Дороги сестер Блэк

24 декабря 1979 года       Две мирно пасущиеся куропатки на зеленой лужайке и под ними изречение «Кроткие наследуют землю», вот таков герб благородного семейства Роули. И везде эти глупые птицы, на воротах, на флюгере, на стенах, в виде скульптур в саду. Даже завели живых куропаток, коим выделили обширный вольер и множество домиков. Что за идиотская привычка везде пихать семейный герб, еще такой дурацкий!       Проходя, Белла испытывала сильное желание поджечь их, знала она цену мнимой кроткости Роули. Их дом в Бристоле ранее принадлежал местному аббату, пока «добрый» король Гарри не отобрал. Аббатство отошло руководству собора, а дом уже купили сами Роули. А сколько церковного имущества отошло в их руки, страшно подумать.       Также неплохо разжились на рабстве, Шеклболты (вот ирония) захватывали в плен африканцев и индейцев, не разбирая, кто маг, а кто — маггл, и продавали их всем. А Роули покупали у них детей с колдовским потенциалом, обучали хозяйственной магии, и предлагали за хорошую цену тем волшебникам, что не обзавелись домовиками, но не считали нужным самим прибираться. А еще продавали их в колонии, где эльфы никогда не водились. Ходил нехороший слушок, что Роули еще воровали юных грязнокровок и сквибов, что с успехом разоблачил Нотт в «Священных 28». Впрочем, лавочку прикрыли. Рабство отменили, и министры магии пристально следили, чтобы отныне продавали только эльфов.       Нынешние Роули ничем не выделялись, не занимали высоких должностей, не владели прибыльным делом, и для Беллы оставалось загадкой источники их дохода, больно хорошо выглядело их хилище. Сад ухожен, дорожки почищены, внутри ни паутин, ни залежалой пыли. Винтражи, статуи и картины сверкали, будто новые, а мебель, пусть и старая, не создала ощущение ветхости. Или их земля невероятно прибыльная, или они нашли кого еще можно продать, не привлекая внимание закона. — Замечательный дом, — флегматично заметил Милорд. У Роули аж колени подогнулись. — Я рад служит Вам. — Друг мой, скажи, пожалуйста, куда отлучилась твоя семья? И он здоровым лбом впечатался в дверной проем. — Мама, — промямлил он, кривясь, — она пошла за покупками, бабушка отправилась к сестре. Отец, он… он по своим делам отошел. — И как скоро они прибудут? — Да они недавно ушли. У нас еще полно времени. — Ты уверен? Роули почесал затылок. Просто вылитый тролль! — Я надеюсь, — почувствовав недовольство Милорда, он воскликнул, — Повелитель, помилуйте, не в каретном сарае вас принимать! — В самом деле! Повелитель выбрал большое кресло с позолоченными подлокотниками. Пожиратели последовали Его примеру и заполонили гостиную. Беллы, увы, проиграла недолгую борьбу мужу и была вынуждена сесть подальше от Милорда. — Хорош хозяин! Старику Роули надо пожелать долгих лет жизни с таким-то наследником. Севший рядом Селвин хмыкнул. — Скажи спасибо, что он догадался привести в гостиную, а не в уборную! Роули зло потер руки, но не рискнул при Милорде напасть на ненавистного зятя. — Друзья мои, — все разом замолкли, — мы не в полном составе, ибо один из моих слуг задерживается. Люциус кашлянул от волнения. — Повелитель, я смею уверять вас, что Снейп справится. Все же не будем забывать, что он находится под самым носом у Дамблдора. Белла тут же изгнала мечты, в которых она разделает вонючего недомерка на куски. Но увы, более никто не подходил для вылазки, ей, Родольфусу, Долохоффу и Каркароффу нельзя светиться, а прочие отцы семейств и серьезные работники Министерства не годились для «Кабаньей головы». — Разумеется, мой скользкий друг, я понимаю. Дамблдор, великий грязелюб, столь же опасен, сколь двоедушен. Однако, если я правильно помню, ты горячо рекомендовал его, как самого талантливого во всем факультете? Как же низко пал благородный дом Слизерина! — Да, Милорд, я не отказываюсь от своих слов! — Что же, дадим твоего протеже еще немного времени, но не советую испытывать Мое терпение. От давнего воспоминания о Заклятье боли тело заныло. — Пока наш друг заставляет себя ждать, послушаем всезнающего Августа. Руквуд чуть не упал с пуфика. — Да, Милорд! — Расскажи нам о пророчице, что сменит великую, без всякого сомнения, Ваблатски. Как знать, может она нам больше пригодится? Старуха в кое-то веки порадовала пророчеством и наконец-то представилась. — О Сибилле Трелони? По правде говоря, Повелитель, сказать о ней мало что есть. Родословная — единственное, что в ней интересное. Как и её припадки, сделавшие изгоем во всем Хогвартсе. — Что же, друг мой, поведай нам. Откуда взялся хваленный дар предсказания? — Ваблатски уверяет, что происходит от пророчицы Деборы… — Это кто еще? Белла пихнула мужа. — Книжки читать надо! Ощутив резь в голове, она замолчала. — Пророчица из Библии, но не суть. Если верить Ваблатски, то она прямой потомок, но по прямой женской линии, то есть, мать-бабушка-прабабушка и т.д. Также дар проявляется лишь раз в пять поколений, уж не знаю, почему! Собственно, Кассандра получила способности от своей прапрабабушки Ханны, ой, забыл, как её фамилия! — И мисс Трелони — её полноправная наследница. Если по части выставления людей в неловкой свете, то сомнений нет! — Вот здесь проблема, и сейчас объясню. У Ваблатски было двое детей, сын остался с отцом в Польше, и его потомки погибли во время Второй Великой Войны магглов. Дочь переехала с матерью в Англию и там вышла замуж за англичанина, родилась у неё дочь, то есть внучка Вабластки. А вот у неё — только сыновья, аж четверо! Белла могла поклясться, что Нотт, Яксли, дядюшка Вольф и Родди дружно возненавидели мистера Трелони. — Сибилла — праправнучка от правнука, линия наследования нарушена. Что может быть хуже? Её мать — маггла! Среди Пожирателей послышались тихие ругательства. — Какая жалкая картина предстала перед нами, — произнес Милорд, — но что до её способностей? — Я учился с ней на одной факультете, правда, она тремя курсами старше. Я долгое время не догадывался, что она — потомок самой Ваблатски, та никогда её не замечала. С Сибиллой происходили припадки, напоминающие откровения свыше, но ничего не сбылось. И в Отделе тайн не обнаружили у неё ничего выдающегося. — Что скажут мне остальные?       Пожиратели наперебой принялись пересказывать все слухи о Трелони. Джагсон, всего лишь санитар, уверенно поставил диагноз в виде шизофрении. Селвин рассказал во всех красках, как её тошнило после припадка. Роули и Эйвери поделились опытом посещения её салона, напоминавший больше свалку магического барахла. Нотт также бывал у неё, о чем с возмущением поведал, ибо Трелони пообещала ему, что вторая миссис Нотт подарит множество детей. Яксли также решил проверить её, но о чем просил, умолчал.       Белла не могла подать голос. Сын, забывший имя отца своего, проклят, и род его обречен. Регулус мертв, как отец и дядья. Дедушки безумны и дышат на ладан. Сириус отрекся от семьи. А остальные — лишь женщины, что должны продолжить чужие семьи, и те не особо справились. — Надо признать, Милорд, Трелони умела производить впечатление знающей, и неопытных и внушаемых способна напугать. Повелитель задумчиво повел длинными пальцами по подлокотнику. — К которым Дамблдора нельзя причислять. Впрочем, мой слуга нынче пожаловал. Нотт, Яксли, встретьте его!       Небольшая проверка, и вскоре появился Снейп собственной персоной. Сутулый, тощий, с носом, что перевешивал его, и вечно сальными волосами. Под ногтями сияли черные каемки, на мантии сверкали пятна разных размеров, подошвы ботинок держались на соплях. Если чем он и мог быть полезным, так и вонью, свалил бы врагов напрочь. Сам же Снейп не смотрел ни на кого, сразу подойдя к Милорду и поклонившись Ему. — Присаживайся, друг мой. Роули, найди ему стул. Роули, морщась, подозвал домовика, и перед Снейпом появился табуретка на трех шатающихся ножках. Но он превратил её в вполне удобный стул и уселся к неудовольствию Роули. — Говори, что узнал. — Да, Милорд. Я прибыл в «Кабанью голову» под видом посетителя и наблюдал за мисс Трелони. Дамблдор не сразу подошел к ней, и она показала себя во всей красе, начала свой день с громких жалоб на душный номер, притащила простыни, дабы доказать хозяину сего заведения, что он плохо стирает. За завтраком всячески показывала, что она не имеет никакого отношения к местной публике, весьма громко и неучтиво. — Нет хуже грязи, что такой себя не считает! — сказал Рабастан, многозначительно смотря на Снейпа. Милорд поднял руку, и гул голосов тут же затих. — Следом появился Дамблдор, о чем-то заговорил с хозяином заведения. — О чем же? — Дамблдор поставил блоки на свои мысли, но я понял, что он опасался за безопасность. — И почему же? Вопрос прозвучал лишь Снейпу, но неловкость ощутили все в гостиной. — Дамблдор стал подозрительней, — ответил Селвин, — мой отец заседает в Попечительском совете и заметил перемены в настроении директора. — Давно пора, — зло заметил Милорд, — но продолжай! — Благодарю, Повелитель. Я проследил за Дамблдором и Трелони и подслушал их разговор. Видите ли, Милорд, у меня был небольшой опыт общения с ней, всякий раз, когда приходила в аптеку покупать успокоительное, она пыталась предсказать кому-нибудь смерть или несчастье. И как я предполагал, Трелони не удалось поначалу произвести впечатление. Я не видел подробности, но понял, что она пыталась показать свои способности, уверяла, что владеет всеми способами предсказания. Даже Ваблатски говорила, что разные предсказатели видят будущее по-разному, куда уж Трелони до неё! — Ты сказал «поначалу»? Пожиратели, сидевшие вразвалку, вдруг выпрямились. — Да, Милорд. Как я понял, что она успела погадать на картах, рунах, говорила что-то про магический шар, но Дамблдор не собирался слушать ахинею дальше и вежливо прервал. Сказал, что более в ней он не нуждается, как вдруг она заговорила. — Как именно? Снейп дёрнулся. — Признаться честно, Милорд, я испугался. Голос будто не её, какой-то сдавленный, низкий. Обычно после подобного припадка её начинало тошнить, и более ничего она не помнила. — Могу представить себе, Снейп, но что она сказала? Повелитель явно терял терпение. — Что на исходе седьмого месяца родится ребенок, его родителями будут те, кто… — Снейп замялся, — кто трижды бросил Вам вызов, но уцелел. Милорд резко царапнул подлокотник. — И что дальше? — Она уверяла, что будто у слабого дитя хватит духу и сил…победить Вас. Зал охватило возмущение. — Наглая ложь! — первой воскликнула Белла. — Мы стольких перебили, — вторил ей Родольфус, — взрослых колдунов, и щенка пришибём! — Она хотела подмазаться, — злобно сказал Яксли, — как это характерно для женщин! — Зато Дамблдор развесил уши! — крикнула ему Алекто Кэрроу. — Да пока вырастет, — гаркнул Долохофф, — мы раз сто его придушим. Затылок стянула сильная боль, и ярость сменилась стонами боли. — Я рад, что вы не сомневаетесь в моем могуществе, но вы не даете моему слуге закончить. Что еще было? Снейп склонил голову. — Я не услышал. Белла хищно уставилась на него. — Как это понимать? — Хозяин поймал меня и выгнал, пообешал, что в следующий раз сделает из моей головы ночной горшок. — Хоть сейчас сделаем! — Тише, Родди, пусть оправдается. Идиот, напыщенный кретин. Знает, как трансфигурировать табуретку, но не догадался наложить на себя Дезиллюминационные чары. Ровно, как помыть голову. Ничего, думала Белла, лихорадочно вертя палочку, у Снейпа больше не будет шанса совершить еще одну глупость. — Он был не единственным, кто следил за мной. Снейп извлек из-за кармана мантии неподвижную крысу, небрежно швырнул её на пол и взмахнул палочкой. Тут же появился Петтигрю, маленький, толстый и жалкий. Появился и завизжал при виде Повелителя. — Хозяин, — провыл он, распластавшись на полу, — не признал Вас. — Встань, Хвост! Расскажи, как оказался в кармане Снейпа? Белла прыснула вместе с остальными, Снейп все же не выглядел столь жалким, когда боялся. — Я не виноват, это Сириус меня заставил! — Заставил шпионить за своим другом? Питер зло посмотрел на Снейпа. — Нюниус мне не друг. — Поверь, Хвост, ты мне еще противен! Повелитель резко встал, и Петтигрю со Снейпом пали ниц. — С тех пор, как вы оба служите Мне, вы обязаны стоять друг за друга! Я не прошу вас лобызаться в десны, но Я повеливаю не гадить друг другу! — Как прикажите, Милорд. — Да, Хозяин! Милорд не думал садиться и принялся обходить их. — Хвост, ты после своей выходки не должен в принципе привлекать к себе внимание. Да, друзья мои, недавняя стычка оборотней с Лох-Несским кэльпи — это полностью заслуга нашего друга. Захотел избавитьсся от своего лже-друга Сириуса Блэка, но он по-прежнему жив и здравствует! Белла стиснула в кулаке подол мантии. — Зато за ним установили слежку, а Фенвик каждый день проверяет его воспоминания. Нам стоит поблагодарить наших врагов за близорукость, никто не хочет видеть в Хвосте нечто большее, чем жертву заклятья Подчинения! Милорд не стал препятствовать вспышке смеха, пока Питер краснел от унижения. — Но стоит признать, что заклятье анти-трансгрессии удалось на славу, все озеро покрыл им! Увы, Блэк тоже ведь волшебник. Белла резко замолчала, пока Родольфус уже веселился над ней. — Ох уж эта мелкота. Никогда не дохнет! — Хвост, лучше ответь нам на вопрос, — Пожиратели разом замолчали, — некая пророчица Трелони уверяет, что скоро родится мой убийца, причем от родителей, что уже три раза бросили мне вызов. Не подскажешь, кто это может быть? Петтигрю заморгал. — Муди, наверно. — Он же неженат! — возразил Яксли, — И женщин у него не было! — Ну не скажи, — усмехнулся Родольфус, — в Хогвартсе за девками бегал. — Но собирается ли он стать отцом? — Я не думаю, Повелитель, — сказал Яксли, — а если и так, то он не признается. — А кто собирается? — Насколько я знаю, что Скримджер, причем во второй раз. — Он не состоит в Ордене, — возразил Петтигрю, — и его жена тоже. — Тогда ответь, кто состоит и точно обзаведется ребенком? Хвост, Мне вечно из тебя словами пытками вытаскивать?! Белла снова сжала подол мантии. — Лонгботтомы, — говорил Хвост, отводя взгляд, — Элис недавно не пустили в разведку, Фрэнк попросил, и она страшно недовольна. — И когда ожидается ребенок? — Не могу сказать, Хозяин, я не уточнял, живота у неё еще нет. На исходе седьмого месяца. А может позже. — Лонгботтомы, — задумчиво произнес Милорд, — род, ведущий истоки с девятого века, пережившие викингов, норманов и междоусобицы. Кровь чище некуда, с какой стороны не посмотри. Тётушка Кэлли особо не докучала, но Белла не любила её, как и она её, и вусмерть надоела обожанием ненаглядного внучка. Тётю Кору немного жаль, но она уже не увидит смерти внучки. — Впрочем, они не подходят, докучали всего два раза каждый. — Повелитель, — обратился Нотт, — мы ведь еще не знаем, что будет потом. — Да, друг мой, может взять их на заметку и пока понаблюдать. В конце концов не каждая беременность завершается до конца, еще и рождением живого ребенка. Времена нынче непростые! Кто еще, Хвост? Не таи! Петтигрю захныкал. — По… Потт.Поттеры. Снейп тяжело вздохнул. — Уверен? — Да, Хозяин. Джеймс лично сообщил, мне он доверяет. Сириус согласился стать его крестным. — Как трогательно, — с сарказмом Белла произнесла, — я сейчас расплачусь! А судя по стянутому лицу Снейпа, лишь сила воли удерживает его от рыданий. — Тоже два раза. Белла осмелилась подать голос. — Милорд, грязнокровку все равно надо убить! Она поганит чистокровное семейство своим ублюдком! — Да, Повелитель, — поддержал её Роули, — мне пришлось присутствовать на свадьбе Поттеров, и хуже этого зрелища почти ничего не было! Если не считать ссору его подурневшей сестры с мужем. Белла не без удовольствия заметила на новой колдографии, что некогда стройная Реджина нынче вдвое шире. — И мальчишку Поттера тоже! — сказал Селвин, — Он опозорил свое семейство, взяв эту грязь в постель! — Разумеется, вы правы, друзья мои. Однако, насколько я знаю юного Поттера, он сделает все возможное, чтобы защитить шлюху, ошибочно именуемую женой, и полукровку в её чреве. А тратить время на эту дрянь и рисковать нашими планами я не позволю. Когда предоставиться шанс прикончить её поскорее, тогда пользуйтесь, а если нет, то лучше послужите Мне! Милорд говорил, глядя на стены гостиной, но Белла поняла, к кому Он обращался. — Для большей точности Мне необходимы данные из Учета магического населения. Хвост, кто из Ордена служит в Отделе Тайн? — Боунс. — Который? — Эдгар. Гадкий сводник! Белла чуть не задохнулась от ярости. — В каком из подразделений? — Он не говорил. — Как и подобает невыразимцу! Яксли поднял палочку. — Позвольте мне, Повелитель, нанести визит Боунсам. Как-никак, мы родня через мою двоюродную тётушку Тремону. И повод имеется. Милорд повернулся к нему. — У него вчера родился ребенок. — К Честеру и Саре, — мрачно добавил Нотт, — добавилась Сьюзен. — В начале нового года планируется крещение. — Превосходно, — протянул Повелитель, — разузнайте, как попасть к счастливому отцу. Я тоже люблю, когда чистокровных становится больше.       На сей ноте закончилось собрание, Пожиратели расходились, кто шутя обсуждая новости, а кто — лихорадочно предвкушая предстоящие пытки над Боунсом. Снейп же сидел, не в силах пошевелиться, неужели грязнокровка не просто подруга детства. — Чего ты ожидал, слюнтяй? — весело спросил Родди, — Что твоя подружка будет держать целибат? И это рядом с молодым и горячем парнем? Тот не повернулся. — Знаешь, — протянула Белла, облизывая губы, — я понимаю грязнокровку. Никто не любит грязнуль. Снейп дёрнулся. — Я забыл вас поздравить. — С чем, придурок? — рявкнул на него Родольфус. — Вернее, не вас, а вашу жену. Белла сжала губы. — Ваша сестра тоже беременна. Та, что миссис Малфой. Дыхание перехватило. — Если ты врешь, то ты вырву твою язык и пришью к заднице! — Поэтому я говорю правду, она приходила вместе с мужем в аптеку. Подобные зелья назначают лишь беременным.       Гадко улыбнувшись, Снейп поднялся и вернул стулу прежний облик. Пнув дряхлую табуретку, Родди направился вслед за Люциусом. Взмах палочки, и белобрысый кузен припечатался к стене под хохот прочих Пожирателей. Белла несколькими широкими шагами оказалась рядом с палочкой наготове. — Лживый ублюдок! — Не надо обвинять мою мать невесть в чем! — Ты почему молчал о Цисси? Люциус презрительно дёрнул губой. — Вот как! Завидуем? Белла направила на него палочку. — Еще раз скроешь подобную новость, и я тебя превращу в евнуха! Родольфус осклабился. — Да хоть сейчас оторвём все лишнее! Люциус зажмурился, но его спас металлический голос из гостиной. — Месье, мадам, приберегите силы для Боунсов! Люциус шмякнулся о пол и отполз от них. Белла презрительно фыркнула, наблюдая за попыткой кузена подняться, но Родди схватил за плечо и притянул к себе. — Сегодня не отмажешься.

***

2-е января 1980 года       В первый день нового года Лондон был на редкость тих, старая английская болезнь, пьянство, приковывала к постели всех взрослых и некоторых подростков, включая кузена Сириуса. На второй день лондонцы с гудящей головой и на дрожавших ногах выходили на свежий воздух. Камденский рынок заполняли толпы страдавших от похмелья магглов, и не замечали они сновавших среди них волшебников в остроконечных шляпах. А те в свою очередь не видели их, сливаясь с чёрной стеной.       Белла меланхолично наблюдала, как исчезают маги в проеме, были времена, когда она могла прийти не с чужим лицом или невидимой. Не оборачиваясь по сторонам, не боясь мракоборцов и проверки. Не отправлять Рабастана за продуктами, заранее запугивая на случай неумной шутки. И просто прогуляться, не оглядываясь на прохожих.       Здесь почти пять лет назад наступила точка невозврата, их бунт, их борьба за порядок превратилась в войну на уничтожение. После гибели больше двухста волшебников Министерство уже не могло игнорировать Милорда и делать вид, что он просто кровожадный чудик. Их признали, тогда обрадовалась Белла, их боятся! И боятся до сих пор, одно лишь Его имя им поперек горла. Но ей пришлось заплатить свободой!       Белла встрепенулась от предательской мысли. Ради Темного Лорда она отдаст жизнь и продаст душу, и не нужно ей гулять по улицам. Куда бы она пошла? Пить не любит, спасибо дедушке и дядю за наглядные примеры, страсть к модным новинкам отбила тётушка, после пребывания в школьной сборной на взрослые матчи смотреть больно. Любовника у неё нет, как и детей, а ради Родольфуса стараться нет желания. Белла не оспаривала решения Повелителя, но закрадывалась предательская мысль, что её брак — ошибка с самого начала. Не к добру, когда гость умирает на банкете, а сестра венчается с грязнокровкой.       Да, яростно подумала Белла, ошибкой было привлекать Флетчера. Убить бы магглу вместе с девчонкой и ворюгой, и дело с концом. Никаких улик, никаких свидетелей, грязнокровка не доказал бы. А потом бы потихоньку и его бы прихлопнули. Сестрица не вернулась бы, слишком гордая, но оставшийся век коротала бы в одиночестве, в плане привязанностей она похожа на отца. Предстоящему племяннику от плаксы-Цисси и слюнтяя Люси, то есть, Люциуса, с непостоянным наследием Малфоев Белла не рада, но пусть лучше он, чем полукровка, внучка немецкой клуши. — И все же, тётя, Синтия придет? Нотт наконец-то соизволил появиться, держа старую миссис Боунс под руку, следом из барьера вышли Яксли с мистером Боунсом. — Разумеется, — возмущенно ответила миссис Боунс, — она же моя дочь! Тяжелое лицо, будто медвежья морда, неаккуратно торчавшие светлые волосы, мантия, из которой торчали нитки. Вылитый Корбан Яксли, только в женской обличии и старше. Белла мельком видела портрет её старшей сестры, миссис Нотт, сыночку повезло внешне пойти в папочку. — А мою ты пускать не хочешь! — Она хотя бы родилась в законном браке! — С чего вдруг ты вспомнила о предыдущем муже? Корбан тяжело вздохнул, и у Беллы зачесались кулаки. Яксли только своих выродков любят! — Эмили не ноет и не жалуется на судьбу, а уж твоей дочери вовсе жаловаться грех! — Пусть твоя дочь радуется, что не ублажает за деньги. Хотя она даже за фальшивый кнат себя не продаст. Нотт и Яксли, переглянувшись, повели супругов Боунсов прочь от рынка. Белла и Родольфус пошли вслед за ними. Толпа магглов все не уменьшалась, и пытка семейной ссорой продолжалась. — Поведать вам, что её покойный сынок натворил? — спросил мистер Боунс, почесывая приплюснутый нос. — Простите, сэр, — надменно отвечал Нот, — но мне разбора чужих ошибок хватает и в Визенгамоте. -А, вы про портрет Улика Гэмпа? — небрежно сказал Яксли, улыбаясь, — Я знаю, что почивший Сильвий подарил его своей супруге незадолго до гибели. — Портрет своего великого предка! — от вопля миссис Боунс заболели уши у всех проходивших магглов, — С ума сойти! Белла припомнила Сильвия Гэмпа, он вел Защиту от Темных искусств после Каркароффа, а потом пал от руки Селвина. И хватило же дурости жениться на Монтегю. — Самнер, — подобострастно протянула миссис Боунс, — прошу тебя, помогите тёте. Неужели Синтия не может получить портрет обратно? Сестра мужа, ненавидящая невестку. Белла посочувствовала бы кому угодно, но только не Монтегю! — Увы, подарки не подлежат возвращению. — У неё нет детей от моего мальчика! — чуть тише миссис Боунс добавила, — Она ожидала ребенка, но точно не от Сильви. Хвала Мерлину, что выкинула. — То есть ты, Тремона, считаешь, что Сильвий, один из лучших учеников Хогвартса, такой лопух, чтобы жениться на гулящей? — Эрик, у тебя тоже значок лучшего ученика школы, но толку-то! Как у сестрицы. — Тётя Тремона, — сказал Яксли, — я могу помочь вам. Мы можем как следует обыскать дом вашей бывшей невестки. Где её можно найти? Миссис Боунс мерзко рассмеялась. — Придется поехать в Либерию, она там с четвертым мужем живет, туда же привезла дочь от второго лопуха, то есть, мужа, и сына от третьего. И если я не ошибаюсь, будет ребенок от нынешнего. Синяки на бедрах, появлявшие в течении последней неделе, заныли. Если Милорд позволит, то Белла поубивает Монтегю со всеми отпрысками. — А что вы можете рассказать про него? Неужели и про него все знает? Даже Скиттер не обладала подобной осведомленностью. — Он — её дальний родственник, Забини, кажется. Его предок приехал в Африку, а её — к нам, на нашу беду. Я его видела, чёрный, как сажа, а как разодет, весь в золоте! Говорят, что он столь же богат, сколь и жесток. Белла кровожадно усмехнулась, если Монтегю не изменит своих привычек, то станет жертвой каких-нибудь африканских божков или отправится на корм крокодилам. — Увы, тётя, придется обращаться к представителям Либерии. — Крайне не советую, — с усмешкой сказал мистер Боунс, — на моей памяти хуже снобов чем из Африки, Азии или Латинской Америки, нет на свете. Разные худородные пусть не жалуются на нас. — И почему же, сэр? — Там каждый уверен, что он — потомок богов, и не переубедишь! Наши собратья в Греции не лучше, полагают, что вместо Зевса под разными личинами были их предки-анимаги. Нотт покривился. — Как же не знать! Скамандер уверял, что его предок был царем, ой, простите, талассократом, что превратился в быка и на спине унес финикийскую царевну Европу. — В самом деле? — удивился мистер Боунс, — Мне он говорил, что его предком был царевич Астианакт, которого не убили в Трою, а лишь продали в рабство. Дескать, поэтому и «Скамандер» из-за реки. Миссис Боунс снова неприлично расхохоталась. — Мальчики мои, нашли кого слушать! Волшебника, которому чудовища и драконы милей всех людей! Я вот тоже могу утверждать, что мы, Яксли, — потомки Брута Троянского, но без нужной бумажки моим словам — кнат цена! Тут Нотт улыбнулся. Белла даже глаза протерла. — Нет, тётя, то привилегия Трипов, пока еще были живы. — Да, дорогая, последнего из них, Камбера, убил Гриммсон, что считал себя потомком Локи. А все потому, что приревновал к своей ненаглядной уродке Кэрроу. Любовь бывает слепой, грязнокровка, несмотря на более чем низкое происхождение, отличался смазливостью в юности. Будь Белла поглупей, то тоже сходила бы с ума по его правильному профилю и ямочкам на щеках, как трещала Скиттер. Чего сестра потеряла стыд, понятно, не ясно, чего он в ней отыскал! — Чего мы все о разных дураках болтаем? — взвизгнула миссис Боунс, — Самнер, солнце мое, скажи, когда нам наконец-то приходить на крестины? Нотт и Яксли разом помрачнели. Оба предпочитали молчать о состоянии Теи, об её беременности Белла узнала лишь от Руквуда. Кузина не особо любима, но она и без того слабая, любое потрясение может убить её. — Не раньше апреля, тётя.       Супруги Боунс за разговором не заметили, как оказались в пустом переулке между отделами рынка, если магглы и могли бы их заметить, то пришлось бы развернуться. Нотт, зайдя за миссис Боунс, поднял руку и согнул три пальца, и тут же появились Долохофф и Уилкисс, первый отложил в сторону мешок, а второй швырнул метлу. Мистер Боунс получил Оглушающее заклятье от Яксли, его жену вырубил Нотт. Белла напустила туман, Уилкисс оглушил прохожих, Родольфус и Долохофф опутали пленников, и все вместе покинули рынок.       Из просыревшего Лондона они переместились на обдуваемый всеми возможными ветрами островок Гевьюн, прямо на курган. Родди с глумливым весельем спустил с высоты холма супругов Боунсов, Долохофф с плотоядной улыбкой пнул миссис Боунс по мясистой заднице. Нотт же, растолкав их обоих, взмахнул палочкой и мягко приземлил родичей. Яксли, спустившись следом, лишь пожал плечами. — Самнер, мы собираемся их допросить, к чему ненужные нежности? — Корбан, я разве спрашивал твоего разрешения? — Жопомордому везде надо встрять, не так ли? Яксли поморщился при обращении Родди. — Тебя, Лестрейндж, никто не спрашивал! Яксли не замедлил пожалеть о своих словах, будучи зажатым в звериной хватке Родольфуса. — Белла… — прохрипел он. — Я умываю руки, как ты тогда на похоронах моего отца.       Яксли попытался оскорбить в ответ, но из его поганного рта исходили лишь сдавленные стоны. Так и шли они, Боунсы парили в воздухе, подгоняемые Ноттом, Долохофф похотливо рассматривал снизу пленницу, Родольфус продолжал держать в хватке упиравшегося Яксли. А замыкали шествие Белла и Уилкисс.       Некрасивый юноша с выпученными глазами и жидкими волосами ступал понуро, отпинывая камешки от себя. Белла отвернулась от столь жалкого существа, оставшуюся дорогу она пыталась понять, чем он может быть полезным. Что такого работник из Центра Сети летучего пороха мог принести важного? Невероятную информацию, что кто-то вчера переместился в «Дырявый котел»? Но нет, этот мелкий писака носит Метку и имеет право говорить с Ним! Что же, хотя бы не возгорждается и помалкивает, чего не скажешь о Снейпе. Или, как его назвал Хвост, Нюниус!       Первым оказавшись у ворот, Нотт вдруг остановился, воровато заглянул внутрь и приложил палец к губам. Родольфус осклабился, но Яксли вырвался и подбежал к зятю. Белла, растолкав Пожирателей, зашла в двор, где меж тонких деревьев гуляла девушка. Мешковатая мантия скрывала фигуру, шарф обматывал голову и прикрывал нижнюю часть лица. Не могла Белла узнать кузину и по голосу, уже забыв, как она звучала. — Мистер Нотт, кто с вами? Белла обернулась. — Отец, кто с нами?! Нотт поспешил к жене, положил руки на её костистые плечи и притянул к себе. — Теодора, тебе не следует гулять на холоде. Кузина вытянула шею, уставившись на Беллу. — Что она здесь делает? Белла надменно фыркнула. — Не помню, чтобы у тебя надо спрашивать разрешения! — Теодора, пойди лучше к себе. Но кузина неожиданно скинула с себя мужнины руки. — Выгоните её, пока не прибыли мракоборцы! Белла тут же уставила на неё палочку. — Ты смеешь мне угрожать, дохлячка? — Да! Я не собираюсь в Азкабан из-за тебя, и мистера Нотта туда не пущу! Палочка Беллы заискрила, но её опередил желтый дым, что окутал Тею. — Теодора, — прозвучал строгий голос Яксли, — ты поднимешься в свои покои и не станешь покидать их, пока я или твой муж не прикажут. Тебе ясно? — Конечно, отец, как прикажите. Поцеловав его в небритую щеку под недовольный взгляд мужа, Тея улыбнулась и побрела к дому. Белла весело хмыкнула, как тут же задохнулась от боли. Горло сдавило невидимый пут, в глазах потемнело, а ноги подкосились. — Еще раз начнешь угрожать моей дочери, и ты пожалеешь о том дне, когда твой папаша-слюнтяй посмотрел на потаскуху, что тебя. — Разумеется, Друэлла не торговала телом, как уверяют завистники, но она не была девушкой, когда отправлялась под венец. После одного Рождества с покойным Сигнусом она перестала распускать волосы. Белла снова задергалась в схватке, можно подумать, лично стоял со свечкой! Однако её отвлек голос Уилкисса. — Господа, я не хочу вас отвлекать, но Темный Лорд уже недоволен!       Нотт и Яксли резво бросились доставлять тётку с её мужем домой, Белла презрительно хмыкнула, заходя, какой смысл во всех церемониях, если их сейчас начнут пытать! Долохофф брел следом с недовольной миной, а Уилкисс старательно обходил его стороной, если они подерутся, то пусть насмерть, все равно от них никакой пользы. Ровно как от кузины Теи, ковылявшей по лестнице. Небольшой живот смотрелся на её тощей фигуре нелепо, будто она мяч проглотила, а кряхтела хуже покойной миссис Арктурус Блэк. Разве кузина способна произвести на свет здорового ребенка!       Когда Тея оказалась наверху, процессия направилась в подвал. Отыскав среди висящих в холоде мясных туш, ящиков с овощами и фруктами нужную дверь, они спустились в бывшее подземелье. Припоминая похожие помещения в разных домах, обычные темницы с решетками и цепями, Белла удивилась, не найдя похожего. Земляные стены, подпиравшие потолок бревна, глиняный пол. Повелитель также заинтересовался, Он неспешно бродил по подземелью, трогал палочкой стены. Не оборачиваясь, Милорд наколдовал путы, привязав пленников к бревнам, и также из-за спины заговорил. — Прежде чем мы приступим к допросу, Я хотел бы прояснить два момента. Белла вместе с Пожирателями кивали. — Боунсы — приличная семья с хорошей родословной, я бы не назвал их венцом нашей природы, но к грязи причислять их не следуют. Их сын куда будет полезней нам живым, чем мертвым. Если у вас есть хоть один способ переубедить их, шантаж, лесть или угроза, используйте его! — Да, Повелитель! — Однако, — сказал Он, повернувшись, — если они окажутся стойкими и неподкупными, то наша кара должна быть незамедлительной и беспощадной. — Да, Повелитель! — Самнер, тебе ясен мой приказ? Белла не видела лица Нотта, но не сомневалась, что он побелел. — Конечно. — Корбан? — Не сомневайтесь в моей верности Вам, Милорд. — Уилкисс, будешь нам светить. Тот исполнил приказ, понуро повесил голову, Повелитель резво повернулся к пленникам и взмахнул палочкой. Боунсы заморгали при виде скудного источника света, зашевелились в путах, а, осознав свое положение, заметались. — Какого…какого… а по какому праву?! — Мерлинова мать! Помогите! — За мной стоит Международный розыск! — Спасите! — Вы поплатитесь, слышите! Родольфус вместе с Долохоффым заржали, как кони, отчего миссис Боунс завопила, однако Милорд поднял палочку. — Я предлагаю напрячь свои скудные умишки и догадаться, перед кем вы! Супруги Боунсы дружно, в кое-то, вскрикнули. — Да, Я, Темный Лорд Волдеморт, Великий и Ужасный во все существовавшие времена, обратил на вас внимание! Возрадуйтесь, кровожадного идиота Минчума, что незаконно именует себя министром Магии, я пока что не навещал. Повелитель милостиво разрешил им вдоволь посмеяться на Боунсами. А Уилкисс так разошелся, что перекосившиеся лица пленников ненадолго пропали в темноте. — Я не стану вас томить и поделюсь своими планами. Ваш замечательный во всех отношениях сын заинтересовал Меня, как и его служба. В чем же он замечателен! Неказистый грязнолюб и мерзкий сводник, то, что он не женился на грязнокровке, не говорит об его пользе! — Такой талатливый юноша, какие способности! Колдовал как другие, лениво и неохотно. Белла несколько раз наносили ему раны, и он лишь два раза отбил её атаки. — И неверная сторона. Чудовищная ошибка! Чудовищной ошибкой было приглашать сестрицу на свадьбу, где маггловский выродок исполнял роль шафера. — У него такая очаровательная жена, из чистокровного рода Абботов, потомок одного из первых учеников Хогвартса. Здоровенная дылда, лишенная груди, не иначе, как Хелен надругалась над Боунсом и заставила жениться на ней. — У них ведь родился третий ребенок, ваша младшая внучка. Что прекрасного может появиться у гигантши и плоскомордого! — Неужели ваши внуки недостойны жить в лучшем мире, чем в том, что строят нам магглы? Мир, где нам надо прятаться, как крысы и тараканы, где нам надо стыдиться своих предков, что никогда не были магглами, где мы должны отказываться от привилегий, дарованных нам природой? А если министр Магии прикажет каждому чистокровному вступать в брак только с полукровкой или грязнокровкой? Неужели вы стерпите? Боунсы жалко лепетали и отводили взгляд. — На чьей вы стороне? Эрик, давайте, поведуйте нам. Это куда проще, чем выбирать между молодой вдовой и сквибкой.       Белла усмехнулась и про себя произнесла «Легилименс». Заклинание перенесло её в тесную подсобку, меж швабр и ведер, насаженных друг на друга, обжимались двое. Девушка, одетая в аляпистую мантию, укороченную выше колен, разукрашенная, как клоун. Юноша в неброском пальто все же выдавал себя холеными ручками и аккуратными ногтями. — Только бы у нас все получилось! Белла невольно дёрнулась от её визга. — Конечно, Энфи. — И мы будем вместе! — Да, любимая.       Молодой Боунс вздрагивал от её жарких поцелуев, и пока девушка возилась с его галстуком, он воровато оглядывался назад. В следующий раз Боунс оказался в саду, где любовался на групповую статую с тремя девушками, танцевавших возле яблони. Рядом на скамейке вальяжно расположилась молодая ведьма, богато одетая, но безобразная. — Геспериды и золотые яблоки, — произнесла она сквозь губу, — подарок покойника Хораса. Думал меня купить, идиот! — Тремона, — шикнул на неё Боунс, — потише. Он указал на двух детей, мальчика и девочку, что неподалеку гоняли мяч. — Не думаете о них, — произнесла Тремона, маня пухлым пальчиком, — подумайте лучше о нас. Боунс осклабился, присаживаясь. — Меня до сих пор волнует судьба Хораса, неужели его почки отказали столь быстро? Тремона хитро прищурилась. — А почему тебя волнует смерть моего дурака? — Не хотелось бы, моя дорогая, провести медовый месяц в Азкабане. — Чего не сделаешь ради любви.       Далее священник, потный и запыхавший, громко вопрошал зал, есть ли кто-то, возражающий против союза Эрика Боунса и Тремоны Гэмп, урожденной Яксли. Когда он повернулся к своим записям, на поляне появилась девушка из первого воспоминания. Ветер колыхал её нелепые кудри, а от голоса у Беллы из настоящего заболело в ушах. — Я протестую! Я — его невеста! И в образовавшейся тишине она показала кольцо. — Хватит! Прошу, прекратите! Мистер Боунс вжимал голову в плечи, пока его супруга визгом пыталась оглушить их. — Прекратить? — вежливо спросил Милорд, — Друзья мои, я разве что-то делаю? Дружный хохот Пожирателей мигом заткнул миссис Боунс, и она заметалась в путах. — Вы не ответили на мой вопрос. От спокойного голоса Повелителя по коже пробежали мурашки. — Друзья мои, что обычно происходит, когда не отвечают на Мои вопросы? Долохофф издал хрюкавший смешок, засучивая рукава, и подошёл к перепуганной миссис Боунс. — Я не отдам вам своего сына! Слышите! — Я разве просил тебя об этом? Друзья мои, — Повелитель поочередно повернулся к каждому, — напомните этой дуре, Я говорил, что собираюсь пленить Эдгара? — Нет, Повелитель, — первой ответила Белла. — Ни разу, Милорд! — добавил её муж. — Хозяин, я пока что не спятил, как эта дамочка! — Конечно, нет, Милорд. Яксли и Нотт молчали. — Друзья мои, я вас не слышу. — Вы говорили об Эдгаре, — начал Нотт, не смотря на тётку, — вы хвалили его, но речь не заходила об его пленении. — Вы еще упомянули его жену и детей, но в нейтральном смысле, — Яксли осекся, — Милорд. Миссис Боунс вздохнула. — Самнер, — сдавленно произнесла она, — мальчик мой, пожалуйста, скажи, что мне показалось, и ты не с ним. Белла с презрением заметила, как Нотт поник голову. — Корбан, это же не ты здесь? Яксли выжидающе посмотрел на Милорда. — И в самом деле, Корбан, к чему прятаться от тётушки? Мы же семья, Мы же не отказываемся от своих. Мистер Боунс скривился. И палочка Беллы загорелась. — Раз такой смелый, то скажи в лицо! — Ты чего, дорогуша, — сказал ей Родольфус, — ты же ему яйца оторвешь. — И оторву! Заслужил! Мистер Боунс прижал к себе ноги. — Самнер! Корбан! Сделайте, что-нибудь!       Долохофф, гнусно хихикая, подходил все ближе и ближе к миссис Боунс, что пыталась прижаться посильней к бревну. Родольфус же стоял возле мистера Боунса, нарочно растирая огромные ручища. Уилкисс извлек небольшой мешочек, и от касания поднялось небольшое облако зёленой пыли. Нотт и Яксли не сдвинулись с места и не произнесли ни слова, первый беспокойно сжимал ладони, а второй все не сводил глаза с Милорда. Как и Белла, предвкушая пытки, любит она, когда допрашиваемые сами провоцируют! — Эрик! Тремона! Слушайте меня внимательно! Долохофф и Родольфус вздрогнули и отошли от пленников. — Ваш сын должен перейти на Мою сторону, и лишь тогда Я, Темный лорд, сохраню ему жизнь. Лишь тогда вы, его жена и дети останутся невредимыми! Его переход состоится сейчас, раз и навсегда, никаких сомнений, никаких раздумий. Иначе и он, и вы жестоко поплатитесь, Я не бросаю слов на ветер! Супруги Боунс съежились, не в силах выдержать взгляд Милорда даже через маску. Нотт, не глядя на Него, обратился к тётке. — Тремона, соглашайся, второй раз предлагать не будут. Та лишь всхлипывала. — Эрик, это не предательство — служить Темному лорду. Все лучше, чем ползать на коленях перед Дамблдором и его любимыми магглами. Родольфус хохотнул. — Кстати, седой маразматик не приставил к вам охрану. Или охрана еще тупей тех, кто спит с магглами. Мистер Боунс уставился на него. — Я где-то слышал твой голос, не помню, где. Родольфус приблизился к нему, засучив рукава. — Буду твоей смертью, если не возражаешь! Мистер Боунс с щекланьем зубов закрыл рот, а его супруга крикнула, кивая в сторону Беллы. — Это точно Блэковская сука, мадам Лестрейндж! Ни одна ведьма столь не безумна! Белла подняла зажженную палочку. — Еще одно слово, и отправишься прямиком к первому мужу! Посмотрим, как он тебя встретит, старая шлюха! Милорд поднял свою палочку. — Тихо, друзья мои, не сбивайте наших гостей с верного пути. Нотт снова обратился к родичам. — Чем быстрей согласитесь, тем вам будет лучше. — Нет! — Тётя Тремона, не дурите. — Вы убили Сильви, моего мальчика! Нотт вздохнул с такой силой, что затряслись его худые плечи. — Откуда вы знаете? — А кто же еще? — вмешался мистер Боунс, — Кто еще убивает мракоборца в день побега из Азкабана?! Яксли качнул головой и отпихнул Нотта. — Если вы, двое, сейчас же не замолчите, то подпишите Эдгару смертный приговор. Даже не спорьте! Вы не скроетесь! — мистер Боунс открыл рот, но его прервали, — Нет, вы его не успеете предупредить, сначала выберетесь. Нет, тётя, за вас его не предупредят, кто еще кроме Эдди знал, где вы! Нет, он не заподозрит ничего, вы вечно опаздывайте из-за неукротимого желания погрызться! Боунсы не издавали ни звука, но по их лицам потекли слезы. — И снова вопрос, — спокойно сказал Милорд, — почему Дамблдор не отправил охрану за родителями одного из своих слуг? Или вы не настолько ценны? Или ваш сын? В образовавшейся тишине послышались всхипы и плач. Лихорадочно дрожащей рукой Белла подняла палочку. — Мы договорились? Боунсы закивали. Белла вздохнула и опустила руку.

***

      Переполненная карета ползла, как черепаха перед кладкой, и качалась на поворотах с грацией пьяного дракона. Если бы не Заклинание расширения, им бы пришлось сидеть друг у друга на головах. Но Белла вместе с Пожирателями и пленными Боунсами удобно распложилась. От переполнявших эмоций тряслись руки, дрожали колени, а мысли и воспоминания путались друг с другом. Получалось, что отец посещал её выпускной, а в три года она одолела дракона. Никакой боли, острой, как игла, Милорду нет никакого дела до её разума. Увы, его лицо оставалось невидимым за маском, однако шея не поворачивалась. Пленники куда больше нуждались в наблюдении.       Боунсы оказались зажатыми между Родольфусом и Долохоффом, правда, Антонину, к его недовольству, достался супруг. Их неверные родственники сидели напротив, всячески интересуясь пейзажем за окном. Трусливая кровь, жидкие мозги, вот каким должен быть девиз семейства Яксли. Понятно, почему у них никак не появлялись дети, порча крови похуже маггловской! С семейством Боунсом Белла, к счастью, не знавалась, но волшебник, бросивший девушку ради некрасивой, но богатой вдовы, не мог назваться честным.       Белла посмотрела на чету Боунсов, жалких, дрожавших, не способных поднять глаза на своих пленителей. Предасть для них столь же просто, как для Снейпа — вонять. Почему их сын должен унаследовать что-то достойное! О невыразимцах ходили легенды разной степени паршивости, но одно точно можно сказать о них, в Отдел тайн отбирают отменных лжецов. Наверняка, Боунс, мелкий уродец, был подлизом, староста же! Злости не хватает на его! И сестру её свел со своим дружбаном не из-за желания сделать благо, а чтобы нагадить ей! А может и всей её семье! — Не сочтите меня любопытным… — Лестранш, ты зачем разводишь «политес»? — Я — Лестрейндж, выучи наконец! Спор мужа с Долохоффым немного отвлек её, и Белла представила себе особо чувствительный удар в его особо беспокойную часть тела. — Короче, мэм, грязнокровка часто к вам наведывается? Миссис Боунс с силой сжала сумочку. — Кто? — Тонкс! Ростом примерно с меня, но не такой симпатичный. Белобрысый, как фриц, страшный неряха и жрет в три горла. — Все равно не знаю. — Ты перед Темным Лордом, ты не посмеешь соврать. — Да он тут при чем?       Не ходит, как же! Эдгар — его однокурсник с Хаффлпаффа, а Хелен была его капитаном. Наверняка, и малявку свою тащит. Сколько лет их сыну? Он, кажется, уже родился, когда Белла посещала годовщину свадьбы Нотта с сукой Паркинсон. Лет пять-шесть, не больше, как и уродке, рожденной сестрицей. Если не принять меры, то мелкий Боунс по дурости женится на полукровке. Нет, нельзя Тонксам позволить продолжать род! — Мы уже на месте, — не поднимая головы, сказал мистер Боунс, чуть погодя, добавил, — Сэр!       Сначала все, кроме Боунсов, наложили на себя Дезиллюминационные чары, первыми вышли Уилкисс и Долохофф, потом Белла и Родольфус вытолкали пленников. Милорд, держа при себе палочки Боунсов, вместе с Яксли и Ноттом остались в карете. Пусть они и пропали с поля Его глаз, но холодной ветерок пробегал через мысли. Белла убрала границы со своего разума, она — верная служанка Темного Лорда, ей нечего скрывать, в отличие от Боунсов. Еле ноги переступают, вздыхают через каждый шаг, а миссис Боунс качает из стороны в сторону. Белла пустила ей в спину небольшую молнию, заодно и её мужу. Те мигом зашевелись и продвинулись бы далеко вперед, благо Долохофф и Уилкисс не пустили.       Меж заснеженных холмов торчали мельницы, мрачные каменные здания сияли дырами, словно головки сыра, а лопасти качались на ветру, протяжно скрипя. Вздрогнув, Боунсы подошли к самой большой из мельниц, чьи стены мрачно украшал засохший от холода плющ. При приближении здание начало меняться, вместо мельницы появился двухэтажный дом, непримечательный, но добротный. Никаких бортиков, колоннад или статуй, обычный сад с теннистыми деревьями и засыпанные снегом грядки, лишь решетчатый забор украшали изображения скелетов. Банальщина, вот оно — кредо Боунсов, хорошо хоть их фамилия связана с костями, а не с чем похуже. — Зовите его! Не глядя на жену, мистер Боунс постучал кольцом, торчавшим из зубастой пасти черепа на воротах. Уилкисс, не дожидаясь прибытья Эдгара, взмахом палочки смел следы на снегу, как раз к тому моменту, как открылись двери дома. — Отец! Матушка! Почему вы не заходите? Миссис Боунс тихо всхлипнула. — Эдгар, — сказал его отец, — ты сам говорил про меры предосторожности. — Которые, вам, не писаны, ибо вы лучше знаете! Белла что есть силы сжала палочку, сгорая от нетерпения. — Просто подойди! Сложно, что ли? Белла про себя усмехнулась, снова увидев бывшего старосту. Ростом где-то ей по плечо, тяжелое лицо от матушки, плоский нос — от отца, неудивительно, что только здоровенная Хелен Аббот подошла ему. — Итак, дорогие мои родители, — сказал он сквозь решетку, — что на этот раз вас задержало на рынке? Кого еще встретили? Миссис Боунс закрыла лицо руками и тут же получила от Беллы толчок в бок. Мистер Боунс шикнул на супругу. — Матушка, опять вы решили прошлой невестке глаза выцарапать? Кривой рот Эдгара слегка расстянулся в улыбке, а его глаза смотрели прямо на мать. Он их не видит и не слышит, и не знает, что окажется в ловушке! — Эдди… — Мама, последний раз, когда вы меня так называли, было до Хогвартса! Я ведь большой мальчик, а они не плачут, когда их отправляют почти на год в Шотландию. Мистер Боунс вздохнул. — Эдгар, ты достаточно взрослый, чтобы нам припоминать свои детские обиды. Просто задай контрольные вопросы и пропусти нас! — Как скажите, отец, — Боунс потер широкий лоб, походя на тролля, — сколько кругов вы пробегали вокруг нашего дома? — Семь. — Вот прям семь? — Четыре тут, и еще три — возле мельниц. Четверо с Боунсами, трое, включая Милорда — в засаде. Что если шифр! — Проходите, не стесняйтесь. Он широко раскрыл дверь, с шутками пропустил вперед родителей и следом резко хлопнул ей. Раздались крики Уилкисса и Долохоффа, и Белла вместе с Родольфусом вытащила палочки. Их красные лучи пролетели сквозь ворота, но разбились о магический щит. — Стариков можете отправить к праотцам, — прозвучал в мыслях холодный голос, — но их сын нужен Мне живым.       Сильный рывок сбил ворота с петель и обрушил их на купол. Белла мановением палочки образовала небольшую бурю над щитом, и когда воздух застелил его полностью, она заморозила его. Купол задрожал, ледяное покрытие зашевелилось и стекло вниз. Боунс стоял, гордо держа зажженную палочку над собой, пока его родители сгрудились рядом. Всего мгновение, пока он незащищен! Из-под земли вылезли стебли растений и плотно обхватили ноги Боунсов. Эдгар, вырываясь, принялся поджигать их, и Белла бросила в него «Обрис». Синий смерч окружил Боунса и частично закопал под мерзлую землю.       Миссис Боунс с воем бросилась на сына и прямо в дорогих перчатках начала откапывать его. Тут же поднялась сброшенная решетка и острыми кольями полетела прямо на неё. Мистер Боунс, кряхтя, поднялся и побежал вперед. Колья пробили его насквозь и пригвоздили к земле, а из горла забил кровавый фонтан. Орошенная багровыми брызгами, мисисс Боунс завыла, а её сынок от переполняемой ярости частично выкопался. Он, еле держа палочку, выпустил несколько заклинаний, но, не видя их, лишь повредил забор.       Вдруг раздались металлические лязги, припаянные скелеты упали на землю и со скрежетом поднялись на ноги. Вытащив образовавшие забор колья, они замерли в ожидании. Кто-то бросил в скелетов огненную вспышку и расплавил один, но в ответ полетел рой копий. Пожиратели яро отбивались, Белла отбросила три в сторону, а четвертое, едва не пронзившее её, разломала надвое. До неё дошел крик боли, и среди пустоты появилась кровь.       Еле успев защитить себя щитом, Белла посмотрела в сторону дома. Она заметила раскрытое окно и высунувшуюся Хелен. Белла ненадолго убрала щит и швырнула Оглушающее заклинание, но тут скелет швырнул в неё копье, и снова пришлось закрыться. Неожиданно издалека прилетела змееобразная огненная вспышка, опоясов поле боя, она проникла сквозь каждый скелет, оставив после себя кипящие чёрные лужи. Следом из сердца побоища вылетел небольшой мешочек, прямо в дом. Хелен успела исчезнуть с поля зрения, и прогремел взрыв. Земля затряслась под ногами, и в воздух поднялось облако пыли. — Сбросьте с себя личину невидимки!       Один за другим Пожиратели появлялись на виду. У Долохоффа кровоточил порез на без того уродливом лице, Родольфус отрывал от рукава кусок, дабы перевязать запястье, а Белла наконец-то увидела порванный подол мантии. Но Уилкисс пострадал больше всех, копье пробило ступню, и он, бледный от потери крови, распластался на земле. Милорд тем временем легким движением рассек орудие у самого основание и закупорил рану. — Ты славно потрудился, друг Мой, — говорил он немного участливо, — но возьми все свое мужество и постарайся не проболтаться в агонии. Не хотелось бы, чтобы ты из Мунго переместился в карцер. Осколок копья в его ноге засветился ярко-голубым светом, и Уилкисс мгновенно испарился. — Поэтому, мадам, — сказал он, медленно повернувшись, — Я позволил ему присоединиться к числу Моих слуг. Кто бы еще так виртуозно протащил столько летучего пороха!       Тяжелая пыль от старой краски и строительного камня улеглась, среди раскрошенных кирпичей и кусков побелки торчали металлические опоры. В образовавшейся дыре были видны паркетные доски, сбитые в кучу, переломанный мебельный гарнитур и парочка свалившихся картин. Кто или что изображались на них, оставалось непонятным, густая побелка покрыла все. — Молодая миссис Боунс еще жива, но не спешите добивать её, она может помочь нам. А теперь воспользуемся гостеприимством, что мы заслужили.       Связав по рукам и ногам Боунса вместе с матушкой, Родольфус и Долохофф потащили их волоком, будто мешки. Переступая через обломки и выпавшие доски, Милорд вошел в разгромленную гостиную и неспешно обходил покрытый пылью гарнитур. Белла поспешила вперед, дабы убрать грязь, размахивая палочкой, она наступила на нечто скрипящее. Раздался крик, и Белла нагнулась, увидев распластавшуюся Хелен. — Подымайся, образина! — крикнула она, опутав и хорошенько пнув, — Не делай вид, что тебе больно! Хелен на полусогнутых ногах зашаталась и свалилась навзничь, с учетом роста свалилась она с громким треском. Пришлось взмахнуть палочкой и поднять в воздух. Белла с усмешкой наблюдала, как неприлично задрался подол пленницы, обнажив дебелые ноги, и не сразу обратила внимание на Эдгара, плененного её мужем. — А ты чего уставился?       Белла обернулась и замерла, раскрыв рот, Родольфус стоял, как вкопанный, его закрытое лицо явно обращалось к Хелен. И не понравился маслянистый блеск за прорезями маски. Нашел на кого смотреть! На здоровенную дылду, к тому же располневшую после родов! Чувствуя жар, она бросила желтую молнию ему в пах. Завопив от боли, Родольфус сложился пополам и свалился на Эдгара под дикий хохот Долохоффа. Но Белла не успела повеселиться, как вдруг резь в затылке чуть не оглушила её. — Прекрати это! Я не потерплю позора перед лицом Моих пленников! Когда Милорд закончил наказание, Белла, потирая голову, опустила Хелен на пол и толкнула её к мужу и свекрови, а сама вместе с Долохоффым и Родольфусом окружила их. — Повелитель, — спросила она, — мы не видим всех нас. — Да, Я тоже. Слишком спокоен. Или Яксли и Нотт где-то снаружи, или пока не нужны. И Повелитель опустился в кресло, изящно положив ладони на подлокотники. — В приличном обществе принято представляться при знакомстве, но Я знаю ваши имена, а ты, Эдгар, достаточно осведомлен. И Я перейду сразу к делу, если никто не возражает. Белла все же злилась, смотря на Хелен. Никогда не была прекрасной, а в голубой мантии с розовыми цветочками смотрится, как дура. Длинные золотистые волосы, бывшие её гордостью, растрепались и напоминали солому. — Я бы попросил прощения за неудобства и небольшой разгром вашего дома, но вы сами виноваты. Впустили бы с миром, тогда и поговорили бы. Белла с нетерпением смотрела на пленников. Она ожидала криков, оскорблений или попыток оскорбить, но Боунсы молчали, даже вечно визжавшая старая миссис Боунс не открывала рот. — Однако Я милосерден, Я не стану вас наказывать за негостеприимство. Я лишь задам несколько вопросов, и вы ответите на них, ничего не тая и не скрывая. Эдгар лишь скривился. — Мистер Боунс, на сей раз единственный, — Долохофф и Родольфус заржали, — скажи, пожалуйста, в каком из подразделений Отдела Тайн ты работаешь? Миссис Боунс задрожала, умоляюще посмотрев на него, Хелен лишь слабо пошевелилась, подняв глаза. Эдгар все хранил молчание, поджав губы. — Эдгар, не испытывай Мое терпение. — Я даже не знаю, где я. Милорд усмехнулся. — Не строй из себя дурака, Боунс, ты же умный, должен был понять, что к чему. Боунс не отвечал. — В Наших руках твоя мать и жена, ты хочешь пожертвовать и их жизнями? — Нет, сынок, молчи, — вдруг подала голос миссис Боунс, — я готова умереть! Долохофф схватил её за волосы и с силой дёрнул. — Тихо, друг мой, успеешь помучить! — Милорд снова обратился к Боунсу, — Мои слуги жаждут крови, как видишь. Поверь Мне, твои близкие умрут жестоко и мучительно, неужели еще будешь сопротивляться? Меж бровей Боунс пролегла морщинка. — Твой обожаемый Дамблдор не успеет тебя спасти. Он в принципе не позаботился о вашей безопасности, стоит ли хранить ему верность? Снова молчание в ответ. Повелитель уже должен был разозлиться, но говорил он спокойно. — Ты думаешь, что твои дети в безопасности? Какая глупость!       Раздались два хлопка, и первым по лестнице спустился Яксли, держа над собой двух светловолосых детей. Мальчик лет пяти-шести, с папашиным носом, правда уже кровоточащим, метался и вопил, что есть силы. И девочка, примерно двух лет, маленькая и хрупкая, молчала, взирая на все влажными глазами. Хелен, бывшая слабой и малосоображающей, резко отпрянула и попыталась подскочить, и Белле пришлось сбить её с ног. — Вы — чудовища, — говорила она с тихой яростью, — вам не будет прощения. Следом прибыл Нотт с парящими в воздухе кульками. Он швырнул их на пол перед Боунсами, и они увидели домовиков. Их уродливые рожи с кривыми носами навеки застыли с гримасами ужаса. — Они пытались нам помешать, — холодно уведомил Нотт. Милорд вдруг стиснул палочку. — Где третья? Эдгар улыбнулся, и Хелен свистяще хихикнула. — А чего вы радуйтесь? Или вам не жалко старших? Честер! Жаклин! Смотрите, ваши родители хотят пожертвовать вами ради сестренки! Маленькие Боунсы заплакали, дрыгаясь в воздухе. Хелен побелела и толкнула мужа в бок. — Эдди…. Боунс резко поднялся на ноги. — Только попробуйте их тронуть… Родольфус тут же ударил молнией его по ногам, и Боунс свалился лицом на пол. Его матушка бросилась к нему, но Долохофф снова схватил за волосы. — Как Мы тебя боимся, Боунс! Волшебника, связанного по руками и ногам, и лишенного палочки! — позволив им посмеяться, Милорд продолжил, — А если без шуток, Мы убьем ваших детей, если продолжишь упрямиться. Хелен снова обратилась к мужу. — Эдди, прошу. Боунс в ответ пробурчал. — Поднимите его! Родольфус резким движением палочки дал Боунсу встать. — Я работаю в комнате Ума! Слышите! В комнате Ума! Был бы умным, не попал бы в Орден Феникса. — И чем же ты занимаешься? Яксли принялся вертеть палочку, и дети закрутились в воздухе. Боунс не смог долго смотреть на них. — Мы изучаем мозги, обычные мозги, мы пытаемся понять, как человеческие мысли влияют на магию. Милорд поднялся и подошел к Боунсу, что не доставал ему до груди. — Вы сравнивайте их с мозгом магглов? На лице Боунса появились пурпурные линии, щеки вдруг начали усыхать. — Эдгар Боунс, не молчи. — Да. — И что нашли интересного? Белла сжала кулаки. — Ничего. — Я же сказал, только правда и ничего кроме правды. Голос Боунса зазвучал сдавленно, хотя никто не держал его за горло. — Мы ничего не нашли! Мы ничем не отличаемся от магглов! Чего еще тебе надо, ненасытный ты, кровопийца?!       Боунс вдруг упал навзничь, и тело забилось в судорогах. Миссис Боунс и Хелен хотели броситься к нему, но Белла потянула посильней путы, а Долохофф ударил пленницу под дых. Дети дергались в путах и вопили от ужаса, и Яксли с брезгливой гримасой залепил их рты. Лицо Боунса совсем усохло, его покрытые корочкой губы раскрылись и выпустили золотистый дым. Милорд приказал Родольфусу закатать ему рукава, и Белла, вытянув шею, увидев проступившие линии на запястье. Её собственное предплечье вдруг заныло. — Непреложный обет, — тихо, но отчетливо произнес Он, — Мы попусту потратили время! Он взмахнул палочкой, поднял тело Боунса и швырнул в сторону лестницы. — Долохофф! Женщины полностью в твоем распоряжении! Только управься побыстрей! Тот хрюкнул от смеха. — Сделай, что смогу, Хозяин! Хелен заметалась. — Я вам не шлюха! И моя свекровь тоже! Белла дернула её за волосы. — Вы обе слишком уродливы для них! — Но сначала, — перекрикнул Он, — избавьте Меня от общества малолетних сопливых ублюдков! — Нет! — завопила Хелен, — Вы не посмеете! — Я сам решаю, что Мне дозволено, глупая ты, корова! — Эдди все вам рассказал! — Нет, не все! — Вы обещали! — Даже если бы Я поклялся, то все равно не обязан быть честным по отношению к предателям крови! Белла дёрнула палочкой, потащив упиравшуюся Хелен, тяжелую, как дракониху. В тот момент Яксли кинул её детей на пол и пинком пихнул в центр комнаты. — Нет! — завыла миссис Боунс, — Нет! Прошу! Пощадите их! Она вырвалась из хватки Долохоффа, оставив в его кулаке клок седых волос. — Самнер, — она кинулась в ноги к племяннику, — я же любила тебя! Больше, чем моя сестрица! Не моя вина, что она предпочитала свою помощницу тебе! Ну будь милосердней! Нотт брезгливо отмахнулся. — Самнер! Ты же сам станешь отцом! Где твоя жалость к детям? — Тётя, — пробормотал он, — хоть раз в жизни не позорьтесь, попробуйте хотя бы умереть с достоинством! Та, всхлипывая, схватила Яксли за полы пальто. — Корбан! Вспомни, сколько раз я защищала тебя от твоей матери! От её розог и придирок! — Это не имеет значения. — Сколько раз я просила кузена, твоего отца, быть к тебе ласковей. Корбан! Ну мы же — родня. Эдди вам не чужой! И его дети! Яксли выдернул пальто из её рук. — Что поделать, тётя Тремона, своя мантия ближе к телу!

***

      Снег все шёл и шёл, застилая белым покрывалом бесконечные холмы. Ветер все клубился и клубился, сгибая под порывом голые деревья. Мельницы качались, их лопасти крутились, как заколдованные, без людей они казались жуткими, полными привидениями. Вздохнув, Дромеда резко дёрнула занавеску, мигрень, мучившая целое утро, не оставляла её, пейзаж за окном не располагал к умиротворению, а карета каждую минуту находила камень на дороге — Метель в день крещения, как по мне, дурная примета. Фалена, сидевшая напротив, лишь пожала плечами. — Ты все еще не отошла от уроков Ваблатски. Спокойный тон и никакого повышения интонации, не вопрос, а утверждение. — Стоит признать, что она была великой предсказательницей, а кто сказал, что великий — это обязательно добрый? Дастин, державший жену под руку, сардонически усмехнулся. — Зато новое поколение узрит новую великую пророчицу — Сибиллу Трелони! Не слышали? Дромеда покачала головой, в мыслях оказавшись в захламленном салоне вместе с дядей. Время уже стерло слова Трелони, но она не сомневалась, что предсказание предвещало нечто зловещее. — Я помню, — весело сказал Тед, — одна ведьма вызывала нас, чтобы мы её арестовали. — Предсказывала нечто хорошее, а оно не сбылось? — спросила Дромеда. — Как раз наоборот, Трелони обещала ей разные ужасы, но ни один не сбылся. — И чем она недовольна? — удивился Дастин. — Мы сами не поняли, наверно, она тогда сильно перепугалась и захотела сорвать злость. — И как? Тед пожал плечами. — Муди пригрозил, что еще раз его и Штаб будут отвлекать по пустякам, и в Азкабан отправится истец. — Забавно, — сказала Фалена, — а вам Трелони ничего не предсказывала? Тед замолчал, неловко глядя на выпиравший живот Фалены. — Да я уже забыл, явно какая-то чушь. Фалена посмотрела на него, чуть наклонив голову. — Обычно ты не так забывчив. Дастин страдальчески вздохнул. — Целительница Фоули, у тебя профиль — инфекционные заболевания. А еще ты едешь на крестины, оставь работу там, где надо. — Вот уж спасибо! — Да, Тонкс, я сам в шоке, что заступаюсь за загонщика Хаффлпаффа. Фалена обратилась к мужу. — Кто бы говорил, Дастин. Кто вчера попытался рассказать за завтраком, какому дракону ты лично скормишь судью, что присудил победу «Гордости Портри»? Дастин поднял брови. — А как я должен реагировать? Эти… Фалена чуть сильней сжала руку мужа, указав на Дору. Но она отодвинула занавеску и прижалась к окну. — Когда мы приедем, мы с Честером пойду на улицу лепить снеговиков. Дромеда закатила глаза. — Зачем? — Ну, мама, — повернувшись, Дора принялась канючить, — всего лишь один снеговик. Почему нельзя? — Вы на холоде заболеете. Фалена кашлянула. — Вообще-то болеют от микробов и вирусов, а холод тут не при чем. Дора хихикнула, пока Дромеда сдерживала поток ругани. — Большое спасибо тебе, подруга! — Я просто не люблю, когда распространяют заблуждения. Тед же хитро посмотрел на дочь. — А куда вы собираетесь деть Джекки? Дора скуксилась. — А мы не возьмем её! Только мешать будет. — Чего так? Маленьких нельзя обижать. Дора надула губы. — Папа, разве ты брал дядю Пита с собой везде, куда шёл? Тед скривился. — Удар ниже пояса? — тихо спросила Дромеда. — Еще какой. Фалена чуть слышно фыркнула. — Ох уж эти старшие, вечно строили из себя таинственных и важных, хотя поведение было еще хуже. Дастин кашлянул в кулак. — Да, я все еще в обиде, что Десмонд не взял с собой в карточный клуб. — Поверь мне, там смотреть не на что, если не умеешь играть. — Ему это никак не мешало! Дастин, приобняв Фалену за талию, подмигнул Доре. — А мы с тобой — единственные, и нам хорошо в одиночестве, не так ли! Дора в растерянности заморгала. — Мистер Гринграсс, я не одинокая!       Дромеда стиснула зубы, сжав покрепче руку дочери. Вот не меняются же люди! Несколько вариантов ответа боролись за право припечатать Гринграсса, Дромеда остановилась на вопросе, сколько раз в его голову врезался бладжер. Однако карета, качавшаяся на ухабах, со скрипом остановилась. — Мама! — крикнула Дора, прижавшись к боку, — Почему мы стоим? Чуть дыша, Дромеда одернула занавеску и открыла окно. В лицо ударил порыв холодного ветра, и она сквозь рой снежинок увидела ряд застрявших в снегу карет. — Кто-то в начале первым остановился, а дальше — уже по цепочке. — А что там? — спросил Тед, пытаясь рассмотреть обстановку с высоты своего роста. Небо застлали густые облака, и без того ранняя темнота казалось кромешной. — Ничего не пойму. Дастин мгновенно подскочил и открыл дверь. — Тонкс, нам нужно самим разведать. — Нам? — Ты же — мракоборец! Тед пожал плечами и вышел следом. Дромеда также поднялась. — А ты куда? — С вами. Дастин поднял тонкую бровь. — Я же — целительница, могу пригодиться. — Ладно. Дора подскочила. — Я тоже с вами! — Нет! — Ну, мама, я же большая! Тед прыснул. — Ладно, тебе, пап! Фалена притянула её к себе. — Дора, давай ты останешься со мной, я пока не могу драться, сама видишь. Дора насупилась, но позволила Фалене усадить рядом с собой и даже прижалась щекой к её животу. — Я, в случае чего, убегу вместе с ней.       Дромеда кивнула, закрыла дверь и пошла вслед за Тедом и Дастином. Метель утихла, оставив после себя сугробы, самый маленький из которых достигал в высоту не меньше трех футов. Тед шел без видимых усилий, лишь изредка перешагивая через завалы, Дастин, будучи чуточку выше, шёл следом, однако его тонкие ноги не держали при переходе. Дромеда же запуталась в длинной юбке, и если бы не сильная рука мужа, она свалилась лицом в снег. — Я сплю или у нас снег пошел? — весело спросил он. — О да, — ответила она, еле переступая, — зимой пошел снег, какая неожиданность. — Но мы же не в Шотландии. — Наша земля всегда преподносит сюрпризы. Дастин остервенело пнул сугроб. — Так, мы — колдуны или кто? Ну-ка палочки вытащили!       Он быстро закрутил палочкой, подняв в воздух клубы снега. Под его командыванием снежный вихрь нарастал, закружившись, и улетел по направлению к мельницам. Навстречу вышел длинный силуэт, и Дастин, поздно сообразив, опустил руку, и поток снега опустился на прохожего. В ответ донесся поток страшных ругательств, обильно сдобренных шотландским акцентом. — Гэри тоже тут, — произнес Тед, глядя на Дастина, — тебе крышка. — Ой, я сейчас умру от страха! Отряхиваясь и чертыхаясь, Гарольд появился с палочкой. — Гринни, тебе совсем заняться нечем?! Мы тут не на пикнике! В темноте его облик не выделялся, но Дромеде показалось, что на его мантии пятна. — Что случилось? Тот судорожно выдохнул. — Мы тоже застряли, вышли, а там посреди дороги лежит разбитая карета. Тут же стало холодней. — А Марика нашла лошадиные трупы, один зацепился крылом за мельницу. Она еще не отошла. — Еще что-то видел? Гарольд пожал плечами. — Как раз пытаемся разузнать, что за герб, — он обратился к Дастину, — твои родители не прибыли? — Нет, — ответил он, ссутулясь, — они просят прощения, вынуждены опоздать. — Боюсь, они нам оба понадобятся, отец-то точно. Вдали зажёгся огонек, и Гарольд повел их к нему. — Кому нужна помощь? — с дрожью в голосе спросил Дастин и смахивал по пути сугробы. — Ксении, она зачем-то пошла вместе с Марикой, и надо же было ей увидеть этих лошадей! Еще и споткнулась об одну! Хорас нас поубивает всех. Тед мимиходом кашлянул. — Зря смеешься, — сказала ему Дромеда, — даже если писки прижать, он способен покалечить. — Он еще со своей матушкой чуть не поругался, сцепились на почве религии. Как до боли знакомо! — А где Эдди? — спросил Тед, завидев стоявшиеся кареты. Гарольд чуть простонал. — Мы его не видели. Дромеда сжала изнутри карман зимнего пальто. — Он вас не встретил? — В том-то и дело, что нет! Хотя условились, что перенесет через порталы в мельницах. — А вы их сами не искали? — спросил Дастин. Гарольд потер лицо. — Не подумали, и эти мельницы — все как на одно лицо. А сову, как назло, никто не взял! Впереди показалась группа волшебников, в теплых мантиях и порошенных снегов шляпах, у двоих горели палочки. И все окружили карету со сломанным колесом. — Ребята, — прошептал Гарольд, — сразу предупреждаю, сводная сестрица Эдди тоже прибыла. Синтия Гэмп, в замужестве миссис Салливан Смит, Эдгар отзывался о ней, как об очаровательном особе, пусть с небольшими недостатками, но редкие личные встречи оставили совсем другое впечатление. — Правильно, единоутробная. Сводная — это не родня. — Да-да, молодец, десять очков Слизерину за занудство! — Гэри! — Тед, сейчас не до разъяснений! Еле поспевая за длинноногими мужчинами, Дромеда все же оказалась у разбитой кареты. Не слушая шепот гостей, она поднесла светившуюся палочку к висевшей на одном гвозде дверце. Веселый скелет перекинул через плечо лопату и гулял по полю. Никаких сомнений, герб Боунсов. — Ох, хвала Господу, вы здесь! — произнесла старая миссис Аббот, — Миссис Тонкс, вы же целительница? Поддерживая повисшую на ней старуху, Дромеда кивнула. — Прошу вас, помогите моей невестке. У Нии только что отошли воды, на две недели раньше срока! Дромеда сдержала смешок, раз целительница, значит во всем разбирается. — Две недели не играют какой-то существенной роли, но раз роды начались, тогда пойдем. Миссис Аббот потащила её к ближайшей карете, продираясь через сугробы, и Дромеда поразилась силе, что скрывалась в пожилой ведьме. Она же училась на одном курсе с бабушкой Ирмой! — Эдди не появлялся? Рука миссис Аббот задрожала. — В том-то и дело! Ни он, ни Хелен не появлялись! Ой, как мне страшно, а еще эти тучи! Хорас мой сейчас их разгоняет, но пока небо прояснится…       На землю резко упал лунный луч, и Дромеда увидела герб Абботов на дверце кареты, церковь и небесные светила над ней. С замиранием сердца она подняла глаза, самая худшая мысль, что таилась в ней, вышла наружу. Дом Боунсов, обычно прятавшийся меж холмов и выдававший себя за мельницу, стоял во всей красе совершенно открыто. Сильней сжав ладонь миссис Аббот, Дромеда поняла, заклинание Доверия разрушенно!       Не дыша от ужаса, она рассмотрела округу, ворота снесены напрочь, забор почти весь разобран, в стене дома сияла огромная дыра. А в небе развевалось нечто зеленое, огромный оскаленный череп с выползающей змеёй из пасти. Доводилось уже видеть Черную Метку, в газетах и журналах. Никогда не забудет её изображение над Роузбадом, где лежали изуродованные тела Джареда и Мэри-Энн. Видела её остатки, жалкие облачка, парившие над Дувром. Но сейчас на небе парила Метка во всем жутком великолепии, ядовито-зеленый цвет резал глаза, а растянувшаяся во всю длину змея вселила страх. — Нет!       Миссис Аббот осела на землю, руки тут же ослабли, глаза закатились, и она свалилась, как марионетка, лишившаяся нитей. Дромеда подняла её в воздух, и пока миссис Аббот парила, поспешно распутала шарф и запустила ладонь ей под воротник шубы. Пульс был слаб, артерия легко сдавливалась, а дыхание почти не ощущалось, и пришлось приложить руку к её губам. — Оставьте её! — раздался крик мистера Аббота, — Помогите лучше Нии!       Тот, еле волоча трость среди снега, полз к парившей супруге. Дромеда еще наблюдала за миссис Аббот, она по-прежнему оставалась неподвижной, но оживлять её, пока неизвестна судьба её дочери и внуков, немилосердно. Увидев, что мистер Аббот накладывает заклинание Потрус на свою же трость, Дромеда решилась зайти внутрь кареты. — Что там происходит? Хелен и Эдгар нашлись? Дромеда опасалась худшего, представляя, как Ксения лежит на полу кареты, распластавшаяся и истекающая кровью. Однако она прямо сидела, положив левую ногу на соседнее сидение, лишь крепкая хватка, с которой держалась за занавеску, выдавала боль. — Мне сказали, что у тебя начались роды. Белые брови Ксении попозли наверх. — Чего? А кто сказал? — Твоя свекровь перепугалась. — А, да, она такая, а что там снаружи? Дромеда тут обратила внимание на её ногу. — Ты же споткнулась? — Да, — поморщившись, ответила Ксения, — не увидела того пегаса, а тому явно крылья переломали, бедняжке. Марика такой крик издала, думала, что оглохну. Дромеда тем временем ощупала опухший коленный сустав. — Признаков перелома я не наблюдаю, попробуй согнуть. — Пыталась, так болит. — Значит, у тебя вывих, не двигайся. Наложив шину, Дромеда спросила. — Ты точно не рожаешь? Та тяжело задышала. — Я так плохо говорю по-английски, что меня никто не понимает? — Извини, — ответила Дромеда, натянув ей сползший чулок, — просто надо убедиться, что с тобой все в порядке. — После того, как твой будущий супруг свалился на меня и переломал мне все кости, мне ничего не страшно. — Но тебе ничего не помешало поймать снитч. — Исполнительность у меня в крови. Папа во время войны, в перерывах на заводе учил уроки, а мама весь день просидела на дереве, пока партизаны не сняли. Дромеда тут же принялась расправлять смятый карман. — Так что с Боунсами? Ладони затряслись, что пришлось их спрятать за спину. — Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия. Они пока не появлялись. — Хорас поднялся на метле, чтобы разогнать тучи, он что-то нашел? Предвестницу трагедии. — Он не спускался пока, — ответила Дромеда незамедлительно, — ничего не сообщил. — Как ты думаешь, что могло случиться? — Я…я пока не стану делать поспешных выводов, лишняя паника нам только навредит. Боунсы могли сбежать через Исчезательный шкаф, насколько Дромеда знала, он имеется в их доме. Правда, где близнец, Эдгар не сообщил, точно не у Макмилланов, Абботов или Смитов. — Эдгар мог бы стать мишенью для Сама-знаешь-кого? Как невыразимец, одной из самых важных. — Эдгар тоже не дурак, чтобы попадаться таким врагам в сети. Резкий стук в окно прервал их беседу, и Дромеда приоткрыла дверцу. — Андромеда, — тихо сказал Гарольд, бледный в свете Луны, — боюсь, ты нам нужна. Горло сжалось, но Дромеда ответила. — Тогда отвези Ксению в Мунго, у неё травма, и медлить нельзя. Тот быстро закивал. — И не спрашивай насчет родов, а то она тебя убьёт. — Я же не дурак!       Оставив Гарольда возиться с каретой, Дромеда побежала к дому Боунсов. Смахивая сугробы палочкой, она едва не бежала, приближаясь к остаткам забора. Она не желала смотреть по сторонам и кормить свой страх, но любопыство взяло вверх. Дромеда увидела несколько сугробов весьма причудливых форм, у одного резкий наклон, у другого торчали сосульки вверх ногами. Будто неумелый скульптор пытался высечь человека, но всякий раз терпел поражение. Далее попалась решетка, явно от ворот, даже дверца висела не закрытая. Меж кольев темнело пятно, и с содраганием Дромеда взмахнула палочкой. Внизу лежал мужчина, довольно немолодый, если судить по морщинам на шее. От холода лицо застыло в болезненной гримасе, а пальцы обхватили колья, проткнувшие ему горло. — Это же старик Боунс! — Да, это дядя Эрик! — Мерлинова борода, как это произошло?! Крики гостей вывели её из оцепенения, Дромеда и не обратила внимание, что толпа возле кареты исчезла. Направив палочку на решетку, она медленно и аккуратно принялась вытаскивать острия кольев из покойного. Палочка заискрила, а ладонь тут же заныла от тяжести. — Меда, подожди, — раздался голос Теда, — дай, я подниму! Обеими руками он ухватился за центральные колья решетки и одним рывком вытащил её из горла мистера Боунса. С усилием отшвырнув её, Тед потер ладони, обратившись к гостям. — Всегда пожалуйста, господа. — За что благодарить, Тонкс? Такая лакейская работа как раз по тебе! Голос подал бывший жених Яксли. Она сразу узнала его неказистое лицо среди прочих. Но Тед не дал ей сказать колкость. — Мистер Яксли, как представитель Отдела магического правопорядка, поможете мне обследовать дом? Яксли поморщился. — Еще чего! — Нет, мистер Яксли, — сказал Нотт, потирая очки, — мистер Тонкс правильно отметил, что работа как раз по вашей части. Тед усмехнулся. — Господин обвинитель встает на чью-то сторону? — Оставь свои шуточки, Тонкс, я всего лишь выполнял свою работу. Нотт, запахнувшись, первым поспешил в дом и чуть не сбил с ног Яксли. Дромеда вместе с Тедом зашли последними, старательно держа дистанцию. Они уже поровнялись с Дастином, стоявшим в дверях, когда их догнали. — Дай мне пройти! Я хочу увидеть Эдди! Миссис Смит, похожая на Эдгара широким лицом, невысокая и круглая, схватила пухлыми руками Теда за рукав. — Пожалуйста, Эдвард, дай мне увидеть мать и брата! Он покачал головой, деликатно высвобождаясь из её хватки. — Вы затопчите следы, к сожалению, не могу пустить. — А он, что здесь делает?! — крикнула она, ткнув пальцем в Дастина. Тот дёрнулся. — У меня есть имя, миссис Смит, уж потрудитесь вспомнить. Дромеда тут же вмешалась. — Дастин, следи, чтобы никто не заходил. — Да, — он крикнул всем гостям, — расходитесь, смотреть тут не на что! Лучше позовите мракоборцев! Возмущенную миссис Смит увел супруг, а Дастин нагнулся и прошептал Дромеде. — Там зрелище не для слабонервных, сразу предупреждаю, может стошнить.       Он никогда не был в морге на вскрытии, на родах еще не присутствовал и не знает, что видела Дромеда. И она бодро и решительно зашла вперед. Под ногами хрустела штукатурка, в лицо летели снежинки, но она мысленно готовилась ко всему. Мертвецов встретила великое множество, а среди родных и близких их было немало. Она все еще помнит холодное тело матери, лежащее в гробу на столе, она лично коснулась неподвижных рук отца, видела и разбитую голову свекрови. Чего еще бояться?       Дромеда смолчала, оказавшись в разгромленной гостиной, тихо прошла мимо разбитой мебели и не споткнулась о торчавшие паркетные доски. Не дрогнула она, стоя возле большого стола, накрытого темной скатертью. Но когда Дромеда стянула покрывало, смелость оставила её. Пять тел, трое взрослых и двое детей, лежали полностью обнаженные поперек стола. На груди каждого сияли огненные надписи, Эдгара называли «предателем крови», Хелен «женой предателя», миссис Боунс — «матерью предателей». А малышей Честера и Джекки обозначали проще, «сорняки». — Они так и лежали на столе, — сказал Тед, растирая дрожавшие руки, — это их Хорас накрыл. Дромеда быстро отвела взгляд. — А где он? — Он наверху. Дромеда снова посмотрела на детей. — Я не вижу малышки. — Мы пока её не нашли. Яксли отмерял шагами зал, держа дистанцию. — Что скажите, целитель Тонкс? Как наступила смерть? Он даже не посмотрел на стол, она настолько ему омерзительна или просто боится вида мертвых родичей? — Об этом лучше скажет вскрытие, но несомненно, что их пытали, — говорила Дромеда дрожавшим голосом, — У Эдгара сдавлены конечности, — запястья и лодыжки сильно потемнели, — повреждения шеи явно вызваны сильным удушьем, а также поврежден висок. Хелен секли по спине и лицу, вероятно, заклинанием невидимого хлыста, отрезали волосы, весьма неаккуратно, на макушке несколько порезов, и… — она резко отвернулась, — обечестили, скажем так. Яксли хмыкнул. — Вам это кажется смешным? — спросил Тед, ставя метку возле кровавого пятна на полу. — Нечего мне приписывать свои грязные мысли. — Мистер Яксли, вспомните, я хоть раз смеялся при виде убитых? От нараставшего гнева зажглась палочка, но неожиданно вмешался Нотт. — Яксли, Тонкс, свои отношения выясняйте не на месте преступления. Целитель, продолжайте, только никого не трогайте! С тяжелым сердцем она повернулась к столу. — Миссис Эрик Боунс тоже обечестили, также ей вывихнули обе руки. Видны еще следы побоев, и выбиты два верхних резца. И на ватных ногах Дромеда подошла к детям. — Их бросали с высоты, — в глазах защипало, — у Джекки вмятина повыше лба, передний родничок еще не закрылся. У Честера обильное носовое кровотечение, похоже, лопнули в мозгу сосуды. Или от падения, или… — слезы потекли по щекам, — от напряжения. Заклинание боли, взрослые не выдерживают его, а ему не было шести! — Убийство более одного волшебника с особой жестокостью, включая двух несовершеннолетних, — сухо сказал Нотт, — изнасилование, использование двух Непростительных заклинаний, незаконное проникновение в жилище и разрушение оного. Приговор пожизненный, никаких сомнений. Отвернувшись, Дромеда с видимой неспешностью искала носовой платок. Нотт в своей официальной манере начал расспрашивать Яксли на предмет подозреваемых, и слезы покатились еще пуще. — Без Сами-знаете-кого тут не обошлось, — прогнусавил Яксли. — Он же не один пришел! — яро возразил Нотт, — Тем более не Он насиловал. — Тут Долохофф был, уж до какой степени у него чешется… Судя по лязгу, Тед чересчур резко отодвинул мебель. — Тонкс, за языком следи! Не в своей родной халупе. — А когда слово «халупа» вдруг стало приличным? — Чем язвить, лучше бы подвал проверил! Всхлипнув, Дромеда поспешила прочь из гостиной. Уже все равно, что подумают! У Нотта и Яксли нет сердец и не будет, никогда они не любили никого, кроме самих себя, и им не понять весь ужас. — Меда, подожди. Тед уж тут как тут, обнял её и прижал к себе. — Это невыносимо! — Я знаю. Дромеда почувствовала, как Тед коснулся её волос. — Дети…их-то за что! — Ужас, что ни говори. — Хелен, она же не заслужила такого обращения. — Да никто не заслужил, — жестко произнес Тед, — но этим животным разве объяснишь? Дромеда вдруг воспряла, отпустив мужа. — Если вы поймаете Долохоффа, тащите его ко мне! В Азкабан он уедет евнухом! Нотт и Яксли, ранее разговаривавшие, тут же обернулись. Тед, махнув им, увел Дромеду поближе к лестнице. — Мне интересно, что Яксли знает о подвале? Дромеда встрепенулась. — Ты думаешь, что он — Пожиратель? — Я бы не удивился. — Не понимаю ничего, ладно мы, у Яксли есть причина нас недолюбливать. Однако Эдгар с ним не враждовал! Тед покачал головой. — Может поэтому Сама-знаешь-кто и отправил именно его, проверить, хватит ли духу убить родственника? Сестрице и её мужу даже приказывать не надо! — Я не нашел её! Голос принадлежал Хорасу, похожего на сестру лишь цветом волос. Обычно худое лицо опухло, а голубые глаза краснели ярче крови. — Сьюзи нигде нет, — говорил он, спускаясь по лестнице, — ни в детсткой, ни в их спальне. — Господи, — выдохнул Тед. Дромеда с трудом посмотрела на Хораса. — Её не могли похитить? — Зачем воровать новорожденного младенца? Эти упыри даже цветок угробят! — Тогда бы они еще похитили и старших, — добавил Тед. — Но её же не убили! — возразила Дромеда, — иначе тоже лежала бы со всеми. — Малышка же только родилась! Может постеснялись. Хорас схватился за волосы. — Они-то?! То есть изнасиловать мою сестру — это не страшно! — Хорас, я не это имел в виду. — И старуху Боунс тоже! А что? В самом же соку! Детей убивать — тоже прилично! Крича, он яро махал руками. Тед, будучи вдвое выше, все же отошел. — А вот младенца пожалели, да?! Дромеда перехватила его. — Хорас, никто не хотел тебя оскорбить, мы просто предполагаем, — глядя на него, она сказала чуть тише, — кстати, Ксению увезли в Мунго. Тот мигом затих и опустил руки. — С ней Гарольд. — Макмиллан? Серьезно? У него вечный географический кретинизм!       Тут раздался хлопок, из-под лестницы вышла малознакомая ведьма. Роста среднего, чуть ниже её самой, широкая теплая мантия, явно из бархата, скрывала фигуру, но из рукавов были видны полные белые руки. Волосы, стриженные по уши, оказались темно-соломенными, как у Эдгара, квадратный подбородок, но нос ровный и прямой. Эмили Боунс, вдруг вспомнила Дромеда, единокровная сестра убитого Эдди, незаконная и потому нежеланная гостья. — Мистер Тонкс, — произнесла она сипло, — вы вовремя. На руках она качала сверток из ярко-зеленого одеяла. И Дромеда услышала кряхтение. — Сьюзен! Эмили кивнула, и девочка заплакала. — Отдайте её! — остервенело крикнул Хорас, и вместе с племянницей покинул их. Эмили, поправляя очки, обратилась к Теду. — Есть зацепки? Он развел плечами. — Ни одной, Хорас проверял, убийцы стерли все следы и опечатки. Явно готовились. Эмили замерла, держа очки. Никаких слёз и стетаний, но лицо стянули морщины. — Не знаю, что именно он делал для Дамблдора, но Эдди явно заслуживал охраны. Четвертый представитель Ордена Феникса за год. Куда только ввязались кузены! — А как Сьюзен оказалась у вас? Эмили направилась в гостиную, пришлось пойти за ней. — Младший эльф, Чоппи, унес её. Эдгар держал у себя Исчезательный шкаф, близнец находился в моем доме. Он успел вынести Сьюзи. Тед тут же поравнялся с ней. — Он видел убийц? Она покачала головой. — Увы, он никогда не отличался умом, еще и напуган. Даже слова выдавить из себя не может. Оказавшись в гостиной, Эмили замолчала, при виде хмурого Яксли и поморщившегося Нотта, она гордо задрала нос. — Как вы посмели явиться сюда? — На правах сестры, мистер Нотт. — Незаконной! — Но кровь никуда не девается. — Скорее грязь. Эмили неторопливо раскрыла дужки очков. — У вас, конечно, нет внебрачных отпрысков, честь и хвала вам, господа, за вашу порядочность. Яксли нахмурился еще сильней. — Вы на что намекаете, мисс Крокс? — Мисс Боунс, — надменно поправила она, надев очки, — мистер Нотт, как мой частный оппонент на судах, скажите ему. Нотт поджал губы. — Если вам больше нечего сказать… — Есть, и поверьте, многое! Эмили направилась к столу, как раз к телу Эдгара. — Объясните мне, по какой причине Отдел магического правопорядка, Отдел, что получает больше всех дотаций по велению нашего министра магии, не может обеспечить безопасность? И не просто обычного волшебника, а работника Отдела Тайн! Яксли высокомерно фыркнул. — Мы и так множество мер приняли… — А где результат, мистер Яксли? — Не забывайте, что наш враг весьма силен и искусен. — Мы разве магглы, чтобы бояться волшебников? Мы зря в Хогвартсе учились? Нотт вмешался. — Я всецело разделяю ваше негодование, однако я не помню, чтобы вы возмущались из-за другиз происшествий, причем куда более кровавых. Полное лицо Эмили налилось кровью. — Мистер Нотт, Эдгар и его дети вам тоже не чужие, нечего обвинять меня в предвзятости. Вы думаете, что вы или мистер Яксли в безопасности? Вы ошибаетесь! Или Сами-знаете-кто пощадит вашу дочь, мистер Яксли? С чего вдруг! Или вы думаете, что умрете безболезненно? Ошибаетесь, ваши должности слишком важные, чтобы не пытать вас. На вашем месте, лучше предупредить Отдел Тайн, кто знает, что именно Он вытащил из Эдди! Дромеда не смела открыть рот, но не могла отвести от неё взгляда, как мышь — от змеи. — Мы точно знаем, что здесь побывал Долохофф, — сказал Тед. Сверкающий взгляд Эмили обратился на него. — Так займитесь его поисками! Невоздержанный недоучка много лет водит Штаб за нос, вам самим не стыдно? Или Эдди вам не друг? Тед покраснел, склонив голову. — Я сделаю все, что от меня зависит. — Приступайте, мистер Тонкс, чего вы болтайте? Яксли кашлянул. — Как и вы, мистер Яксли, хоть весь Штаб пустите на него!

***

3-тье января 1980 года       Бабушка горько рыдала, потеряв сына, grandmaman продолжает держать лицо после смерти дочерей, вот только Дромеда помнит при последней встречи её седину, а тётя Лу пыталась свести счеты с жизнью. Миссис Аббот не держала горе в себе, и слезы второй день лились из неё. Впрочем скорбь была тихой, без стенаний и криков, не собиралась миссис Аббот и уходить вслед за дочерью и внуками, не подходила к окнам и не отказывалась от пищи и лекарств. Впрочем, радоваться было рано. — Наш целитель не отпустит Рейчел на похороны, — сказал мистер Аббот, судорожно сжимая трость, — он не дает гарантий, что не случится новый удар. Другой рукой он сжимал костистую ладонь супруги. Все еще бледная и почти бескровная, она молча кивала. — Миссис Аббот, а какие у вас ощущения? — А как я должна чувствовать после того, как мою дочь вместе с детьми и мужем убили? — она засипела, — Еще я не могу их проводить в последний путь, от меня скрывают подробности, и относятся ко мне, как к сумасшедшей. Хорас, стоявший рядом, протянул ей платок, а мистер Аббот поднес стакан. — Рейчел, поверь мне, лучше не знать. — Я тебе верю, Хью, но легче мне от неизвестности не становится, — она отвернулась и добавила, — плачет Рахиль о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет. Хорас вздохнул. — Тебе есть что сказать? — спросил его отец. — Нет. — Тогда что это было? Хорас пожал плечами. — С учётом того, что бабушка Беатрис была англичанкой, то и мама тоже. — По-твоему, тот факт, что твоя мать не той национальности, обесценивает её горе? Миссис Аббот поднялась с подушки. — Хью, я уверена, что Хорас не имел в виду ничего ужасного. — Пусть хоть объяснит, какого чёрта, он развел тут религиозный диспут? Увидев, как Хорас старательно отходил от материнской постели, Дромеда поспешила встать перед ним. — Я хотела бы поговорить о состоянии Ксении. Абботы разом повернулись к ней. — Нога за ночь зажила, но целитель Гринграсс перевел её в свое отделение, — Дромеда оглядела старых супругов Аббот, — я приношу извинения за натурализм… — Да скажи уже! Мистер Аббот стукнул тростью, и Хорас, покраснев, замолчал. — У неё утром начались схватки, тренировочные, как отметил целитель Гринграсс, но мы приняли решение не рисковать. — И правильно поступили! — сказал мистер Аббот. — Да, Ние лучше сейчас не бывать на похоронах, — добавил Хорас. Миссис Аббот закивала. — Да, у нас теперь будет еще один внук, — вздохнув, она продолжала, — или внучка, так даже лучше. Сьюзи, как никогда, нужна компания. Дромеда с трудом сдержала слезы. — Простите мне мое любопытство, но с кем останется девочка? Хорас резко выпрямился. — Конечно, с нами, с кем же еще?! — У Эдгара остались сестры. Мистер Аббот поджал губы. — Миссис Смит тоже изъявила желание, но у неё шестеро детей, включая последнего, родившегося в начале декабря. Её муж вечно в командировках, вряд ли будет помощником, и не настолько они богаты, чтобы позволить опеку. Что до мисс Боунс, то её происхождение слишком скандально, чтобы доверять ей нашу внучку! — Мамзер, не так ли, мама? — К тому же, она работает в суде Визенгамота и до сих пор незамужем, вряд ли справится с воспитанием. Дромеда скрестила руки. — Как бы не было, мисс Боунс приютила Сьюзи, и ей небезразлична судьба племянницы. И конкретно она не сделала ничего такого ни Эдгару, ни Хелен, ни им детям, чтобы не доверять ей! — Но она ненавидела миссис Боунс! — сказал Хорас, и его уши покраснели. — Мы будем осуждать её за это? — И к отцу не проявляла почтения, — отметил мистер Аббот, — а он позволил ей носить свою фамилию! Дромеда мысленно посчитала до десяти. — К отцу, что бросил её мать, не помогал и не поддерживал? И признал её существование только, когда она пошла работать в Министерство и скрывать стало невозможно? Хорас переглянулся со своим отцом, но тут заговорила мать. — Не ценил Боунс детей, ни законного, ни внебрачного, думал, что ничего с ними не случится. И её глаза вновь покраснели. — Дромеда, я говорила, что тоже была целительницей? — Конечно, мэм, — ответила Дромеда и подошла ближе, — с вами все в порядке? Она продолжала. — Я тоже работала в Отделе травм, была одной из лучших, как раз встретила Хью. — Конечно, дорогая, — сказал мистер Аббот, положив руку на плечо супруги, — по-моему, тебе надо отдохнуть. — Но я решила оставить работу ради детей. Понимаешь, я не думала, что когда-нибудь стану кому-либо женой и, тем более, матерью, и когда все получилось, уже наступило сороколетие. И я не могла кому-то доверить моих малышей, кроме себя. Миссис Аббот начала трястись, а на губах вступила пена. И Дромеда вытащила палочку. — Я всегда боялась за тебя, Хорас. Хелен появилась первой, такая пухленькая и румяная, а ты не сразу задышал. Жилка на шее миссис Аббот забилась столь сильно, что стала видимой. — Хелен почти никогда не болела, не жаловалась и всегда давала отпор. Я бы никогда не подумала, что придется её хоронить при жизни! Зигзагообразными движениями Дромеда выпустила пурпурную дымку, что окутала миссис Аббот. Тяжелые веки опустились, дыхание затихло, и она, поддерживаемая мужем и сыном, легла в постель. — Большое спасибо, — прошептал Хорас, поправляя одеяло. Мистер Аббот, вытерев пену с губы жены, спросил. — Сколько продлится заклинание? Дромеда оценивающе оглядела пациентку, если не прикладывать стекло к ноздрям, можно принять за покойную. — Вечером я сниму заклятье. — Знаешь, Дромеда, я прозвучу странно, но можно оставить на пару дней? — Почему же? Мистер Аббот вздохнул, поднимаясь. — Если пойдут к ней родственники, Рейчел снова станет плохо. Начнут выть и стенать, как им жаль, вот только хуже, чем ей, никому не будет. Постояв безмолвно, он добавил. — Я все еще помню тот жуткий день, лежу в грязной улочке где-то в Уинчестере, в луже крови, не чувствую собственных ног. Из последних сил я попытался схватить кузена Перси за руку, и вижу, что больше ничего нет. Когда его хоронили, я долго избегал общества дяди Ираклия и тёти Фионы, до того было стыдно, что мне повезло, а их сыну — нет. Потом «повезет» Молли и близнецам, при живом племяннике мистер Пруэтт не женился бы повторно. — Все закончилось благополучно, папа, Гриндевальд и его цепные псы получили по заслугам. — Только он до сих пор жив, — возразила Дромеда. — Что за жизнь взаперти?! Мистер Аббот сжал набалдашник трости. — Когда Гриндевальда отправляли в Нурменгард, я вместе со всеми надеялся, что его судьба послужит всем волшебникам на пользу. Но сколько еще темных магов нужно, что урок наконец-то усвоили!       В тягостном молчании Дромеда провожала Абботов к выходу. Гриндевальд и его темный приемник далеко не единственные злодеи в истории. Рассказывали на первом курсе о Герпии Злостном, древнем греке, решившим стать бессмертным. Даже профессор Бинс не дал внятого ответа его мотивам, большая часть историков полагали, что он просто хотел власти и поклонения, Бэгшот еще отыскала сведения о неразделенной любви к одной из цариц многочисленных мелких царств, якобы именно он мог бы родным отцом прославленного Геракла. В любом случае его правление привело к Темным векам, после свержения и убийства Герпия грекам понадобилось немало лет, чтобы вернуть хотя бы часть прежнего величия своих предков.       В Англии тоже находились свои Герпии, пусть и масштабом поменьше. Эмерик Злой в тринадцатом веке держал в страхе весь юг, пока его не убил Эгберт Эгоист. Сам убийца ненадолго пережил, погибнув в дуэли с братом жены. Годелот, бывший священник, лишенный сана за многочисленные проступки, настолько продвинулся в Темных искусствах, что даже составил книгу. И сыночка воспитал под стать, Геревард запер отца в подвале и уморил голодом, а самого наследника пришлось устранять силами не меньше десяти волшебников. Этельред Вспыльчивый на их фоне казался просто душевным человеком, но своей злопамятностью и умением накладывать проклятья принес немало хлопот окружающим.       Обычные колдуны также приносили друг другу проблемы. Сколько бы не твердили, как магглы угнетали и мешали развиваться, стоило им только ввязаться в войну, как волшебники тут же предлагали свои услуги! Английские и французские маги с упоением убивали друг друга в течении Столетней войны, а пока магглы воевали вместе во время Крымской войны, волшебники меж собой подрались. Основной виновницей назначили министра Орпингтон, нарушившей Статут секретности и вмешавшейся в войну, но французские маги, заживо сжёгшие английскую делегацию, тоже постарались на славу. Как знать, каким бы вырос Финеас Найджелус, не погибни его отец в Бордо.Жажда крови никогда не заснет в людях, ибо они не меняются.       Глядя вслед уходившим Абботам, Дромеда усмехнулась. Имей она возможность вернуться в прошлое и сказать самой себе на четвертом курсе, что будет жалеть о гибели старосты Боунса и капитана команды Хаффлпаффа, то тут же получила бы по лицу. А если бы сообщила, что тот здоровенный старшекурсник с факультета барсуков, в котором нет и ни капли чистой крови, — её будущий супруг, то юная Дромеда, если бы не попыталась убить, то сделала бы тайком гадость. — Дромеда! Хвала Мерлину, я тебя нашел! Она протянула ладонь Кингсли, но он крепко обнял у всех на глазах. — Кинг, ты какими судьбами? Отпустив её, он старательно увел в сторону. — По личным и рабочим. Миссис Джонс попала к вам. — Мерлинова… что случилось? Кингсли не сразу нашелся с ответом. — Ты слышала про Родезию? Дромеда потерла виски. — Честно говоря, я не слежу за новостями из других странах. Своих забот хватает. Кингсли невесело улыбнулся. — Понимаю. У самой лестницы в Дромеду врезалась «птичка» из пергамента. — Я слышала о гражданской войне. — Войне? Дромеда, там была настоящая резня! Не всех опознали и никого не накажут. У миссис Джонс в Родезии оставались мать и брат с сестрой, у них тоже семьи. Дромеда чуть не уронила записку. — Неужели никто не выжил? Кингсли сжал кулаки. — Уцелевшая соседка рассказала, что к ним повстанцы пришли первыми, прознали, что их мать родила от белого. С неё и начали. Внутри похолодело. — Бабушка явно не виновата, что её принудили. — Им все равно! Так еще, один из кузенов Геры женился на белой. — Серьезно? — Да! И никто ничего не сказал! Не пришлось невесту срочно выдавать за бесплодного вдовца, представь себе! В Родезии таких браков немало. — Но теперь они — предатели. — Несомненно! Оказавшись на этаже, Дромеда развернула записку. — Как Гера? — Она не часто виделась с материнской родней, расстояние далекое, сама понимаешь. Но ей тяжело смириться с их потерей. А не собирается ли Гера завести еще детей, но Дромеда придержала свое любопытство. — Кинг, прости, мне надо срочно в палату «Клиодна». — Нам по пути. — Что случилось? Кингсли почесал переносицу. — Нам нужно арестовать твоего пациента, некого Уилкисса. — Уилкисса? Помнится, он прибыл с ранением стопы, уверяет, что его пытались ограбить. — Его подозревают в убийстве Боунсов. Дромеда сжала пергамент в кулаке. — А по какому основанию? — Его еще подозревают в краже летучего пороха, дом мог быть им разрушен.       Это уже слишком! Дромеда зашла в палату, где её встретила странная компания. Лотти Олливандер с растрепанными пышными волосами. Эмили Боунс в официальной мантии. Амос Диггори, уже три года как супруг Марты Вектор. Салливан Фоули, отец Фалены и представитель Руководящего центра Сети летучего пороха. Ведьма из Штаба мракоборцев с изуродованным шрамами лицом. И домовой эльф, еще молодой, с гладкой кожей и ушами, формой напоминающих лезвие топора. А в центре всего лежал молодой волшебник, пучеглазый из наследственной болезни. — Здравствуйте, чем могу помочь? Ведьма со шрамами вышла первой. — Агнесс Вуд, старший офицер Штаба мракоборцев. Я уполномоченна для ареста мистера Джерома Уилкисса. Она развернула лист с ордером. — Да я ничего не делал! — Помолчите, подозреваемый. — Я не подозреваемый! — На суде расскажите. Дромеда бегло рассмотрела сухой официальный текст. — На каком основании вы его обвиняте? Амос понуро опустил голову. — Извини, Дромеда, но я, как работник Бюро по распределению домовых эльфов, должен был прийти. Дромеда скрестила руки. — Кандидат Олливандер, объяснитесь! Лотти побагровела. — Сначала эти трое, — она указала на мистера Фоули, Кингсли и Вуд, — вломились. — Я старше вас, юная мисс, — надменно прервал её мистер Фоули, — и важней, и требую проявить ко мне уважение! — Сэр, — спросила Дромеда как можно мягче, — что конкретно сделал мой пациент? Уилкисс стукнул кулаком по постели. — Я ничего не делал! Мистер Фоули сквозь круглые очки бросил презрительный взгляд. — В нашем центре время от время крадут из запасов Министерства, мы пытаемся бороться, но, увы, это явление неискоренимо. Однако недавная кража превосходит все возможные пределы подлости! Уилкисс заныл. — Мистер Фоули, я тут причем? Он вытащил из кармана пузырек. — Мистер Уилкисс, объясни мне лучше, что это? — Это мое лекарство! Дромеда прищурилась. — Да, это настойка йода, она необходима при заболеваниях щитовидки. Мистер Фоули откупорил пузырек и высыпал порошок на ладонь. — Целитель Тонкс, посмотрите своим медицинским глазом, похоже на йод? Дромеда подчерпнула щепотку и растерла пальцами зелёный порошок. — Нет, мистер Фоули, вы правы. Губы мистера Фоули побелели. — Я ведь высоко ценил вас, мистер Уилкисс, я полагал, что вы выше воровства на рабочем месте. Мерлинова борода, я давал вам три выходных вместо двух, чтобы восстановиться. И как меня отблагодарили за доверие? Уилкисс отвел глаза. — Вот они приходят, — продолжала Лотти, — говорят, что он ворюга, и тут она… — Я вам представилась, мисс Оливандер! — возмутилась Вуд. — Ладно, мисс Вуд. — Миссис Вуд. — Вы дадите мне закончить? Дромеда обратилась к Вуд. — Что вы сделали, миссис Вуд? — Всего лишь поинтересовалась причиной ранения подозреваемого, и мистер Уилкисс не смог дать внятый ответ. Вышло, что его грабили, угрожая копьем, будто мы в Каменном веке! — Откуда вы знаете? Вы видели копье? — Мы видели наконечник. Дромеда встрепенулась. — Мисс Олливандер, скажите, пожалуйста, как мы поступаем с предметами, ставших причинами травм? Она снова покраснела. — Исследуем на предмет заражения, потом утилизируем. — То есть, наконечник должен был быть в лаборатории? — Да. — Он там был? — Да. — А как тогда его увидели наши гости? Кингсли вмешался. — Мы попросили показать его. — И тогда, — говорила Лотти, не глядя на Дромеду, — привели Боунс и Диггори вместе с эльфом. — Чоппи, — тягуче произнесла Эмили, — поведуй целителям свой рассказ. Домовик прочистил горло, и Уилкисс побелел. — Чоппи был на чердаке, искал праздничный сервиз. Чоппи вечно кладет вещи так, что не находит потом. Папа и мама всегда говорили Чоппи, что он — позор всего эльфийского рода. — Чоппи, перейди к сути. Домовик шмыгнул носом. — Чоппи услышал шум, он выглянул в окно и увидел врагов, они были в черных плащах. Они убили старшего хозяина, они бросили на него решетку! Чоппи заплакал, но лицо Эмили оставалось неподвижным. — Продолжай! — Да, госпожа. Чоппи потом услышал страшный шум, под ним зашатался пол, и Чоппи, руки-крюки, уронил чайник! Чоппи хотел наказать себя, но он услышал крики маленьких хозяев. Чоппи оказался в детской, папа и мама прибыли первыми. Хозяйку Сьюзи взяла мама, хозяев Честера и Джекки повел папа, Чоппи замыкал. Они привели маленьких Боунсов к Исчезательному шкафу Дромеда прикусила губу. — Вдруг появились те двое! Чоппи велели взять хозяйку Сьюзи и прыгнуть в шкаф. Мама схватила хозяйку Джекки, папа — хозяина Честера. Чоппи сбежал и услышал взрыв. Чоппи больше ничего не видел! Дромеда обхватила дрожавшие ладони. — Эльф, — сухо обратился Амос, — ты запомнил лица убийц? Утирая слезы, домовик качал головой. — Чоппи видел маски вместо лиц. Сердце сжалось от осознания. — Среди них была женщина? — Чоппи её не видел. Все равно ничего не меняет. — Но возвратимся к копью, — прервала разговор Вуд, — эльф его опознал. — Да, — сказала Эмили, — это деталь забора. В случае угрозы можно управлять скелетами и атаковать врага. На лбу Уилкисса выступил пот. — И всех улик достаточно, чтобы обвинить Уилкисса в убийстве семьи Боунсов. — Ты бредишь, уродка! — завопил он, соскочив с койки, — Я, что ли, один их всех поубивал? — Как раз на допросе назовешь имена сообщников, — холодно отчеканила Вуд. — Ничего я говорить не буду! — Мистер Шеклболт. Кингсли направил свою палочку, пока Вуд зачитывала. — Мистер Джером Дензел Уилкисс, вы задерживаетесь по подозрению в убийстве мистера Эрика Боунса, миссис Тремоны Боунс, урожденной Яксли, мистера Эдгара Боунса, миссис Хелен Боунс, урожденной Аббот, мистера Честера Боунс и мисс Жаклин Боунс, а также в воровстве летучего пороха, совершенного на рабочем месте. Опутанного Уилкисса повели к выходу под любопытные взгляды его соседей. — Дайте мне переодеться, изверги! — Ты лишился всех полагающихся тебе привилегий, когда убивал детей. — Я не убивал их, уродка! Дромеда встала перед ними. — При всем уважении, миссис Вуд, но на улице зима, а он недавно отошел от ранения. Не забывайте об его болезни. Вуд поморщилась. — Не надо мне тут взывать к гуманности! Убийца не заслужил иного обращения. — Пока еще не доказано, миссис Вуд. Она закатила глаза. — Не доказано! Все знают, что мою семью убил Волдеморт, но у всех кишка тонка — наказать его! Уилкисс задергался. — Эмили, я понимаю вас, как никто другая, но будьте благоразумней. Если он умрет в карцере, вы никогда не найдете убийц. Эмили поджала губы. — Мистер Шеклболт, помогите задержанному одеться. Миссис Вуд, будьте добры, проследите за исполнением. Вуд, с ненавистью глядя на Уилкисса, удалилась, к Кингсли присоединились мистер Фоули с Амосом. — Эмили, вы точно уверены в своей правоте? Та отвернулась. — Мы выяснем.

***

4-тое января 1980 года       На первой полосе «Ежедневного пророка», конечно, леденящая душу колдография разрушенного дома Боунсов. Их убийству посвятили несколько страниц, но ни на одной не было изображений обезбраженных тел, скорее Абботы попросили, чем журналисты проявили деликатность. Далее обещания министра Минчума найти и покарать со всей строгостью, объявление о новых мерах безопасности и панегирики в честь погибших. Дромеда еще заметила небольшую заметку о назначении Сибиллы Трелони на пост преподавания Прорицания и отложила газету, не желая вспоминать подробности встречи в поезде. В «Мэджик Джордан» попалась более смелая статья, автор применял все свое красноречие, расписывая некомпетентность властей. « О какой скорой победе над Тем-кого-нельзя-называть может идти речь, если семья уважаемых волшебников погибает в почти полном составе! Как мы можем называть меры безопасности рабочими и действующими, когда разные душегубы могут ворваться в любой дом! Пока мы, обычные и законопослушные ведьмы и волшебники, проходим через все круги проверочного ада, отвечаем на множество нелепых вопросов, доказывая свое «я», те, кому на роду написано сидеть в Азкабане, плюют на все правила и творят, что хотят!» — Р. Скиттер, знакомая фамилия. Марика только пожала плечами. — В любом случае желающие наказать найдутся, причем с любой стороны. Кузина закивала. — Ладно, пойдем за Дорой. И тут Марика нарушила молчание. — Только их младшенькая выжила? — Да, и лишь благодаря сноровке эльфа. Марика всхлипнула. — Знаешь, Меда, мне до сих пор снятся эти лошади. Бедные, бессловесные создания, чем они провинились?! Дромеда тут же притянула из кухни новую пачку салфеток. — В том же, в чем сами дети, просто подвернулись под руку. Нам никогда не понять логику убийц. Перестав плакать, Марика принялась надевать тяжелое пальто. — Дромеда, прости, конечно, но как ты думаешь… — Не причастна ли моя сестра? Кузина задрожала. — Она разве враждовала с Боунсами? Не припомню. Дромеда усмехнулась. — Еще как! Эдди же старостой был, ловил за руку на разных гадостях. К тому же, друг моего Теда, как такое стерпеть! И с Хелен подругами не были, она же против нас играла. Марика покачала головой. — Как думаешь, Белла отказалась бы убивать, если бы не враждовала с жертвой? — Ты слишком о ней хорошего мнения, Белле только повод дай! Кузина захлопала влажными ресницами. — И не настолько она смелая, чтобы противостоять Сама-знаешь-кому. Бири-то боялась, он же мог отправить варить компост после уроков! А Паркинсон можно покалечить, её родители не достанут! Марика вздохнула, пока Дромеда возилась с ключами. — Я, конечно, не припомню, чтобы Белла была милосердной. Прости, но я даже не удивилась, когда все узнала. Но все-таки, неужели в ней нет ничего хорошего? Хоть крупица? Как в Эдгарсе. — Я знаю Беллу дольше и лучше кого-либо на свете, даже лучше её самой. И я отчаялась найти в ней что-то кроме вечной злобы на всех. Я пережила то же, что и она, но не пошла убивать. Марика открыла было рот, но Дромеда не дал ей возразить. — Не переубеждай меня, мы все равно никогда не помиримся! И как я её прощать после всего? — Я не говорила, что её надо прощать, особенно после того, что она сделала с матерью Теда…. — Просто что? — Просто я не могу понять, что с ней случилось. Не проснулась же она однажды с мыслью: «Пойду убивать!»? Дромеда с силой сжала ручку двери. — Наверно, просто есть люди, испорченные изначально. На зимнем холоде ярость утихла, и Дромеда заметила у Марики круги под глазами. — Ты хоть спала эти два дня? — Не могу, только глаза закрываю, и лошади эти лезут. И не только они, судя по красным глазам. — Тебе бы лучше обратиться к целителю. Марика дёрнулась. — Ты что? Меня еще запрут в пятом отделении! Ага, наедине с настоящим убийцей. — Марика, поверь мне, чтобы попасть в пятое отделение, надо очень сильно постараться. Не представляешь, сколько мне попадалось откровенных безумцев, и почти все не состоят на учете. Кузина все равно смотрела с сомнением. — Не знаю, как-то сморится со стороны не очень. — Все же лучше, чем если ты сойдешь с ума. Особенно, при маленьких детях. Марика вдруг выпрямилась и подняла голову. — Я подумаю. А где Дора? Они нашли её возле грядок, где розовые кусты лежали под колпаками в ожидании весны. Непривычно для себя, Дора стояла с темными волосами, держа на руке Элли и поглаживая её. — Честера же нет? Вопрос прозвучал слишком спокойно и ровно, будто не из уст ребенка. — Да, дорогая. — Совсем умер? Она не может помнить тот день, она же была совсем мала. — Да, милая, но тебе лучше не знать подробности. Дора отвела взгляд от роз. — Нет, хочу! Марика поспешила взять Дору за руку. — Пойдем, милая, нас уже ждет чудесная меренга! Но Дора не сводила глаз с матери. — Мама! Дромеда наклонилась, положив руку ей на плечо. — Милая, ты должна знать, что это никак не изменишь. — Но что случится? — Помнишь те два скелета, что были в Рудбруке? — Да, у одного череп был разбит. Убитый маггл в саду чистокровного семейства. Того-кого-нельзя-называть удар хватит, если узнает. — Кости — то, что останется после нас. Когда наступает момент, человек, маггл ли или волшебник, перестает дышать. Его сердце не бьется, кровь перестает течь, и он становится холодным. Он больше ничего не узнает и не увидит. Марика все сжимала ладошку Доры. — Мама, Честер теперь станет скелетом? — Увы, да. — И Джекки? — И она. И дядя Эдди с тётей Хелен, и родители дяди Эдди. — А я? Губы будто омертвели. — Дора, ты не должна бояться, что с тобой что-то произойдет. Мы с папой всегда защитим тебя. — Но я все равно когда-то превращусь в скелет? Дрожавшей рукой Дромеда коснулась щеки дочери. — Милая, я обещаю, что сделаю все возможное от меня, чтобы это случилось как можно позже. Дора прильнула к её ладони. — Давай мне Элли и идти за тётей Марикой, а то ей так холодно на улице. Дора аккуратно пересадила сову и пригладила лохматые крылья. — Элли, кажется, больна. — Да, Дромеда, сова какая-то невеселая. — А еще я отправила Элли полетать, но она сделала всего один круг и вернулась. Она даже не попыталась половить в лесу дичь. Элли нахохолилась, хотя никакого ветра не наблюдалась. — Я отнесу её к целителю. — К ветеринару? — Да, к нему. Дора помахала на прощание и гордо повела Марику к ждавшей их карете. А Дромеда побрела обратно, прижимая к себе замерзшую птицу. Почему из всех кустов дочь выбрала именно тот, под которым закопана Ширли! Она, правда, не должна помнить! — Элли, моя милая злобная тучка, что с тобой? Сова в ответ лишь замигала. Некогда янтарные глаза посветлели. — Бедняжка, постарела ты.       Зайдя внутрь, Дромеда усадила птицу на шест и принялась отмерять шагами гостиную. Тревога нарастала и прояснила многие моменты в прошлом. Сразу после её выписки из Мунго на палату напали, тогда же жена старшего Барти Крауча потеряла близнецов. Если тогда еще были сомнения, то сейчас они испарились, без Беллы и Родольфуса не обошлось. А может и без Яксли, как знать, в его семейке тоже попадались убийцы. Что до Марики, она, конечно, проверенная, но никак не отменяет факт загадочной гибели Эдгарса. И их отец по-прежнему отказывается от комментариев. Неужели некому в этом мире доверять? Не к добру заговорила Дора о смерти! Неожиданно раздался звонок, и Дромеде пришлось отвлечься. — Скажи, кого я запоздрил в убийстве Эдди? — Яксли, он по неведомой причине вспомнил про подвал. А на кого я вчера злилась? — Всех не вспомнишь, но особенно досталось Вуд. Дочери убитого министра Нобби Лича. Не грязнокровке, не выскочке и убитому! Ни один Пожиратель не сможет такое выговорить. — Проходи! Тед зашел, не раздеваясь, побрел в гостиную и свалился на диван. И не оставил никаких сомнений в своей подлинности! — Я сейчас тоже хочу прибить Вуд, а заодно и Скримджера вместе с Яксли. Дромеда присела рядом. — Что-то случилось? — Да, с Уилкиссом. Нет его уже! Дромеда судорожно схватилась за подлокотник. — Я же говорила, что он ранен. — О, дело не в ране и даже не в болезни. Я, конечно, понимаю трагедию миссис Вуд, но ничто не дает ей права применять жесточайшие пытки. — Заклинание Боли? — Оно самое! Дромеда прижалась к спинке дивана. — Он не выдержал? — Утром он еще был живой, но очень ослаб. Мы пытались уговорить Вуд вызвать целителя, но та уперлась на своем. Я сказал, что если важный свидетель умрет, мы дело не раскроем, а она в ответ назвала покрывателем. Пообещала, что до меня тоже доберется. — Да как у неё язык повернулся такое сказать? — Дромеда чувствовала, как стучит в висках. — Мы долго препирались, но ни к чему не пришли. Следом к Уилкиссу зашел Яксли, побыл какое-то время и вылетел пулей из камеры. И тут случилось оно! — Тед, ну не томи! Он резко поднялся. — Камера разлетелась на куски, с соседней тоже стена слетела, пришлось того задержанного ловить. Хорошо хоть в Министерстве есть чары против трансгрессии. Дромеда провела языком по сухим губам. — А сам Уилкисс? Тед вздохнул. — Его по частям пришлось собирать. Протащил остатки летучего пороха, он, оказывается, проглатил капсулу. Дромеда поморщилась. — А Скримджер чего натворил? — Я ему сказал о подозрениях насчет Яксли, а он тоже обвинил. Дескать, сам увел у него невесту, теперь еще и наговариваю. Еще грозить выгнать, если хоть кто-то узнает о Уилкиссе. — Но мне ты рассказал. Тед пожал плечами, растегивая свою куртку. — Я теперь думаю, что говорить его родным. Оказывается, старший брат Уилкисса работает в Отдела магического транспорта. Не ахти какой пост занимает, но у нас и так полно проблем, от того несчастного безумца не отошли. Дромеда положила руку мужу на плечо. Еще предстоят похороны Боунсов, а там будут Яксли и Нотт. Лучше компании не придумаешь!