Как размножаются драконы?

              Лалиса выдохнула последний дым и помахала ладонью перед лицом, разгоняя сизые кольца. Сильно пахло табаком, но на открытой местности запах быстро выветривался, растворяемый теплым ветерком, пронизывавшим крохотное селение насквозь. Сидя у пышного куста, они с Тэхёном сквозь листья наблюдали за посетителями небольшой закусочной. Колдун вынес с собой на задний двор ведро. Сначала Лалиса и не поняла, что он собирается делать, но, едва только ведро коснулось земли, из-под плаща колдуна показалась морда дракона. Он сполз по руке вниз, цепляясь когтями, принюхался к теплой воде и соизволил белоснежной капелькой нырнуть в приготовленную «ванну». Только тихо плюхнуло. — Обычный дракон, — пожала плечами Лалиса, глядя с прищуром на то, как белая мордочка, показавшаяся над краем ведра, внимательно наблюдает за колдуном, раскладывающим полотенца и щетки. — Похоже, его в качестве зверушки держат. — Почему ты так думаешь? — прошептал Тэхён, склоняя голову к плечу. Ему тоже сценка казалась обычной, но выводов никаких из нее сделать Тэхён не мог. То ли опыта не хватало, то ли уж слишком незначительно всё было. — Иначе бы он не дал себя намывать в ведре… — Мало ли, — пожал плечами Тэхён. — Кто знает, какие у них отношения. Может, для них это в порядке вещей, откуда нам понять? Я тебе уже сказал, что совершенно точно видел, как они целовались, пока девчонки рядом не было. Я, конечно, никогда не видел человека, который бы с драконом… отношения строил... Наверное, у них вообще другой взгляд на всё. Лалиса отодвинула мешающую ветку. Колдун в этот момент растирал между ладонями нежно-розовый мыльный цветок, разбавляя пену водой. А вот дракон… как будто внимательно смотрел на куст, за которым они прятались. Черные глаза не выпускали ее из виду ни на мгновение, даже когда колдун намочил алую гриву, начав о чем-то рассуждать. Неуютно поджав плечи, Лалиса сглотнула. — Что-то мне в этом заказе не нравится, предчувствия неприятные, — совсем тихо пробормотала она. Тэхён лишь поджал губы.

***

Дневное солнце уже успело хорошенько прогреть сад, ветра совсем не чувствовалось, тепло окутывало каждый листик, каждую травинку, каждую пылинку. Помогало жить. Так что даже обиженная императорская дочка скоро оттаяла. Скинув маску надменности и высокомерности, вышла во двор, оценивающе осмотрела природу вокруг, хмыкнула и, поблуждав вокруг да около, села в высокую траву. Рядом, но не слишком близко. — Смотрю, дядюшка, вы в восторге, — сухо протянула она, расправляя ладонью лежащее рядом мягкое полотенце. — Еще бы, — усмехнулся Юнги, откладывая в сторону щетку и на вытянутых руках поднимая дракона. Тот мокрой тряпкой повис над ведром. По серебрящейся шкурке стекали вода с пеной. Длинный хвост, дергаясь из стороны в сторону, разбрасывал брызги. Умилительное зрелище. — Такое чудо. А маленький-то будет еще смешнее. — Только представьте, что вас ждет в ближайшее время, — с насмешкой улыбнулась Ориола. Чонгук медленно повернул морду в ее сторону, девчонка даже не заметила, с прищуром глядя на облака. — Дети… это же сплошные проблемы. — Ты — главное тому доказательство, — кивнул Юнги. — А драконье детство проходит куда приятнее для окружающих. Да просто сказка! Бессонные ночи, режущиеся клычки, крепчающие когти, первая линька. Попытки учиться превращаться, говорить, ходить. Попытки научиться не кусаться без повода, — добавил он, задумчиво глянув на Чонгука, тот с готовностью кивнул. — Обучение охоте… — Охоте? Гадость. — Ориола передернула плечами, но поспешила сменить тему, помня недавний разговор: — Скажите лучше, почему вы вообще пришли во дворец? Закончились деньги или опять какие-то проблемы? На этих ее словах Чонгук замер, перестав перебирать по-кошачьи лапами по полотенцу. Юнги, мягко обтиравший ему мокрые бока, понял, что дракон насторожился и внимательно прислушался, заподозрив неладное. — Дурочка, — тихо ответил Юнги, — я же тоже могу соскучиться. — Соскучиться? Вам понадобилось аж четыре года, чтобы по нам соскучиться? — Соскучился я намного быстрее. — Юнги плеснул на девчонку пригоршню цветочной воды, давясь смехом. Ориола с не достойным императорской дочки визгом подскочила, отряхивая платье. — Но вернуться смог только сейчас. Я же работал по договору, обязан был отслужить свой срок. Пусть и долгий труд, зато денежный. Хватит на пару лет спокойной жизни. Так что за папенькину казну можешь не беспокоиться. — Не за золото я беспокоюсь, — сморщила нос Ориола. — Мне не нравится, что вы снова уходите. Юнги вздохнул и растянулся на земле, заложив руки за голову. Ласковое солнце усыпляло, совершенно не хотелось разговаривать о чем-то серьезном. Тем более — в сотый раз объясняться за свой образ жизни перед людьми, кому не давал никаких обещаний. Юнги тихо засмеялся, когда когтистые лапы заскребли по тканям одежды. Чонгук улегся у него на груди, щекоча еще слегка влажной шерстью, устроил мордочку на ключицах и уткнулся носом в голую шею. Юнги пробежался пальцами по алой гриве, досушивая магией. Дракон тихо вздохнул, махнул хвостом и закрыл глаза, сладко зевая. От него исходило всё то же магическое тепло, и Юнги казалось, что он чувствует, касаясь пальцами белых боков, всё растущее яйцо, от которого оно исходило. От этого прикосновения стали по-новому приятными. Не хотелось убирать руку. Ориола глянула на них искоса и, не дождавшись никакого ответа, подобрала подол платья и вернулась в закусочную. — Вот видишь? Несмотря на все обиды, дети меня любят. Вы с ней — лучшее тому доказательство. Уверен, уж как-нибудь мы разберемся с маленьким дракончиком. Главное, чтобы он в тебя пошел, а не в меня... тогда, думаю, мне будет проще его любить. В ответ дракон лишь то ли согласно, то ли мстительно лизнул шершавым языком.

***

Шестой день празднования перевалил за свою середину как-то незаметно. Утро тянулось долго и тяжело, в пути. А жаркий полдень всё равно незаметно сменился понемногу остывающим ранним вечером. По широкой дороге время от времени проезжали запряженные не разделяющими хозяйской радости лошадками повозки — наотмечавшиеся с товарищами по работе да учебе спешили оставить традицию пятого дня позади и скорее перейти к шестому. Шестой день, синий, день воздуха, положено было проводить с приятелями из ближайших селений. Там-то и творилась самая веселая неразбериха. Сбежав из-под пристальных взглядов соседей, люди пускали душу в свободный пляс. Перемешивались деревни и города, хаос праздника рождал бурю веселья. Шторм. Ураган. Танцы на каждой улочке, песни из каждого дома, выступления на площадях и ожидание вечера, главного события. Когда цвета густели до черноты, все выходили на окраину запускать небесные фонарики. Эта традиция появилась совсем недавно, только после окончания войны. Фонарики перестали быть оружием для запугивания врагов, стали всего лишь красивым обрядом. Они пришлись по вкусу и озорным детям, готовым несколько дней просидеть над созданием особенного фонарика, и мечтательным девицам, любившим загадывать желания на всплывающий в черноту неба огонек, и даже серьезным главам семейств, которые не упускали шанса зажечь для своих домашних маленькое волшебство. Хотя, может быть, последних соблазняло еще и то, что за самый красивый и необычный фонарик глава поселения дарил добрый бутыль рисового вина? Так или иначе, но к созданию главной прелести дня воздуха всегда подходили ответственно, со всем старанием. Каждый старался быть лучшим, добиться победы, заполучить вино… и почет, разумеется! А после, когда растворялся во тьме последний огонек, можно было и похвалить соперников, возвращаясь в деревню за последними угощениями. И к ночи уже не всегда получалось разобрать, где свои, где чужие, кому в ближайшую дверь, а кому в повозку и домой через лес. — Не подскажете, уважаемые? — громко обратился Юнги к сидящим на одной из спешащих к соседям повозок. Бородатый мужчина мягко потянул вожжи на себя, вороная лошадка плавно остановилась, переступая с копыта на копыто и опустив бархатную морду. Чонгук с интересом разглядывал ее из травы, не рискуя показаться на дороге. Лошадь чувствовала дракона, шумно фыркала, принюхиваясь, и пыталась дотянуться до кромки высокой травы. Выглядело знакомство забавно, Ориола едва сдерживала смех, наблюдая. — Далеко ли до ближайшего селения? — По этой дороге быстро доберетесь, — с улыбкой отозвался хриплым голосом мужчина. Девчушки в повозке притихли, едва слышно перешептываясь, как мышки. На коленях у одной из них стоял крупный небесный фонарик с драконами. Видно было, что делали девочки его сами. — Не сворачивайте, еще темнеть не начнет, уже доберетесь до Камнеломки. Мы как раз из нее. Только не задерживайтесь, а то самое интересное пропустите! — Благодарю, уважаемые. Вместо ответа мужик, легко встряхнув вожжами, прикрикнул на лошадь. Та послушно пустилась в путь, долго выворачивала шею, оглядываясь. Девчонки засмеялись звонче, маша на прощание ручками с синими лентами на запястьях. Юнги с улыбкой махнул им в ответ. — Чудесный фонарик, удачи в состязании! Вздохнув, он глянул на выползшего из укрытия дракона. Чонгук уже с воодушевлением первым спешил дальше, проворно шурша когтистыми лапами по пыльной дороге. Красная кисточка изогнутого хвоста лежала на спине, чтобы не пачкалась, уши дергались от едва слышных шорохов в окружающем лесу. Юнги с усмешкой пошел следом. — Чего это ты так обрадовался? Помнишь Камнеломку? — Дракон на вопрос только махнул хвостом. — Мы же в ней даже не останавливались, только прошли по главной улице и в хлебную лавочку заглянули. — А вы помните Камнеломку? — подала голос Ориола. — Что она из себя представляет? — Небольшая деревушка рядом со скалой, — пожал плечами Юнги. Воспоминаний у него осталось не так уж много, всего раз видел. — Ее назвали Камнеломкой из-за домов первых жителей, которые наполовину уходили в скалу. Приятное, но довольно странное место. Как будто на каменной насыпи построенное. Чонгуку там понравилось, карликовые драконы любят в камешках ковыряться, да? Чонгук коротко оглянулся, посмотрев как будто бы строго. — В камнях? Зачем это? — Карликовые драконы украшают свои норы камнями, — рассмеялся Юнги. — У Чонгука целая горка под кроватью. И по периметру комнаты выложены. Наверное, долго собирал такое сокровище. Долго? — Дракон пафосно игнорировал шуточки, вздернув мордочку и виляя напрягшимся хвостом, уши прижались к коротким рожкам. Но ответить в такой ипостаси он ничего не мог, поэтому просто продолжал идти. — Я видел, Чонгук, что ты и сейчас тащишь с собой какой-то камушек. Ты уверен, что он тебе нужен? Эй, остановись ты. — Юнги сцапал дракона поперек туловища и поднял, усадив на свою сумку. Чонгук закопошился, устраиваясь. — Если так нужен, давай я его в карман положу, — сказал колдун, подставляя ладонь. Дракон только склонил голову. — Давай. Уже слишком поздно прятать. Отдай, а то зубы испортишь. На ладонь упал небольшой и поразительно круглый камушек. Ориола удивленно усмехнулась: «И правда, камень тащит!». — И чем же он тебе так приглянулся, что ты его всё утро с собой носишь? А, вижу, белые полосы. Уговорил, берем этот, но это последний, у меня и так полная сумка твоих сувениров. — Нужно было ему две покупать: для яйца и для камней, пусть бы носил в свое удовольствие, сколько насобирает. — Ага, как только он в дракона — все сумки мне? Нет уж. Держи себя в лапах, Чонгук. На обратном пути камешки собирать будешь. Дракон свернулся клубком, обняв лапами сумку, и закрыл глаза, намекая, что дальше беседовать не хочет. До Камнеломки оставалось всего ничего. Оставшийся путь Юнги разговаривал только с племянницей, у которой всегда наготове имелась парочка каверзных вопросов.

***

В деревеньке в этот раз было ужасно шумно. Превратившийся перед входом в поселение оборотень жался поближе к колдуну, дергаясь от вскриков и звонкого смеха. Даже голоса казались грубее, чем в столице. В день воздуха этот самый воздух дрожал и трещал от накала. Из-за копошащейся в груди магии Чонгуку ужасно хотелось превратиться обратно, забраться к хозяину в сумку, свернуться клубочком и заснуть, но Юнги строго приказал до самой ночи оставаться в человеческом обличье. Им еще предстояло найти место на ночлег. Юнги долго обдумывал этот вопрос и всё же пришел к выводу, что придется напрашиваться к кому-нибудь в дом, постоялых дворов и гостиниц в деревеньке не было. Едва ступив на вымощенную улочку, он стал приглядываться. Дома как дома. Но ни к одному из них подходить не хотелось. Может быть, нутро подсказывало, что здесь не примут радушно, может, что домашних уже нет в деревне. — Туда? — с надеждой спросила Ориола, кивнув на симпатичный двухэтажный домик. Он выглядел довольно богато, вдоль стен росли вьющиеся лозы, на подоконнике одного из окон, свесив пышный хвост, лежал пушистый ухоженный кот. Не странно, что императорскую дочь привлек именно этот дом: из всей округи он казался самым роскошным. В нем Ориоле было бы вполне комфортно. Но Юнги нахмурился. Пожевал губу, размышляя и, отрицательно помотав головой, зашагал точно к нему. Ориола припустила следом. — Так да или нет? — Нет, — бросил Юнги, протискиваясь между близко стоящими друг к дружке домами на соседнюю улочку. Там жилища были попроще, зато и прогуливающиеся мимо них люди казались более гостеприимными и располагающими. Юнги прибавил шаг. Его уже вела куда-то интуиция. Дальше. К окраине. Дважды направо, а после налево, вдоль ряда хаток с соломенными крышами, к неприметному на первый взгляд дому с каменной фигуркой сказочной птицы у входа. Юнги замер в нескольких шагах. — Сюда. — Почему? — складывая руки на груди, недоверчиво спросила Ориола и осмотрела дом, недовольно морща нос. Да, это были совсем не те хоромы, но под крышей, похоже, ютились две или даже три небольших комнатки, может быть, им достанется на ночь отдельная. — Сейчас узнаем, — пожал плечами Юнги, а после решительно подошел и постучался. Внутри раздался какой-то звон, послышались тихие причитания. — Кажется, мы помешали, — укоризненно качая головой, протянула Ориола. — Тш-ш… — шикнул Юнги. — Идет кто-то. Дверь открылась совсем чуть-чуть, даже не видно было, выглядывает ли кто-то из-за нее. Юнги решительно поздоровался и коротко обрисовал ситуацию. Дверь открылась шире. Молодая хозяйка с восторгом осмотрела гостей. — Неужели сама судьба вас ко мне привела? — рассмеялась она, пропуская троицу в дом. — А я уж думала, что никого из коллег в этом году встретить не смогу в праздничную неделю, нехорошо вышло бы. Жаль, что вы не вчера пришли, совсем бы хорошо было. Проходите-проходите, не стесняйтесь. Сомнений не осталось, интуиция не зря повела Юнги именно к этому дому, колдунья обрадовалась таким гостям, у нее можно было найти приют и любую помощь. В комнате оказалось довольно тесно, но вполне приятно и очень чисто. Пахло травами. За отодвинутой шторой виднелась спальня с расстеленной постелью, вторая дверь не оставляла ни щелочки. Сдержанно осматриваясь, Чонгук присел на широкую мягкую скамью, куда указала им хозяйка. Ориола пристроилась рядом, облегченно вздохнув и потирая уставшие колени. Юнги же стоял посреди комнаты и задумчиво разглядывал отвернувшуюся к сундуку с вещами женщину. — Я уж думала, что не увижу вас снова, — радостно лепетала хозяйка, складывая вещи в объемную сумку. — Так приятно встретиться вновь. — Она оглянулась и неловко хохотнула. — Вы не помните меня, верно? Неудивительно. Лет семь назад вы преподавали в школе при Общине, я не пропускала ни одного вашего выступления. Вы были лучшим преподавателем, Юнги. Никто не мог объяснить магию так понятно, как вы. — Чеён? — осторожно предположил колдун. Женщина радостно кивнула. — Приятно знать, что уроки не прошли даром. Что ж, теперь я попрошу взамен разрешение на ночлег, — улыбнулся Юнги. — Мои друзья очень устали, хотелось бы покоя, спрятаться от шумного праздника. — Всегда пожалуйста, — активнее закивала Чеён. — Я этой ночью собиралась устроить себе небольшую охоту, так что весь дом будет в вашем распоряжении, можете спокойно отдыхать всласть, никто не помешает. А может, вы хотите кушать? Я сейчас что-нибудь сделаю! Юнги оглянулся на спутников. Ориола с готовностью закивала головой. Чонгук, стискивающий ткань на груди, пожал плечами, рискнув осторожно подать голос: — Это было бы здорово. Большое спасибо за гостеприимство. Чеён улыбнулась, на мгновение замерев с широким блюдом в руках, а после тряхнула головой, возвращаясь к делу. Вымыв руки, она достала немалую кастрюльку. — А куда же вы идете? Откуда? — Путешествуем по стране, то туда, то сюда, — ответил Юнги, едва заметно махнув ладонью Чонгуку. Тот поджал губы и отвел взгляд, поняв, что в разговор лучше не лезть, чтобы не наговорить лишнего. Он дышал уже совсем отрывисто, поверхностно и тяжело, постоянно сжимал зубы от боли, но всё так же старался делать вид, что всё в порядке. — Куда глаза глядят. А ты на охоту куда пойдешь? Далеко, надолго? — В наш лес пойду, — воодушевленно вещала Чеён, старательно вылепливая из холодного отваренного риса шарики, совсем забыв про стоящую в отдельной мисочке начинку. — Хочу набрать трав да корешков себе на зелья. К рассвету вернусь, не раньше, буду выискивать болотниц. Давно хотела. А погода такая, что скоро посохнуть могут, сами видите… Ну, думаю, вы же тут без меня не заскучаете, да? — рассмеялась Чеён. — Еще бы, — между делом усаживаясь за стол и пододвигая к ней миску с начинкой, ответил Юнги. Чеён неосознанно приняла его подсказку, в следующий шарик упаковав немного мяса. — Пару обрядов проведем, вызовем каких-нибудь призраков, чтобы не скучно. К утру уже порядок наведем, обещаю. Ты только оставь нам перья златоптицы, натертые копыта крылатого быка и змеиных глаз побольше. Ориола с отвращением сморщила носик, поджав плечи. — Кровь свеженькая понадобится? — любовно выстраивая рисовые шарики на блюде, поинтересовалась Чеён. Ориола в недоумении смотрела на то, как ее руки посыпали шарики мелкой зеленью. — И побольше, если можно, — покивал Чонгук, прикрывая глаза. — Хочу повидаться с кем-нибудь из высших ящеров Подземного Царства. Давно не общались, есть что рассказать. — Перестаньте! — легко пихая его в плечо, запищала девчонка, закрываясь рукавом. — Гадость какая! — А вот и девица для жертвоприношения нашлась. — Юнги медленно поднял лежащий на столе широкий нож и осторожно коснулся кончика пальцем. Ориола только язык показала, отворачиваясь. — Верно-верно, язык твой ядовитый нам тоже понадобится, мы им демонов обратно под землю загонять будем. Они от такого мигом разбегутся. Общаться с Чеён оказалось на удивление просто. Она не придавала значения уклончивым ответам, давая скрытничать, легко находила новые темы, которые интересовали всех, и с таким воодушевлением рассказывала о своей жизни в деревушке, что Чонгук с Ориолой слушали ее завороженно, будто сказочницу. Юнги в ответ рассказывал о своих путешествиях. Он упоминал столько разных мест, столько городов и поселков, столько рек и горных вершин, что казалось, будто маг обошел всю страну вдоль и поперек, побывав в каждом уголке. И если Ориола время от времени начинала согласно кивать, восхищенно лепеча о собственных впечатлениях от дивного места, то Чонгук лишь молча слушал. И не отпускал ткань на груди. Как-то незаметно Юнги умудрился выпросить еще одно покрывало и заживляющую мазь. Чеён раскладывала ножи, лопатки и ниточки по бесчисленным карманам рабочей сумки и расхваливала свою заживляющую мазь на основе каких-то редких ягод. Когда, снова и снова извиняясь и желая спокойной ночи, Чеён шмыгнула за дверь, Юнги вышел следом, предложив проводить. В комнате настала тишина. Такая непривычная после бурных разговоров. Слышался издалека шум празднования, но он уже давно стал тише, похоже, люди понемногу уходили, чтобы запускать фонарики. Чонгук уставился в черноту за окном, поднял ноги и обнял колени. — Так легко впустила незнакомцев в дом, — цокнула языком Ориола. — Еще и оставила одних на ночь. — Юнги для нее всё еще учитель. Любимый учитель. Ученики вообще привыкли верить наставникам. А ведь Юнги… — Внушает доверие? — Да, — кивнул Чонгук. — Как ни странно. Он потянулся, зевая, а через мгновение на скамье уже лежал, выгнув спину, белый дракон. Ориола даже заметить не успела, когда он превратился, только дернулась от неожиданности, обернувшись на шуршание. Затаив дыхание, она осторожно протянула руку. Пальчики едва коснулись гладкой шерсти, дракон открыл глаза, но возражать не стал. Ориола погладила его по мягкому боку. Впервые. Приятное это было чувство. Когда гладишь кошку, она принимает твою симпатию, позволяет наслаждаться. С драконом всё ощущалось совсем иначе. Будто это он решил приласкать строптивую девчонку, почесать за ушком и порадовать. От каждого прикосновения к пушистой шкурке по телу растекалось приятное тепло и спокойствие. Ориоле даже показалось, что она могла бы просидеть так целую вечность. Но со скрипом открылась дверь, девчонка дернулась, а спокойствие рассыпалось мелкой крошкой. Юнги уселся на стул, стянул со стола тот самый широкий нож и, с наигранным интересом оглядывая лезвие, начал: — Ну что, Ориола? — В его ладони вспыхнул желтоватый огонь. Колдун искупал нож в горячих язычках и с улыбкой посмотрел на растерянную племянницу. — Чеён разрешила тебе устроить свой матрас в ее спальне. Можешь уже укладываться. — Да рановато как-то, — пролепетала Ориола. — Я пока с вами посижу. — Не стоит, — протянул Юнги, поигрывая ножом. Ориола перевела взгляд на свернувшегося клубочком и забившегося в угол дракона. — Ты же понимаешь, что нам с Чонгуком нужно уединиться. Лишние люди в этом деле ни к чему. Слишком уж интимный процесс… — Да что вы собираетесь делать?! — Детей, — рассмеялся Юнги, шагнув к скамье. Девчонку как ветром сдуло. Только покачнулась тяжелая штора, за которую она шмыгнула. — Так-то лучше. — Если понадобится помощь, зовите, — пробубнила девчонка и хлопнула прятавшейся за шторкой дверью. Юнги присел на скамью. На коленях у него тут же устроился тяжело дышащий дракон. Бока вздымались слишком сильно и как-то неравномерно, то чаще, то реже. Юнги пригладил красную гриву. Выгнал племянницу он довольно решительно, а вот как быть дальше… понятия не имел. Еще раз осмотрев свой нож, старательно заточил его магией, проверил подготовленные вещи, разложенные на скамье, и принялся плести обезболивающее заклинание. Сложное и трудоемкое, но стойкое, чтобы можно было один раз его сотворить, а после просто давать понемногу энергии, чтобы не разрушалось от сопротивляющейся магии дракона, сбрасывавшей любое чужое колдовство, не любящей вмешательства в естественный процесс. — Чем раньше начнем, тем раньше закончим? — почти робко спросил Юнги, усаживаясь рядом со скамьей, и осторожно прошелся пальцами по выпирающим ребрам, прощупывая яйцо. Крупное для такого худосочного тельца. — Как договаривались. С трудом сглотнув подступивший к горлу ком волнения, он обновил заклинание. Драконьи лапки уже тянулись к груди, то выпуская, то втягивая розовато-белые когти. Так и хотели впиться в шкурку. Смочив шерсть особой настойкой из личных запасов, Юнги приставил кончик лезвия к вздымающемуся животу. Дальше предстояло то самое... простое, что сделать почти невозможно. Двигаться заставляла только мысль о данном обещании и вера, что так будет быстрее и безболезненнее. Необычайно острое лезвие вспарывало кожу и мышцы легко, почти незаметно, едва касаясь таящейся под ними скорлупы. Кровь сочилась, собиралась в крупные капли и стекала по белым бокам на подстилку. Дракон с трудом держался, чтобы не дергаться, когда обезболивающие чары ослабевали. Стиснув зубы и затаив дыхание, Юнги надавил на ребра — края разреза разошлись, всё больше открывая перемазанное кровью яйцо. Оно оказалось еще крупнее, чем думал колдун, пришлось продлить разрез. Дракон с болезненными усилиями поджал лапы. Через несколько долгих мгновений яйцо перестало сопротивляться, буквально выскользнуло магу в руки. Юнги стиснул пальцы, чтобы не упустить из-за опутывавшей скорлупу склизкой крови. Края раны сошлись. — Что? Всё? — недоумевающе пробормотал Юнги. Чонгук фыркнул то ли с усмешкой, то ли с облегчением. Опустив яйцо в миску с теплой водой, колдун спешно стер кровь с шерсти. — Попробуем тебя залатать, если так. Замри. Лечебные заклинания ему всегда удавались на ура. Рана срослась на глазах, оставив только красный рубец. Дальше дело было за драконьей магией, уж она быстро разберется с подобной мелочью. За здоровье Чонгука переживать не приходилось. Отмыв яйцо, протерев и укутав в теплую ткань, Юнги с улыбкой осмотрел получившийся сверток. Пока еще чисто-белая скорлупа разве что не светилась от переполнявшей ее магии, кожу на ладонях приятно покалывало. Необычное это было ощущение. Уложив яйцо дракону под бок — Чонгук тут же обвился вокруг, — Юнги с улыбкой подпер щеку ладонью. Вот так быстро и просто его вольная жизнь свободного мага превратилась в нечто новое. И, как ни странно, он был этому только рад. — Первый этап становления родителем позади, — усмехнулся он, накручивая на палец кончик красной кисточки. — Как ощущения, папочка? Дракон лишь сладко заурчал, прикрывая глаза. У него, похоже, после произошедшего совершенно не осталось сил. Немного придя в себя, Юнги навел в комнате порядок, борясь с странными ощущениями, а после собрал спящего дракона и яйцо в охапку и отправился спать, уютно устроив под собственным боком, укрывая. Хотелось снова спать спокойно и сладко, забыв о тревогах и терзаниях, мучивших в последние дни. Это, кажется, было лучшее, чего каждый из них мог желать. Юнги чувствовал восхитительное тепло драконьей магии. И, засыпая, он не мог понять, как вообще жил без этого ощущения столько долгих лет.