержен — она ведь даже не сообщила ему, куда отправится. Ну и плевать. Девушка сладко зевнула, затем потянулась, переворачиваясь на другой бок. Вторая половина кровати оказалась пуста, вот только в спальне Учиха пробудилась не в полном одиночестве: за столом учителя сидел Наруто. Хорошее начало утра, — незаметно выдохнула она и присела на кровати, натягивая одеяло по самую шею, дабы скрыть наготу. — Доброе утро, теме. Стул опустился на все ножки, и в комнате вновь повисла тишина. Блондин повернулся к подруге лицом. Чуть поморщился, когда заметил ее непотребный вид. Нет, он до сих пор не может принять такую Саске, тем более в постели своей сестры. — Изанами внизу, завтракает. А я хотел с тобой серьезно поговорить, — будто бы прочитав ее мысли, ответил он, когда девушка бросила взгляд на дверь. Затем продолжил тем же спокойным, размеренным голосом, не получив от Учиха ни согласия побеседовать, ни отказа. — Саске, вначале хочу извиниться за свое поведение. Я повел себя как трус в тот день, — наклонился чуть вперед, кладя свои руки на бедра. Глаза опустились на напечатанную статью из газеты, которую он пережимал холодными пальцами. Нервничает. Боится. Одного взгляда на заголовок становится достаточно, чтобы укрепиться в своей решимости сказать. Ведь теме — глупая. Она не ведает о том, что же за человек такой «Изанами Сенджу-Узумаки». — Твое признание выбило меня из колеи, и я растерялся. Услышать от тебя подобное было очень… необычно. Ты же сама меня всегда отталкивала, говорила, что я… всего лишь друг для тебя. Поэтому как я должен был реагировать? Почему ты молчишь? Спальня вновь утонула в безмолвной тишине. Наруто вскинул взгляд на подругу, больше требуя поговорить с ним, чем умоляя. — Не вижу смысла что-либо говорить, — Саске пожала плечами, отчего голубые глаза мгновенно потемнели, сощурившись. — Если хочешь моего прощения, я не держу на тебя зла. Если вернуть дружбу, и это возможно. Но пойми, Наруто, как прежде уже не будет. Ты сделал свой выбор. И… — Да какой выбор, даттебайо?! — в порыве он вскочил со стула, но к кровати подходить не стал. Вцепился в волосы, отошел к центру комнаты, затем шумно выдохнул. Несколько глубоких вдохов принесли очень хрупкое спокойствие, но злость на эту дуру никуда не ушла. Ему ведь больно от разрыва их дружбы, сердце каждодневно ноет, когда он смотрит на поникшее подобие подруги. Хочет утешить ее, прижав к себе и нашептав о том, что всё образуется. Но она по-прежнему, изо дня в день глядит на пустой стол Изанами и вздыхает. — У меня его не было! Понимаешь? У меня может тоже к тебе есть чувства, но ты ясно дала понять, что между нами ничего не будет. Поэтому скажи мне, теме, о каком выборе ты говоришь? Поймав его холодный, яростный взгляд, девушка наклонила голову на бок. Не понимает. С чего вдруг такая истерика? Из-за ее отношений с Изанами? Неужели ревность взыграла? — Зачем ты пришел? — поинтересовалась она совершенно спокойно, окончательно затаптывая крохи надежды. — Только извиниться? Наруто глухо усмехнулся, на секунду прикрыл глаза. Да к черту всё это. — Вообще-то нет, — внезапно на его лице отпечаталась глубокая тень серьезности. Парень подошел к постели, заставив Саске напрячься. — Забудь об Изанами, мой тебе совет. Остановись, пока не стало слишком поздно… На досуге поищи информацию об этом инциденте. Может хоть это поможет тебе раскрыть глаза. На сбитое одеяло упала газетная вырезка, которую Учиха быстро подобрала, как только Наруто покинул спальню. Глаза суматошно побежали по заголовку статьи, затем по самому содержанию. Информации оказалось немного, пара строчек гласила о событиях, что приключились в стране три года назад. Тогда власти отказывались комментировать случившееся, сославшись на государственную тайну. Но промелькнувшая в статье фамилия повергла девушку в замешательство на грани легкого страха. Почему семья Сенджу внезапно оказалась замешана в деле о многочисленных смертях? И как с этим связана сама Изанами? Нагато недовольно фыркнул, чуть не проматерился, когда в пороге кухни возникла их нежданная гостья. Кастрюля с грохотом упала в раковину, отчего сидящая за столом Изанами невольно вздрогнула. — А я надеялся, что ты уже ушла… — Не волнуйся, уже скоро, — с той же грубостью ответила ему Саске и присела на соседний от учителя стул, устремляя взгляд к работающему ноутбуку. — Иза, ты не сильно занята? Укутанная в шерстяной плед, с горячей кружкой чая в руках, Изанами еще несколько секунд таращилась в экран своего компьютера, на экране которого были выведены полученные данные недавнего эксперимента. — Сильно… — рука перестала размешивать малиновое варенье, добавленное в чай, и девушка вздохнула. Сделав небольшой глоток, она посмотрела на ученицу, точнее соню, которую и разбудить-то оказывается не просто. — Но пять минут для тебя выкрою. Чего хотела? Ого… Промелькнувшее в ее голосе удивление мгновенно привлекло внимание Нагато. Парень взял пачку риса для обеда, затем подошел к сестре и с таким же недоумением уставился на возникшую в ее руках статью. На кухне повисла тишина, нарушаемая лишь кипящей на плите водой и рокотом настенных часов. Саске неожиданно напряглась, ощутив слабое покалывание в груди. С глубин души начал вздыматься страх, тревога за то, что за маской учителя всё же находится не такой и праведный человечек. Не просто же так ее все боятся… — И откуда же она у тебя? Изанами положила статью на стол и чуть прищурилась, посмотрев своему птенчику прямо в глаза. — Нашла в Интернете, — соврала и тут же заломила свои пальцы под столом, когда со стороны учителя прилетела пугающая усмешка. Нагато же оставалось лишь вздохнуть и вернуться к прерванным делам. Вот только мелькнувшая улыбка на его лице насторожила Учиха. Показалось? Или он действительно обрадовался такой реакции сестры? — Хорошая попытка, птенчик, но, увы, провальная. Наруто, братец! А ну тащи свой зад на кухню! — по дому разлетелся громкий женский крик, заставивший Саске втянуть голову в плечи. В глазах промелькнуло нечто похожее на страх. Кожа покрылась холодными мурашками, и сердце ухнуло куда-то вниз. Немного погодя на кухню зашел не менее встревоженный Наруто. Пройти дальше порога он не решился — остановился в шаге от Саске, на которую глянул мимолетно, но с явной мыслью о том, какая же она дура. Он же не говорил ей бежать к Изанами! — Я ничего ей не рассказывал, просто… просто дал статью, — нервно сглотнул он, сталкиваясь с тяжелым взглядом сестры. — И зачем же? Холодный, пустой. Ее голос, казалось, лишился всего, что присуще простому человеку. Ни эмоций, ни того тепла, за которым так тянулась Учиха. Она смотрела на своего учителя и не узнавала ее. Это другой человек, просто оболочка, бесчувственная… Быть может это и есть настоящая «Изанами»? — Чтобы она знала, с кем… решила связаться, — Наруто сказал это тихо, сжимая пальцы в кулаки и стойко снося ту пустоту, что ширилась в глазах сестры. Но было это ровно до момента, как ее губы сломались в почти незаметной ухмылке, обнажающей острые, белоснежные клыки. — Ты, видимо, хотел сказать, с каким чудовищем она решила связаться. Не так ли, Наруто? — Не дави на него, — вдруг в разговор вмешался Нагато, опуская руку на плечо Изанами. Градус напряженности мгновенно спал, и Саске с Наруто позволили себе выдохнуть. — Я тоже не в восторге от твоего общения с Учиха. От них в последнее время стало слишком много проблем. Поэтому будь так добра, — посмотрел брюнетке прямо в глаза, добавляя низким, не менее пугающим голосом, — покинуть этот дом. Навсегда. Я больше не намерен терпеть твое общество возле своей сестры. — Нага… Давление на плечо мгновенно усилилось, когда Изанами попыталась перебить его. Впившись пальцами в хрупкое тело, парень с силой прижал девушку к стулу, затем глянул на нее так, чтобы она наконец заткнулась. Хоть раз, один единственный раз пусть замолчит, перестанет вести себя опрометчиво, идя против его воли. Это он ее семья, а не какая-то Учиха. — Больше Изанами не учитель в нашей школе, поэтому можешь забыть о ней. С этого момента вас больше ничего не связывает. Это мое последнее слово… Всего доброго, Саске. Передавай привет своему брату, — и чуть осклабился, бросая взгляд на свой телефон, что лежал возле работающего ноутбука. — Он как раз тебя разыскивал, говорил… Тут со стороны прихожей донесся громкий стук в дверь. Учиха подскочила на стуле и с ужасом воззрилась на дверной проем, в котором стоял Наруто. Но она смотрела не на него, даже не сквозь лучшего друга — в одночасье все ее мысли устремились к тому, что ее ожидает теперь, в том будущем, где не будет любимого ангела. Просящий взгляд метнулся к Изанами в мольбе помочь ей. Однако заместо красивых глаз она увидела возникшего перед собой Нагато. Парень загородил собой сестру и демонстративно сложил руки на груди. Молчит. Выжидает. Его взгляд холоден, он прожигает до самой души, безмолвно приказывая уйти. Нагато долго терпел компанию Учиха, но настал тот момент, когда пришла пора стать тем, в ком Изанами когда-то нуждалась. Она сама просила быть ее поддержкой, опорой — и сейчас он просто выполняет ее просьбу. Не более. Как только за Саске захлопнулась входная дверь, Нагато вернулся на кухню. — И не смотри на меня так, — холодно сказал, столкнувшись с недовольным взглядом сестры. — К этому всё и шло. Лучше к работе вернись и перестань думать о всяких глупостях: на следующей неделе наши родители возвращаются… — но затем всё же наклонился к молчаливой статуе, чье лицо покрылось пеленой злости, а в глазах заискрилась неприкрытая угроза. — Не забывай, сестренка, что мы можем и отцу твоему всё рассказать. И о связи с Саске, и об экспериментах, которые ты в тайне ото всех проводишь… Надеюсь, не нужно напоминать, что Тобирама сделает с тобой, если узнает, куда уходят ресурсы наших семей. Мне кажется, он будет крайне недоволен твоими амбициями… Фиолетовые глаза чуть прищурились. Изанами захлопнула крышку ноутбука, не переставая заглядывать в заледеневшие глаза брата, затем поднялась со стула и сделала шаг вперед. Парень чуть пошатнулся, но с места не сдвинулся — нет, больше он не собирается танцевать под дудку сестрицы. Всё же он старший брат, а она лишь глупая девчонка, которая никогда и никого не слушает. — Мне нужно в лабораторию, — неестественно спокойно ответила она, на что парень лишь кивнул. Какое-то время они еще стояли друг напротив друга, ничего не говоря. Застывший позади Наруто уже хотел нарушить тишину какой-нибудь глупостью, чтобы просто разрядить и так тяжелую атмосферу, но затем и в этом пропала любая необходимость. Нагато невесомо поцеловал младшую сестру в висок, желая той хорошего дня. Девушка в ответ кивнула и сразу направилась на выход из кухни. Однако, переступив порог, она внезапно остановилась. Голова чуть повернулась в бок, и с губ сорвался тихий голос: — Впредь не смей мне угрожать, Нагато. Я тебя люблю и очень ценю, однако в последнее время ты стал слишком болтлив. Заботиться можно и без языка… Подумай об этом на досуге, — и бросила на Наруто предупреждающий взгляд, заставив того сглотнуть. — Тебя это особенно касается. Не прошло и минуты, как скрипнула последняя ступенька и в доме снова воцарилась тишина. Братья переглянулись друг с другом, тихо выдыхая. С каждым годом положение в их семье только усугубляется — сестра начинает пугать даже их. Не пора ли отдать ее на лечение? Может Орочимару прав, и этого человека стоит изолировать от общества, пока она кому не навредила? Но что делать с теми, кто уже пострадал из-за отношений с этим человеком? На этот вопрос никто не знал ответа, а Саске так вообще готова была волком выть, разбитая, сломленная словами Нагато. Оставшийся день она провела в своей комнате, бездумно тыкая мышкой по разным ссылкам в интернете. Как и говорил учитель, информации по странной статье не обнаружилось. Спрашивать Итачи Саске не стала — ей хватило утренних нотаций по поводу ее побега. Возникла идея поговорить с родителями, быть может они в курсе, что это за события такие были и как с ними связаны Сенджу. Однако и эта затея показалась ей глупой. Не просто же так Изанами разозлилась, когда узнала о чрезмерной болтливости младшего брата. Одним словом, девушка попала в тупик, отчего теперь изводила себя мыслями обо всем сразу и в то же время ни о чем. Она крутилась на стуле, откинув голову назад, и думала, думала о своих отношениях с учителем, с братом, с Наруто. О чувствах к девушке и парню. О будущем… А потом внезапно все эти мысли прервало оповещение о новом сообщении. Устало протерев глаза, девушка глянула на часы. Двенадцатый час ночи. Хмыкнула. Кто ей может так поздно писать? В следующий момент, когда она открыла письмо и посмотрела на адрес отправителя, чуть со стула не упала, пораженная. Это был учитель. Ей написала сама Изанами. Поверить в это было сложно, учитывая, что этот человек еще ни разу ей не писал, да и не звонил. А тут целый опус решила настрочить. Побледневшая, Саске вцепилась в крышку ноутбука и жадно стала вчитываться в напечатанные строчки, каждое слово которых закручивалось в неистовую бурю эмоций: Не спишь, птенчик? Я тут подумала и решила тебе всё же написать касательно той статьи. Информации в сети ты уже не найдешь, ее давно убрали. Поэтому даже не пытайся искать дальше. Также не советую об этом распространяться. Я знаю, ты у меня девочка умная, но всё же предупрежу. Всё произошло три года назад. Тогда по Осаке и другим городам прокатилась волна смертей, в основном умирали дети. В первое время врачи не могли определиться с лечением, поскольку не была ясна причина, почему люди умирают. Вскрытие обнаружило в их организме неизвестное химическое соединение, поэтому власти обратились за помощью к ведущим лабораториям страны. Наша семья оказалась в списке первых. Как потом выяснилось, какой-то умник выкрал государственную разработку лекарства для военных, подверженных посттравматическому синдрому. Проект закрыли еще на стадии тестирования, поскольку у него имелся один серьезный недостаток — помутнение рассудка. Он вызывал галлюцинации, из-за которых человек становился опасным для окружающих. Спустя время на черном рынке появился новый вид синтетических наркотиков, который затем сделали общедоступным. Купить можно было практически везде. На первый взгляд он был совершенно безобидным. Не опаснее той же травки, ну или экстази. Даже высокая доза не приводила к передозировке. Стоил недорого, поэтому и получил широкую популярность среди молодежи. Буквально за месяцон наводнил весь рынок себе подобных товаров. И сразу же возникли проблемы. Как ты понимаешь, любой наркотик вызывает зависимость.Этот не стал исключением. Вот только и последствия его применения оказались серьезнее, в сравнении с другими. От наркотической зависимости возможно избавиться. Сложно, но реально. С новым товаром возникли проблемы совершенно иного уровня — из-за его скорости всасываемости человек становился совершенно неконтролируемым. Но не так, как при обычной зависимости. Приступы возникали неожиданно, это могло произойти на работе, в кругу семьи — в любое время суток, даже если человек принимал наркотик день или два назад. Его действие чем-то схоже с приступами неконтролируемой агрессии. Люди становились похожими на животных, а затем, спустя минуту, может полчаса возвращались к своему обычному состоянию. А потом люди стали умирать. Это происходило неожиданно. Поэтому и в Сми это явление получило название «Невидимая рука смерти». Вылечить от зависимости простыми методами оказалось невозможно. Ни чистка организма, ни переливание крови, никакое лечение не помогало. Наркотик оказался чумой, для которой необходимо было лекарство. Моя семья возглавила команду по созданию вакцины от этой болезни. Я помогала отцу и… Просто знай, птенчик, что нашими усилиями удалось избавиться от того, что могло убить тысячи людей. Многие из твоих одноклассников принимали эту дрянь. Поэтому я и пошла в школу, чтобы находиться среди молодежи — может надеялась, что так удастся предотвратить новую волну чего-то подобного. Это всё, что я могу тебе рассказать. Нагато не слушай — я всегда на связи. Общение мы можем продолжить, но всё же мой тебе совет: попробуй пережить эти чувства. Вспомни о Наруто. Он парень хороший и сам переживает из-за своего поступка. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. В моей жизни наука всегда будет стоять на первом месте. Нагато это понимает. Ты не сможешь. Я знаю. Вы, Учиха, все такие — вам нужно всё внимание, а я не могу тебе этого дать. Где находится моя лаборатория, ты знаешь. Двери для тебя всегда открыты. Спокойной ночи, Саске. P. S. Если тебя Итачи обижает, ты скажи мне — не молчи. — А вот и не спокойной ночи. Схватив телефон, Саске быстро отыскала нужный номер, набрала его. Ответили не сразу, лишь на десятом гудке раздался голос учителя, который явно сейчас отдыхал. Или просто опять на работе засиделась за своими бумагами. — У меня лишь один вопрос, — постаралась сделать свой голос как можно более твердым, да только пробившая дрожь разбила ее образ серьезного человека в первые же секунды. — Что… что значит твое многоточие? Ну… когда ты говорила о помощи отцу. Изанами ответила не сразу, шумно выдыхая в трубку. Явно не хочет говорить. А может и хочет, но сил для такой правды не осталось вовсе. Или она… боится? Боится, что предстанет в ее глазах тем чудовищем, о котором говорил Наруто? » — Понимаешь, птенчик. Как бы тебе сказать… Я — ученый, и для меня эксперименты стоят на первом месте. Практика, не теория, которая не сможет доказать применимость того или иного препарата. Мне важно знать, как полученные соединения влияют на человеческий организм… Думаю, объяснять тебе не стоит, что это значит» Сильный акцент на последних словах окатил Учиха ледяным пониманием, что выбивает из реальности и разбивает все образы, построенные на наивных представлениях ребенка. Вдруг личина ангела пропала, и на том месте, где должно находиться лицо учителя образовалась пугающая пустота. Черная бездна, в которой она утонула без остатка, преодолев черту неизвестности и той правды, которую она и знать-то не хотела. — Так ты… проводишь эксперименты над людьми? — дрожащим голосом прошептала она и тут же побледнела, получив в ответ сухое: — Спокойной ночи, птенчик. Раздался гудок, оповестивший о конце разговора. Но Саске еще долго сидела неподвижно, держа телефон около уха и смотря в полученное письмо, надеясь, умоляя сказать, что все ее мысли сплошная ложь — и учитель не такое чудовище, коим ее все считают. Однако ответом ей стала пугающая тишина. Стрелки на часах сдвинулись к полуночи. Настала пора кошмаров и тех ужасов, что всё это время таились во тьме, прятались за масками простых людей.
