Лепесток седьмой. Оставить свое прошлое
6 июля 2020 г., 13:52
Aphex Twin — #14
В лаборатории монотонно гудел работающий компьютер, обрабатывая загруженную в него информацию. Воздух пронизывала гремучая смесь химических реагентов, многие из которых находились за стеклянными дверцами шкафов. Между двумя такими располагался широкий стол, где восседала сгорбившаяся фигура молодого лаборанта. Размашистым почерком он записывал данные с экрана второго компьютера. Ручка скрипела по бумаге, то набирая обороты, то резко останавливаясь, когда со спины опять доносились гневные ругательства. Смотреть в ту сторону лаборант перестал как полчаса назад — всё равно не поймет, почему начальство сегодня не в духе. А день у Изанами не задался еще с самого утра. После ссоры с Учиха вся собранность куда-то испарилась, возможность хладнокровно мыслить превратилась в прах, отчего и работа не хотела делаться. То раствор прольет мимо колбы, то споткнется на ровном месте, выронив все бумаги. Озадаченные увиденным, сотрудники провожали девочку взглядами, преисполненными растерянностью — такой Сенджу они видели впервые. Те же Шисуи и Изуми, ее первые помощники, даже слов не могли подобрать, чтобы выразить своего удивления… Интересоваться о причине столь удрученного настроения никто из них стал — лаборатория давно в курсе отношений Рин с Обито. И только их начальник оставалась несведуща о самом очевидном и совершенно нескрываемом. Поразительная наивность и слепота. Пустая колба крутанулась вокруг своей оси. Изанами, навалившись грудью на рабочий стол, бездумно таращилась в никуда, снедаемая мыслями об Обито. С его уходом она утратила понимание, что же теперь делать… Точнее, как жить без своей опоры. Вся ее жизнь крутилась вокруг человека с именем «Обито Учиха». Он стал центром ее вселенной, смыслом жизни, который у нее внезапно отобрала подруга. — И чем она ему приглянулась? — в какой раз буркнула она, бросив взгляд к своему подчиненному. Тот уже на чистых инстинктах пожал плечами, увлеченный иными разговорами. С самим собой. — Грудь, что ли? Так ее сделать можно. Работа? Я ведь ему уделяла время… — светлые брови сдвинулись к переносице, и девочка зарылась рукой в спутанных волосах. Даже причесаться сегодня забыла, и вроде как позавтракать… Или уже обедать пора? — Не понимаю, хорошо же всё было. С чего… В этот момент со спины послышался характерный писк открывающейся двери. Изанами глянула в мензурки, и в считанные секунды ее лицо накрыла маска холодности. Глаза подернулись пеленой злости, а внутри, под сердцем, закололо от нехороших мыслей. — Вот результаты исследования, — поздоровавшись с лаборантом, шатенка встала сбоку от начальства и с улыбкой положила перед той бумаги. — Данные… — Рин, почему Обито к тебе ушел? Внезапный вопрос застал Нохару врасплох, отчего она и ответить сразу не смогла. — Ну я не могу сказать… — рассеянно улыбнулась. Лаборант, мотнув головой, предупредил Изанами, что он за кофе, и тотчас выскочил за стеклянные двери. — Просто у нас очень много общего. И со мной такое впервые. Я никогда не верила в любовь с первого взгляда. А тут неожиданно… — Мы тоже любим друг друга, — девочка повернулась к Рин лицом, позволив той, взглянуть в свои холодные глаза. Но девушка, казалось, и не заметила враждебности, которой попытались сжечь ее, испепелить во что-то несобираемое. Как раз для опытов использовала бы человеческий прах. — Он рассказывал, как вы познакомились, — лицо Нохары исказилось миной грусти, когда она улыбчиво продолжила, по-дружески расправляя спутавшиеся пряди Изанами. — Жаль, что ты только недавно в город переехала. Думаю, мы бы… — Ты не поняла, — девочка отмахнулась от ненужной помощи, затем вскочила со стула и танком двинулась на соперницу. Рин оставалось лишь пятиться назад, изумленно таращась на подругу. — Мы любим друг друга как парень и девушка. Обито сделал мне предложение, и через три года мы должны были расписаться. Он стал моим первым мужчиной. Поэтому мне интересно, почему он ушел от меня? Пошатнувшись на каблуках, девушка влетела в дверцы стеклянного шкафа. Некоторые реагенты опасно дрогнули, но ни один не упал. — Иза, тебе же только… — тут Рин накрыла рот ладошкой, огорошенная внезапным осознанием. Она еще раз пробежалась глазами по миниатюрному телу начальника, девочки, а после ощутила, как резко подскочило давление. — О господи. Он… он тебя насиловал? Светлая бровь дрогнула от мысли, что перед ней стоит полнейшая тупица. И как вообще такое в голову могло прийти? — Всё по обоюдному согласию, — холодно отрезала, упирая руку в стеклянную дверцу. — Почему, Рин? Что в тебе есть такого, чего нет у меня? — Я… я не знаю, — невинно похлопала глазами, из-за чего внутри разверзлась настоящая буря. Злость, ярость, ненависть — всё сплелось в одно чудовищное желание вырвать этой суке глаза, отправить ее под нож, чтобы лаборанты распотрошили разлучницу до последнего органа. После всего случившегося Изанами сама не понимала, откуда взялись такие страшные мысли. Но в этот момент она мечтала лишь об одном: вернуть Обито себе. — Почему?! Зачем ты вообще появилась в нашей жизни?! Ненавижу! — яростно прошипела и в порыве выхватила из кармана образцы, которые она так и не успела передать Шисуи. Колпачок с одного шприца укатился под шкаф, и в следующий момент Нохара с ужасом воззрилась на свое запястье, куда приставили холодную иглу. — Ты ведь знаешь, что в этой ампуле находится? Сглотнув, девушка затаилась в страхе даже дернуться. Ведь всякое движение будет стоить ей здоровья… Будущего с Обито. — Изанами-сама, не делайте… — Ты ведь знаешь?! — прокричав, Изанами сжала губы и до боли перехватила запястье разлучницы, всё также прижимая шприц к самой приметной вене. — ВИЧ-инфицированный образец. Тут детские губы изломились в слабой ухмылке, и в глазах ее сверкнул полубезумный огонек. Вот именно: неизлечимая болезнь, которой занимается их лаборатория. И как же удачно ей в руки попали именно эти образцы, как же хорошо, что она не выложила их на стол, забыла в кармане халата. Ведь если Рин Нохара заболеет, то больше она никому не понадобится, так? — Как думаешь, Обито останется с тобой после того, как узнает, что ты больна? — и могильным голосом добавила, когда от подчиненной не поступил ответ: — отвечай, или на опыты отправлю. — Он всё равно со мной останется, — пересилив страх, Нохара всё же посмотрела на ребенка, ребенка, а не ту, в ком так нуждается Обито. Теперь она тоже видит, насколько же Изанами-сама сложный человек. С ней можно лишь работать, но жить… отнюдь. — Ему нужна женщина, а не ребенок. Ваши отношения были заведомо разрушительными. Для Вас ничего не существует, кроме науки. Вы живете этим, а его… его это не устраивает. Робот В голове пронеслись слова Учиха, и девочка, опустошенная, отступила на пару шагов назад. Рука со шприцом безвольно повисла вдоль тела, а голова упала на грудь, где стало совершенно пусто, и только сердце отзывается болезненными спазмами. Неужто она действительно потеряна для общества? Любви?.. — Можешь идти, — спокойно сказала она, возвращаясь к рабочему компьютеру. — Мне написать заявление по собственному? На миг Изанами застыла, но после помотала головой и вернулась к личине бездушного человека. Она начальник, гений — и ученый, который, кажется, не нужен никому. — Не стоит, я тебя переведу в другое подразделение, — со спины послышался знакомый писк, и девочка оглянулась на уходящую девушку. — И да, Рин… Не попадайся мне больше на глаза. Следующая наша встреча станет последней. Нохара на это лишь нервно кивнула, встречаясь с холодными фиолетовыми льдинками. И даже сомнений на этот счет не возникло: дочь Тобирамы способна исполнить брошенную угрозу, она человек слова, которое было сказано — теперь же остается уповать на здравомыслие той, кого лишили самого важного. Смысла жизни.***
По стеклам машины скатывались дождевые капли, оставляя за собой мелкую россыпь воды, которая преломляла свет рекламных щитов, неоновых вывесок. Изанами не мигая следила за каждым человеком, что торопились перебежать на зеленый. Они перепрыгивали мутно грязные лужи, обрызгивали друг друга, хмурились. Такие разные, непохожие и внешностью, и характером — но если заглянуть чуть глубже, в суть всего происходящего, то с грустью понимаешь, насколько же тот старик или та девочка похожи. Они радуются разным вещам, смотрят на этот мир через неодинаковую призму восприятия, мечтают о диаметрально противоположном. Однако Изанами знает, что у каждого человека примерно одинаковый состав клеток, костей — тот же мозг не выделяется на фоне других. И ДНК их схож, а что уж будет дальше, когда им удастся перестроить стержень человеческого существования, убрать из цепочки жизни всё ненужное и заблокировать те клетки, ответственные за болезни и боль. Но Изанами думала об этом раньше, пока ее не оставил Обито. Один месяц сменился другим, на Осаку налетели холода. Пришел декабрь, и вся ее жизнь, казалось, застыла в тот роковой день, когда он ушел. Ей никогда так не было одиноко, больно от мысли, что милый Обито теперь с другой. И он ведь больше не приходит к ней, не пишет, не звонит… Быть может позабыл о маленькой глупой девочке, утратившей свою опору? — Изанами, прошу, будь собраннее, — со стороны водителя донесся строгий голос, и девочка в ответ лишь тихо угукнула. Машина тронулась по велению светофора, тротуар окатило грязной водой, вынуждая пешеходов отскочить назад. Тобирама показал поворотник и свернул на дорогу, по которой они попадут прямиком в инфекционную больницу города Осаки. Как только на горизонте замаячили крыши нужного здания, Изанами опустила глаза к документам, лежавшим на коленях. — Что думаешь на этот счет? — Ничего хорошего, — пробубнила Изанами, въедливо просматривая каждую неутешительную цифру анализа крови. Утренний звонок отца привел ее в смятение. «У нас срочное задание от Правительства», — такими были первые слова, которыми он огорошил дочь. Затем ее потрясение лишь усилилось, когда в руки попали результаты обследования одного из тяжело больных пациентов. Сильная интоксикация организма неизвестным веществом. Ни одно лечение не дает улучшений — люди умирают на третий, четвертый день после попадания в больницу. Начинается всё с обычной температуры, через какое-то время появляется общая усталость, тошнота, помутнение в глазах. Но всё это блекнет на фоне того, что становится с пациентами… неожиданно. Внезапная и сложно подавляемая агрессия — появляется без особых симптомов, только звон в ушах разносится, надоедливый, изводящий. Когда-то уравновешенный отличник становится бешеным псом, готовый порвать даже мать родную. Тихоня-учитель ломится к соседям, чуть ли не двери вышибая… А один человек в порыве этой ярости придушил собственного ребенка. Случай действительно страшный и непонятный. Все врачи разводят руками, уповая на государственные и частные лаборатории, что те успеют найти причину столь необычного и крайне опасного поведения. И теперь Изанами, как наследница и главный партнер отца, участвует в исследованиях новой болезни. Вот только ее знаний, вероятно, не хватает, чтобы даже отыскать причину. Все результаты анализов оказались бесполезными — картина не прояснилась. Пришлось брать биологические анализы и проводить более глубокое исследование, которое бы дало ответы на клеточном уровне. И Сенджу их получили, но и тут ясности никакой не пришло: есть некое вещество, быстро всасываемое в кровь, спинной мозг, следов практически не оставляет, а тех частиц, что им удалось извлечь, оказалось мизерно мало, чтобы дать точный ответ, как спасти людей. Впервые сам Тобирама был в растерянности от происходящего. Теперь он уповал лишь на природную сообразительность дочери, ее гениальность, без которой им сейчас не обойтись. Однако сама Изанами в данный момент раздумывала о совершенно других вещах, нежели спасение сотен жизней… — Я бы провела более тщательный осмотр трупов, — мужчина чуть поджал губы и въехал на парковку, где и мест практически не осталось. — Также начала с личной жизни пациентов. Нужно составить полную картину того, что они делали, где были, с кем встречались последние недели, если не месяц. Мужчина повернул ключ зажигания, затем с налетом скепсиса подметил: — У нас нет столько… — Если не будете распыляться о невозможности, то время всегда найдется, — Изанами холодно обрубила отца, выходя из машины. — Помни, что эпидемия не заканчивается на сотне людей. Нам нужно понять, откуда вообще пришла болезнь. Оставив отца позади, девочка пробежала под проливным дождем, зашла в холл больницы и сразу направилась к стойке администрации. Показанное разрешение на полный доступ ко всем ресурсам повергли молодых медсестер в легкое замешательство, но спорить никто из них не стал: появление Тобирамы Сенджу мгновенно развеяло все их сомнения. На пол стекала дождевая вода, пока Изанами выжимала распущенные волосы. Насквозь промокшая кофта валялась на черном кожаном диванчике, там же лежала и увесистая папка документов, необходимая к изучению. Новые пациенты — еще одна бессонная ночь. Протерев лицо выданными салфетками, которые так услужливо принес ее временный помощник, девочка накинула на себя халат и уже хотела пройти за врачом-инфекционистом, как вдруг ее взгляд упал на центральный вход. Стеклянные двери разошлись, и вовнутрь завезли каталку с молодым парнем. Но даже не вид привязанного кожаными ремнями человека пригвоздил Изанами к месту. Ее глаза расширились не от того, как новый пациент орал нечеловеческим голосом. И не от его перехваченного взгляда, безумного, по спине прокатился сноп дрожи. Девочка забыла, как дышать, затряслась от нахлынувших чувств ровно в тот момент, как в поле ее зрения появился он. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — не менее ошеломленный этой встречей, Учиха Обито почти дошел до бывшей невесты, когда она резко похватала свои вещи и быстро понеслась в направлении лифта. Как назло, все кабины находились на верхних этажах, поэтому она поспешила к лестнице, надеясь хоть там укрыться от источника всех проблем, от того, кто сделал ей больно, кто бросил, променял на спокойную жизнь, лишенную трудностей. Отец прав: Обито ничуть не повзрослел с их первой встречи… Ведь если бы любил по-настоящему, то вытерпел бы любые трудности. Даже ее постоянную занятость. — И теперь даже разговаривать со мной не собираешься? Не будь ребенком. Изанами залетела на пролет третьего этажа, но дальше двинуться ей не позволила рука, перехватившая за запястье. Грудь начала вздыматься часто, рвано, в глазах застыли слезы глубочайшего отчаяния, и девочка дрожащим, в меру сердитым голосом ответила: — Я и есть ребенок, имею право. Не оборачиваясь, она вырвала руку, толкнула двери вовнутрь и сразу повернула направо — к отделению реанимации, где лежали пациенты с необъяснимым отравлением. В ту же секунду сбоку от нее возник Учиха, нахохлившийся и недовольный тем, что на него не смотрят вовсе. — Ах, значит мы теперь так заговорили! — но тут же чертыхнулся про себя, преграждая Изанами путь. Тень недовольства спала, и парень посмотрел в фиолетовые глаза уже с большим сожалением, незамутненно. — Да подожди ты… Когда спала в последний раз? Брови сошлись на переносице. Прищурившийся взгляд скользнул по личику ребенка, который явно спал на ходу. Под глазами залегли темные круги, а кожу, казалось, сменили идеально белым фарфором, отпечатав на этой бледности глубокую усталость. Обито глянул на мятую блузку, зацепив несколько разноцветных пятнышек на груди. Раньше птенчик не позволяла себе подобной неаккуратности: щепетильна и дотошна во всем, особенно в отношении внешнего вида. Но сейчас он смотрит на нее и совершенно не узнает маленького гения. Изанами стала тенью. Потрепанной, брошенной куклой, которую он сам же и подтолкнул к столь разрушительному шагу. — Неважно, — отрезала она, а после добавила, потирая покрасневшие глаза. — Извини, мне надо идти… Обито, прошу — пусти, — устало прошептала, когда на плече возникла уже и позабытая тяжесть. Как же быстро тускнеют воспоминания, как же быстро забываются те моменты, что дороги разбитому сердцу. — Я сейчас не могу тратить время на сон. И разговаривать я тоже не могу. Толстую папку посильнее прижали к груди, и девочка направилась в конец коридора, где ее дожидался отец и тот самый врач-инфекционист, который введет их в курс дела. — Что здесь вообще происходит? — Изанами тихо выдохнула, когда ее нагнал неугомонный Учиха. В следующий момент они синхронно прижались к стене, пропуская каталку с очередным пациентом. — Массовое отравление, — пустым голосом ответила, отчего парень озадаченно похлопал глазами. — А ты здесь причем? — Прости, информация засекречена. Неожиданно под сердцем закололо от нехорошего предчувствия. Обито вновь схватил гения за рукав халата и с нажимом посмотрел той в глаза. Не нравится ему, с каким безразличием Изанами разговаривает с ним, и тут дело даже не в их разрыве… Ее гложет что-то другое. Опасное? Разрушающее для ребенка? — Кем? — Правительством, — вдруг перед ними выросла двухметровая глыба льда. При виде Тобирамы Учиха отошел от девочки, а та безропотно, ведомая родительской рукой, ушла подальше от предавшего ее, оставившего в столь трудный час. Она нуждается в поддержке, но не отца, не братьев, а того, кто больше не является ее опорой. — Обито, будь так добр: не отвлекай ее от работы. Изанами, пришли результаты крови, тебе стоит на них взглянуть. Девочка забрала протянутые документы и, не поднимая глаз, направилась с отцом в отделение с тяжело больными. Но в шаге от двери ее застал тот мягкий голос, пронизанный мольбой: — Иза, мы можем потом поговорить? Зажмурившись, младшая Сенджу несколько секунд хранила молчание. В глазах Учиха даже поселилась надежда, что она согласится и он наконец объяснит свое решение уйти — через конструктивный разговор, без слез, эмоций. Но в следующий момент все эти мысли превратились пыль, которую смело одной холодной фразой: — Прости, я занята. Три человека скрылось за дверями, и вместе с ними звонко лопнула связующая нить. Связь с прошлым окончательно обрубилась — Изанами сказала свое слово. И он не вправе больше докучать ей своим присутствием. Быть может не стоило бежать за ней, пытаться что-то объяснить? Она ведь всё равно не поймет… — Тогда прощай, мой птенчик. Звук удаляющихся шагов гулко отражался от кафельного пола. Сжав пальцы в кулаки и стиснув зубы, Учиха вышел из больницы, затем не оборачиваясь прошел к своей машине. Ключ зажигания сделал оборот, включились фары. Ладонь легла на ручку переключения передач, но с места Обито так и не тронулся. Он посмотрел в зеркало заднего вида, в котором отражался центральный вход больницы, шумно выдохнул от грусти и нежелания уезжать. Когда он увидел Изанами, своего маленького любимого птенчика, то загорелся мыслью бросить всё, оставить все ошибки в прошлом и притянуть девочку к себе — она же так дорога ему, за эти годы стала частью сердца и души… Так хочется вернуться в школьные года, так хочется попасть в тот день, когда он и она впервые встретились. Но только бросив взгляд на экран телефона, где замерцала фотография другой, Учиха понимает — обратного пути уже нет. Он сделал выбор, может и неправильный, порывистый, необдуманный, однако время вспять не обернуть. — Мальчик… — в улыбке дрогнуло лицо, когда на том конце сообщили радостную весть. Обито еще раз посмотрел на зеркало заднего вида и с тяжестью на сердце оградился от подобных мыслей. Их дорожки всегда шли параллельно: она хотела жить наукой, а он — любить ее и быть любимым. Вот только ангел оказался не способен быть простым смертным, ей не ведомы такая истина, как семья. Изанами рождена, чтобы творить, толкать эту жизнь к новым горизонтам. А в созидании она оказалась слепа. В отличие от другой, что подарила ему маленькое счастье. Машина выехала с парковки и сразу влилась в однотонный хаотичный поток, где растворилось последнее сожаление: семью он построит с мимолетным влечением, а настоящая судьба останется в стенах лаборатории… И уже навсегда.***
Идущие по коридору лаборанты вздрогнули, когда из кабинета начальства донесся гневный крик и грохот чего-то тяжелого. В порыве сметя все бумаги на пол, Изанами обхватила пальцами стеклянную столешницу и опрокинула свой стол. По лаборатории пронесся оглушительный грохот, сменившийся звонким дребезжанием. Экран компьютера промялся под тяжестью мраморной статуэтки, многие важные документы оказались бесповоротно утрачены, а сам стол превратился в груду стекла. — Черт! Черт! Черт! Чтобы вы все в аду горели, ублюдки! Ненавижу! Схватив с подоконника горшок с цветком, девочка швырнула его через весь кабинет. Вошедшие в этот момент люди вынужденно отпрыгнули обратно в коридор. Земля рассыпалась по полу, укрытый множеством бумаг. Изуми выглянула из-за Шисуи и огорошено осмотрела каждый шкаф, откуда повыкидывали все документы, папки. Пара переглянулась, одним только взглядом решая, стоит ли вообще сейчас беспокоить подругу: такой Изанами никто из них не знал — и отчего-то начал опасаться, что может попасть под горячую руку маленького гения. Но и оставить ее мы не можем, — Учиха кивнули самим себе и решительно прошли вовнутрь, стараясь не наступать на устроенный беспорядок. — Изанами… -сама, Вы чего здесь устроили? — Изуми спросила с улыбкой, когда подошла к начальнику. Скатившись по стене, девочка подтянула колени к груди, отчего юбка и халат собрались гармошкой на бедрах, затем схватилась за лохматые волосы и полубезумно прошептала: — Я не понимаю. У меня ничего не выходит. Вещество ни с чем не реагирует, его не удается ни разрушить, ни подавить. Если оно попадает в кровь, то начинает стремительно мутировать… Я в тупике… Люди умирают, де… дети погибают, а я ничего не могу сделать. Моих знаний не хватает… Я… я беспомощна. Шисуи тягостно вздохнул, мысленно проклиная Обито за состояние их гения. Она ведь умная девочка, умнее каждого, кого они когда-либо знали. Ее амбиции поражают, а уже достигнутые результаты заставляют поверить, что ребенку под силу изменить целый мир. Но сейчас она раздавлена, сломлена из-за ухода того, кто был с ней всегда. Все они видели, какая преданность горела в глазах девочки. И только слепой не мог заметить, с какой радостью она встречала любимого человека… А тот, глупец, слепец, повелся на простую жизнь — с другой и не любимой вовсе. Мимолетное влечение опасно. Оно разрушает всё, что строилось годами. И Обито своим эгоизмом надломил самое светлое и хорошее, превратив собственное счастье в простую пыль. — Раз в тупике, значит нужен совет, так? — по носу щелкнули и улыбнулись самой доброй улыбкой, в которой утонула вся злость, вся ненависть на этот чертов мир. Изанами подняла потерянный взгляд на Шисуи, заглядывая в его большие черные глаза. Почти как у Обито, но у ее Учиха они самые красивые. Любимые. — Отец тоже в замешательстве, поэтому… — А кто сказал про твоего отца? — Шисуи перебил ее с чуть уловимой издевкой. Детское лицо мигом исказилось растерянностью на грани скепсиса, ведь отец — умнейший человек, и если он не знает, как выйти из сложившейся ситуации, то она сомневается, что это вообще кому-нибудь под силу. Но так Изанами думала вплоть до момента, как Шисуи припарковал машину в неспокойном районе, где улицы дрожали в свете фонарей и взгляды попадавшихся людей кололи, резали той злостью, что пылала в их глазах. Девочка пораженно осмотрела обшарпанные стены домов, с подозрением проводила шумную компанию людей. За спиной одного она заметила пистолет, рукоятка которого торчала из-под задранной кофты. Мимо пробежала собака, облаяв вышедшего из машины Шисуи. Изанами испуганно вздрогнула. — Вы куда меня привезли? — изумленно прохрипела она, взглянув на сидящую рядом Изуми. Та успокаивающе обхватила ее руку, затем спокойным голосом ответила: — Здесь проживает один человек. Когда-то он работал с твоим отцом… — Он стал его учителем, — хмыкнул Шисуи, опираясь о машину и вытаскивая из кармана пачку сигарет. На долю секунды взгляд фиолетовых глаз задержался на тлеющем огоньке, но затем Изанами помотала головой. Нет, Обито бы не одобрил, если бы она начала курить: он ведь всегда заботился о ее здоровье. — То-сан ничего мне не говорил о том… Тяжелый вздох со стороны Изуми вынудил девочку замолчать. — Он бы и не рассказал, потому что Орочимару-сама довольно… необычный человек, — туманно протянула брюнетка, отчего светлая бровь выгнулась в непонимании и просьбе объяснить. — Понимаешь, этот человек — приверженец самых радикальных методов. И… Тут Шисуи глубоко затянулся и бросил недокуренную сигарету на мокрый после дождя асфальт. — Чего ты с ней как с маленькой? — бросил хмурый взгляд на свою девушку. — Она и сама над людьми опыты проводит, — и посмотрел Изанами прямо в глаза. — Но в отличие от Орочимару, наша лаборатория проводит все исследования под видом необходимой вакцинации. Мы следим за состоянием их здоровья, проводим всё необходимое лечение… а этот человек не брезгует потрошить людей. — Зачем? — в голосе Сенджу промелькнуло искреннее удивление, потрясение, но никак не страх перед услышанным. Пара незаметно глянула друг на друга и отчего-то вздохнула, тяжело. Вот этого и боялся сам Обито, и его можно понять, можно простить за побег от маленькой глыбы льда. Что Изанами, что ее отец — оба зависимы наукой. Они больны своими идеями, испытывают страсть к новым открытиям… И порой не замечают, что уже давно переступили черту дозволенного. Клан Сенджу имеет огромное влияние. Они богаты, известны, их фамилия крутится во многих кругах, не только научных. Поэтому и руки у них развязаны настолько, чтобы двигать науку любыми способами… Пока это делается под видом простых исследований, плановых осмотров, когда людям внедряют новый аппарат, а после наблюдают за его состоянием, подобно кролику. Но если Тобирама еще сохранил что-то человеческое, нравственное, то его дочь пошла намного дальше. Никто и никогда не ограничивал ее амбиции, не учил, что есть хорошо, а что плохо. И теперь Шисуи с Изуми имеют неудовольствие наблюдать за хладнокровным спокойствием, которое тринадцатилетняя девочка испытала к услышанному. И даже мускул не дрогнул. — Последнее, что я слышала, — начала Изуми как-то тихо, нерешительно, — Орочимару пытается разработать способ лечения рака. Поэтому и собирает… «материал» для своих исследований, чтобы понять, как можно подавить эту болезнь. Вдруг фиолетовые глаза ребенка полыхнули странным огоньком, отчего брюнетка поежилась, словно сейчас ее окатили ледяной водой. — Он занимается расшифровкой генетического кода? — проскользнувшая в ее голосе заинтересованность неожиданно поселила сомнения в груди двоих Учиха. На секунду они пожалели о своем решении привести Изанами к тому, кто в силах ей помочь… Вот только не приведет ли эта встреча к серьезным последствиям? Не лишится ли ребенок последних остатков человечности? Изуми и Шисуи не могли ответить на этот вопрос. Тогда они действительно хотели помочь не только Изанами, но и тем людям, которые сейчас лежат в больнице, ожидая собственной смерти. Предсмертная агония страшна, и картина того, как еще ребенка, единственного сына, ломает неизвестная болезнь, теперь навечно въелась в память каждого. Изанами до сих пор слышит хруст костей, когда хрупкое тело скручивало нечеловеческими судорогами, ломало от испытываемой боли. Она видит глаза такой же крохи, замутненные, налившиеся кровью. И в каждом сне вкалывает пациенту смертельную дозу морфия, лишь бы успокоить его навсегда. Смерть — не самое страшное, что может приключиться с человеком. Порой она полезна, даже необходима, когда иного выбора и не осталось. Взгляд гения скользил по стенам, пораженным черной плесенью. Над головой дребезжали лампочки. Во многих местах штукатурка отслоилась, под ногами скрипели вздувшиеся половицы. Коридоры того здания, куда они зашли, тонули в тошнотворной смеси сырости и гнили, но троица еще улавливала знакомый сладковатый запах. Смерть. От каждой двери веяло отчаянием, потерей. Изанами шла за руку с Изуми и пыталась понять, какую же боль пришлось испытать эти людям, чтобы докатиться до такой жизни. О чем они мечтали, чего хотели. Какую жизнь она могла бы дать им, создав вакцину от любых страданий — будь то физические либо душевные? Громкий стук немедля выдернул девочку из глубоких размышлений. Оглядев внушительную железную дверь, по телу отчего-то прокатился сноп дрожи. В следующий момент Изанами пораженно, со слабым восхищением воззрилась на человека, который когда-то обучал ее отца. Из рассказа помощников она сложила полную картину об Орочимару. Гений, новатор — безумец. Но его идеи не могли не поражать, даже наоборот, теперь сама Изанами хотела ознакомиться с трудами того, кто хочет перестроить человеческую ДНК. Ведь это, по сути, дело ее жизни — ее мечта. И сейчас она смотрит в глаза того, кто в состоянии направить уже ее по нужному пути. Но… правильному ли? — Кого вы ко мне привели? — холодный голос заставил пару Учиха незаметно вздрогнуть, а девочку привести к еще большему любопытству. Изанами медленно провела взглядом по брюнету со смолянистыми гладкими волосами, убранными за спину. Худощавое высокое тело скрывалось под рубашкой малинового цвета и черными брюками. Поверх накинут белый халат. Приспустив узкие очки, Орочимару въедливо изучил светловолосую девочку. Хмыкнул больше от заинтересованности, нежели от раздражения, что его решили прервать таким поздним визитом. — Это… — Шисуи уже хотел представить их спутницу, как вдруг тонкие, бледные губы мужчины изломились в пугающей улыбке. Желтоватые глаза подозрительно сверкнули, вынудив пару сглотнуть. — Изанами Сенджу, чудо современной науки, — мягким голосом протянул он и слегка склонил голову перед тем умом, что сокрыт в теле ребенка. — Наслышан о Ваших амбициях, юная леди. И чем же я удостоился такой чести? — Нужна помощь, — решительно заявила она, протягивая мужчине тонкую папку, на которой красовался логотип фирмы Сенджу и ярко красная пометка «Секретно». Мужчина в ответ хмыкнул и с плохо скрываемым любопытством забрал документы. Внутри оказалось несколько страниц, сплошь заполненные описанием необычного вещества, приведшего к высокому уровню летальности. Орочимару пробежался глазами по симптоматике, представленным формулам, написанные ручкой, чуть сдвинул брови на переносице, заметив кое-что знакомое. Палец повел по формуле вещества, последовательность которого была явно нарушена. Да еще и цепочка не полная. В конце мужчина задумчиво промычал и прикрыл документы, опуская серьезный взгляд к своей гостье. Не ожидал, совсем не ожидал увидеть на своем пороге Сенджу. Думал, что его когда-нибудь навестит бывший ученик, но точно не его дочь. — Я бесплатно… — Если поможете разработать вакцину, я сделаю всё, чтобы очистить Вашу репутацию. Изуми и ее парень ошарашенно округлили глаза. Оба метнули взгляды к той, что заявила о невозможном. В научных кругах Орочимару уже никто не примет: из-за своих амбиций и методов его не ждут ни в одном научном кругу, а Тобирама так точно будет против, если Изанами станет ходатайствовать за этого человека. Хоть он и в состоянии помочь, но такая плата невозможна. — Меня уже не интересует моя репутация, но от должника в лице Сенджу я не откажусь… — с улыбкой ответил мужчина, на что девочка сразу кивнула. — Я согласна. Тут ее руку стиснули так, что кости захрустели. Вскинув глаза на Изуми, девочка несколько секунд разглядывала черные омуты глаз, где неожиданно зародился страх — мольба не делать того, о чем потом пожалеет. Орочимару не тот человек, которому можно давать обещания. Он гений, но еще и опасный человек, способный обдурить любого… Особенно ребенка, чьи амбиции когда-нибудь приведут ее к последней черте. — Согласна, — с нажимом процедила Изанами, чем лишний раз позабавила мужчину. Открыв проход в свою обитель, он жестом пригласил пройти. Ведомая даже не страхами за больных пациентов, а внезапными горизонтами, возможностями, девочка без тени сомнений переступила порог чужой квартиры. Как только она скрылась из виду, Учиха было двинулись за ней, но им внезапно преградили путь. Орочимару стер с лица наигранные эмоции, а после металлическим голосом сказал: — Прошу простить, господа — у нас много работы. Стены почти заброшенного дома содрогнулись от громкого хлопка, когда перед носом пары захлопнули железную дверь. Изуми дернулась вперед, но затем передумала, оставила эту глупую затею. Опустила голову, печально выдыхая. — Не стоило… — У нас не было иного выбора, — отрезал Шисуи, останавливая девушку тяжелым взглядом. — Сейчас важнее спасти людей. Ты и сама видела статистику: с каждым днем больных становится больше. Еще и в других городах началось подобное. Поэтому хватит сомневаться… Изанами умная девочка и уж точно не позволит запудрить себе мозги. Последние слова брюнет сказал чуть дрогнувшим и, кажется, лишенным уверенности голосом. Изуми незаметно тряхнула головой: он и сам не верит в сказанное. Но и спорить с ним она не стала, ведь сама же выступила с предложением обратиться к бывшему начальнику. Сама отпустила Изанами в логово к зверю. Поэтому и корить себя уже нет смысла — остается только верить. Но сколько веры останется у самого гения, когда она увидит другую сторону этой жизни? Сможет ли Изанами сохранить остатки человечности? Или ее душа очистится от всего, что мешает ей творить? — И как Вам удается прятаться от полиции? Вопрос, спокойный, тихий, что утонул в противном скрипе дверных петель. Изанами дождалась, когда хозяин квартиры зайдет в импровизированную лабораторию, а потом замерла в проеме. У дальней стены, где установили металлический стол, лежало тело человека, накрытое белоснежной простыней. На соседнем столике располагались колбы с формалином, в которых плавали вырезанные органы. Таким ее сложно удивить — она не раз присутствовала при вскрытии. Но почему сейчас внутри затягивается тошнотворный узелок? — Я на хорошем счету у Якудзы, поэтому меня никто не трогает, — Орочимару подошел к металлическому шкафчику около входа и раскрыл дверцы. Бумаги он бросил на стоявший рядом стол. — Я ведь не только наукой занимаюсь… — закусив язык, он приподнялся на корточках, затем довольно хмыкнул. — А вот и он… — Кто? — девочка подошла к ученому, который сразу протянул ей небольшую колбочку с белым сыпучим порошком. Уголки губ потянулись вверх, и Орочимару одухотворенно произнес: — То, что Вы ищите, Изанами-сан: наркотик, с которого всё и началось. — Наркотик? Девочка поднесла стеклянный пузырек к свету. Несколько раз прокрутив его, она покосилась на мужчину и недоверчиво прищурилась. — Откуда он у Вас? И… — Откуда я знаю, что это именно он? — усмехнулся он, склоняя голову к плечу. — Потому что я принимал участие в его создании. И эти формулы, — указал на папку, которую принесла Сенджу, — отлично мне известны. Поэтому Вам очень повезло, Изанами-сан: я могу помочь в создании… противоядия. Но взамен Вы станете моей ученицей. — Мне не… Мужчина тут же помотал головой, прерывая абсурдные речи ребенка. — Я слышал, над чем Вы работаете, — продолжил серьезным голосом, каждым словом проникая в детский разум, чтобы направить его, подтолкнуть к нужной дорожке. Это дитя идеально. Но ей нужно помочь раскрыть весь потенциал, в чем бы он преуспел. — Лекарство от боли… Мне известно, что вакцина находится на стадии тестирования, и опыты на животных дали положительный результат, — Изанами пораженно округлила глаза, но в следующий момент сделала себе заметку отчитать Изуми и Шисуи за их длинные языки. — Но отец запрещает Вам перейти к последнему этапу. Тут взгляд фиолетовых глаз устремился к распотрошенному телу. — Он говорит, что очень много рисков, — с ноткой сожаления ответила она, выдыхая. — Человеческий организм может не выдержать таких испытаний. Моя формула приводит к отключению многих рецепторов, внедряется в ДНК, лишая человека боли и… многих ощущений. Я знаю, она не идеальна, но… — Мы можем ее доработать… вместе. Изанами сглотнула, когда к ней протянули широкую ладонь. Сомнения тревожили ее недолго. Отец никогда не позволит использовать ресурсы клана для такой авантюры: все ученые, с которыми она консультировалась единогласны в мнении, что разработанная формула опасна — ее нельзя использовать на людях. Однако первый шаг сделан, а теперь осталось доработать то, что создано. Детские пальчики обхватили руку мужчины. В фиолетовых глазах не осталось и намека на беспокойство. Она готова. Я сделаю это, чтобы ты мной гордился, Обито. Ты не разочаруешься во мне
