Как размножаются драконы?

              Они остановились в небольшой гостинице на окраине деревни, прямо у дороги. Окруженная пышным садом и избалованная чудесной погодой, тихая гостиница была прекрасным местом, созданным для приятного отдыха, лучше которого и придумать сложно. Вот только достойно отдохнуть ни магу, ни дракону ночью не удалось. Звонко чихнув, Чонгук выронил миску с завтраком и снова невольно превратился. Ориола не сдержала смешок, поэтому тут же отвела взгляд к окошку, за которым щебетали ранние пташки. Юнги же обеспокоенно перегнулся через стол. На полу лежали осколки глиняной миски, а рядом с лужицей супа столбиком сидел дракон, потиравший короткими передними лапками нос и, видимо, решавший, чихнуть еще разок или хватит превращений на сегодня. Длинный хвостик нервно дергался из стороны в сторону, разбрызгивая мокрой красной кисточкой остатки супа. Похоже, что-то в этой деревушке его не устраивало. Может, цветы какие-то не те росли под окном гостиницы, может, приправы не те в еде попались. Но половину ночи и всё утро бедняга мучился, ни сам не в состоянии поспать, ни Юнги покоя не давая. — Ты в порядке? — уточнил Юнги, усевшись рядом и осторожно убирая мокрые осколки на стол. — Что ж с тобой случилось? Осмотрев место происшествия и не найдя ничего страшного, цапнул дракончика под лапы, отряхивая отливающую серебром шкурку и тонкую линию красной гривы. Чонгук понурил голову и виновато глянул блестящими черными глазками. Юнги усадил его на тряпочную салфетку, лежащую на столе, чтобы обсох. В этой маленькой семье что-то явно шло не так. — Просто кто-то думает о нем. Говорят же люди, если чихаешь, значит кто-то о тебе думает.  — Ориола пожала плечами и посмотрела на Юнги, снова выпрямившегося за столом. — Мало ли, кому в глаза бросился... и в душу запал. Чонгук с готовностью кивнул, похоже, очухавшись и даже немного повеселев. Он ведь в самом деле привлекал внимание и многим нравился, даже когда не старался. Об этом Юнги раньше и не задумывался всерьез, потому что не видел никакой проблемы. В то же утро его сознание что-то царапнуло. Может, просто бессонная ночь так сказалась? Но Юнги раздражала одна мысль, что кто-то может думать о его Чонгуке. Еще раз тоненько чихнув, дракон моментально превратился в парня, заехав пяткой ему в грудь и свалив со скамьи. — О, прости, я нечаянно, — виновато пробормотал он, сползая со стола, и тут же с очередным чихом плюхнулся рядом. Дракончик тяжко и обессиленно вздохнул, устало положив голову сидящему на полу хозяину на колени. — Очень активно думает, — хихикнула Ориола. — Фр-р… — только и послышалось в ответ. — Сделали б для него какое-нибудь заклинание, что ли. — Не стоит, — покачал головой Юнги. — Чихание — это симптом, а не сама болезнь. Если его магией заглушать, только хуже станет. А в чем причина, я никак понять не могу, так что пока остается только ждать... А если это последствия вынашивания яйца, то драконья магия вообще не даст мне вмешаться. Уж простите. Ориола хмыкнула, отправляя в рот кусочек хрустящей моркови. Они еще много времени провели за столом, старательно растягивая завтрак и наблюдая. Ориола неспешно жевала овощи, Юнги сидел у стены, отгородив собой сумку с яйцом, а Чонгук устроился на самом краю скамьи, положив передние лапы и морду на стол и как-то почти обиженно глядя в сторону. Больше приступов чихания не случалось. И это обнадеживало. — Что ж, давайте выдвигаться в путь, — поднимаясь и потягиваясь, начал Юнги. — Слишком долго мы тут уже сидим, самое приятное и прохладное время пропустили, по солнцепеку придется идти. — Так, может, останемся до вечера? — проныла Ориола. — О, нет-нет. Мы и без того еле плетемся. А у нас, между прочим, дело есть, если кто-то забыл. Давайте, хватайте свои сумки, и шагаем. — Он перевел взгляд на дракона, чуть ли не висящего на краю стола, и вздохнул. — Ладно, Ориола, хватай свою сумку, а я хватаю всё остальное и всех остальных. Пора уже уходить из этого места. А то тут постоянно всякие... думают.

***

К полудню в устеленной мехом сумке лежать стало жарко. К выпущенному наружу хвосту присоединилась мордочка. Грудь, перемотанная лоскутами ткани, от которых пахло лечебными мазями, болела и ныла. Высунув остренький язык, жмурясь от солнца и тяжело дыша, Чонгук лениво оглядывал довольно унылый вид. Лес остался позади. Вдалеке, за рекой, виднелись холмы, еще дальше бледнели горы. А прямо перед путниками поблескивали водными гладями, отражая голубое небо, только-только засеянные рисовые поля. Синева, разлившаяся вокруг широкой дороги, редко утыканная ростками, постепенно переходила в сплошное зеленое. В поле не было ни души, всю работу успели закончить до праздничной недели. По дороге лишь пару раз проехали встречные повозки, направляющиеся куда-то в сторону Камнеломки. Позади, где-то совсем далеко, медленно плелась пара темных фигурок, разглядеть которые не получалось. Выудив из волшебной сумки небольшую миску, Юнги подошел к самому краю дороги, присел и зачерпнул воды. — Вы это, что ли, пить собираетесь? — усмехнулась Ориола, заглядывая через плечо. — Не я. Это ж ты только что жаловалась, что жажда замучила. — Я не стану пить такую гадость, — сморщила носик девчонка. Юнги провел ладонью над миской, вода в ней забурлила, заворочалась и выплюнула всю грязь одним комком. Сквозь чистейшую и прозрачную толщу стало видно расписное донышко. — Всё равно не стану. Юнги недовольно посмотрел на племянницу снизу вверх, сдержанно выругался и подсунул миску дракону. Тот брезговать и не подумал, моментально вылакал до капли. — Скажи-ка, Ориола, а как ты, такая благородная и брезгливая, умудрилась познакомиться с простолюдином? Да еще и живущим за тридевять земель. — Хм. Да просто. В прошлом году он с отцом на праздники приезжал в Марциан, на ярмарку, — неохотно отозвалась девчонка, упорно глядя в другую сторону и старательно напуская на себя безразличный вид. — Я со своей смотреей тогда прогуливалась, присматривалась к прилавкам, сувенирчик для родителей искала. Вот и заинтересовалась их товаром. — И чем же таким они торговали? — Свитками и книгами. С необычными историями, которые сами придумали. — Ориола улыбнулась, дернувшись и вновь зашагав по широкой дороге. Юнги торопливо припустил следом, на ходу пряча миску. — Делун сам рисунки к сказкам делает. Всё как живое, правду говорю, совсем не то, что у других. У всех уважаемых художников и люди не люди, и звери не звери, так, простенькие каракули, которые почему-то ценятся на вес золота. А в этих книгах — настоящая жизнь. Я хочу, чтобы Делун рисовал в столице, чтобы народ увидел его работы, оценил. Но для этого пока нужно подготовиться, нужен план. Мы хотим для начала сделать несколько картин для дворца и приближенных. Делун должен был уже закончить к этому времени, но сообщил, что не сможет приехать в Марциан. Поэтому я решила наведаться сама, повидаться, поговорить, а заодно и забрать полотна и свитки с историями. Чонгук задрал голову, глядя хозяину в лицо. Тот тихо посмеивался в кулак, стараясь, чтобы племянница не заметила. Ориола, слегка подпрыгивая от волнения, семенила вперед и вперед, не слушая и не оглядываясь. — Так между вами деловое сотрудничество, — нарочито серьезно заключил Юнги, помогая дракону выбраться из теплого укрытия и устроиться на сумке сверху. — А я-то напридумывал. — Да. Всё серьезно и... — Может быть, папочка тоже оценил бы картины? Почему ты не хочешь ему рассказывать? Ориола ответила что-то неразборчивое и прибавила шагу, быстро оторвавшись. Юнги усмехнулся, потрепав дракона по холке. — Ты глянь, припустила, пыль подняла. — Он наклонился. Чонгук внимательно слушал, глядя снизу вверх. — Вся в мать. Хотя и говорят, что ей до Юнджи далеко, но та была один в один, такая же деловая вреднуля. Нужно бы ей еще одну весточку послать, как думаешь? Скоро к деревеньке подойдем, завтра утром и до Эдерна доберемся. Кто знает, может, не до бабочек нам будет. Сторожи, чтоб не заметила. Чонгук честно уставился на ушедшую вперед Ориолу, хоть и не понимал, чем и как его молчаливое бдение поможет, если девчонка оглянется. — Спросим у императора, как он относится к развлекательным свиткам с картинками? — усмехнулся Юнги. Чонгук непонятно уркнул, выражая, видимо, сомнение в удачности идеи. — Да ладно, просто для интереса, без всяких намеков. Перламутровая бабочка сорвалась с ладони, облетела пару раз вокруг мага и, запомнив послание, вспышкой блеклого света исчезла в воздухе. Таких посланниц невозможно было перехватить: исчезнув чуть ли не в руках создателя, они появлялись лишь перед получателем. Эта была уже третьей за путешествие. Всё же Юнги не мог заставлять императорское семейство волноваться, это непременно привело бы к шуму, панике и поискам по всем уголкам страны. У императора уже случались конфузы из-за белобрысой парочки. Как-то раз Юнги пообещался взять маленькую Ориолу с собой в лес, когда уходил за травами, и велел предупредить родителей, о чем девочка благополучно забыла. Весь день они провели у реки, отдыхали, развлекались, понемногу собирали цветы да листочки, а после, вернувшись поздно вечером в объятый волнением город, получили знатный нагоняй. И не сказать, что незаслуженно. С тех пор Юнги стал строже следить за племянницей и стал сам лично просить разрешение на прогулки у императора. Так безопаснее и для собственных нервов, и для столицы. — Что ж, идем, — убедившись, что бабочка упорхнула, сказал Юнги и лукаво улыбнулся, осторожно поглаживая пальцами белоснежную шерсть на драконьей шее. — В день магии нам с тобой многое нужно успеть наколдовать, да?

***

Поняв, что запасы сушеных фруктов окончательно иссякли, трое мужчин, поразмышляв да подрассчитав, решили взяться за вяленое мясо. Телега покачивалась из стороны в сторону. Сидящие на бочках маги собственным телом чувствовали пролетающую под колесами дорогу. Пролетающую легко и быстро. Скоро должны были добраться. С попутчиком им несказанно повезло: престарелый маг согласился взять с собой, взамен попросив только помощь с разгрузкой и погрузкой во время остановок. Старичок останавливался в каждой деревушке, каждом городке и каждом поселке, сбрасывал один товар, обменивал на другой и отправлялся к следующему пункту. То вино, то мёд, то рис, то глина, то соль. И всё магическое, лечебное. И так обещался до самой Камнеломки довезти. Лучше не придумаешь. Только Хосок всё ворчал, что сидеть на магической соли ни капли не удобнее, чем на обычной. Впрочем, ехать оставалось всего-ничего. Едва Сокджин развернул кулёк, пыхнуло облачко волшебной пыльцы, исчезающей на глазах и оставляющей только аромат специй, который тут же раздразнил и по-новой разжег аппетит. — Магический кокон? — удивленно вскинул бровь Хосок. Откинувшись на бочку, он пытался расслабиться и получить удовольствие от солнечного денька. — Для мяса? — Обычное бытовое колдовство, — пожал плечами Сокджин. — Чтобы избежать лишней влаги и воздуха. Так мясо лучше хранится. — Моя жена всегда просит сделать такой же, — поддержал Намджун, с тоскливым вздохом отдавая сидящему у него на коленях ивираихи свой первый кусок мяса. Как эти не имеющие ртов малыши кушали, для него оставалось загадкой. Просто вбирали еду в себя. Как студень — ложку. — Замечательное изобретение. — Да, не силен я в бытовых штучках. — Хосок вцепился зубами в мясо и прикрыл глаза. — Не моё. Живые бабочки в волосах знатных дам, шевелящиеся узоры на шелковых накидках, мерцающие звездочки в спальнях. Это было для него, этим он зарабатывал, находя таких же любителей красивой магии. А у любителей, озабоченных отнюдь не пропитанием, золота обычно было много, так что и Хосок не бедствовал. Его, сказать по секрету, восхищало умение Сокджина любую мелкую незадачу решить магией, не только прикрыть дыру симпатичной картинкой, а по-настоящему заделать. Да так, что и не найдешь, где там была дыра. Вот только протертую рубаху Джина уже давно ничто не спасало. Искоса глянув из-под шляпы на заплатки на локтях друга, Хосок снова закрыл глаза. — Научишь как-нибудь? — тихо спросил он, когда мясо закончилось, а Намджун, прихватив рисового человечка, пересел вперед, чтобы попытаться всучить старичку-магу сотворенного в тот день ивираихи. Сокджин отряхнул руки и оглянулся. — Всяким этим… полезным штучкам? — Тебя не научили лучшие маги общины, — рассмеялся Сокджин. — С чего же ты взял, что я сумею? — А ты попробуй, может, получится. Ответить что-то еще Сокджин не успел. Телега на удивление плавно затормозила перед въездом в городок. У самых ворот, уперев руки в бока, стояла донельзя серьезная девушка. Ветерок трепал светлые кудри, которые лезли в лицо, но она стойко не обращала внимания, даже не пытаясь убрать, чтобы не терять внушительного вида. Когда старичок-маг с кряхтением сполз с облучка, девушка моментально оттаяла и с радостными приветствиями бросилась его обнимать. Трое мужчин притихли, наблюдая за трогательной сценой встречи. — Вас-то мне и велено перехватить, — вдруг весело заявила девушка, подойдя к телеге. — Меня зовут Чеён. А вашего бегляка уже давным-давно нет в Камнеломке. Трое мужчин уныло переглянулись. — Но не отчаивайтесь! — Чеён с задорной улыбкой похлопала кобылу по крупу, та недовольно фыркнула, заставив девушку подскочить от испуга. — Эм, да. Буквально только что ко мне прилетела бабочка с сообщением. Предатель почти дошел до Эдерна, его видели в прилегающей деревеньке. Туда мы с вами и отправимся! Я уже попросила повозку у главы Камнеломки, так что много времени не потеряете. — Что ж, здорово, — выдавил Намджун, помогая ивираихи тоже слезть с облучка. — Только можем мы сначала заглянуть кое-куда? У меня в Камнеломке родня живет, я должен им… подарочек передать от тёщи.

***

После долгой возни дракон — или всё же дракониха?! — выкатил из сумки крупное яйцо. Подтолкнул его к колдуну, улегся вокруг кольцом, обвил хвостом и зевнул, похоже, укладываясь спать. Тэхён улыбнулся, отправляя в рот последний кусочек черствой булки. С ужином было покончено. Знатный господин уже привык вот так бродить по лесам, спать на земле, ловить рыбу на обед и постоянно наблюдать за троицей путешественников. В тот вечер Тэхён утвердился во мнении, что они больше похожи на полноценное семейство, чем на отца с дочкой и зверушку. И семейство это, похоже, еще и ждало прибавления. Весь последний день дракон трепетно обнимала сумку, Лалиса предполагала, что там деньги, а может, колдунья из Камнеломки дала им какую-то дорогую и редкую магическую вещицу. Может быть, даже артефакт. Но вечером, когда путники устроились на ночлег под пышным деревом, когда тихая ночь окончательно прогнала тяжелый день, наполнив воздух прохладой и покоем, сумка открылась. Открылась и тайна. И в деле появился еще один вопрос, неприятный и весьма скользкий вопрос. Охотники засомневались, что вообще хоть что-то понимают в драконах, их половой принадлежности и способах размножения. — Они такие забавные, — тихо сказал Тэхён, оглядываясь. Лалиса, и без того бывшая к вечеру мрачнее тучи, еще больше нахмурилась. Еще утром она была уверена, что всё же выполнит заказ, убедила себя, что оно того стоит. Еще пару часов назад она была уверена, что без проблем разберется с делом этой ночью, когда измотанный колдун уснет. Но вот она сидит, замерший в задумчивости охотник, и смотрит, как добыча ускользает из рук. Потянувшись и зевнув, колдун осмотрелся, поразмышлял о чем-то, потирая друг о дружку ладони, а после легко дунул на одну. С руки будто волна тумана сорвалась. Он, клубясь и переливаясь, растекся вокруг, пожирая высокую траву, цветы и даже небольшие кустики, а после взвился вверх, образовав купол, и растворился через пару мгновений. Лалиса уже много раз видела подобное. Защитный барьер, который не даст ни одному зверю крупнее мыши подойти незамеченным. Барьер шагов на десять. Шансов не осталось. Колдун уже успел показать тайным наблюдателям превосходные рефлексы, молниеносную реакцию... и, кажется, говорил что-то про войну, которую, похоже, помнил не из рассказов. А это значит, что и защитить себя и близких сможет. Шансов совсем не осталось. Лалиса прикусила костяшку пальца, пытаясь вспомнить, что находилось поблизости, подумать, где может выпасть новый шанс. — Ты всё еще думаешь, что это хорошая затея? Лалиса встрепенулась, удивленно глянув на Тэхёна. Тот переплетал недлинные косички браслетов, выуживая фиолетовые ленты. Праздничная неделя подошла к концу. Как и хотела, Лалиса провела ее с любимым. Но всё равно праздники можно было считать безнадежно испорченными. Впрочем, Тэхёна, похоже, волновало только одно — ему не нравился заказ. — Нет, — честно ответила Лалиса. — Хотя, признаюсь, сначала я подумала, что так даже лучше. Дракона стащим, яйцо останется... каждому по... — Лис, — мягко перебил Тэхён, подсаживаясь ближе. — Если у человека украсть жену, но оставить ребенка, его сердце всё равно будет разбито. Ты же видишь, она для колдуна куда больше, чем домашний зверек. Я не знаю, сравнить ее с женой... выглядящей как муж... или лучше с еще одним ребенком, но, — он тихо усмехнулся, — родная душа и есть родная душа, кем бы ни приходилась по крови. — В этом и беда. — Отвернувшись, Лалиса с раздражением вогнала нож в землю, проворачивая при каждом слове: — Мы слишком долго за ними наблюдали. Нужно было сразу всё сделать, чтобы не маяться. Сразу, пока не выползло, ящер его задери, сочувствие. — Жаль их? — Я охотник или кто? Я... охотник, я просто выполняю заказы, просто ловлю зверей для тех, кто готов за них заплатить. — А для чего вообще заказчику этот дракон? Лалиса резко встала. Пожав плечами, она принялась рыться в сумке и вскоре выудила из нее небольшой серебристый шарик. Он перекатывался на ладони и мерцал в темноте, испуская слабый холодный свет. — Пришло время решить. Откажусь. — Она подкинула шарик и ловко поймала на лету. — К ящерам всё, пора возвращаться домой. Пусть разбирается с этим делом сам, если ему так надо, пусть ищет других охотников, а с меня хватит. Скажу, что не охочусь на матерей с детьми. — Лис, — неуверенно протянул Тэхён, морща нос. — Может быть, не стоит говорить про яйцо? Мы всё же не знаем, что ему нужно... — Ладно, как-нибудь объяснюсь. Скажу, что это оборотень, а я за такие дела не берусь. Меня просили стащить зверушку, а она половину дня ходит человеком. Он... или кто оно там. Девушка снова подкинула магический шарик и зашагала к реке, чтобы там, в тишине и покое, с его помощью связаться с заказчиком. Тот дал два шарика для крайних случаев, этот был как раз крайний. Тэхён, оставшийся сидеть возле куста, снова глянул на путников. Колдун лежал, заложив руки за голову, укрыв дракониху своим плащом. Похоже было, что он уже спит. И даже не подозревает, что за разговоры о себе пропускает. Тэхён понимал, что за несколько дней успел почти привязаться к странному семейству. Страшно было подумать, что может сделать с драконихой таинственный заказчик. Хотелось скорее-скорее отказаться от дела. Только... отказ Лалисы не значил, что добыча останется в безопасности, на смену придет новый охотник, который, возможно, не станет разбираться. И что тогда? Едва ли заказчик хотел просто завести редкого зверька у себя дома. Наверное, он даже прекрасно понимал, что заказывает оборотня. Когда Лалиса вернулась, Тэхён уже успел передумать много всего ужасного. Подняв глаза, он вздохнул. Лалиса будто стала еще мрачнее и злее. — Что он сказал? — Что я дура, — усмехнулась Лалиса, складывая руки на груди и с прищуром глядя на спящих путников. — Что дракон — мужчина. — Но... — Тэхён чуть отодвинул ветки, приглядываясь. Дракона не было видно из-под плаща. — Тогда откуда яйцо? Оно было у колдуньи? — Может, это и не яйцо? — пожала плечами Лалиса. — Если честно, я всегда думала, что дракончики рождаются... как кошки. Ведь говорят же, что у них в предках кошки. — И ящеры, — тихонько добавил Тэхён. — И всё же мы не знаем точно, яйцо ли это вообще. Может быть, это просто камень? Игрушка? Артефакт, в конце концов. Мы уперлись в одну версию, совсем не рассматриваем другие, ничего не проверяем. Стоит разузнать, попробовать как-то выяснить что это. Завтра, если они зайдут в ближайший город, попробуем завести разговор с драконом. Выясним всё, парень ли он, яйцо ли это... — Ты не отказалась? — поднял глаза Тэхён. — Он удвоил плату, — с трудом выдавила Лалиса. — Не отказалась пока. — Это хорошо. — Хорошо? — Лалиса недоуменно поджала плечи. — Я думала, ты будешь расстроен. — Я размышлял тут, пока тебя не было. Нам нужно разузнать и про заказчика, а для этого придется тянуть время, не отпускать заказ как можно дольше. Ты не спросила его, зачем ему дракон? — Он сказал, что это меня уже не касается. Я просто охотник, моя задача — притащить эту тварь к его порогу живой. Так что выспрашивать у него самого бесполезно. И опасно, поймет, что я ему не доверяю и пытаюсь что-то раскопать. Лалиса опустила взгляд. Тэхён лежал на расстеленном плаще. Заснул. Он не врал, говоря, что приступы случались уже реже, но всё же приходилось быть внимательными. Сев рядом, Лалиса выдернула торчащий из земли нож, обтерла и спрятала обратно в ножны. Выспаться не помешало бы и ей.