Как размножаются драконы?

              Солнце только-только показалось из-за горизонта. Было слишком рано. Не спали, кажется, лишь птицы и парочка в кухне гостиницы. Вернее — троица. Чимин всё продолжал сонно рассуждать о закупке чая, пока Дженни с заботой причесывала и подвязывала его волосы фиолетовой лентой. Ивираихи увлеченно возился с перебиранием орешков для печенья, такое занятие ему понравилось больше всего, так что десерты с орехами стали главным угощением в гостинице в те дни. — Обычно в это время я готовлю завтрак для хозяина, — сладко улыбнулась Дженни. Чимин встрепенулся, замолчав. — Хоть он и не показывался, но всегда как будто бы был с нами в праздничную неделю. Так странно отмечать без Чонгука. В день магии он и был нашей магией. И потом... кто теперь будет есть мой особенный сливовый пирог? — Уж пирог-то не пропадет. Я знаю человека, кто был бы счастлив его отведать… — Приятно знать, что твой пирог кому-то нужен. — Дженни присела за стол напротив и, подперев подбородок ладошкой, с любопытством посмотрела на него. Ивираихи тоже повернул безликую головку. — Кто же этот человек? — Пусть сердце тебе подскажет. Угости кого-нибудь пирогом после ужина. — Но сегодня на десерт к ужину и без того подадут сливовый пирог! — весело рассмеялась Джен. — Кто же согласится после плотного ужина на еще одну добавку? — Если согласится, значит угадала. — Чимин отвернулся, пряча улыбку. — Я закончу приготовление к завтраку, разбуди, пожалуйста, девочек. Нам пора браться за работу, скоро начнут просыпаться гости.

***

Колдунья вернулась рано утром. Небрежно кинула на скамью плащ, плюхнула на стол пухлую суму, потянулась, тихонько позевывая, и принялась распаковывать вещи. Сонная Ориола, уже сидевшая за столом и уныло смотревшая через окно на оживающую деревню, лениво перевела на нее взгляд. Посмотрела и тут же восхищенно заулыбалась. — Красиво-то как! — воскликнула девчонка, подаваясь вперед и во все глаза разглядывая Чеён. Вчера ее волосы были собраны ленточкой в тугой пучок, сегодня же буйной светлой гривой спадали на плечи. Очаровательные крупные кудри, переливающиеся на солнце, будто светящиеся. Они доходили до лопаток и вились так густо и пышно, что напоминали барашки нежных облаков. Ориола с завистью вздохнула. — Никогда еще таких волос не видела. — Это заслуга моей магии, — весело ответила Чеён. — Как только меня, совсем еще крошку, увидел глава магической общины, сразу сказал, что получится достойная магичка, другим белые кудри в наших краях не даются. Не знаю, правда ли, но в его общину я всё же поступила. — Говорят, чем светлее волосы, тем больше в человеке магии, — пожала плечами Ориола. А после нахмурила недовольно брови. — Про Юнги правда. Но во мне этой магии ни капли. Хоть пытай. Даже обычные фокусы мне не удаются. — Магия разной бывает. — Чеён разложила на полотенце пучки трав, что принесла домой, достала из шкафа несколько мешочков, баночек и коробок и принялась разбирать добычу. Ориола со сдержанным интересом наблюдала. Она много раз видела, как Юнги перебирает травы и ягоды, собранные для разных зелий, любила смотреть за приготовлением снадобий, часто просила научить, но ничегошеньки не чувствовала, когда дядя велел найти в пучке лечебный стебелек. На этом и заканчивались их занятия. Юнги возвращался к работе, Ориола возвращалась к молчаливому любованию. Чеён управлялась очень ловко. Пальцы четко делили соцветия, разравнивая и обрывая лишнее. Розоватые цветы пошли в пухлую глиняную баночку. Терпко пахнущие веточки с мелкими колючими листьями — в коробку. Жесткая трава плотно улеглась в мешочек. — Вы ведь пришли из столицы, да? — Ориола кивнула. Чеён разломила пару совсем сухих веток, уложила в ступку и принялась перетирать в крошку. — Видела императрицу? Сама я не знаю, но говорят, что волосы у нее тоже белоснежные. Хоть колдовать она и не умеет, но своей особой магией владеет, это никто не оспорит. — Магией? — фыркнула Ориола, сложив руки на груди. Она решила не говорить, что вообще-то волосы у Юнджи черные, стало любопытно. — Она просто волшебно умеет общаться с людьми. Когда Юнджи стала нашей императрицей, закончились все трения с соседями, наша страна смогла начать перемирие с главным врагом, заключить важные союзы, наладить торговлю. Жить стало спокойнее. Разве не чудо? — Может быть, — пожала плечами девчонка. — Я плоховато понимаю политику, — тихо добавила она, отводя взгляд. Ее уже давно учили основам, императорским дочерям полагалось следить за развитием отношений родной страны с соседями, учиться вести переговоры. Ориоле всё это не было интересно. Всерьез политику учила только старшая сестра, ведь именно ей предстояло занять место отца. Младшая же увлекалась совсем другим. — Немного магии есть во всем, — с улыбкой сказала Чеён и выпрямилась, оглянувшись. Чонгук в тот момент спал на широкой скамье, поджав ноги и прижав сумку к груди. Ночь всё же выдалась тревожной, под утро он уже не находил себе места и в итоге заснул, когда уже рассвело, когда окончательно выбился из сил. Прямо там, где был. Зато теперь выглядел вполне довольным. Чеён мягкими шагами подошла к нему, присела на корточки и тихонько запустила руку под низкую скамью. Чонгук тут же распахнул глаза, еще сильнее прижав к себе сумку. Моргнул, шумно выдохнул и удобнее устроился на смявшемся плаще. Чеён выудила нужный сундучок и вернулась к столу, улыбаясь. — Боится за сумку будто больше, чем за себя. — Там его магия, — невесело усмехнулась Ориола, зевнув и устало потянувшись. Ей, разумеется, тоже почти не спалось ночью. Разве уснешь в таком шуме? Возня, шуршание, перешептывание. Хоть девчонка и устроилась в соседней комнате, но всё время с раздражением накрывала голову подушкой. Вот только не помогало. А утром даже одним глазком взглянуть на яйцо не дали, Чонгук прижимал к себе сумку, не отпуская ни на мгновение, будто даже своим не доверял. — Скажи, а ты когда-нибудь видела драконов? — Больших — нет. — Чеён открыла сундук и принялась удобно укладывать в него мешочки да банки. — Карликовых несколько раз приходилось. Они любят с магами жить, так что в общине, бывало, сталкивались. Хотя, может, и не несколько раз, их же в человечьем виде не разберешь, драконы или люди. А миниатюрных хоть сейчас найти можно, в наших лесах их много развелось. А ты хотела бы? — Даже не знаю, — протянула Ориола. Когда-то в ее комнате жил миниатюрный дракончик. Залетел случайно, прожил с девчонкой несколько дней, а после исчез. Красивый был, как точеная статуэточка, юркой ящеркой скользил по руке, крылья переливались то рубиновым, то изумрудным, а глаза смотрели так внимательно, будто понимал все рассказы человека. Придворные природонаблюдатели уверяли, что миниатюрные драконы обладают сознанием обычных ящеров, не понимают человеческой речи, не запоминают хозяев, не испытывают к ним привязанности. Но Ориола больше не верила. Про карликовых они тоже говорили, что те давно потеряли способность превращаться в людей. Чонгук же сказал, что драконы потеряли лишь желание. Ей и большого дракона однажды доводилось видеть. Когда пошли слухи, что один такой поселился в горах на севере, Ориоле разрешили присоединиться к экспедиции природонаблюдателей. Дракон ее не впечатлил. Неповоротливая громада болотного цвета, топчущаяся между высокими соснами и вскапывающая клинками-когтями землю для уютного ложа. Ни изящества, ни красоты. А вот карликовые… Чонгук оказался первым драконом, которого Ориола смогла увидеть в обеих ипостасях. И теперь ею завладело весьма смутное чувство. Двоякое. Пожалуй, белоснежный дракон с алой гривой нравился ей даже больше, чем тот миниатюрный случайный гость. Не такой грациозный, но очаровывающий кошачьей мягкостью и гибкостью, забавными повадками и тихим урчанием. Только вот она снова и снова, глядя на тонкий хвост с пушистой кисточкой, вспоминала, что это всё тот же Чонгук. Жалкий, никчемный, увязавшийся за вольным магом. Видеть его не хотелось. Но и деться было некуда. Ни от вызывающего раздражение оборотня, ни от того факта, что скоро их у дядюшки должно было стать двое. Когда хозяйка разобралась со своими травами, убрала сундучки со стола и принялась собирать нехитрый завтрак, скрипнула входная дверь. Вернулся Юнги. А одновременно с ним впорхнула в приоткрытое окно серебристая почтовая бабочка. Маг замер в дверном проеме, опасно сощурив глаза. Не замечая его настороженности, Чеён подняла руку, бабочка уселась на открытую ладонь, моментально растворившись, будто впитавшись в кожу. Через пару мгновений Чеён подняла растерянный взгляд. — Чонгук, — громко и строго позвал Юнги. Дракон испуганно дернул плечами, моментально проснувшись. — Вставай, мы уходим. Ориола, не забудь вторую сумку. Девчонка послушно сползла со стула, непонимающе стреляя глазами то на одного мага, то на другого. Они же не сводили друг с друга внимательных взглядов, как готовые к атаке хищники. С тихим шуршанием Чонгук с Ориолой спешно собрали сумки и тут же выскользнули из дома, замерев у Юнги за спиной. Он сделал осторожный шаг назад. — Я… — тихо начала Чеён, сдавшись в поединке и опустив голову. — Если уйдете прямо сейчас, я скажу, что бабочка не застала вас. Глава общины хорошо меня знает, понимает, что я не кинулась бы догонять беглого колдуна. — Беглого?! — зашипела Ориола, в ужасе распахнув глаза. Чонгук настороженно поджал плечи. — Как это понимать? — Но и покрывать предателя я тоже не стану, — закончила Чеён, — поэтому деревню вам лучше покинуть без задержек. Прощайте. Дверь с тихим стуком закрылась. Юнги резко развернулся и кивнул в сторону дорожки, что вела к выходу из деревни. Гостеприимное и милое поселение в момент превратилось в стан врага. Со всех сторон чудились пристальные взгляды. Как будто все вокруг знали о той бабочке-доносчице, и старики, и дети, и даже гуляющие по крышам и заборам тощие коты. Деревню путники прошли без приключений, но быстро, не задерживаясь, всё прибавляя шаг. А лес встретил их тишиной между пышными кронами многовековых деревьев. Сразу стало спокойнее. Почти. — Как. Ты. Мог. Предать. ОБЩИНУ?! — в ужасе возопила Ориола, едва только последний дом скрылся из виду за зарослями. Юнги моментально замер, развернувшись и ткнув девчонку пальцем в лоб. От его сурового взгляда сердце в страхе подпрыгнуло. — Заруби себе на носу, блоха, — прошипел он, надавив пальцем сильнее, — старших нужно уважать. Пока ты с нами, придется быть вежливой и послушной. И со мной, и с Чонгуком. Иначе точно такая же бабочка может отправиться во дворец с донесением о твоем поведении. Уверен, император будет счастлив узнать, где всё же находится его дорогая доченька. Уяснила? Ориола только кивнула, жмурясь и давясь слезами. Чонгук мягко отвел от нее руку Юнги, заставив обоих отвернуться. Девчонка едва сдерживала рыдания, мужчина кипел от негодования. Чонгук же просто не знал, как себя вести. — И всё же, — осторожно начал он, рискнув подать голос. — Что такого случилось, что тебя теперь ищет община? Почему они считают тебя предателем? Ведь дело не может быть в том отчете, который ты так и не сдал на днях. — Конечно, не может. — Юнги пожал плечами, поправил сумку и спокойно зашагал дальше, как будто ничего и не случилось. Чонгук оглянулся на Ориолу, но решил, что только разозлит еще больше, если сунется, поэтому поплелся следом за хозяином, постоянно оглядываясь назад, чтобы не терять девчонку из виду. Ориола постояла немного в теньке, гордо вздернув носик, смахнула со щек остатки слез и медленно засеменила по тропинке. И отдельно, и не отставая. Чтобы слышать разговор, но не чувствовать себя его частью. Юнги же преспокойно рассматривал деревья вокруг, касаясь пальцами свисающих совсем низко веток. Когда Чонгук нагнал его, давая понять, что всё еще ждет пояснений, Юнги сорвал один листок и бессознательно растер между пальцами, глядя в пустоту. — Нужен был крайний. Чтобы припугнуть магов. Все колдуны делают то же, что и я: не докладывают о части своей работы, не пишут отчетов, не болтают лишний раз, скрывая. Община ведь требует себе половину гонорара с каждого договора, кроме мелких бытовых услуг, а мало кто готов безропотно отдавать кровные деньги обнаглевшему высокопоставленному старичью, привыкшему жить за счет работающих. Грабеж. Иначе это и не назовешь. Отстраиваются, скоро дом общины будет роскошнее императорского дворца. Совсем зажрались, а хотят всё больше и больше. Только и сыпят новыми запретами, расширяют сети отслеживающих заклинаний, пытаются отобрать последнее. В этом году заговорили о необходимости вычеркнуть заклинания на скот из разряда бытовых, а это треть дохода деревенских колдунов. Прижимают к стенке, чтобы выжать последние соки. — Но… — Чонгук нахмурился, теперь он старался идти ближе, не решался взять за руку, но не отпускал широкого рукава. — Если так делают почти все, то почему выбрали тебя? — Я целых четыре года работал в соседнем государстве. У меня был долгосрочный договор со знатным господином, а иностранные заказчики никак не сотрудничают с нашей общиной, она не получает ни монетки с таких заказов. Должно быть, кто-то из старейшин подох, захлебнувшись слюной, когда представил, сколько золота утекло мимо них по моей вине. Решили отомстить. — И что теперь будет, если ты к ним придешь? Юнги снова пожал плечами. Его ладони всё же коснулись пальцы оборотня, но лишь мимолетно, Чонгук тут же вцепился обеими руками в сумку с яйцом. — Отберут разрешение и запретят колдовать, наверное, — усмехнулся Юнги. — Придется учиться обходиться без него. Но не переживай раньше времени, пусть они сначала смогут это сделать. Я же так просто не дамся. — Это точно, — неловко и слегка натянуто улыбнулся Чонгук. — Уж сбегать-то ты умеешь. Даже Ориола усмехнулась. И тут же отвела взгляд, притворяясь, будто увидела что-то интересное в зарослях. А ведь там было на что полюбоваться. Ориола еще не увидела, но Чонгук с Юнги давно заметили. Тут и там, между высокими стеблями травы, вдоль веток в кронах деревьев, по мостам торчащих из земли корней, мелькали переливающимися каплями сапфиров любопытные миниатюрные драконы. Они ловко разворачивали крылья под слабым светом, заставляя сливаться цветом с листьями вокруг. Маскировались. В этом лесу их оказалось много. Через каждые шагов десять Чонгук чувствовал внимательный взгляд крохотных черных глаз. Если бы дракончики защищали территорию, то уже дали бы о себе знать, поэтому оставалось надежда, что они просто заинтересовались неожиданными путниками. — Летит, — шепнул Юнги, кивнув в совсем другую сторону. Чонгук оглянулся, замерев. Прямо перед ним, бесшумно взмахивая крыльями, завис в воздухе изумрудный маленький дракон с красным пятнышком на лбу. И даже без раздумий уселся на подставленную ладонь, продолжая внимательно смотреть в глаза. А после сложил крылья и склонил голову, отводя назад крохотные ушки. Ориола удивленно охнула. Это выглядело, как преклонение. Чонгук лишь молча наблюдал, пока дракон, обвив тонким хвостом его палец, всё ниже склонял головку. Когда мордочка чуть не коснулась ладони, он резво вспорхнул, будто бы попрощался и уже через пару мгновений исчез в густой зелени. — Что он от тебя хотел?.. — Просто поприветствовал нас от всей своей большой семьи. — А выглядело как-то совсем не так, — с сомнением проворчала Ориола, разглядывая всё еще поднятую руку Чонгука так, будто было в ней теперь что-то новое. — Прилип. Хвостом обвил. Лапами мял. — Это обычное приветствие миниатюрных драконов, — рассмеялся Чонгук, снова прижимая руку к сумке. — Идемте. Наверное, нам не стоит задерживаться поблизости от деревни, если в нее уже послали весть о розыске. Драконы разрешили нам спокойно путешествовать по их лесу. — Их лесу? — усмехнулась Ориола. Перекинув тонкую косичку через плечо, она подцепила подол юбки и гордо зашагала вперед, в привычной манере вздернув носик. — Малявки возомнили себя главными здесь? Безумие. Да их же любой лесной зверь одной лапой раздавит. — Прямо как ты, — согласно кивнул Юнги. — Мелочь, а мнят о себе много. Только вот драконы могут выжить из леса любого, если захотят, но вместо этого поддерживают мир и порядок, помогают жителям и лечат растения. И предводитель у них довольно крутой. С пятнышком. — Чонгук улыбнулся на эту фразу, оглянувшись, будто пытаясь отыскать дракончика в оставшейся позади листве. — И понятно, почему люди их обожают. Когда такая кроха топчется у тебя на ладони, трудно остаться равнодушным. А ведь детеныши карликовых драконов, когда только вылупляются, бывают примерно такими же размером, если судить по размеру яйца. Да? — Наверное, — пожал плечами Чонгук. — Я и сам никогда не видел таких маленьких. От этой мысли ему вдруг стало не по себе. Ведь он никогда не видел детенышей, никогда не общался, не ухаживал и не знал, как правильно себя с ними вести. Матушка многому его научила, но далеко не всему. Грудь жгуче заболела, как будто и в этой ипостаси она была разодрана до самых ребер.

***

Марциан принял блудных сыновей радушно, как всегда. Трое мужчин подошли к воротам с улыбками облегчения на лицах. Обратная дорога заняла у них больше времени, чем планировалось. Половина седьмого праздничного дня осталась позади, а никто из них не мог сказать, где же они шлялись почти двое суток. Мужчины долго спорили, где именно неправильно свернули. Хосок старательно переводил стрелки, перебрасывая вину с себя на кого и что угодно, готов был винить даже шалящих ящеров, выползших на праздничный шум из своего Подземного Царства. Сокджин пытался вспоминать пройденный путь, искал подсказки, чтобы выровнять направление, и постоянно приходил к мысли, что с дороги их сбила расхлябанность и увлеченность болтовней, а не делом. И только Намджун готов был без возражений взять на себя всю вину. И взял бы, если бы Сокджин не возразил — уж погруженный в собственные мысли мрачный Намджун точно не мог натворить таких дел. — Я уж думал, что не доберемся, — делано всхлипнув, выдохнул Хосок, любовно погладив кованный щит с гербом столицы, прибитый к одной из створок восточных городских ворот. — Так приятно вернуться на родину! — Как будто за воротами тебе не родина, — усмехнулся Сокджин. — Всё же все города разные, а столица всегда как отдельное государство, особенная. Идемте быстрее, я хочу уже перекусить и выпить чего-нибудь. — Про наш уговор все уже забыли? — День магии же, наш праздник, положено выпить. Всю неделю держались! — Это кто ж держался? — У тёщи не считается, — тихо вставил Намджун, — отказ приравнивается к оскорблению. А оскорблять это семейство опасно для жизни. Во спасение собственных шкур мы были обязаны выпить. Сокджин махнул рукой и первым вошел в город. Марциан, как всегда, радовал ухоженностью. После диких лесов даже окраины, заросшие травой по колено и буйным плющом, казались послушным садиком. Вымощенные каменными плитами главные улицы так и вовсе напоминали внутренние дворики знатных особ, где всё выверено, уложено и украшено. И самое приятное — всюду разливались звуки города. Как же их не хватало! Покопавшись в сумке, Сокджин вытащил из внутреннего кармашка тонкую косичку, сплетенную из фиолетовых ниток. Хотелось полностью влиться в столичный праздник. Собрав нижние пряди волос в короткий хвостик, подвязал его ниткой и довольно расправил плечи. — Ну что? — Он оглянулся на товарищей. — Во дворец? Или разделимся: кто-то во дворец, кто-то в общину, кто-то к тёще? — Как-то не хочется разделяться, — почти с жалостью протянул Намджун. — Времени-то полно. — Хорошо, — сдался Сокджин, — тогда сначала попробуем узнать у придворного мага, был ли Юнги во дворце, когда и куда ушел. После отправимся в общину, отчитаемся или доставим предателя, если найдем. А уже в последнюю очередь, когда освободимся, пойдем отдавать передачку... — Отлично, — согласно кивнул Хосок, стукнув кулаком по ладони. — Только сначала в гости зайдем, тут же по пути, в два счета доберемся, а до дворца через весь город шагать нужно. Идем! Сокджин обреченно вздохнул, глянул на уставшего Намджуна и махнул рукой. Хосок уже уверенно шагал вдоль улицы, высматривая дом, за которым нужно свернуть, привыкшего к комфорту и покою мага ноги сами несли туда, где можно отдохнуть душой и телом. Идти было совсем не долго. Линта встретила их во дворе. Судя по грязи на широкой рубахе и плотных мужских брюках, она возилась с посадками во дворе. Спешно отложив лопатки да отряхнув с одежды землю, девушка поклонилась неожиданным гостям и пригласила в дом. — Чем матушка занята? — осторожно спросил Намджун, первым ступив на порожек, но так и замерев в нерешительности. — Искуйством, — усмехнулась Линта, смущенно отводя взгляд, пряча смешинки. — Матушка в последнее время полюбила картинки малевать на блюдах. Рисует и раздаривает родне да друзьям. Говорит, что продавать возьмется, когда поднатореет в этом деле. Хосок одобрительно покивал головой. — О-о-ой, кого я вижу! — Зычный голос разнесся над двором как гром над чистым полем. Все четверо задрали головы. Из окна второго этажа, подперев щеку ладонью, высовывалась лично хозяйка дома. На шее был повязан непомерно огромный отрез испачканной разноцветными красками темной ткани, укрывавший ее почти целиком. Женщина, похоже, только-только сошла на грешную землю с несущей ее вперед волны вдохновения. — Малахольный мой вернулся. Линточка, зови сестер, нехай на стол собирают, хоть закусим по-людски. Голова уже кругом от этой мазни, всё пийзажи-пийзажи, всё искуйство. Пора и о себе подумать. Намджун задумчиво хмыкнул. Даже любопытно стало посмотреть на такое. Тем более, что увлеченная новым делом хозяйка могла оставить его без порции обязательных упреков. Без упреков, но не без обеда! А до дворца трое мужчин дойти не успели. Их перехватил глава общины. Едва Хосок отвернулся от махавшей на прощание Линты, как тут же столкнулся с ним нос к носу. Стало ясно, почему Намджун с Сокджином резко замерли еще пару шагов назад. Темный плащ весь сверкал от дорогой вышивки с камешками, лысину прикрывала совсем новая жесткая фиолетовая шляпа, украшенная перьями, а хлипкую седую бородку подвязывала лента с серебряными бусинами. С каждой встречей наряд его становился всё богаче. Маячившая за спиной помощница уже стала казаться совсем блеклой на его фоне. — Какая удачная встреча, уважаемые. — Надтреснутый голос главы скрипел, царапая сознание, как нож по фарфору. Намджун сильнее сжал пальцами подаренную расписную тарелку. — Именно вас мы и искали. — Многоуважаемый глава, мы... Глава вскинул руку, Хосок смолк. — За халатное отношение к возложенной на них миссии чародеи второго уровня Хосок, Сокджин и Намджун получают официальное предупреждение, — деловито отчитал глава, надменно задрав острый нос и не глядя на провинившихся. — Так как количество предупреждений у всех троих достигло критической точки, совет общины вынесет на рассмотрение вопрос о наказании. Не исключается так же вариант изгнания из общины. Вам дается последний шанс исправиться. Найдите и приведите предателя. — Он хмыкнул, чуть повернувшись, собираясь уже уходить, но добавил: — И скажите спасибо, что все чародеи первого уровня сейчас во дворце императора, готовятся к смотру перед выбором нового придворного мага. Иначе еще одной попытки вам бы никто не дал. Не дожидаясь ответов, глава чинно зашагал вдоль улицы обратно к общине. Его помощница, почтительно поклонившаяся, когда глава закончился речь и решил удалиться, выпрямилась. Смотрела она куда мягче, но и с ней вести бесед не хотелось. — Стало известно, что сегодня утром он находился в Камнеломке, — сказала помощница, деловито сцепив пальцы, — в сопровождении некоего молодого человека и девушки лет двенадцати-тринадцати. Мы понятия не имеем, кто они, почему были с Юнги, и куда дальше направится предатель. Это всё, что мы можем сказать. Она коротко кивнула на прощание и прямо-таки поплыла вслед за главой, только полы одеяний заструились. Трое мужчин проводили ее взглядом до самого угла, не двигаясь с мест. — Что за ведро с перьями на голове? — фыркнул Хосок. — А еще глава. Такие шляпы давно никто не носит, теперь приняты поля... — Меня больше восхищают камни в его перстнях, — складывая руки на груди, вздохнул Сокджин. — Сразу видно, что налог с магических договоров в дело идет. — И что теперь? — Намджун осмотрелся по сторонам. Народу на улице почти не осталось, все праздновали либо где-то в центре, либо на реке. Грустно опустив взгляд на тарелку в своих руках, вздохнул. А картинка-то вышла красивая: домик, садик, дети с котом играют. Такая бы хорошо смотрелась в кухне его любимой жены. — В Камнеломку, что ли, двинем? Эх, не хочется опять пешком. Пора уже научиться заклинаниям быстрого перемещения. Может, лошадок возьмем? — Дорого, — возразил Сокджин, в задумчивости потирая шею. Если Хосок мог себе такое позволить, то они-то с Намджуном на лошадей спустили бы последние сбережения. А подзаработать в этом путешествии времени и возможности могло не подвернуться. Так что любой вариант с тратой монет ему не нравился. — В праздничные дни община в два раза больше требует за лошадей. — Попробуем напроситься в попутчики на чью-нибудь повозку? — Да кто ж троих-то возьмет? Одного еще куда ни шло... — А торговые обозы? — Они только завтра в путь двинутся. — Сокджин махнул рукой и зашагал к противоположным воротам. — Что ж, не остается нам ничего. Идемте пешком. Если встретится кто на пути, попробуем уговориться. Может, повезет.