Дороги сестер Блэк

6 апреля 1980 года       Если бы за каждую блоху, укусившую его сегодня, давали по галлеону, то Сириус запросто купил бы Гринготтс вместе со всеми гоблинами. Первые минут десять он яро чесался, отряхивался и даже грыз себя, но усталость взяла свое, и Сириус смирился с участью пастбища для кровососов. Увы, паразиты сейчас не самое худшее. Нюниус, выскочка, прыщ, подлиза и вонючка, каких поискать еще, не собирался покидать аптеку. Можно подумать, что он так любит свою работу, но Сириус знал, что ему некуда идти. Мистера Снейпа он не встречал, однако не сомневался, что Нюниус не любимый сыночек, а из девушек только Лили видела в нем что-то помимо неказистой морды. И он с радостью показал, что душа его еще уродливей!       Дёрнув лапой, Сириус перелег на левый бок, Питеру шпионить сподручней, размером меньше, и окрас незаметный. Но Хвост после неудачи в «Кабаньей голове» заупрямился, то всегда приветствовал любую опасную авантюру, включая превращения в анимага, а тут совесть замучила. Опасно, видите ли, не согласовано с Дамблдором! Наверняка, Нюниус отловил и отлупил, как следует, вот Хвост свой хвост поджал. А ему приходиться прятаться среди коробок с мусором и надеяться, что Снейп не поинтересуется, какого черта, такая здоровенная псина лежит и ничего не делает! — Яксли, при всем уважении… Сириус навострил уши, благо, в собачьей шкуре он слышал куда дальше. -….я и так тороплюсь из-за всех сил. Яксли и Снейп? Сириус даже гавкнул. Чистокровная задница и оборванец-полукровка? Тех немногих встреч с бывшим женихом Дромеды хватило с лихвой! — Снейп, я — особый вид заказчиков, меня лучше не злить! О, точно он! — К чему такая спешка? Меченый только послезавтра прибудет. В первый раз Сириус слышал подобную кличку. Возможно, некая шишка из Франции, как раз должен прибыть. — Снейп, если ты допрашиваешь подобным образом каждого посетителя, то я не удивлюсь, почему в дни твоей работы столь плачевная выручка. — Я должен знать, зачем вас понадобилось столько кураре? Кто должен попробовать? Ну-ка, погромче, мысленно приказал им Сириус. — Чем младший аптекарь важен, что древний и чистокровный род Яксли должен перед ним отчитываться? Еще закукарекай! — Если прибудет отряд мракоборцев, среди которых затесается ваш давний знакомый, младший аптекарь поступит, как законнопослушный волшебник. Сириус услышал небольшой шум и далее голос Яксли. — Если осмелишься, я потяну тебя за собой, а заодно поведую о похождениях блудницы, что дала тебе жизнь. Сириус вылез из укрытия и подошел чуть ближе. — Не думай, что я вру, могу поделиться своим опытом. Дядя Ал, дядя Сигги, еще и Яксли. Как тесен мир! — Я же жалок и худороден, кому какое дело до моей матери? — Думаешь, старухам, что обнажались в последний раз при последних родах, будет не любопытно, почему их обслуживает сын скандальной матери?       Сириус подходил все ближе и ближе, как услышал лай. Огромный пес черно-белой масти рычал подалеку, прижал уши и хвост, и вздыбил шерсть. Хреновая ситуация, он не боится, как другие собаки, и готов атаковать. Сириус отходил в сторону, но псина с рыком шла рядом. Как некоторые люди на его памяти, не понимает по-хорошему. Сириус раскрыл и выпустил рык, от которого обычно другие собаки поджимали хвосты и удирали, но только не этот! Припал к земле и двигал задом! Сириус не дал ему прыгнуть и напал первым, бросившись и прижав всем весом. Псина заскулила, но Сириус крепко вцепился зубами ему в загривок. В рот бросился гадкий вкус мокрой шерсти, на язык попали комочки земли, как бы не проглотить их. — А ну пошли вон!       Прямо в глаза ударил поток холодной воды, Сириус отпустил собаку и дал дёру, получив второй заряд в зад. Отряхаясь и откашливаясь, он понесся по улице, врезаясь в чьи-то ноги. Перед глазами плыла пелена, силуэты прохожих и очертания зданий сливались в одно мессиво. Еле увернувшись от очередного пинка, Сириус буквально влетел в подворотню. Как можно осторожней, он вытер глаза своей мохнатой лапой. Впервые с момента превращения он, Сириус Орион Блэк, а не Питер Пол Петтигрю, жалеет о своей анимагической форме. — Брось, Ния, ты выглядешь чудесно! Сириус тут ж повернул уши, больно знакомым показался веселый голос. — Я все равно не уверена, что мы правильно поступаем. Мужчина стоял к нему спиной, но женщину Сириус сумел рассмотреть. Чересчур маленькая и чересчур бледная. — Я буду рядом, Ния, не переживай. Довольно высок и широк в плечах, и ладони шершавые на вид. — Не хотелось расстраивать Хораса, он и так не может прийти в себя после всего. Он повернул голову, и Сириус опешил. — Вы кого-то нашли? — Увы, Уилкисс унес с собой имена сообщников в могилу, а Долохофф неуловим, как блоха на бродячей псине. Сириус недовольно пробурчал. — Мне неловко его обманывать, говорить, что гуляю с Ханной и Сьюзи, а сама шатаюсь по ресторонам. — Вот, новое английское слово выучила! Цапнуть бы его, и дело с концом! — Если у нас все получится, то в дальнейшей лжи не будет надобности.       Проводив злым взглядом Теда и его даму до «Котла Дагды», Сириус превратился обратно в человека и побрел к «Дырявому котлу». Нынче нельзя покинуть Косую аллею сверху на метле! Растолкав разных забулдыг, Сириус выбрался наружу за мотоциклом. Для трансгрессии он слишком разозлен, а за быстрой ездой злость плавно превратилась в гнев. Неблагодарный ублюдок! Гребанный выродок валлийского идиота и немецкой суки! Дромеда стольким пожертвовала ради Тонкса, ушла из семьи, навлекла на себя презрение всех благородных жоп, а разные кровопийцы, включая старшую сестрицу, хотят убить. А он что? Разных шлюх по ресторанам водит!       Выехав за город, Сириус дернул за руль и взмыл в небо. Белые облака врезались ему в лицо и покрывали влагой. Белые, как эта Ния, неказистая карлица, бледная немочь. Очки пора надевать, раз ему кажется, что она красивей Дромеды! Еще и чья-то жена и мать! А ведь еще знает этого бедолагу Хораса! Нет, у него, конечно, есть небольшие недостатки, но Сириус Орион Блэк — не предатель! И предателей не терпит! Особенно, тех, кто обманывает его близких.       Пыльный и душный Лондон остался позади, под его мотоциклом пролетали многочисленные города и деревни, голые деревья и распаханные луга, реки и пруды. Графства сменяли друг друга, пока не показалась табличка, обозначающая «Лестершир». Потом показался огромный и мрачный шпиль Собора Святого Мартина, несуразные современные здания города, и Сириус свернул влево. В пригороде показались знакомые холмы, а меж ними дом, окруженный еще неубранным садом. Сириус резво приземлился, разбросав по всем сторонам землю, соскочил с мотоцикла и побежал к входной двери, забарабанив со всей дури. — Сириус? — услышал он голос Лили. — Да-да, задавай контрольный вопрос, бегемотик. За дверью раздался вздох. — Сириус, ты когда-нибудь повзрослеешь? Он хмыкнул. — Зато я убедилась в твоей подлинности! Давай, задавай мне вопрос. — Вряд ли кто-то взял твой облик. — Сириус. — Я серьезно, кому охота страдать от тошноты? Лили снова вздохнула. — Заходи уже. Лили, одетая в мешковатое голубое платье в дурацкий белый горошек, вяло пожала руку, отводя взгляд. — Ладно, тебе, Лили. Я не хотел тебя обидеть. Она чуть качнула головой. — Дело не в тебе, Сириус. Он хмыкнул. Мэри также говорила, когда бросала. — Я давно не выходила на задания, — сказала Лили, ведя Сириуса по коридору, — весь день сижу дома. Вы с Джеймсом мир спасаете, а я уже забываю, какой сегодня день? Снова хочет подраться с его сумасшедшей кузиной? Странная она какая-то. — Может погуляешь с Элис? Ей тоже неймется. — Она предлагала, но мне в гостях у Лонгботтомов неловко, если честно. Каждый чистокровный, с родословной чуть ли не от Мерлина, и тут я! — Теперь ты понимаешь, как мне было до побега. — У папы с бабушкой я стараюсь не появляться, знаешь, — она прошептала, — чтобы их не вычислили. А Тунья по-прежнему на меня дуется, что уже не смешно. Сириус махнул рукой. — Да наплюнь ты на её! Такие, как она, не меняются, моя мамаша — как пример. — Я понимаю, что Тунья не извинится, но так обидно! Сириус закатил глаза. — Понимаешь, мы же были близки в детстве, мы были, как одно целое. Дромеда со старшей сестрицей тоже не разлучалась. — Хотя мы сильно различались. Лили взяла от предков все лучшее, а Петунья — худшее. — Мы хорошо учились, но Тунье уроки тяжело давались, ей надо было сильно стараться, но зато она хорошо готовила. До моих десяти лет мы почти не ссорились! — А потом появился симпатичный парень на горизонте! Лили должна была закатить глаза, нахмуриться и читать нотации, но она оглянулась по сторонам, опустив глаза. — Сириус, пожалуйста, пообещай, что не расскажешь Джеймсу? Он подмигнул. — Непреложный Обет произнести? Лили вздрогнула, обхватив талию. — Боже, нет! Просто пообещай, что не расскажешь. В её зеленых глазах проскользнула слеза. Сириус, вздохнув, пообещал. — Мы с Туньей как-то качались на качелях, я тогда полетела с качель. Буквально! — Бывает и по-страшней, я еще в воздухе кувыркнулся. — Тунье тоже не понравилось, ей никогда не нравились мои вспышки магии. Я думаю, она пугалась. Но обычно она просто говорила, что так делать нельзя, и мы забывали эту историю. А тогда появился Сев. — Кто? А! Точно, Снейп. Я уж и позабыл его имя. Лили бросила ему укоризненный взгляд. — Ладно, что он на сей раз натворил? — Ничего такого, просто сказал, что давно за мной следил. Мы учились в одной школе, в одном потоке, но в разных классах. Я особо на него не обращала внимание, — Сириус с трудом сдержал комментарий, — а тут Сев подходит и говорит, что я ведьма. Я тогда обиделась, решила, что это обзывательство. А потом он говорит Тунье, что она вообще какая-то маггла. Мы дружно решили с ним не дружить, но Тунья в том году поступала в среднюю школу, а я оставалась одна в начальной. — Лили, у тебя вообще подруг не было? — Было несколько приятельниц, но Тунья мне всех заменила. Мне стало одиноко без неё. Сириус присвистнул. — И ты заменила родную сестру на… Сева? — Я никого не заменяла, я их помирить пыталась, но без толку. Сев постоянно поддевал Тунью, потешался над её внешностью, оценками в школе, над тем, что она не обладает магией. А Тунья припоминала ему его семью. А еще его уродливую рожу, немытые волосы и запах, как от неубранного сортира. — Потом Сев показал письмо, которое написала Тунья Дамблдору. Да, Сириус, не смейся! Тунья узнала и…она не простила нас. До сих пор! — Ну… — Сириус старательно подбирал слова, — Тунья, конечно, тоже хороша, но я могу её понять. Лили скрестила руки над животом. — Почему же? — Кому было бы приятно, если бы родная сестра, с которой ты выросла в одном доме, вдруг шатается с каким-то типом, который держит тебя за грязь! Я бы тоже обиделся. — Да что ты говоришь, Сириус, совсем непохожая ситуация! Сириус опешил. — На что ты намекаешь? Хотя, знаешь, что! Мы с Регулусом никогда не дружили, вечно на меня предкам ябедничал. — Вот прямо ни за что? — Он сам нарывался. А еще он вечно с Барти Краучем таскался. Рег никогда не был одинок, можешь за него не переживать. Грусть нахлынула на него, как морская волна на утопающего. Сириус опустил руки. — Лучше с мелким Краучем в библиотеке сидел, целее был бы. Лили коснулась его ладони. — Может он все-таки сбежал? — Нет, гобелен не врет. И Рег не такой парень, чтобы драпать, стоял бы до последнего за своих. Вот только предкам на него было плевать еще больше, чем на меня. Запасной, что с него взять! — Ты скучаешь по нему? — Не особо, но пусть бы жил. Подальше где-нибудь со своим любимым Барти. Девушек у Рега все годы в Хогвартсе не наблюдалось. — Да зачем тебе руки, рукожопый идиот?! Ты ими не работаешь! Сириус ухмыльнулся. — Чего Джим так разоряется? Лили хихикнула. — Слушает матч Торнадос, как слышишь, прогноз у них — неутешительный. — А кому продувают? — Не поверишь, Пушкам Чадли. — Ублюдки трольи! Дебилы! Сириус побежал в гостиную, к красному от гнева Джеймсу, что вопил на радио и колотил кулаком по бархатному дивану. Стол, заставленный кружками, дрожал от пинков, а с кувшина полилось пиво. — Снитч поймал Гэнджен. Счет сто двадцать — двести пятьдесят в пользу «Пушек Чаддли», и они выходят в одну четвертую финала! Матч окончен! — УУУ! В жопу вас… — Джеймс обернулся, — Нет, просто побить их надо. Привет, Бродяга! Джеймс спешно отсел, дав жене сесть. — Ты думаешь, Торнадос лучше играть будут после порки? Джеймс пожал плечами, стирая лужу со стола. — Да хоть что-нибудь! Нет, правда, проиграть «Пушкам Чаддли»! Тем, чей девиз «Скрестим пальцы и понадеемся на лучшее»! Что может быть хуже? Сириус скрипнул зубами. — Я знаю, предательство! Лили и Джеймс мигом повернулись к нему. — Я видел Тонкса возле ресторана. Джеймс фыркнул. — Тоже мне новость — увидел Тонкса в местах общественного питания! Лили легонько толкнула мужа. — Может он с женой годовщину праздновал? Сириус хмуро принял из её рук кружку со сливочным пивом. — У них свадьба была летом, и был он с другой. Джеймс от неожиданности чуть не столкнул радио на пол. — Ты уверен, что это не была Дромеда? Сириус усмехнулся. — Я долго жил с кузиной, поверь, ни с кем не перепутаю. А эта баба — настоящая уродка. Такую точно запомнишь. — Ну прямь! — Ладно, Лили, опишу. Кожа белая, как рыбье брюхо, и глаза непонятного цвета. — Альбинос? — Я не спрашивал. Джеймс задумчиво пригубил пива. — Они целовались? — Нет, я слышал только их разговор. — Они говорили о любви? Сириус сидел в растерянности. — Не особо. Ни Тонкс, ни эта тварь не говорили, что не любят друг друга. Но знаете что, я тоже своим девушкам не говорил! Лили подняла бровь. — Ладно, вру, только Ровене Маклеод. А она в благодарность вернулась к прежнему парню! — Вот как! А я думала, что Мэри драматизирует, когда жаловалась на твою черствость. — Ой, да пошла она… — Так, детишки, — вмешался Джеймс, — не отходим от темы! — Какой еще? — О чем говорил Тонкс с этой дамой? Сириус почесал затылок. — Про то, как им надоело всех обманывать и скоро все должно закончиться. — Прямо так и сказали? Сириус вспылил. — Извини, дружище, но я не радио! Дословно не помню! Лили постучала по кружке. — Тем более рано делать выводы. — Лили, тебе необязательно заступаться за него только потому, что он такой же как ты. — Дело не в том, что мы оба — из магглов! Просто… — Ты его бывшая любимица. Джеймс обхватил руку жены. — Лили, если для тебя так важно, то мы с Сириусом пойдем и проверим, изменяет ли Тонкс Дромеде или нет. — Морду ему начистим! — Сириус! — Нет-нет, Лили, — ласково произнес Джеймс, — мы его пальцем не тронем. Не переживай за него. — Я больше переживаю, как бы вы от него не получили. Сириус закатил глаза. — У нас же палочки есть, еще неизвестно, кому больше достанется. Лили посмотрела на них укоризненно. — А просто поговорить не вариант? — Ну… — протянул Джеймс, поднимаясь, — попробуем. Поцеловав Лили, он ринулся в коридор, где за спешным переодеванием прошептал Сириусу. — План такой, хватает за жабры и вламывает, как следует. Сириус поморщился. — Нет, давай сразу вломим! — Бродяга, зачем так грубо? — А что еще речь надо прочесть? Джеймс остановился с обувной ложкой в руке. — А эта идея! Сириус злобно вздохнул. — Да, точно! Подойдет фраза из Отелло. — Чего? — Маггловская пьеса про ревнивца, — швырнув ложку в глубь шкафа, Джеймс продолжал тараторить, — его бы хорошо сыграл наш Король кандальщиков, но не суть. Там прям отличная фраза, — он прокашлялся, поставил ногу на подставку для зонтиков и произнес с торжественной миной, — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? Сириус прыснул. — Ты серьезно? — Абсолютно серьезен, Сириус! — Идиот. — Да чего ты, Бродяга, мы же — Мародеры! У нас каждое дело должно быть с огоньком! Джеймс принялся искать свою метлу, но Сириус перехватил его руку. — Раз уже мстим с огоньком, тогда летим на моем байке. — Вот, уже узнаю тебя!       С рёвом и грохотом Джеймс и Сириус поднялись вверх, покружили над Поттерлэндом, набирая скорость, и отправились в путь. Позади бешенной езды остались и собор Святого Мартина, и уродливые маггловские высотки, но громогласный Биг Бен пока не появлялся на виду. Небо не темнело столь быстро, как зимой, но на горизонте заходило солнце. Чуть снизившись, Сириус бросил беглый взгляд на землю. Пруды и вересковые поля, еще не проехали Бедфордшир. — Далеко еще до Лондона? — Как видишь, Сохатый. — А по-быстрей, никак? Сириус с силой нажал на педаль, но мотоцикл лишь съехал в бок. — Какая была колымага у того маггловского мракоборца, на такой и ездим. — Бродяга, он называется полицейским. — Да плевать! Джеймс на быстром ходу отряхнул влажные волосы со лба. — Слушай, а что с Нюниусом? — Он-то тут при чем? Мы сейчас Тонксу рожу будем бить. — Ты же за ним следил, как мы договаривались? Сириус дёрнул ручку, завидев на горизонте кого-то на метле. Нет времени разбираться, друг или враг. — Он разговаривал с Яксли. — Да не… ну не может быть! — Я его голос узнаю из тысяч, вчера отчитывал, как своего домовика! — Представляю, — протянул Джеймс, — но зачем Яксли разговаривать с таким, как Нюниус? — Хотят вместе напасть на какую-то шишку. Кличка — Меченый. Джеймс хмыкнул за спиной. — Вроде как из Франции приедет глава их военного депертамента. Только забыл, как звать. Сириус напрягся, припоминая, что французское министерство Магии зачем-то делится на департаменты. Политический находилось в Париже, культурный — в Дижоне, экономический — в Бордо, и военный — в Руане. Профессор Бинс должен был объяснить причины, не усыпляй он своим голосом. — А почему Меченый? — Наверно, шрам на видном месте, не только Муди единым. Сириус вновь увернулся при виде фабричного дыма, Лондон неподалеку. — Только мне никто не поверит, как же, я же обижал Снейпа! Он же сама невинность! — Ну, если Нюниус по-прежнему не моется, то девственником и помрет. — Надо бы за руку поймать, тогда не отвертится. — Ага, сейчас, или помрет в камере, как Уилкисс, или набрешет, что под Империусом. Хитрый говнюк, надо отдать должное. — А еще стойкий. Сдохнет, но не признается. Джеймс фыркнул. — Прижмём, как следует, не отвертется! — Но сначала — Тонкс? — Да, отомстим за кузину.       Под ними запестрели многочисленные дома, огни фонарей и маггловских машин, и, как гром, зазвучал Биг Бен. Сириус чуть отлетел в сторону, найдя незагруженную дорогу, и приземлился, сбавляя на ходу скорость. Пройденный миг, и теперь Сириус — обычный байкер, какой-то маггл, конечно, посмотрел в небо, но тут же отвернулся и уехал. Благодаря уличному свету он проще находил дорогу и обгонял машины. Вместе с жилыми домами замелькали достопримечательности, Сириус и Джеймс проехали мимо Музея Естественной Истории, Национальной галереи, Трафальгарской площади с уродливым шпилем, здания Парламента, дворца королевы и Вестминстерского аббатства. На горизонте в свете огней возвышался Тауэр, и Сириус свернул в сторону Тауэрского моста. Темзу рассекало огромное судно, Сириус, как следует, нажал на газ и буквально перелетел, прежде чем мост подняли.       На Восточном берегу попадались образцы маггловской безвкусицы даже по меркам Сириуса. Прямоугольные коробки из металла и стекла торчали, как частокол возле хижины Хагрида, по местам он заметил незаконченные стройки. Наконец-то нужная улица, сборище пабов и магазинов, замедляясь, Сириус проехал мимо ночного клуба, откуда доносилась музыка. Незримый для непосвященных «Дырявый котел» со своей деревянной вывеской, как для средневековых горожан, смотрелся инородно.       В забитом битком пабе Сириуса раз пять пихнули в бок, раз десять отдавили ноги, Джеймсу чуть не сломали очки, а у кирпичной стены их облили пивом, притом не сливочным. С трудом осушившись, они вышли в полутемный Косой переулок, пронзительно безлюдный по сравнению с «Дырявым котлом». Лишь освещенные изнутри лавки намекали на какое-то присутствие других волшебников. Не встретив никого по пути, Джеймс и Сириус подошли к «Котлу Дагды», украшенного фонариками в «зверином» стиле. Однако у самого входа их остановили двое мракоборцев. — Вы заказывали столик? Джеймс и Сириус удивленно переглянулись. — Нынче новые правила! Дело — дрянь! — А у вас прям список есть? — нагло спросил Джеймс. — А чем докажите, что не враги? — добавил Сириус. Мракоборцы вытащили палочки. — Нет, молодчики, это вы докажите, что не враги. Джеймс гордо вышел вперед. — Я — Поттер! — Ага, а я — король Артур! Только что с Аваллона!       Сириус бросил в мракоборцев «Конъюктивитус», схватил Джеймса за руку и забежал внутрь. Долго бегать не пришлось, резкая головная боль будто сдавила лоб и виски, свалив на пол. Пока Сириус и Джеймс, еле держась, выли и стенали, подошедшие мракоборцы заломили руки, связали их и вывели наружу. Перед тем, как их переместили, Сириус краем уха услышал слова песни, доносившихся из зала. «Гари, гари моя зви.». Какой еще Гари?!       Уайтхолл встретил их туманами и морозью, и мигрень невыносимо усилилась. Сириус все мотал головой, и, когда его запихивали в будку, он хорошо приложился о стекло. Благо, в Атриуме толпилось столько народу, что на двух связанных дураков никто не посмотрел. Увы, в Отделе магического правопорядка так не везло, мракоборцы, кандидаты и даже чертовы писаки, каждый счел нужным обернуться. Кто постарше, укоряюще качал головой, а помладше — гнусно хихикал и попытался пошутить. А Яксли в кое-то веки просиял, говно на палочке, больше никто! И вот их затащили в карцер, где за столом сидела полная седая ведьма с густыми бровями. Ни дать, ни взять, огромная сова! — Вот, Чейз, принимай новичков! Ведьма неторопливо надела очки. — Какие знакомые лица! Представьтесь, пожалуйста. Сириус принялся вырываться. — Я не слышу, молодые люди. — Сириус Блэк! — А второе имя? Он с силой прижался к спинке стула. — Да какое тебе дело? — Тихо ты, Сириус, бесполезно рыпаться.Орион — его второе имя. Мракоборцы гнусно хихикнули. — Меня зовут Джеймс Флимонт Поттер, мы точно виделись на осмотре карцера. «Сова» подняла брови. — Вот как! И чего вас сюда потянуло? — Хотели вломиться в «Котел Дагды», будто дома жрать нечего. — Хотя сами с серебрянной палочкой в заду родились. Сириус попытался повернуть голову. — Сейчас тебе затолкаю палочку, только не из серебра! — И никуда мы не вламывались! — А чего тогда не назвались по имени? Сириус замолчал, мучительно размышляя. — Это секрет. — А подробней? — У нас была секретная операция, — сказал Джеймс. — В ресторане? — Почему нет? Чейз задумчиво постучала пером на пергаменту. — Молодые люди, вы же не хотите в ожидании начальства просидеть час-другой в камере? Может не будем ребячиться? Джеймс взвился. — Это, правда, тайна. Простите, но мы не можем сообщить подробностей. А почему они собственно пекутся о чести этого выродка! — Спросите Тонкса. Чейз лишь покачала головой. — Ребята, мистер Тонкс, еще неизвестно когда появится, придется сову посылать. А вам — ждать в камере. — Да пусть посидят! Может гонор весь уйдет. — Чейз, не забудь написать статьи сто сорок и сто двадцать шесть. — Нет!       Сириуса и Джеймса рывком подняли на ноги и несмотря на упирательства потащили в сторону камер. К счастью, их прервали, в дверях появились Тонкс с Фенвиком и Шеклболтом. Меж ними ковылял высокой, немолодой волшебник с седеющей бородкой, как у козла, и длинными темными волосами. Ярко-красная мантия, явно из бархата, темнела от мокрых пятен, а по лицу стекали капли воды. Пленник скрипел зубами и бормотал неразборчиво, а следом, держа приличное расстояние, появилась Ния. На белом лице появились хмурые складки, а бесцветные волосы растрепались хуже, чем обычно у Джеймса. — Запиши, Чейз, — сказал Шеклболт, усаживая задержанного, — Игорь Всеволодвич Каркарофф. — Всеволодович, макака! Третий день, как с пальмы слез? Шеклболт даже ухом не повел. — 1919 года рождения, место рождения — Дрезден, Германия. — Германская республика, так точней. Чейз тут же обратилась к Тонксу. — Тут Поттер и Блэк вас ждут. Секретная операция, якобы. Тонкс, оставив Каркароффа на растерзание оформлению, подошел к ним. — Ребята, а что с вами случилось? — Пытались ворваться в ресторан и наслали на нас порчу. Тонкс тяжело вздохнул. — Вижу. Доллис, Келсо, оставьте нас. Смотря стальным взглядом, Тонкс вытащил палочку. — Давайте условимся, я освобожду вас от пут, а вы спокойно стоите и объясните мне, что, черт возьми, произошло? Потирая руки, Сириус пробурчал. — Нет, Тонкс, лучше ты объясни, чего ты делал в «Котле Дагды»? Он поднял бровь. — Понимаешь, — сказал Джеймс, подойдя чуть ближе, — у нас нехорошие подозрения в твоем…адюльтере. Тонкс раскрыл рот, выглядя еще глупей. — Я…я даже спрашивать не стану, с чего вы решили, что я изменяю вашей кузине. — Хорошо! — взвился Сириус, — Мы у твоей «Нии» спросим! Альбиноска повернула голову. — Вы ко мне обращаетесь? — Ния, — сказал ей Тонкс, — не обращай внимания. — Нет, раз речь зашла обо мне, то давайте разберемся. Сириус скорчил презрительную мину. — Давайте, расскажите про ваше поведение своему мужу! Как его, там, Хорас? Ния тоже посмотрела на них со строгим взглядом. — Что вы еще узнали, Холмс и Ватсон? Все ехидные слова запутались в сознании, и Сириус с отчаянием повернулся к смущенному Джеймсу. — Честно, говоря, — сказал он, — мы хотели бы от вас услышать правду. Ния бросила вгляд в сторону Каркароффа. — В следующий раз, когда Штабу понадобится поймать темного мага из России, обращаетесь к министерству Магии, а не ко мне. Сириус от неожиданности выдохнул. — Тонкс, ты использовал жену друга, как живца? — Только с её согласия. Ния лишь нахмурилась в ответ. — А почему нас не предупредили? — спросил Джеймс. Тонкс посмотрел на них, скрещивая сильные руки. — Вы — пока кандидаты. Зато тебя в Орден Феникса не посвятили, мракоборец, ты, паршивый! Но Сириус спросил. — Хотя бы намекнуть? — Чем меньше людей посвящено в тайну, тем лучше. Ния кашлянула. — Я могу идти? — Конечно, Ния, и прости за все. Она улыбнулась Тонксу и направилась к двери, Каркарофф наорал её вслед на своем языке, та в ответ сказала ему пару ласковых, Сириус понял лишь слово «нацист». — А мы? Тонкс сдвинул брови. — Завтра приходите и пишете объяснительную. Еще одна подобная выходка, и вы исключаетесь с курса. Предупреждаю сразу, чтобы не обижались. Всего доброго! Сириус еще стоял, сжимая кулаки. Светло-голубые глаза зятя непривычно смотрелись холодно, будто ледяные, но Сириус не собирался отступать. Джеймс с усилием оттащил его и вывел из карцера. — Мы не сказали о готовящимся нападении на французскую шишку. — Какой смысл, Сохатый?! Нам никогда не верят! — Интересно, почему? Сириус вздрогнул, Джеймс нервно распрепал волосы. Никого в коридоре! — Фенвик, — прошептал Джеймс, — почему нельзя просто подойти? — Увы, — прозвучал в мыслях бестелесный голос, — я не могу бывать в двух местах одновременно. Выделывается, легиллимент хренов. — Так, что или кто угрожает месье Трембли? Джеймс и Сириус переглянулись. — Вы не спасете его. — Давайте, попытаемся! Имя, друзья мои! Снейп? Он жалок, чтобы им интересоваться. Яксли? Отвертится, как пить дать. Однако Фенвик не дал комментариев, и его голос исчез. Джеймс, несколько оглянувшись, потащил Сириуса по коридору. — Не читал «Книгу джунглей»? — Маггловское? Нет, конечно. — Прости, Бродяга, запамятовал. Прошедший мимо Долиш глумливо повел бровями. Сириус с трудом удержался, чтобы не послать ему вслед Конфундус. — Так что там с джунглями? — Есть персонаж, некто Каа. Здоровенный удав! — Понятно, очередная глупая сказочка. — Да не скажи! — восклинул Джеймс, закрывая двери лифта, — Он страшней Запретного леса, гипнотизирует и пожирает. Вроде как союзник хороших зверей, но создается ощущение, что они сами не рады. — Чего им не радоваться? Такому лучше не быть их врагом. — О чем и речь, Сириус! Всякий раз, когда Фенвик устраивает головомойку, я радуюсь, что он не Пожиратель. Сириус чуть вздрогнул, благо, они уже вышли из лифта. И вновь, пришедшим в Атриум, не было никого дела до них. — И все же, Джим, почему нас никогда не посвящают? Ладно, это Ния русский знает, но почему бы нам не присутствовать? Мы же — будущие мракоборцы! — Я вот тоже не понял, — говорил Джеймс в поднимавшейся будке, — талдычат нам про опасность и долг перед обществом, а такую фигу крутят за спиной. — Ну как же! Мы же не дисциплинированные! — Пусть идут в зад великана! У нас, Бродяга, лучшие показатели среди всех! Усаживаясь на мотоцикл, Джеймс принялся вертеть привязанное к рулю радио. — Включим, что повеселей. Сириус пожал плечами, убирая замок. — Сегодня тухляк с песнями. После распада «Секс пистолс» слушать нечего. «Веселая дивизия»свое название не оправдывает. — Включи, что есть! — «Беглянки», — уныло произнес Сириус, нажимая на кнопку, — американки, но хуже не будет. С рёвом они пустились в путь, и среди уличного шума зазвучал низкий женский голос. — «Не могу быть дома, не могу быть в школе. Старики твердят, что я просто дурочка, Но я та девчонка, что живет рядом, вниз по улице, Я — то, чего вы все ждали! Привет, папа, привет, мам, Я — ваша в-в-вишневая бомба! Привет, мир, я — ваша оторва! Я — ваша в-в-вишневая бомба!»       Дорога назад, в Поттерлэнд, прошла куда быстрей и бодрей. Громкая музыка привлекала внимание магглов, но Сириус в насмешку приподнялся. Рискнут ли сообщить в газету о летающем мотоцикле, дабы заслужить репутацию сумасшедших пьяниц? На выходе из города они взмыли вверх, в ночном небе не встретив никого. Прохладный воздух бодрил, и Сириус набрал скорость. Шутки ради он пролетел сквозь облака, и лишь когда радио забахлило, продолжил путь без приключений. В Поттерлэнде Сириус, тормозя, проехал по саду, разбрызгав повсюду грязь. — Эй, я вообще-то работаю! Сириус с удивлением обнаружил возле фонаря старого колдуна в поношенной мантии. При свете лицо показалось совсем белым и жутко морщистым, будто на него нашили слишком много кожи. — Мистер Принц! — заголосила Лили, — Я сейчас разберусь! Не убирая палочку, она спросила. — Разобрались с Тонксом? Джеймс буркнул, слезая с мотоцикла. — Как ты и сказала, мы неправильно поняли. — Ага, теперь нам завтра влетит от него. Задавай вопросы! Лили усмехнулась. — Да, это вы — лучшие в мире сыщики! Несносный Поттер и его верный Чёрный Пёс. Сириус закатил глаза, пока Джеймс подходил к жене. — Мистер Принц? — спросил он, — Когда заканчиваете? — Уберу после вашего друга, и дело с концом! Сириус бросил на старика презрительный взгляд, одет немногим лучше Кричера, а гонору! — Откуда он взялся? — А, ты его не заметил, — ответил Джеймс, уводя его и Лили подальше, — видимо, на заднем дворе был. — А он проверен? — Два раза, если не больше, — гордо сказала Лили, — а что с вашим зятем, Джим? Мигом накатила тоска. — Он оказывается Каркароффа на живца ловил, вместе с Кандальщиком и Мозгоправом. — А нас не предупредили. Лили вдруг обхватила живот. — Каркароффа не поймали? — Почему же? Уже у нас. Лили выдохнула. — Тогда в чем проблема? Все же хорошо! Сириус сжал кулак. — Не признается ни в чем, гад ползучий. И где его держать? После Уилкисса даже карцер небезопасен. Лили посмотрела на него. — Ты веришь, что Уилкисс был Пожирателем? — А с чего ему кончать с собой? Только из-за кражи пороха? — Проблема не только в охране Каркароффа, — сказал Джеймс, — другие министерства тоже захотят его засудить, и дело затянется. А там, кто знает, что случится. Лили помрачнела. — Я надеюсь, что с поимкой Каркароффа его хозяину будет трудней проворачивать свои дела. Сириус ужаснулся. — Тогда он поменяет план, и наши сведения уже ни к черту не годятся! — Да…., — протянул невесело Джеймс, — еще этот француз, будь он неладен!

***

7-е апреля 1980 года       Портленд, небольшой остров ниже графства Дорсет, представлял из себя презабавное зрелище. Скромные участки редкой зелени и огромное море гранита посреди настоящего. А Селвинам оказалось мало лицезреть камень вокруг себя, и они отстроили родовое жилище полностью из гранита! Небольшой замок возвышался на отвесной скале, обдуваемый всеми ветрами. Нижние этажи были выполнены в англо-саксонском стиле, приземистые, украшенные крупными камнями на стыке углов и с двойными треугольными окнами, а верхние представляли из себя норманские башенки-бойницы. Еще бы что-то сверху пристроили, но тогда бы Дуновар, как назвали свой дом Селвины, рухнул бы в море.       Из окон простирался вид на порт, полукругом соединявший остров со страной, среди закованных в металл маггловских судов скромно болтался небольшой трехмачтовый парусник с гербом Селвинов на флаге — серый замок на фоне синего моря. Если верить слухам сие судно помогало владельцам заниматься контрабандой, а то и пиратством, пока министр Крауди не поймал за руку и не отправил в Азкабан главу семейства. И само судно, судя по темным бокам, нечастно отправляется в путь. С другой стороны, а зачем? Сеян любит развлекаться в притонах Дряного переулка, а Реджина с детства трусиха и потопит корабль своей тушей. — Давай, Барти, — прогнусавил Селвин, развалившись в кресле, — рассказывай, чем хочешь выслужиться перед Темным лордом? Барти неловко раскашлялся. — Мда, Белла, твои кузены с каждым разом все хилее. — Ты так говоришь, будто сам каждый день к Милорду приводишь новое воплощение Мерлина. Селвин насупился. — Давай, валяй. Только доживи до конца разговора. Барти нервно облизнул губы. — Вы знаете, что Каркароффа схватили? Селвин хмыкнул, глядя на Беллу. — Чем еще порадуешь? Солнце сменяет Луну утром? Прибегал уже Яксли в Блэкмори. Так бурно он не реагировал даже, когда сестрица бросила его. — Бартемиус! — крикнула она, — Ты побеспокоил нас из-за пустяка?! Кузен насупился. — Каркароффа не держат в камере Штаба, его перевели в подземелье Отдела Тайн. Селвин выпрямился. — Мы знаем, что Игоря не станут прятать в Штабе, но про Отдел Тайн впервые слышим. Белла напряглась. — Суд назначен на понедельник. — На следующий? — Да, кузина. Я слышал разговор отца с Фаджем из Визенгамота. Селвин скривился. — На следующий день после Пасхальной недели, куда спешат? Барти потер нос. — Фадж говорил что-то про другие министерства, он даже с отцом поспорил. Отец хочет сообщить о поимке Каркароффа министру… — Погоди, — перебила его Белла, — Минчум не знает? — Никто, кроме поймавших его мракоборцев и еще парочки волшебников из Штаба. Газетчикам не стали сообщать до суда, Визенгамот настаивает. — Интересно, — задумчиво произнес Селвин, — и Минчум не в курсе? Барти кивнул. — Неужели Визенгамот отрастил кое-что, несказанное при дамах? — То есть при тебе, Селвин? Он только нахмурился. — Но расклад интересен, Минчум кошмарит всех и вся, а Визенгамот уже не слушается. Барти сам удивился. — Про переворот не было ни слова, Визенгамот просто хочет сам судить Каркароффа. Если вмешаются другие страны, то процесс затянется. Русские точно хотят с него шкуру содрать, причем я уверен, что буквально, про израильтян даже промолчу! Еще они боятся, что Темный лорд захочет или освободить Каркароффа, или убить его, чтобы он не проболтался. Уилкисс хорошо напугал их, дурак набитый! — Каркарофф что-то рассказал? — спросила Белла, сжимая подлокотники. — Ни Фадж, ни отец ничего не упоминали, — ответил кузен, отводя взгляд, — и спорить они закончили. Белла, к своей досаде, покрылась потом. — Вряд ли что-то сказал, — говорил Селвин непринужденно, — иначе бы нас всех арестовали. Белла резко обратилась к кузену. — Можешь идти, Темный Лорд позже решит, даровать ли тебе Метку. Он поднял лицо. — Ты не знаешь, что случилось с Реггом? Белла прикусила дрожавшую губу. — По-прежнему, без понятия. — Штаб лучше спроси. Барти снова облизнул губу. — В Штабе тоже ничего не знают, там думают, что это вы убили его. Селвин даже рот раскрыл. — Нам-то зачем? — Отец искал Регга, но никаких следов. И Штаб не знал, что он тоже служил. Незачем его преследовать. Белла отмахнулась. — Уже не важно, нашего кузена ничего не вернет. — Но может ваш соглядатай знает? Белла и Селвин разом посмотрели на него. — Регг говорил, что у вас шпион в рядах Ордена Феникса. — Ты про Орден тоже знаешь? — Не все, правда. Белла забарабанила по креслу. Может Темный Лорд прикончил её кузена за длинный язык? — Мы выясним, — холодно ответила она, — ступай! Дождавшись ухода Барти, Селвин повернулся к Белле. — Ты прям места себе не находишь от беспокойства за кузенов! Белла сжала палочку в кулаке. — Я расскажу твоей жене, где ты был вчера, когда твоя дочка лежала с гриппом. Селвин гаденько расстянул губы в улыбке. — Только ты перед ней появишься, Реджина отправит сову к мракоборцам. И все, прощай, свобода! Белла подошла ближе. — Тогда я убью её! Селвин поперхнулся. — Не, Белла, зачем так грубо? — Мне не нужны лишние свидетели. — Белла, я Реджину сам терпеть не могу, но убивать её…это не допустимо. Белла оскалилась. — Недопустимо? А если я убью ваших детей? Селвин упал на кресло. — Белла! Они тебе что сделали?! — То же, что и дети Боунса. Селвин потянулся к своей палочке, но Белла опутала его. — Я пожалусь Милорду! — прокричал он. Но Белла, потянув путы на себя, сказала. — Ты не в большом фаворе у Повелителя, Сеян. После убийства Гэмпа ты больше ничем не прославился. — Я… — Он не станет тобой дорожить, Сеян. Крепко запомни, хоть единое слово я от тебя услышу, и я извращу твои слова перед Ним. Тогда тебе и твоей семье придет конец, поверь, твоя чистая кровь спасет тебя не больше, чем Боунса. Тебе все ясно или повторить для особо тупых? Селвин принялся хватать ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. — Ты все понял? — Понял я все, понял! Только отпусти меня! Освободившись, Селвин шлепнулся холенной рожей на гранитный пол. — Поднимайся, Милорду стоит узнать новости.       Дрожавшим голосом бормоча ругательства, Селвин следом вызвал домовика. Пока эльф очищал лицо хозяина от крови, Белла ловким движением вытащила его палочку из кармана. Лишившись оружия, Селвин лишь скривился, не глядя на Беллу, он повел к дальней стене и повернул выступавшую шишку. Огромная гранитная плита опустилась вниз, превратившись в длинную лестницу. Селвин, не глядя на неё, спустился первым.       При свете редких факелов по узкому коридору заплясали тени, гул шагов звучал громче драконьего рева, и издали доносился рокот моря. Чем ниже они спускались, тем отчетливей Белла слышала странный скриб. Явно не валуны бились о скалу! Но следом послышался шум моря, а потом — опять скриб. Селвин, дувшийся и обижавшийся за пустяк, вдруг встрепенулся и поспешил. Белла тоже ускорилась, на всякий случай выставив вперед палочку. Идя навстречу бьющему по глазам солнцу, они вышли на дорогу к порту. Судно Селвинов, что мирно качалось на волнах, начало опускаться, а следом резко поднялся. Белла и Селвин заглянули вниз и замерли, вода вдруг быстро отошла в стороны, и обнажилось дно. Мгновение, и вода вернулась. — Моисей, что ли, воскрес?       Белла потащила Селвина на борт, покуда вода еще не убыла. Весьма вовремя, ибо корабль опять опустился и накренился. Успев ухватиться за мачту, они поползли по борту. Когда залезли внутрь, судно закачалось на волнах, и путь до каюты прошел гладко, но у самого входа вода вновь ушла, и Белла с Селвином буквально ввалились. — Друзья мои, отчего вы не использовали заклинания? Милорд взмахнул палочкой, и судно вернулось в изначальное положение. Горя от стыда, Белла и Селвин поднялись на ноги. — Мадам, прежде чем вы расскажите мне новости, верните палочку Селвину. Не глядя на Повелителя, она резко сунула Селвина палочку прямо в руки. — Что до тебя, Сеян, то я не стану наказывать тебя и твою семью, как Боунсов. Ты же мне верен? — Больше всех на свете, мой Повелитель! Милорд усмехнулся. — Я милосерден к верным и послушным. Итак, какие новости принес нам юный Крауч? Надеюсь, что куда лучше тех, что поведал Яксли. Белла и Селвин наперебой рассказали о месте заточения Каркароффа и своеволии Визенгамота. Повелитель слушал, не шевелясь и не перебивая. — Занятный расклад, — произнес он, подходя к окну, — Минчум лезет из кожи вон, выискивая угрозу, а она засела в его же Министерстве. Они закивали. — Визенгамот недоволен им, сомнений нет. Если правильно помню, Фоули низложили именно он! Хотя зачем идти далеко, сам же Минчум свиднул Дженкинс. — И он отведает своего же зелья! — Да, мадам, именно так. И теперь Я думаю, что Трембли не просто поболтать прибыл. — Вы считаете, что Минчум заключит союз? Милорд покачал головой. — В тот день, когда Британия и Франция заключат равноправный союз, не пытаясь одновременно надуть друг друга, Я признаю, что магглы ближе к животным, чем к грязи. Но Минчум точно в отчаянии, раз пригласил именно главу военного департамента. Белла сжала кулаки. — Милорд, я осмелюсь Вас спросить? — Спрашивайте, мадам. Белла чуть не задохнулась от предстоящей наглости. — Милорд, что нам делать с Каркароффым? Мы должны освободить его? Он даже не повернулся. — Я должен хотя бы попытаться вызволить его из застенок, но даже Я не смогу сделать это быстро. Даже если бы нашего друга оставили в Штабе, Нам пришлось бы потрудиться. Как же Руквуд, но Белла тут же изгнала эту мысль. — К сожалению, наш друг Август не помощник, он может приносить информацию не из своего подразделения, но не способен провести нас внутрь Отдела. Покойный Боунс показал наглядно, каким образом обеспечивают верность, — Милорд все же повернулся, — вы рады, что Я вам доверяю без Непреложных обетов? Белла и Селвин отвесили глубокий поклон. — Мы обязательно вытащим Игоря из плена, но сперва разберемся с Трембли. Минчум, конечно, не поладит с ним, но Я не хочу давать ему ни толика шанса! Сжав кулаки, он продолжил. — Игорю полезно побыть некоторое время в неволе, в следующий раз подумает дважды, прежде чем волочиться за женщиной. Белла и Селвин не рискнули переглянуться. — Теперь когда его нет, кто-то должен выполнить его грязную работу. Ко мне!       Белла и Селвин послушно подбежали к Повелителю, позволив взять их за локти. С громким хлопком они исчезли с корабля, оказавшись на скалистой отмеле. Белла с трудом удержалась, ухватившись за каменный выступ, Селвину же пришлось ползти по влажной от моря земле. Лишь Повелитель непринужденно вышел на большую землю, обходя валявшие раковины молюсков. — Вы на Джерси, друзья мои, — сказал Он, когда они поднялись, — соблюдайте осторожность, ибо Мы под самым носом у французов.       Белла хмурым взглядом оглядела луг, столь зеленый, что ел глаза. Она бы полюбовалась красотой Джерси и морем, окружавшим его, но сомнения грызли её. Каркароффу вместе с Роули и Гибоном предстояло отвлечь на себя мракоборцев, уравновесить скользкостью их глупость и неуклюжесть. И кого ставить вместо него? Родольфус сам наворотит дел похуже всех великанов вместе взятых, Рабастан — брюзга, Долохофф отвлечется на женщину, Люциус смелый только в борьбе со слабыми, а остальные не столь искусны. Конечно, Повелитель уже нашел решение, но спешка в последний момент так вымораживала!       Милорд остановился возле выступающей скалы, взмахнул палочкой, и посреди поля появился дом, некогда огромный, по меньшей мере два акра. От былого великолепия остались лишь стены, кое-как соединенные меж собой остатками полов, а потому ржавая табличка, указывающая на «Гонтвилль», смотрелась, как издевательство. Среди сгинивших бревен и торчавших пней сновали силуэты, и в нос ударил гадкий запах немытого тела и нестиранного тряпья. Никаких сомнений, убежище оборотней, чтоб их! Внутри самих руин вонь уже била по носу, глядя на ржавого цвета разводы на стены, Белла не сомневалась, где эти звери справляли нужду.       Само жилище явно принадлежало чистокровному роду, каменные стены походили на оные в Хогвартсе, упавшая люстра, некогда хрустальная, напоминала о Сан-Мерси, а превратившиеся в развалины колонные бортики — о Валле-де-Розье. Портреты, к несчастью, отсутствовали, как любые памятные вещи, оставалось лишь догадываться, что натворили бывшие хозяины, раз Милорд отдал их дом на растерзание оборотням. — Мой Повелитель, — раздался лающий голос Фенрира, — кого разорвать? Здровенный и грузный, он неуклюже поднялся с раздавленного дивана и с поклоном уступил его, но Милорд продолжал стоять. — Фенрир, скажи, только честно, сколько твоих «детей» были волшебниками? Фенрир глупо улыбнулся, показав сгнившие зубы. — Я не догоняю… — Фенрир, не притворяйся, что ты не только маггловских щенков обращаешь. — Милорд, вы же разрешили нападать на грязнокровок! Белла сжала кулаки. Когда маггловские выродки успели стать волшебниками! — Терпение, мадам, — прозвучал металлический голос Милорда в её мыслях. — Мы собираемся напасть на министерскую сходку, встретятся Минчум и Трембли из Франции. Фенрир поморщился. — Живодер и лягушатник? — он смачно плюнул. Селвин, позеленев, отходил в сторону, но по приказу Милорда остановился. — Фенрир, наши цели совпадают. — Да-да, хозяин, — тот покачал сальной головой, — но полнолуние не скоро. — Поэтому мне нужны бывшие волшебники. Фенрир ухмыльнулся, засунул два грязных пальцев в рот и простяжно свистнул. — Тащите мне Чистюлю! Снова улыбнувшись, Фенрир пояснил. — Он недавно с нами. Все еще воняет человеком! Белла дёрнулась. — Он может быть шпионом, Повелитель! Фенрир ответил ей. — Не, его баба бросила, точно с нами навсегда. — Не лучший способ лечить разбитое сердце — прошептал Селвин.       Фенрир не успел ответить ему, ибо какая-то неряшливая девка привела чахлого и болезненного вида юношу. Свою кличку оправдывал с лихвой, волосы сально не блестели, скромная мантия лишена пятен и прорех, а ногти подстрижены. Разве что кожа плохая, пестрела черными точками. Невыразительное лицо юноши мгновенно лишилось всех красок, стоило только предстать перед Повелителем, а тонкие его руки застряслись, но падать на колени он не спешил. — Вот он, наш новичок! Приносит нам новости из мира людей! Его карие глаза лихорадочно бегали, еще чуть-чуть, и он помрет от страха. — Готов себя показать? Он раскрыл рот, но смог выдавить из себя лишь хрип. — Будем считать, что ты согласен, — спокойно сказал Милорд, — не так ли, мистер Люпин? Он закивал, как заведенный. Фенрир подозвал девицу. — Джилли, растряси парня, как ты можешь. Та хихикнула и потащила омертвевшего Люпина за собой. Селвин, ранее стоявший, как можно дальше, вдруг оживился. — Люпин? Сын Лайелла Люпина? Фенрир довольно кивнул. — Он не предаст. — Да откуда ты знаешь?! Сам сказал, что от него воняет человеком! Фенрир отмахнулся. — Там долгая история. — Мне она кажется весьма занимательной, — произнес Повелитель, — заодно и покажешь Мне свою армию. Фенрир поклонился и повел по руинам. Селвин шел следом, зажимая нос, чем лишь вызвал хохот у пробегавших чумазых подростков. Белла выискивала юного Люпина в толпе, для незначительной семейки, к коей он принадлежит, часто попадает в переплет. — Давно дело было, я еще шлялся где попало. Ишачил за пару фунтов или бутылку, и вечно ко мне лезла мелкота. Вот надо было им швырнуть в меня всяким дерьмом! Ну я и проучил их, кого смог поймать. Скрипящее колдорадио, сухой голос сообщал о пропавших детях. Ни одно имя не задержалось в памяти. — И за мной увязалась ищейка из Бюро. Я даже помню её, Федра Роули, гадкая потаскуха! Тётушка Реджины и Торфинна, и пусть не отрицают. А теперь её дочка портит им настроение. — Сцапала меня и потащила в кутузку, а оттуда — в суд. Помню, как вчера, сидят эти заплывшие рожи, глаз не видно, и шамкают. А тут еще этот придурок разорался. Мол, посадите его под замок, подождите до полнолуния! Ему сказали не вякать и заниматься духами, а он давай речь читать! Всех нас поубивать, вообще всех. Детей тоже, не дети они, потому что, а зверята. А зверят надо давить, пока они маленькие. Забавный однокурсник Гибона и бывший приятель покойного отца. Тихий мальчик, мечтавший поубивать всех чудовищ. — Меня не загребли, благо, я все улики попрятал. Тот жирный урод наорал на Роули и этого горлопана. Меня отпустили, но пригрозили сдать легавым, если не найду работу. — Кому? — спросил Селвин. — Ну этим кретинам в касках. Уже в печенках сидят. Короче, я услышал, как звать охотника на чудищ, Лайелл Люпин. Решил цапнуть его, чтобы не вякал. А то ишь, уроды, мы, убийцы, мы! А у самих рожа в пуху! Милорд усмехнулся. — Но жертвой стал его сын. Фенрир нехотя скривился. — Я выслеживал его, нашел с какой-то бабой в магазине. И подумал, что так даже лучше, не тонка будет кишка прихлопнуть её потом? Нашел их дом, где-то под Лондоном, а там во дворе их щенок гуляет. — Ты же тщательно готовился, Фенрир. Фенрир гордо выпятил грудь. — Конечно, Хозяин. У них псина жила, какая-то охотничая, я гулял туда-сюда, и она вечна брехала. Люпин сначала искал, потом плюнул, и сам начал шавку свою затыкать. А в полнолуние я уж не сплоховал, как сейчас помню. Зашел во двор, перегрыз собаке горло и в окно нырнул. Эти кретины держали детскую на первом этаже! Дурнота сковала горло. Белле вдруг вспомнился далекий предок Фаэтон, ставший жертвой мести оборотней волшебникам. — Но мальчик остался жив. Фенрир понуро покачал головой. — Да, мамаша его завизжала, как сирена, а папаша шарахнул, что есть дури. Я уж думал, что пацан помер, много крови из него вытекло. Но все равно радовался, Люпин дальше будет следить за языком. А потом и Роули отомстил, Белла уже не сомневалась. — Я уже и забывать начал, и тут он зимой нарисовался. Хочу к вам, говорит. Я не сразу принял, больно чистый был, и тут он ныть начал, как баба. Белла чуть не сломал палочку. — Ой, меня не любят, ой, меня обижают, ой, с девушкой не клеется. Хотел уж пинка дать под зад, и тут он сказал, кто он. Я обрадовался, рассказал, как папка ему удружил. И он давай реветь, аж задыхаться начал. Не знал, говорит, папаша молчал. Я взял его, решил посмотреть, чего он стоит. — А дальше Я знаю, Фенрир. Ты по какой-то глупости послушал Хвоста, решил помочь ему отомстить другу, и потерял в глупой схватке с настоящим чудовищем треть своей армии. Фенрир резко остановился посреди внутренного дворика. Двое молодых людей у костра вдруг похватались за ножи. — Не беспокойся, Фенрир, Я по милости своей даровал тебе прощение, если ты помнишь. В конце концов хуже тебе было, чем Мне. Фенрир глупо заулыбался и пошел дальше. — Милорд, — обратился Селвин, — осмелюсь ли я сказать, что Люпин все равно ненадежен. — Ты уже говорил, — холодно Он отрезал, — а что до вас, мадам, что скажите о друге своих кузенов? Белла чуть не врезался в ветхую колону. — Вы не узнаете его? Белла не сразу нашлась. — Простите, Повелитель, — промямлила она, — я впервые вижу его. — Неужели? Впервые видете того, за кем гнались из Аберистуита? И тут Белла ощутила чувствительный удар в лоб. — Он — лазутчик! — кричала, заглушая боль, — Ему нельзя доверять! Селвин чуть не задохнулся от смеха. — Возможно, мадам, — ответил Милорд, призывая Селвина замолчать, — а возможно он перейдет на Нашу сторону. — Но… — Мадам, Я заглянул мельком в его память. Ваш двоюродный брат не умеет располагать к себе людей, а ваш двоюродный дядя слишком сильно верит в то, что его никогда не предадут. Селвин улыбнулся. — Блэки всегда умели заводить друзей. — Селвин, — обратился к нему Милорд, — не забывай, что у твоей нелюбимой супруги есть чересчур любящий брат. А что до тебя, Фенрир, подбери еще своих «детей». Мальчишка Люпин возглавит атаку, пусть покажет, чего стоит.

***

8-е апреля 1980 год       Светло-голубые волны обтекали ярко-зеленый берег Джерси. С усеянной устрицами отмели, за бурным морем виднелась Зеленая скала или Ла-Мотт, как сказали бы французы. Достаточно большая, чтобы вместить на себе делегацию. Волна, соприкасаясь, резко отскакивала назад, ветер клубился над ней, никаких сомнений, наложили огромный магический щит. Милорд сохранял спокойствие, наблюдая за обстановкой, пока Пожиратели суетливо перешептывались. Белла то и дело выбегала вперед, по-прежнему над скалой порхал отряд мракоборцев, явно палочками удерживая купол. Увы, не достать их.       Неожиданно пролетела невнятная серебристая фигура, проникнув внутрь щита. Несколько мракоборцев вылетело за пределы купола, и Милорд бросил в небо Убивающее проклятье. Сбитый мракоборец упал камнем в море, дав сигнал к атаке. Прежде чем его коллеги успели сгруппироваться, Пожиратели наслали шквал заклинаний. Белла вышибла двоих, сожгла метлы троим, утопив одного из них. Среди пронзающих проклятий мракоборцы метались, как звери в клетке, кто-то пытался отбиться или закрыться, но в конце осталось лишь двое. Под куполом один подлетел к границе, однако увидев красный луч, развернулся. Оставшиеся мракоборцы, уворачиваясь, дали дёру, Белла бросила им вслед путы, увы, тут же сгоревшие. — Ускользнули, — произнес Милорд, — тогда не теряем время.       Он выпустил красный залп в небо и, выйдя из-за спин Пожирателей, подошел к берегу. Под мановением его палочки вода вспенилась, волны поднялись и отступили, обнажив морское дно, где в рытвинах еще бурлила жизнь. Переминаясь с ноги на погу и подобрав робы, Пожиратели робко подходили к краю. Белла фыркнула при их виде, простиснулась сквозь толпу и вышла на отмель. Перешагивая через раковины, заросли водорослей и рыбьи кости она решительно направилась в сторону скалы. Сзади послышался суетливый топот и хруст, наконец-то мужчины вспомнили, кто они есть! — Все благодаря нашему худородному другу.       Который, к счастью, остался на смене в аптеке. К его же благу, а то раздулся бы от гордости и заслуженно получил бы кару! Белла отгоняла мысли о возмездии, решительно идя вперед. Стоящие волны раскачивались, в полупрозрачной воде мелькали рыбы, и даже одна акула беспокойно сновала, случись что, и они окажутся во враждебной среде. Скорой дороге мешали валуны, туши морских животных и, неожиданно, пни, покрытые густым слоем ила. — Видать, Ной рядом проплывал, — услышала она шутку мужа.       Дно задрожало под ногами от громыхающего топота, великаны наконец-то пожаловали. Их огромные и круглые головы торчали посреди бурлящего моря, а толстые руки с шумом гребли. С грохотом и рёвом они обступили скалу и принялись лупить по основанию. Во все стороны летели камни, Белла еле успела закрыть себя, в то время как Родольфус получил по лбу. Держась на почтительном расстоянии, она наблюдала за мерцанием щитом. Мракоборцы внутри еле стояли на ногах, держа над собой палочки, но в конце все они пали на землю. Волны сначала разбивались о щит, а затем чуть залили побережье скалы.       Нервно облизнув губы, Белла первой побежала в атаку. Взобравшись на шаткий берег, она сбила с ног нескольких мракоборцев, свернув шею путами юному веснушчатому парню, проломив голову черноволосой девушке, и швырнув крупного мужчину в море. За её спиной пролетали заклинания различных цветов, душившие, ломавшие кости и убивающие, и довольно скоро мшистая поверхность покрылась телами в мундирах. Среди серых англичан лежали ало-красные французы. А среди всего безобразия две фигуры, Минчум и Трембли, с палочками наготове. Никакой защиты, хоть сейчас бери!       Министр и глава военного департамента взмахнули палочками, и неожиданно поверхность задрожала. Из-под мха вылетели полукруглые диски и врезались в великанов. Огромные их головы взрывались, море тут же окрасилось в красный, и в ушах заложило от шума. Невидимая волна сбила с ног, Белла врезалась спиной в кого-то и упала в воду. Волна накрыла её с головой и болтала в море, в суматохе её пнули в бок и схватили за волосы. Белла вынырнула посреди бушующего моря, новый взрыв, и заложило в ушах. Куда громче прозвучал великаний рёв, чьи обладатели исчезали под водой. — Держите их! — крикнул Милорд.       Великан, самый огромный из всех, вылез из воды и протянул лапу к Трембли. С трудом выбравшись на берег, Белла опутала Минчума и потянула к себе, как вдруг в лицо ударил горячий воздух, и загорелись волосы. Отпустив министра, Белла отпрянула назад, сбивая пламя. Её облили водой и подняли на ноги, отряхнувшись, Белла узнала Руквуда. Отолкнув его, она принялась искать взглядом Минчума, а того и след простыл! Раздосадованная, Белла направила палочку на Трембли. Несколько лучей разбились о магический щит и сразили великана.       Еле увернувшись от огненного заряда, Белла подняла голову, увидев в небо крылатую фигуру. Худая и бледная, она спустилась ниже, и Белла рассмотрела разлетавшиеся светлые волосы и, неожиданно, птичий клюв. Мадам Трембли в своем истинном обличии, понятно, чего хорватские магглы не оценили. Белла швырнула в неё Убивающее проклятье, когда она увернулась, принялась бросать прочие заклинания. Остолбеней, Ступефай, Круциатус, все, что могло бы сбросить мерзкую гарпию вниз. Неожиданно Пожиратели поддержали её, присоединившись к атаке. Мадам Трембли металась в небе, как мотылек, плевалась огнем и протяжно шипела. Никому не удалось ни опутать, ни обездвижить, ни, тем более, убить её, но и сесть на скалу её не удавалось.       Трембли убрал щит и бросил огненную вспышку в их сторону. Белла вместе с другими ветром сдуло её, он наколдовал стрелы и направил их, но и их отбили. Трембли поднял палочку в третий раз, но тут его обхватили громадные ручища великана и оторвали от земли. Его кошмарная мадам завизжала и плюнула в гиганта, но из моря вырнула великанша и мановением огромной ладони сбила её в воду. — Уходим! Живо!       Милорд снова поднял волны, открыв дорогу к основному острову, и по его приказу первыми вступили на морское дно Родольфус и Долохофф, за ними пошел великан, еле держа вырвавшегося Трембли. Белла вместе с Роули и Селвином закрыла гиганта сзади. По привычке она оглядывалась по сторонам, вновь увидела отражавшихся в воде рыб, что глупо метались по сторонам. Акула гонялась за молодым дельфином, тот выпрыгнул из водной толщи, но великан на лету схватил его зубами и прокусил плоть. Кровь разлетелась во все стороны, и Белла отбежала поближе к волнам, как вдруг в её плечо вцепились когти.       Прежде чем Белла успела среагировать, она очутилась в воде, и перед её нечетким взглядом появилась разъяренная пернатая морда. С трудом отолкнувшись от дна, Белла увернулась от лязгавшего клюва и опутала его. Разъяренная мадам Трембли вылетела, как бладжер, из воды, заодно вытащив и её. Откашлявшись, Белла уцепилась покрепче за веревку, мадам не могла подняться повыше и волочила её по поверхности воды. В душе грызла досада, двадцать волшебников, и ни от кого нет помощи.       Ответ она узнала незамедлительно, когда послышались взрывы, как со стороны Англии, как со стороны Франции, прилетело по отряду. Небо заполонили множество заклинаний, Пожиратели, не успев достигнув острова, носились по дну, безостановочно атакуя мракоборцев. Лишь Милорд стоял на месте, удерживая бушующие волны. Полная решимости, Белла потянула веревку на себя и ощутила страшный жар в ладонях. Клюв мадам Трембли засиял ярче прежнего, а блеск в глазах не предвещал ничего хорошего. Белла отпустила горящий путь и, прежде чем упасть, взмахнула палочкой, горкой подняв донный ил. Приземлению помешали торчавший древний пень и злопамятная мадам Трембли, плюнувшая огненной жижой.       Не обращая внимание на зудевшие синяки и запах горелых волос, Белла поднялась на ноги и присоединилась к атаке. К Милорду подлетело четверо мракоборцев в алых мантиях, направленная огненная вспышка отбросила их натиск, но не сбила ни одного. Белла поднимала со дна валуна и бросала в врагов, сумев одному сломать древко метлы, следом наколдовала небольшой вихрь, швыряя многочисленные гальки. Противники роняли палочки, падали с метел и вынужденно отступили.       Великаны не уступали в ярости, поднимали огромные камни и швыряли вверх. Некая великанша, то ли Фрида, то ли Фиона, выудила из моря акул и дельфинов и бросала в мракоборцев. Следом она вырвала пень с корнем и вихрем запустила в небо, однако ловким залпом его подожгли и запустили обратно в сторону гигантов. В ужасе толкаясь и сшибая друг друга, великаны бросились в сторону моря, Белла с трудом устояла на дрожавшей земле и с досадой наблюдала панику среди Пожирателей. Еле ускользая от здоровенных ног великанов, они падали, спотыкались и быстро попадали под заклинания мракоборцев. Хуже того, что в толпу врезался великан, еще державший Трембли. — Нет! Не в море, идиот!       К мадам Трембли присоединилась ведьма на метле, и вдвоем они бросились отбивать пленника. Великан, перепугавшись, тут же передал Трембли соседнему, а тот по кругу остальным. Поливаемые огненными залпами, великаны врезались друг в друга, и в разгар суматохи уронили Трембли. Несколько торопливых шагов, и послышался страшный хруст. Мадам Трембли в ярости вцепилась когтями в ближайшего великана, быстрыми движениями выцарапала глаза. Белла в который раз бросила в неё Убивающее проклятье, но она вовремя отпустила великана, подставив его под удар. Сраженный гигант, падая, свалил соседнего в море. Белла подняла руку для нового удара, и вновь впились в неё когти, подняв над землей.       Вырываясь, Белла подняла лицо и к новому удивлению обнаружил клюв у своей противницы. С виду волшебница, человеческого рода, представляла из себя жуткий гибрид с хищной птицей, вся в переливавшихся серебром перьях, вот только без крыльев. И висела вниз головой, ухватившись ногами за метлу. А та по её команде уносила от острова, дальше в море. Не взирая на зудящую боль от когтя в пальца, Белла прикрыла глаза, мысленно произнеся «Акулеос». Палочка потеплела, извернувшись, Белла направила её прямо в рожу чудища. Та завопила, покрываясь краснотой, её морда страшно опухла. Белла тут же притянула к себе метлу, пинком столкнув соперницу в морскую пучину.       Радоваться Белле долго не пришлось, метла, сменив хозяйку, крутилась в воздухе, петляя разным образом. Вцепившись за древко, она повернула в сторону Джерси, метла подчинилась с трудом. Спеша из-за всех сил, Белла отыскала злополучную скалу и собиралась снижаться, когда перед самым носом пролетела красная вспышка. Некий лопоухий мракоборец точно попал её Господину в спину и подло свалил с ног. И тут же волны накрыли проход, несколько Пожирателей успели попасть на остров и мгновенно исчезли. В ярости Белла подняла руку с палочкой, но ослабив хватку, она потеряла контроль, и гадкая мётла взяла верх.       Холодный ветер бил по лицу и рукам, раненный палец принялся зудеть. До боли в суставах Белла обхватила руками древко, прижавшись всем телом. Бурное море, что обдавало её брызгами, сменилось огромным лесным массивом.С трудом поднявшись, Белла снова попыталась повернуть метлу, но она устремилась вниз. Поболтавшись среди вековых деревьев, Белла повернула метлу в сторону, пролетев минуту, тут же ощутила сильный удар в лицо. Руки отпустили древко, и метла вылетела из-под неё со свистом. Сбив спиной множество сучьев, оцаравшись об острые ветки, Белла рухнула в кусты. Все ссадины и царапины загорелись от боли, как и содранные ладони, и Белла дала волю гневу. — Ублюдки! — вопила она, бросаясь заклинаниям, — Суки! Шлюхи пернатые!       Горло саднило от криков, но Белла все швыряла искры. Столько усилий пошли дракону под хвост! Еще и все они окажутся в плену! А еще Милорд. От осознания подкосились ноги, почему всякий раз, когда она появляется, случается трагедия! То Гадес Шеклболт, то Федра Роули, то собственная бабушка. Но тогда не было её вины, как сейчас. Если бы мракоборцев сразу поубивали. Если бы Минчум и Трембли не окружили себя взрывчатыми бомбами. Если бы омерзительная тварь с Балкан не полетела на помощь уродливому муженьку. И если бы не пришла подмога!       Палочка загорелась в её руках, и Белла поднялась. Она пока не знает об исходе битвы, а его нельзя предсказать. Темный Лорд выходил победителем при куда худших обстоятельствах, в конце концов Он как-то обходился без посторонней помощи в дальних странах. А если случилось худшее, Белла всегда сможет отомстить и унести как можно больше врагов с собой в Ад. Превозмогая боль, она медленно переступала по тропе, прежде нужно выбраться из леса.       Окружавшие растения покрылись яркой зеленью, дубы с толстыми стволами, развесистые буки, дрожавшие на ветру осины и вездесущие папоротники, Белла явно не в Англии. Тропа петляла между деревьев, поднималась на холмы и резко уводила в низины. И как назло ни души, хотя бы маггл! Необходимое заклинание с помощью тепла направляло её, но Белла по-прежнему плутала в чащобе. Одно хорошо, дикие звери удирали, едва увидев её.       Палочка привела её к долине, от обилия цветов зарябило в глазах. В нос ударил едкий дым, и Белла оглянулась. Был бы пожар, она бы услышала крики животных, и ей доносился топот копыт. Белла остановилась, направив вперед палочку, как раз на горизонте появились всадники. Но чем ближе они подбегали, тем сильней было недоумение. Маггловская мода никогда не отличалась изысканностью, и тут не разочаровали. Темноволосый юноша сочетал совсем дикие вещи, красную рубаху с витиеватым узором и чешуйчатый доспех. А что до штанов, то мальчики носят куда длинней. Его спутник повторял нелепый стиль, но цвета помрачней. Палочка искрила, и Белла увидела мечи у магглов.       Она не успела остановить заклинание, и красный луч пролетел сквозь всадников, как через привидений. Белла попятилась назад, магглы все равно догнали её, глядя только друг на друга. До её ушей доносился незнакомый язык, Белла вычленила несколько фраз, напоминающий латинский, и пару слов из Древних рун, «белый» и «чаша». Послышалось жрание третьего коня, к ним прискакала всадница с белой кожей, черными волосами, столь длинными, что спускались ниже крупа лошади. Её хрупкое тело окутывало одеяние из тончайшей ткани, будто паутина. Но удивительней оказался конь, не из плоти и крови, а из множества длинных водорослей, сплетенных столь плотно, что даже нож не просунешь.       Голос всадницы звучит переливающе и тягуче, Белла могла покляться, что услышала журчание воды. Юноша ответил ей с насмешливой улыбкой, но его спутница неожиданно повернула голову. Черные, как уголь, глаза внимательно разглядывали Беллу, и её губы тронулись. Белла, не в силах отвести взгляд, пятилась, когда всадники уменьшились на горизонте, развернулась и убежала.       Снова зарябил дым, и Белла, задев ногой корягу, кубарем полетела по склону холма. Покрытая землей и мхом, она поднялась с ругательствами. Ловушка, не иначе, кто-то спрятал ядовитые зелье и сбивает её с толку. Лишь Темный Лорд смог показать мгновение прошлого не с помощью Омута памяти. Или это приведения, просто куда более могущественные. Надо было их разогнать, и дело с концом. Снова из леса появились люди в странных одеждах, не глядя на неё, и Белла бесстрашно бросилась в бой. Призраки проходили сквозь, и она выкрикивала все заклинания, какие знала. Но процессия не заканчивалась, и Белла, отдышавшись, остановилась. Невольно она их рассмотрела.       Предыдущие явно из раннего Средневековья, кельтские узоры и римские доспехи, темные волосы и светлые глаза, белая кожа и орлинные носы. Однако Белла увидела других магглов, длинные косы даже у мужчин, висячие усы, шерстяные накидки, мятая льяная одежда, дикие лица. Она признала настоящих галлов без капли римской крови в их жилах. А вот и их носители, избитые, израненные и жалкие. Они вяло волочили ноги, пока их пленители, таща, обменивались смешками. Белла нехотя пошла за ними, благодаря урокам носатой мегеры Бабблинг, она разобрала несколько слов, отчетливо услышав «Самайн». С насмешкой Белла заметила, что галлы не соответствовали представлениям, огромных и мускулистых воинов не так много, в отличие от тощих доходяг и откровенных толстяков.       Процессия остановилась на открытой поляне, где вертикально стояло несколько огромных камней, менгиры, как помнила Белла. Из толпы вышел седобородый старик в длинной белой мантии. Он напомнил бы Дамблдора, если бы не его стальной взгляд и поджатые губы. Друид обходил камни с молитвой, Белла, следуя за ними, увидела вырезанные барельефы, не столь красивые, как античные, но детальные. Женщина на коне со снопами в руках, еще одна с корзиной, полной овощей. Юноша с огненным кольцом вокруг длинных волос. Грубого вида мужчина, державших молнии, и неожиданно полностью обнаженный. И в центре сидящий в окружении оленя, быка и кабана бог с огромными рогами.       Галлы обступили кольцо камней, борясь за право подойти поближе, лишь воины, державшие пленников, подошли к границе святилища. Прозвучала молитва, которую Белла почти не поняла, лишь просьба об урожае. Друид к концу речь растерял хладнокровие и последние слова прокричал под дружный аккомпонимент варваров. Первого пленника, чьи доспехи украшали бляхи, втолкнули внутрь, друид схватил его за волосы и потащил в центр, на огромный валун. Заблестел серп и тут же окрасился кровью. Под дружный галдеж друид наполнил чашу и поочередно оросил менгиры.       Трясясь от возбуждения, галлы поочередно толкали римлян на растерзание друиду. Светлые глаза лихорадочно сверкали, а лица лоснились от пота. Еле сдерживая отвращение, Белла развернулась и ушла, возможно, Цезарь, напыщенный индюк, не так уж был не прав. На глаза ей попалась женщина, что при виде очередного умервщления, закачалась и упала на руки одному из воинов. Благо, у Беллы нервы покрепче.       Третья дымка накрыла лес, и Белла обнаружила побоище. Римляне, не обесиленные пленники, а торжествующие победители шагали среди павших, тщательно добивая умирающих. А сами галлы, кровожадные варвары, ныне представляли жалкое зрелище. Взрослые, израненные, искалеченные, а порой и выпотрошенные, лежали в луже крови и нечистот, дети и подростки, все чумазые, рыдали в окружении врагов. Белла равнодушно осматривала горящие дома, разбитую посуду и разбросанное оружие, видели ли сейчас все защитники пресловутой маггловской цивилизации, как зарождалось их величие!       Глаз Беллы зацепился за душераздирающую сцену. Юная девушка, обняв мужчину, тихо плакала. В висках стучало, а горло пересохло, Белла невольно подходила ближе. Кровоточащие губы девушки шевелились, тонкие пальцы перебирали седые волосы мужчины, чья покрытая темными пятнами рубашка слабо шевелилась. Он еще жив! Послышались тяжелые шаги, центурион потащил пленницу за косы, а легионер с гнусной улыбкой поднял копье. Девушка не произнесла ни звука, лишь протянула грязные руки.       В глазах предательски защипало, мысли перенеслись в холодный зимний вечер в Рудбрук. Хрупкое тело, больше подходящее ребенку, лежало с завернутой головой. Три девочки, мал мала меньше, тянули за руки, рядом выла бабушка, с трудом стоя на ногах. Злобная тётка поджимала губы, злорадствующий дядя с любопытством разглядывал, разгневанный дед драл глотку. И множество родственников свистяще рассуждали. — Мадам Лестрейндж! Туман рассеялся, и Белла обнаружила себя на пустующей поляне, вдалеке стояли камни, почти вдвое ниже прежних менгиров, ветхие и мшистые. — Беллатрикс, возвращайтесь в Роузбад!       Оцепенение прошло, голова будто избавилась от свинцовой тяжести. Белла гордо распрямила спину, расправила плечи, по пути навстречу голосу проклятый туман еще всплывал. Перед глазами проскакивали призрачные рыцари, крестьяне украдкой разделывали оленя, парочка влюбленных, парень в жакете и девушка в платье с фижмами, обжимались под дубом. Не заинтересовали Беллу и великаны, швырявших куски скал в волшебников, отбивавшихся посохами. Волна, высотой сотню футов, смывшая целую деревню, оставила в душе лишь скуку.       Стоя на берегу, Белла с удивлением обнаружила простирающуюся тьму, хотя несколько мгновений назад яро палило солнце. Еще одна уловка Пемпонского леса? Взмах палочкой, и перед раскинулось бурное море, где вдалеки сновали фигуры на метлах. Посшибала бы всех в водную бездну, но Темный Лорд нуждается в ней. А что до девчонки, чуть не доведшей до белого каления, то необязательно она оплакивала отца. Неравные браки не были редки в те года, а судя по чёрным волосам, вряд ли она из Галлии.

***

      Роузбад был редким примером, когда название полностью соответствовало реальности. Круглый донжон окружал ряд стен, каждая обширней предыдущей, как ряды лепестков в бутоне, некогда меж собой соединялись откидными мостами. Красиво, но непрактично, Розье обосновались в Англии тогда, когда строительство замков сошло на нет, а единственная хитрость особо не пригодилась. Внутри не распложишь большого сада или огорода, не расместишь конюшни, выходить всякий раз неудобно, зато денег постройка пожирала немеренных. Это в Бретани и Франции Розье имели доходные земли, умело втираясь в доверие правителям, а английские короли все самое лучшее уже раздали.       Внутренняя обстановка была не лучше, обшарпанные стены, вместо ярко-красных — тускло-розовые, люстра с единственной горящей свечой и скамейки вместо кресл и дивана. Ладно кузен, не отличавшийся аккуратностью при жизни, не занимался домом, но его грязнокровка уж должна была навести порядок в любовном гнездышке. Видимо, единственное её достоинство находилось под юбкой, и ныне оно кормит червей! Зато она, Беллатрикс, жива-здорова, впрочем, её судьба тоже висит на волоске. — Фенрир, ты так рьяно ратовал за своего звереныша, что Я поверил тебе. И почему же твой выкормыш подвел нас? Грейбэк, неполучивший отдельного места, валялся в ногах Темного Лорда. — Мальчик храбро дрался, Вы бы видели! Он троих прикончил! — И что же пошло не так? Фенрир тихо завыл. — Его свалил какой-то урод. Щенок один, рожа цвета дерьма, а волосы еще черней! И ржал, как придурок. Другой кузен, к сожалению, еще живой. — Хорошо хоть Джилли спасла его… — Мне наплевать на его жалкую шкуру! Он провалил задание! Фенрир задрожал. — Назови Мне, жалкий червь, хотя бы одну причину, почему Я не должен освежевать его! — Чистюля приносит новости из мира людей. Никто не из моих детей не может так притворяться. Милорд опустил палочку. — Скройся с глаз Моих. И предупреди своего щенка, еще одна такая неудача, и станет чучелом! Пятившись под сдержанный смех Пожирателей, Фенрир выполз из зала и, судя по топоту, дал деру. — Почему вы смеетесь? Друзья мои, вы думаете, что вы не ошибаетесь? Белла опустила глаза в пол, пытаясь ни о чем не думать. — Яксли, как ты объяснишь уловку Минчума? Тот неожиданно для себя начал чесаться. — Господин, поверьте мне, если бы я знал, что лже-министр предпримет, я бы отдал жизнь! — А чего ты не узнал?! — Повелитель, я не вхож в ближайшее окружение Минчума, я боюсь, что он до сих пор не знает мое имя! — Занятно, Корбан, министр не знаком с представителем управления Отдела магического правопорядка. Как ты мне объяснишь этот парадокс? Яксли тяжело вздохнул. — Минчум не уважает наш Отдел! Раздался возмущенный хор. — Ага, кому ты говоришь! — крикнул Роули. — Конечно, — сказал Руквуд, — и ваш отдел он просто так наделяет полномочиями. — Кто-нибудь Мунго что-нибудь отсыпал! — возмутился Джагсон. Палочка Милорда выпустила искры. — Я разве спрашивал вас?! — все замолкли, — Корбан, ответь в том числе своим товарщам, почему твой Отдел при всех полномочиях не осведомлен о всех действиях министра? — Он держит нас за цепных псов, мы только получаем приказы и не имеем права их комментировать. — Вот как?! Похоже он прав, на большее вы не годитесь! Не так ли, Нотт? Нотт поперхнулся. — Милорд, я не совсем понял, что вы хотите услышать? — Объяснения, почему ты, один из главных змеев Визенгамота, не разузнал планы своего министра? Он пожал плечами. — Вы сами отметили, что я заседаю в суде Визенгамота, а не у министра. — Самнер, ты не на заседании суда, а Я — твой Повелитель, а не защитник подсудимого! Отвечай на мой вопрос! Тот уронил очки. — Милорд, Минчум с нами свои решения не обсуждает. — Конечно, чего вы ожидаете, скрывая опасного преступника в Отделе Тайн! Не так ли, Август? Руквуд покорно склонил голову. — Ты обычно куда осмедомленей, но так подвел меня. — Нижайше прошу…. — Я хочу узнать, почему ты не добыл нужных сведений о плане Минчума. — Милорд, вы приказали мне следить за состоянием Каркароффа, и я выполнил его. Палочка Темного Лорда затрещала. — Ты смеешь Меня обвинять?! Руквуд упал на колени. — Простите, я неправильно сформулировал. Ваш приказ был для меня настолько важен, что я не думал больше ни о чем. Я совсем упустил из мыслей Минчума. Белла вытянула шею, наблюдая за покорностью Руквуда. Неужели вывернется? — И что ты можешь сказать о нашем друге? — Он не выдает Ваши планы, не отвечает на вопросы и всячески отказывается от сотрудничества. И он надеется на Вашу помощь! Темный Лорд лишь хмыкнул. — Я надеялся, что Каркарофф ценит Меня выше какой-то грязнокровки! Белла тихо фыркнула. — Мадам Лестрейндж, к чему твое злорадство? Ты больше уделяла времени вейле, чем Моей особе. Ощущая жар, Белла ответила. — Она угрожала Вашему делу. — Вейла больше защищала своего мужа, чем нападала на нас. Или для тебя это необычно? Послышались смешки. — Родольфус, что скажешь? Твоя супруга стала бы отбивать тебя у врагов? Муженек не смутился. — Я бы не попался врагам! — Похвально, Родольфус, но Я бы хотел, чтобы ты поразил, как можно больше моих врагов, и Мне не пришлось бы тебя спасать. Послышался смешок. — А что до тебя, Рабастан, Я бы хотел, чтобы ты не покидал поле боя раньше Меня. Или ты забыл об условиях, на которых Я принял тебя?! — Нет, Милорд, ни в коем случае! Темный Лорд молчал какое-то время, обходя Пожирателей, и вдруг остановился. — Мальсибер, друг мой, раз речь зашла о вейле, объяснишь мне её присутствие на поле боя? Он глупо почесал затылок. — Мадам Трембли всегда защищает мужа, для него это как-то не по-мужски. Точнее, было. — Мальсибер, ты же обещал, что возьмешь вейлу на себя. Как и её дочь. — Да, Милорд, я все сделал! — И что же? — Я добавил её дочке отвару рапунцеля, после выкидыша она должна была пробыть в лечебнице минимум месяц. Рабастан поднялся. — Что ты ей добавил, мерзавец? — Сына шлюхи это не касается. Милорд выпустил искры. — Мальсибер, еще раз решишь хоть кого-то отравить, даже маггловского щенка, то Я, клянусь великим Салазаром, лично волью тебе в глотку раскаленное железо! А потом отдам Рабастану на растерзание. Темный Лорд снова принялся расхаживать по комнате. — И никто до сих пор не объяснил Мне, что за чертовщину использовал Минчум! Раздался гнусавый голосок. — Повелитель, позвольте? — Дозволяю, Снейп! — Это маггловское изобретение, называется мина. Наступаешь на него, и остаешься без ноги, в лучшем случае. Темный Лорд усмехнулся. — Минчум опустился ниже некуда, замечательно. Хвост, признавайся, Дамблдор помог? — Нет, Хозяин, — пискнул он, — Дамблдор никогда не помог бы Минчуму, он не одобряет его действия. Милорд развернулся ко всем спиной и поглядел в стену. — Правлению Минчуму настал конец, и это, увы, единственное наше достижение. На его место метит Бартемиус Крауч, знаете его? Но Он не дал никому сказать. — Впрочем, не важно. Я желаю, чтобы он стал следующим министром, ошибетесь еще раз, и пеняйте на себя! С оглушительным хлопком Темный Лорд пропал с виду, Пожиратели, еще пребывая в ужасе, расходились, кто куда. Белла, еле держась, также собиралась к выходу. — Я отомщу за все зло, что Рим причинил Галлии!       Глаз зацепилась за огромную картину, единственное украшение зала. Весьма плечистая девица с белой, как молоко, кожей, и распущенными рыжими волосами билась в хватке легионера, пока его товарищ закалывал мечом высоченного галльского воина с золотистой шевелюрой, а на задней фоне горела деревня. Классицизм восемнадцатого века, Белла могла покляться, театральные позы, античные каноны красоты и минимум достоверности. Еще и француз картину писал, не мог не оголить девичью грудь. — Белла! Ты идешь или нет?! Она с усилием отвернулась.