Дороги сестер Блэк

9 апреля 1980 года       Лучи яркого полуденного солнца прошли сквозь колонны из розового мрамора, аккурат по центру. Украшающая лепнина, обычно блеклая, поменяла цвета, розовые бутоны приобрели алый оттенок, стебли — изумрудно-зеленый, а порхающие вороны — исиння-черный. Возвышавшийся бортик и вовсе блестел, проявив герб Малфоев. Прекрасного белого ангела, поражающего серебряным копьем зеленого змея. — Впечатляет? Тея хмыкнула со скамейки. — Помнишь, Тея, ту жуткую статую у grandmaman — Их немало. Цисси вздохнула, не хотелось вспоминать изображения того задушенного, или того, что убивал себя и жену. — Она была в саду, и на закате пламя становилось красным. — Меня не так часто отпускали гулять в сад, если ты помнишь. Цисси чуть откинулась назад. — Не так важно, главное, что я поняла, в чем секрет. Кузина лишь пожала плечами. — Прости, Цисси, но зачем тебе? — Я хочу оставить память о себе здесь, в Малфой-мэноре. — Ты станешь матерью одному из Малфоев, тебе этого недостаточно? Солнечные лучи отходили в сторону, и лепнина начала тускнеть. — Тея, я хочу, чтобы мой ребенок гордился мной… — А так гордится не будет? Ощутив изнутри касание, Цисси приложила ладонь к круглому животу. Разве способна кузина, единственный ребенок отца, дважды женатого, понять её. — А как бы хотела назвать своего малыша? Тея ответила, не глядя. — Как мистер Нотт решит. — Хорошо, — сказала Цисси как можно медленней, — и что решил мистер Нотт? Вдруг голос кузины дрогнул. — Сына он желает назвать Бальдуром. Цисси не припоминала, чем был знаменит сей северный бог, но явно ничем хорошим. — А дочь? Тея понуро опустила голову. — Ты смерти моей хочешь? Ребенок бурно зашевелился, и Цисси чуть не осела. — Тея, Мистер Нотт же не будет тебя убивать за рождение дочери! Он же не совсем зверь! Осунувшееся лицо кузины побелело. — Цисси, мне и так плохо, второго раза я не переживу. Хилые ручки кузины с трудом обхватывали огромный живот, некогда тонкие и изящные ноги опухли от отеков, а под глазами залегли тени. Неудивительно, что кузина не светится от счастья предстоящего материнства. — Если будет дочь, — говорила Цисси, наблюдая за движением солнечного света, — то я назову в честь матушки. Тея хмыкнула. — Тогда сразу пакуй вещички. Цисси сжала кулак. — Да почему? — Люциусу точно найдут новую миссис Малфой. Цветы стали тускло-розовыми, как обычно. — Люциус не поступит так со мной. — Кто его спрашивать будет, его семья не настолько многочисленна. От переполненного раздражения ребенок сильней пинался, и Цисси прикусила губу. — Люциус не будет выгонять меня из-за дочери, а если его бабка, которая сама родила только двоих дочерей, скажет хоть слово! Тея только фыркнула. — Неужели поднимется палочка на пожилую ведьму? Погладив живот, Цисси процедила сквозь губу. — У неё почему-то открывается рот на меня, жену своего внука, меж прочим, единственного женатого внука…       Возмущённую тираду прервал протяжный свист, нечто напоминавшее пернатый снитч, летело с той же скоростью прямо в дом. Чуть качаясь, Цисси поднялась, Люциус тщательно оберегал от дурных новостей, но каждая птица внушала лишь тревогу. И вновь, появившись, муж просил их уйти. — Прибудет делегация, — сказал он, коснувшись её живота, — скучные старики, один нудней другого, ты просто уснёшь от одного их вида. Цисси перехватила его руку. — Они прибыли по твоему делу. На лбу Люциуса проступил пот. — Только совсем чуть-чуть.       В щиколотках закололо от судорог, и, опираясь на руку мужа, Цисси побрела с усилием. Взяв по пути и Тею, Люциус повел их к дому. Как же глупо смотрелись со стороны, статный мужчина и две хилячки, не способные сами донести свои животы! Похоже также думал Яксли, стоя с гнусной ухмылкой в дверях. — Вспоминается мне, Теодора, твоя покойная матушка, и твоя тётушка, Нарцисса. Даже шагу боялась сделать без чьей-либо поддержки. И он еще удивляется своим неудачам на брачном поприще! — Если бы ты, Корбан, — раздался голос мистера Нотта, — хоть раз подал бы руку, то мог бы воспитывать своего наследника. Яксли скривился, пропуская их внутрь. Цисси добавила следом. — Мистер Яксли, вы не слышали новостей о вашей бывшей супруге? Тот поджал губы. — Подарила своему неуравновешенному мужу-полукровке жалкую девчонку. — Все же живую! — А у меня будет внук, не так ли, Тея? Лицо кузины мгновенно лишилось всех красок, и вспотевший от усилия Люциус с трудом удержал её на ногах. Мистер Нотт принял своего супругу и провел наверх, туда же повели и Цисси. — Мистер Нотт, — спросила она, — неужели вас беспокоят из-за какого-то грязнокровки? — Ни один магглолюб, даже самый ярый, не станет поднимать шум из-за маггловского выходца. Боюсь, что тут замешана чистая кровь. Люциус неожиданно шикнул на Нотта, но тот лишь нахмурился. — Я старше даже твоего отца, Люциус, и требую к себе почтения! Не говоря уже о том, что я — твой родич. — А я требую не тревожить ни мою жену, ни вашу…кузен! Недовольно молча, Нотт бережно уложил Тею на софу, а Цисси, поддерживаемая мужем, опустилась рядом в кресло. С натянутыми улыбками их мужья покинули покои и скрылись за закрытыми дверями. — Тея, твой муж ничего не говорил тебе? Кузина, прикрыв глаза, тихо ответила. — Я не интересуюсь делами мистера Нотта. Цисси замешкалась со следующим вопросом. — Тебе ни капли не интересно, чем он занимается? — Что может быть интересного в суде Визенгамота? Сплошная грязь! Цисси поднялась, аккуратно держась за спину, она приблизилась к окну. — Тебе не кажется странным, что твой отец и твой муж в последнее время общаются чаще, чем полагается? — Поначалу казалось, отец мистера Нотта ненавидел, а причины не объяснял, но у них общее дело, должны были уже помириться. Вопрос о Темном Лорде так не прозвучал, уж слишком умиротворенно лежала кузина. Если и догадывается, то не расскажет даже ей. И Цисси подняла занавеска. — И кто к вам с Люциусом пожаловал? Одним за другим перед воротами появлялись волшебники в алых мантиях. Цисси не могла видеть их лица, но поднятые палочки не внушали спокойствия. — Французы, — отвечала Цисси, чувствуя, как сжимается горло, — еще из военного департамента. Чего им надо? — Может Люциус с ними сотрудничает, ты тоже не рассказываешь, чем он занимается. Кто-то умер по Его воле, кто-то слишком важный. Как верно заметил Нотт, о грязнокровках если и вспоминают, то только, чтобы упрекнуть в узколобии. Никто не станет за них массов мстить. — Разговаривают пока, что мирно! И стоило ей только успокоиться, как появились волшебники в серых мантиях, не дымчатого оттенка, как британские мракоборцы, а более блеклого. Еще и какие-то значки нашиты! — Цисси, ты замолчала. Незнакомые маги подошли достаточно близко, и Цисси рассмотрела значки. Соединенные буквы «М» и «К». — Цисси! Обняв свою расплывшуюся талию, Цисси почти упала в кресло. Перед глазами пролетели мушки, а в груди отчаянно заколотило. — Цисси, так нечестно, сама меня заинтриговала, а теперь молчишь! Что ты увидела? — Ничего. — Да, а сама будто привидение увидела. Что случилось? Наспех приготовленная ложь рассеялась, когда в их покои ворвались миссис Малфой и миссис Мелифлуа. — Цисси, — запричитала свекровь, — что произошло? Цисси вцепилась онемевшими пальцами за кресло. — Да, Нарцисса, — услышала она тягучий голос миссис Мелифлуа, — объясни, по какому праву представители Международной конфедерации магов заходят в Малфой-мэнор, как к себе домой? Раздался стук, то Тея резко встала, двинув софу. — Конфедерация магов? Что им нужно? Миссис Мелифлуа грузно развернулась. — Как раз ты расскажешь мне, милочка, в какую авантюру втянул твой отец и твой муж моего внука? Тея неожиданно резко поднялась. — Мэм, при всем уважении, никто никого никуда не втягивал. А ваш внук сам в состоянии решить, что ему делать! Лицо кузины исказилось в судороге, дрожавшие ноги подкосились, а руки схватились за живот. — Вы что с ней сделали?! Сама не понимая как, Цисси подбежала поднимать Тею. — Нечего меня винить в хилости своей дражайшей родственницы! Миссис Малфой также бросилась к Тее. — Мерлинова… По подолу платья растекалось огромное пятно, и Тея издала глухой стон. — Тебе нужно в Мунго, — сказала Цисси, неся её на кровать. Кузина взвилась. — Нет, только не туда! — Тея, не глупи! — Да, миссис Нотт, — обратилась к ней миссис Малфой, поднимая её ноги, — вам понадобится помощь профессионалов. — Нет, только не к грязнокровкам! Тут с шумом распахнулся дверь, и прозвучал зычный голос. — А вот и признание вины! Высокий и смуглый волшебник со значком Международной конфедерации Магов на серой мантии подошёл, обнажая в улыбке зубы. — По распоряжению Конфедерации никто не покинет этот дом, пока он полностью не будет осмотрен. Крик Теи, несдержанный приличиями, сотряс спальню. — Вы не имеете права! — Да что вы говорите, мадам? — Я вам не какая-то мадам! — Да-да, вы в Англии очень важны, вот только Трембли не сойдет вам с рук! Воспоминания пронеслись перед глазами. Нечеловечески красивая девушка то в платье подружки невесты, то в балетной пачке, её роскошная мать и уродливый, но важный отец. Но новый вопль Теи вернул в настоящее. — Да пустите вы к ней целителя! — крикнула миссис Малфой, — У вас, что, сердца нет? Миссис Мелифлуа мрачно молчала, скрестив руки. Её острый язык оказался бессильным перед бюрократом. — Сэр, — произнесла Цисси, — как мне к вам обратиться? — Мсье Жозе Фаринелли, мэм. Итальянец с французским именем, занятно. — Предлагаю нам поговорить в коридоре. Фаринелли, глумливо ухмыльнувшись, покинул спальню, но вслед за Цисси увязалась миссис Мелифлуа. Родственница еще хранила безмолвие, по-прежнему не внушая ничего хорошего. — Что вы хотели обсудить? Миссис Мелифлуа не дала Цисси ответить. — Или вы объясняете человеческим языком свое пребывание в моем доме, или я обращусь в Штаб мракоборцев. По рождению — Бэрк, по браку — Мелифлуа, но Малфой-мэнор — её дом! — Как скажите, мадам! По вине ваших соотечественников погиб гражданин Франции, мсье Ансельм Трембли, я понятно выразился? — И почему Конфедерация магов заинтересовалась? — Потому что покойный занимал пост главы военного департамента, что даст повод к войне между волшебниками. Почувствовал её волнение, ребенок рывком перевернулся, и Цисси еле устояла на ногах. — А в чем провинился мой внук? — Сегодня мы выясним! Судорожным движением Цисси вцепилась за стены, её глаза бегали то к равнодушной миссис Мелифлуа, то к торжествующему Фаринелли. В коридоре появился еще один незнакомец. — Monsieur, aidez-moi! Незнакомец, невысокий и полноватый, с чёрной курчавой гривой волос, подбежал к ней. — Monsieur Farinelly, hé bien, qu’avez-vous encore? Самодовольная ухмылка исчезла с лица Фаринелли, а следом разгорелся ярый спор. — Господа! — крикнула миссис Мелифлуа, — Вы не могли бы говорить по-человечески?       Среди быстрых фраз Цисси нашла суть, убийство месье Трембли — прежде всего дело Франции, а потом мира, и нечего пугать беспомощных женщин. Фаринелли, плюнув напоследок ругательства, касаемо предков оппонента, пошел прочь. — Мсье Поль Делакур, к вашим услугам, — представился он с поклоном, — я достаточно понятно говорю. Миссис Мелифлуа поджала губы, и тут вмешалась Цисси. — Объясните, в чем обвиняют моего мужа? — Ни в чем, мадам. — Тогда к чему столь грубое вторжение? Делакур поправил сползший галстук. — Мы прибыли не за мсье Малфоем, а за мсье Ноттом, но расследование требует тщательности. Пока мы не убедимся в невиновности вашего мужа, мы не можем уйти. — Все из-за должности Трембли? — грубо спросила миссис Мелифлуа. — Да, мадам, мой тесть занимал не последнее место при нашем министре. — Правда, что может разразиться война? Щеки Делакура побагровели. — Я бы не стал вас пугать, однако подобные настроения уже витают в воздухе. — И вы никак не можете сдержать? — спросила миссис Мелифлуа. — Можем, мадам, если докажем, что гибель моего тестя не подстроена вашим правительством. Миссис Мелифлуа фыркнула. — А почему нам нельзя покидать дом? — спросила Цисси, выставив вперед живот. Делакур вновь покраснел. — Если у вас срочные дела, мы можем как-то уладить. — Моя кузина находится в ужасном состоянии, если что-то случится или с ней, или с её ребенком, вина будет полностью ваша. Делакур отвёл взгляд. — К сожалению, мне придется отправить с вами одного из наших волшебников, как сопровождающего. — Но вы выпустите её? Monsieur? Делакур закивал и побежал прочь. Миссис Мелифлуа усмехнулась. — Хвала Мерлину, а я опасалась, что она перепачкает мои простыни… — Еще раз вы встрянете в мой разговор или, еще хуже, назовёте Малфой-мэнор своим домом, я вас вышвырну! Миссис Мелифлуа лишь нахмурилась. — Силенок-то хватит, девочка? Цисси, сжимая кулаки, хотела возразить, но из спальни прозвучал крик. — Тея, собирайся! — крикнула она, зайдя внутрь, — Тебя повезут в Мунго! Кузина, бледная и в поту, попыталась подняться. — Нас не пустят. — Пустят, я договорилась. Миссис Малфой, держа за руку Тею, выдохнула. — Цисси, ты просто чудо! — Язык бы только укоротить. Будь на её месте сестры, миссис Мелифлуа пришлось бы отскребать от пола. — Вас сопроводят до лечебницы, но главное, что выпустят. Отпустив руку Теи, миссис Малфой принялась гонять домовиков, в особенности, молодого растяпу Добби, что не донес таз с водой. — Цисси, — прошептала кузина, — я не могу… — Тебе помогут. — Я умираю. Цисси схватила Тею за плечо. — С тобой ничего не случится, пока я — с тобой, ясно?       Она уставилась в замешательстве, но ненадолго, новая волна схваток свалила обратно в постель. Цисси не оставляла Тею, помогая свекрови одеть её и переложить на заколдованные носилки. Однако миссис Малфой у дверей остановила. — Цисси, прошу тебя, останься дома, — и тут она обратилась к миссис Мелифлуа, — мама, может поможете мне?       Она нехотя вытащила палочку, выталкивая стенавшую Тею в коридор, и не забыла бросить Цисси напоследок злой взгляд. За хлопком двери прежняя решительность оставила её, и Цисси упала в постель. Слезы лезли из неё, выпустив наружу все страхи. Им — конец, такого, как Трембли никогда не простят, их точно разоблачат! Люциуса посадят, и газеты задохнутся от восторга, поймали чистокровного гада с поличным! Темный Лорд не станет спасать её мужа, что бы Белла не говорила, он беспощаден к неудачливым.       Воспоминания о сестрах будто поразили в сердце. Белла также не станет помогать ей, чье рождение свело их мать в могилу, а на будущего племянника ей наплевать. Хотя сама род Лестрейнджей продолжать не собирается! А что до другой сестрицы, то она лишь убедит себя в правильном выборе. Как ведь вовремя прыгнула в постель грязнокровки, доказав всему миру, что вовсе не такая уж и ужасная! Зато она, Нарцисса, истинная Блэк, черное имя, черная кровь и черная душа. А материнскую родословную лучше не вспоминать.       Ребенок шевельнулся в ней, и Цисси перевернулась на спину. Её бедный малютка, не успел родиться, как должен расплачиваться за все ошибки взрослых. Цисси с ранних лет носит клеймо нежеланной девочки, убившей не только мать, но и будущих братьев, дочери слабака и самоубийцы. А ребенку достанется участь дитя преступника! И за что им подобная несправедливость! — Господи, и ты тут разлеглась! Резкий окрик заставил повернуть голову, в дверях появился Яксли, красный, как свекла, от злости. Цисси неспешно поднялась, притянула к себе платок. — Это мой дом, мистер Яксли, и я имею полное право лежать там, где пожелаю! Лицо его покраснело, но вместо ожидаемой отповеди последовала дрожь. — Нарцисса, во имя Мерлина и всего, что он носил, выйди. — И почему же я должна выходить? Водянистые глаза Яксли забегали. — Нарцисса, от твоего решения зависит моя честь. — А подробней? Вбежавший Люциус не дал Яксли сказать ни слова и тут же схватил его за грудки. — Яксли, прекратите этот цирк, или я лично вам яд…. Люциус замешкался, увидев её, следом снова повернулся к Яксли. — Живо мне пузырек, Яксли! — Я… — Мне плевать, что вы старше моего отца, в моем доме команды раздаю я! Выдавив из себя гримасу гнева, Яксли вытащил из кармана небольшой пузырек, грубо бросил на ладонь Люциуса и вышел, не забыв хлопнуть дверью. — В этом весь Яксли, — сказал Люциус, направив «Эванеско» на пузырек, — мудрости с годами не прибавил, а зато гонору… — Мне плевать на Яксли, Люциус, скажи, лучше, что, черт возьми, происходит? Прежнее бахвальство пропало, и Люциус, опустив плечи, побрел к ней, но Цисси вытащила палочку. — На этот раз никаких оправданий! Люциус с тяжелым вздохом опустился на софу. — Все просто не пошло по Его плану. Его план! Кто бы сомневался! — И при чем здесь Трембли? Люциус вздрогнул и, прежде чем ответить, наложил чары на дверь. — Поверь мне, он был куда опасней, будучи живым. — Я не сомневаюсь, но почему ваше дело коснулось меня? Люциус покрутил палочку в пальцах. — Так случайно получилось. — В самом деле? — Да, проверяют алиби всех, кто не был в Министерстве. И узнали, что Нотт и Яксли гостят у нас. — А почему нас проверяют? — Как я понял, на всякий случай. Цисси сползла с кровати, горя от возмущения. — Тогда у них нет никакого права обыскивать, пусть забирают Нотта и Яксли и убираются прочь. Люциус покачал головой. — Если я попытаюсь их выгнать, они сразу поймут, что нам есть что скрывать. И мы не в праве им мешать. Цисси замерла. — И на каком основании? — Конфедерация магов берет нас под личный контроль, отставка Минчума — лишь вопрос времени. Цисси застыла в немом оцепенении, чувствуя, как силы покидали её. Вздрогнув от прикосновения, она все же позволила Люциусу усадить в кресло. — Прости….       Часы невыносимо тянулись, солнце за окном постепенно окрашивалось в красные тона. Цисси не сомневалась, что лепнина давно потеряла весь блеск, став тускло-серой. Прямо как стена, на которую она смотрела столько, что уже потеряла счет времени. А внизу равнодушные незнакомцы решали их судьбу. Цисси закрыла уставшие глаза, уж не осталось сил бороться. Против родственников, включая сестер, против однокурсников, против семьи мужа, против мира. Всякий раз, когда жизнь налаживается, судьба преподносит сюрприз, и ничего не поделаешь! Ребенок снова шевельнулся, и тут Цисси осенило. — Люциус, где Тея? — В Мунго. До чего спокоен! — Её отпустили? — Да, с ней моя матушка и бабушка. Тебе незачем переживать. Цисси прижала ладони к горящим щекам. — Но она такая слабая. — Я думаю, о ней позаботятся. Если Тее достанется Гринграсс, то тогда вообще беспокоиться не стоит. Цисси вздрогнула. — Только не к полукровке. — Я могу поехать за ней. — Нет, — вдохнув, возразила Цисси, — не к спеху. — Ох, Нотт убьет нас!       Положив голову на плечо, Цисси погрузила в мысленное самобичевание. Вся трудная жизнь кузины случилась по её вине, тётя Летти родила раньше срока, оплакивая смерть сестры. И так Тея лишилась здоровья, ничего толком не сделав, и погрузилась в пребывание, полное запретов. А теперь, поняла Цисси, чувствуя боль в груди, Тея умрет! — У тебя лица нет.       Цисси не стала противиться порыву мужа и улеглась в постель. Все её мысли обратились наверху. Пусть Тея живет, не только ради неё, но и ради её ребенка. Чтобы он рос в мире, зная о материнской любви, чтобы его никогда не попрекали ничьей смертью. Чтобы он рос любимым! Перевернувшись, Цисси напоследок пожелала кузине сына, стыдливо краснея. Мальчику многое простят, единственному наследнику — тем более. А в противном случае, Яксли и Нотт наконец-то объединятся в своей общей ненависти. Детство окажется еще хуже, чем у самой Цисси.       Дверь вдруг задрожала, Люциус, заслонив Цисси, вышел вперед с палочкой наготове. Пару залпов, и в спальню влетел Нотт. Очки повисли на дужках, все лицо в поту, а галстук не заправлен, попадись он на заседании Визенгамота, и его приняли бы за подсудимого. Зашедший за ним Яксли держался спокойней, однако его пальцы лихорадочно барабанили по вороту мантии. Цисси сползла с кровати, смущенно расправив платье, увы, не удалось спешно придать себе торжественный вид. — По какому поводу вторжение? — Мальчик…- восторженно прошептал Нотт, — наследник. Цисси ухватилась за руку Люциуса. — Да, Нарцисса, — с гордой улыбкой сказал Яксли, — у тебя племянник. — Что же, господа, — произнес Люциус, — на правах хозяина дома я предлагаю отметить как следует приход нового чистокровного волшебника. Величайшая редкость по нашим временам! Переговариваясь, мужчины вышли в коридор, и Цисси последовала за ними. — Вы хотели назвать наследника Бальдуром, кузен? — Да, в честь бога весны и любимого сына Всеотца. — Мерзкое языческое имя грязных варваров. — Ваши предки тоже им поклонялись, Корбан! — Спасибо за исторический экскурс, Самнер, но этот мальчик и мой внук! Ковыляя, Цисси робко смотрела на Яксли и Нотта, не решаясь спросить. — Я, как его дед, предлагаю назвать Теодором. — Божий дар? — Вы весьма осведомлены, Люциус. Цисси прибавила шаг. — А как Тея? Стушевавшись, Нотт остановился, Яксли с глупым видом потянул себя за галстук. — Вы не узнали? Яксли и Нотт хранили тягостное молчание, и ноги Цисси подкосились. Своевременная хватка мужа, и она с трудом устояла. — Стервятники покинули нас! Восхвалим Господа за это! От громового голоса миссис Мелифлуа Цисси встрепенулась. — Мэм, — чуть тихо произнесла она, — где моя кузина? — В Мунго вместе с сыном, — прозвучал сухой ответ, — ничего с ней не сделается.

***

10 апреля 1980 года       Несмотря на прожитые годы, Цисси редко встречала младенцев. Эвана видела мало, к Регу не пускали под страхом смерти, Краучам и Лонгботтомам не так часто наносила визиты, Белла все не приносила нового Лестрейнджа, а дочь Андромеды и детей Молли видеть не желала. И лежавший в бесцветной колыбели малыш не походил на книжных пухлых купидончиков. Хрупкое тельце, хилые ручки и ножки, и непропорционально большая голова с огромными слезящимися глазами. Новорожденный племянник все пытался выбраться из плена пелёнок, старчески кряхтя и сопя по-слоновьи. — Тея, какой чудесный малютка! Кузина, утонув в подушках, слабо шевельнулась. — Да, Теодор Бальдур Нотт. — Одно имя — христианское, а второе — языческое, какой-то оксюморон получается. — Чего? — Сочетание несочетаемого, grandmaman упоминала. Кузина в ответ лишь тихо хмыкнула. — Я все равно не смогу посетить его крестины. Цисси обхватила дрожавшую руку. — Тебе дадут, куда сесть, если ты переживаешь… — Все равно я не выдержу церемонию. Цисси еще раз посмотрела на новорожденного. — Какая жалость, Теодору так хотелось бы увидеть тебя в столь важный для него день! Тея повернула голову. — Вряд ли он запомнит крещение. Теодор пискнул, и Цисси качнула колыбель. — Не знаю, Тея, но такой милый крошка, почему бы не побыть на его торжестве? Тея повернула голову. — У меня сейчас ни на что нет сил, — немного погодя, Тея добавила, — прости, Цисси, но все что я сейчас чувствую, это усталость. Цисси встрепенулась. — Тея, ты же любишь своего сына? Кузина понуро опустила глаза. — Цисси, конечно, я его люблю, он — наследник благородного и древнего дома Ноттов… — И твой сын, Тея! Она лишь вздохнула. — Конечно. Почему ты решила иначе? Цисси с трудом решилась посмотреть в желтоватое лицо кузины. — Я не говорила, что не любишь своего мальчика, ты не так поняла меня. — А как надо понимать? Глаза красные, будто открытые раны. — Просто ты не очень веселая. Тея отвернулась. — Порадуюсь, когда приду в себя. — Как скажешь, — произнесла Цисси, поднимаясь, — я еще завтра приду. Назначение крестной все еще в силе? — Да, Цисси. Попрощавшись, Цисси покидала палату кузину в определенном смятении. Что ни слово, то обидное. — Как Тея? — спросил Люциус, подав руку. — Она еще слаба, — ответила она, улыбаясь, — но так светится от счастья.       Окрылённая собственной ложью, Цисси бодро зашагала. Возможно, кузина права, и любовь не всегда выглядит очевидно. В конце концов, ей следует набраться сил, большое дело совершила — дала наконец-то Ноттам наследника! Она, хилая и болезненная девушка, а не полнокровная Призмия Паркинсон, лишившаяся чести до свадьбы с этим Шеклболтом. Первую миссис Нотт Цисси не знала, но мистер Нотт почти не говорил о ней, вряд ли испытывал большие чувства.       Уверенность не оставила её даже возле кабинета целителя Гринграсса. Ни его пронзительный, будто раздевающий взгляд сквозь стекла очков, ни холодные, как у мертвеца руки, ни бесстыдные вопросы, ничего не могло смутить её. Отвечала она спокойно и бесстрастно, не чувствуя стыдливого румянца. А Гринграсс все диктовал перу, не повышая тона. — Предполагаемая дата родов — шестое июня, советую прибыть накануне в лечебнице. — Какая в том нужда? Гринграсс поправил очки. — Мне не хотелось волновать, но придется. Сердце упало. — Все из моей деформации бедра? Люциус обхватил её руку. — Не только мэм. Вы слышали о вторжении Международной конфедерации магов? — Разумеется, сэр, — холодно ответил Люциус. — Мы не можем предугадать, насколько они задержатся. Каждого прибывшего проверяют так, будто он — заключенный Азкабана. Мы потеряем драгоценное время. Цисси стиснула ручку стула до боли в ладонях. — Неужели они остановят меня? Гринграсс легонько постучал пером по столу. — Как отец и с недавних пор — дедушка, я надеюсь на снисхождение с их стороны, как целитель с большим опытом я хочу уберечь от опасности. Цисси ощутила спиной обильный пот. — Разумеется, сэр, мы подумаем. Гудевшие ноги с трудом удерживали её, лишь с помощью мужа доковыляла до выхода. А в коридоре её раздражение вышло наружу. — Прости, Люциус, но стратегия твоего Господина пока что выходит нам боком. Люциус шикнул и отвёл подальше от группы пациентов. — Не так громко. — Ты же не будешь отрицать. Люциус скривился с мученическим выражением. — Цисси, пожалуйста, потише. Цисси сжала его руку. — Что? Неужели он услышит? Люциус вновь оглянулся. — Поверь, Цисси, для Него нет ничего невозможного. Лучше бы операцию провел как надо! — Любимая, просто поверь, что Он может многое, и Его лучше не злить. — А то, что? — зло прошептала Цисси, — Расправится, как с Боунсами? Люциус, попятившись, толкнул молодую целительницу. Та неловко поднялась на длинных и нескладных ногах и смерила их презрительным взглядом. — Какие-то проблемы, сэр? Люциус скривился в ответ. — Они вас не касаются. Глаз зацепился на бирку. Уайнскотт, то есть по имени никто и звать никак! — Люциус, нас более тут ничего не держит. Уайнскотт фыркнула. — Вы что-то хотели сказать? Та лишь пожала плечами. — Нет, говорите, вас же так распирает. Люциус потянул её за локоть. — Дорогая, зачем мы уделяем время какой-то целительнице, притом низшего ранга. Уайнскотт стянула губы. — Следите за словами, господа, ваша спесь нынче не в моде. Не удостоив её взглядом, Люциус повел Цисси к лестницу, бросив напоследок. — Мечты останутся мечтами. — Ничто не вечно!       Замечательно продолжается день, раз мелкая сошка портит ей настроение! Хотя, для кого сия дылда и мелка, то только для великана! Мимо них по лестницам туда-сюда носились целители и толпами сновали больные и увечные. Как Люциус не заслонял ей вид, Цисси заметила потные подмышки на мантиях, багровые бинты и пузырчатые ожоги. Пусть не смотрят на неё, как на убийцу, за тяжелый труд и увечья пусть благодарят Пожирателей с их Господином, а заодно и министра с мракоборцами. Она такая же жертва обстоятельств, ибо не просила родню бежать убивать грязнокровок!       А вот и жена одного из них, стоит, поджав губы, как тётушка Вальбурга, и пусть не отрицает! А с ней кузен Фрэнки, улыбается, как сельский дурень, протягивает руку, разве что ушами огромными не машет. Цисси с силой вцепилась, пока Люциус принимал рукопожатие, глаза заболели от пристального взгляда сестры, но она не думала моргать. Как говорил Кеттлберн, ни в коем случае не показывать хищнику свой страх! — Что же привело вас, Франклин, к святому Мунго? — Моя безрассудная храбрость, Люциус. Дромеда, не отводя взгляда, сказала. — Фрэнк, не хочешь рассказать о доблестной схватке с великанами? Цисси с шумом выдохнула, но тут же остановилась и обратилась к мужу. — Люциус, мы же торопимся? Но он неожиданно возразил. — Что, ты, дорогая, наш кузен ведь покрыл себя славой! Может уделим ему внимание? Фрэнк покачал головой. — Вы не возражаете, если я похвастаюсь своими подвигами чуть погодя? Просто обстановка не располагает к разговору. — Нет, кузен, не возражаем. — Тогда мы прощаемся. Фрэнк сдержанно улыбнулся. — Что же, я забыл вас поздравить. — Как и мы вас! Фрэнк повернулся к Дромеде. — Кузина, ты знала, что скоро станешь тётей? Ага, такой же, как Вальбурга! — Нет, — сказала она с ухмылкой, — но знаю, что наш отец обрадовался бы новому внуку. Дыхание перехватило, Цисси чуть не рухнула на пол, благо Люциус оттащил. — Дромеда, — услышала она шепот Фрэнка, — ты слишком жестока. — Не будь наивным, случись, что со мной, она бы от радости раньше срока разродилась!       Дрянь, вертелось на языке, сука! Тётя и то милосердней! Люциус старательно уводил её в коридор, натыкаясь то на новоприбывших больных, то на занятых целителей. Раздражённые взгляды, злобные выкрики и тупые шуточки, все разбивалось об её гнев. Пусть попробует сказать сестрица, что она — лучшая из Блэков, что ей вовсе не свойственны семейные злоба и жестокость. Ребенок яростно запинался, и Цисси не думала остывать. Знает сестрица же, как отец относился к ней! — Финальная проверка, господа! Голос рыжего мракоборца подействовал, как ведро холодной воды. Цисси застыла, пока ходили вокруг неё с магическим прутом. — Всего доброго, — вслух произнес он, а далее прозвучал в мыслях его ледяной голос, — любящая сестричка! Люциус аккуратно посадил её в карету, и едва они тронулись, сказал. — Если тебе станет легче, я могу принести голову твоей сестры. Из полузакрытого окошка повеяло холодом. — Не надо. — Не надо, что? — Не тащи её мне. Выкинь, утопи, что хочешь сделай, только не приноси. Люциус ухмыльнулся. — Прямо сейчас приступить? — Нет, попозже, когда шум спадет.       Унылый лондонский пейзаж быстро замелькал за окном, превращаясь в серую массу. Столица Владычицы морей! Город, вобравший все богатства мира! А результат один — грязь, слякоть и вонь, будто Англия — это забытый край. Волшебники могли бы и не прятаться, магглы настолько заняты мелкими делишками, что при виде полета на метле, лишь пожмут плечами. Как вообще эти жалкие, бездарные создания смогли загнать величайших магов в подпол, как крыс!       Карета затряслась при подъеме, от беспощадного потока ветра Цисси подскакивала на месте и тряслась от стороны в сторону. Она еле держалась за ручку, чувствуя, как по внутренней стороне бедра тек пот. Цисси сдерживалась, чтобы не задрать юбки, еще не хватало разродиться раньше срока в карете! Ох, как посмеются сестры, если узнают! Толчки усилились, и Цисси судорожно вцепилась за мужа. Под успокоительные слова Люциуса она медленно выдыхала, картинка плыла перед глазами, и пришлось закрыть глаза. Ноющая боль постепенно затихла, пол под ногами перестал шататься, хвала Мерлину и всей Магии, они вышли из вихря!       Отпустив Люциуса, Цисси припала к окну, сквозь молочный туман она с трудом выявила высоченные тополя и раскидистые сосны. Королевский лес Дин показал лишь край своих обширных владений, дом недалеко! Пелена рассеялся, явив величественные руины Стоунхенджа, а следом шпили Малфой-мэнора. После продолжительного и аккуратного приземления порядком утомлённую Цисси ожидала подобострастная Лоппи. — Хозяева, Яксли и Нотт прибыли. Люциус хмыкнул. — Гости оказывается раньше хозяев, интересно. И ты их пустила? Эльфийка выпучила глаза. — Но…господин…вы же… сами приказали их впустить! — Да, приказывал, но разве говорил, чтобы их пропустили вперед нас? Она дёрнула себя за огромное ухо. — Господин, ваша благородная бабушка приказала впустить их. Цисси с яростью сжала снятую перчатку. — Она разве миссис Малфой? — Нет, госпожа! — Тогда почему ты послушалась? — Ладно уж, — сжимая палочку, произнес Люциус, — проводи мою жену наверх. Цисси пнула эльфийку. — Затем выпорешь себя до крови! Молись всем богам, если я не найду на тебе шрамов!       Лоппи побрела за ними, опустив нелепо огромную голову и скорчив жалобную мину. Цисси отвернулась, еще чего пожалеет её! Но по-честному она не провинилась ни в чем, неужели должна была отказать монструозной бабушке Люциуса и остаться в живых. Бросив беглый взгляд на раскрытые двери гостиной, где вольготно расположились Яклси и Нотт, Цисси побрела наверх. Белла все не дождется победы Темного Лорда, а она — времени, когда с ней станут считаться! Разве что, если родится сын, иначе выпьет ту чашу унижений, что досталось матери. Миссис Мелифлуа, родившая лишь двух дочерей, особенно будет жестока. — Лоппи, не уходи! Спина эльфийки дрогнула. — Ты же слышишь все, что происходит внизу? — Лоппи слышит, госпожа. Цисси обернулась по сторонам, назойливые предки Малфоев не появлялись на пейзажах. — Я хочу знать, о чем мой муж говорит с нашими гостями. Морщинистое лицо Лоппи исказилось. — Ты все поняла? — Лоппи понимает, Лоппи сделает. Эльфийка распласталась на полу, припав огромным ухом к еле заметной щели. — Ну же? Лоппи вздохнула. — Хозяин Люциус спрашивает мистера Яксли о грязнолюбе Минчуме. Цисси удивилась. — Ты их различаешь? — Лоппи — хорошая эльфийка, Лоппи знает всех друзей и врагов благородного дома Малфоев. Но не скромная. — Насколько ты хорошая, решу я! Говори, что дальше! Лоппи снова прижалась к полу. — Они говорят, что министра поменяют. Вполне ожидаемо! — И кто же этот счастливец? — Лоппи не знает. И гости не знают.       Эльфийка замолчала, почти не дыша, вновь припала к полу. Растирая зудящие ноги, Цисси перевела взгляд на морский пейзаж. Наблюдая, как рокотавшие волны поглощали гальку, как кричавшие чайки вылавливали рыбу, она ощущала неожиданную легкость в отяжелевшем теле. — Мистер Яксли говорит о мистере Крауче, хозяйка! Цисси потёрла виски. — Мистер Крауч должен стать министром. — И почему же? — Мистер Яксли говорит о собрании магов. Лоппи не знает, что это. Откуда ей знать о внешнем мире! — И что? — Он говорит, что мистер Крауч знает языки, и он подойдёт. Мистер Нотт не согласен. Лоппи вновь замолчала на какое-то время. — Мистер Нотт считает, что мистер Крауч непослушный, и он не подходит. Цисси хмыкнула, помня рассказ, как кузен еще в юности заложил дядю Альфарда, ибо так надо! — Что говорит мой муж? Лопп притихла. — Хозяин Люциус только спрашивает. Цисси улыбнулась. — Миссис Мелифлуа говорит, что надо наблюдать. Цисси царапнула обшивку кресла. — Что она тут забыла?! Лоппи снова прислушалась. — Миссис Мелифлуа говорит, что министром должен стать один из вашего круга, хозяйка. Люциус — министр Магии? Цисси мечтательно откинулась назад. — Мистер Нотт возражает. — Еще бы! — И мистер Яксли тоже возражает.       Далее следовал спор, где каждый полагал себя более достойным на звание министра. Из путанных слов Лоппи выходило следующее, Яксли считал, что на его стороне будет Штаб мракоборцев и Отдел магического правопорядка. Нотт собирался одну половину Визенгамота подкупить, другую — уговорить. А миссис Мелифлуа в характерной манере спросила Нотта, за чей счет произойдет подкуп голосов, а Яксли — любезно напомнила об его страшной непопулярности среди молодых мракоборцев. Люциус хранил молчание, и Цисси в ожидании слов о нем заерзала на месте. — Миссис Мелифлуа говорит, что влияния Малфоев ей достаточно для продвижения. Цисси чуть не свалилась с кресла. — Ей?! — Да, госпожа, миссис Мелифлуа говорит о себе. Еще она говорит о благородных Бэрках. Мало их Оливер Кромвель побил, когда захватывал Ирландию! Ой, мало! — К хозяину Люциусу прибыла сова. Гости расходятся. Цисси отвернулась. — Ступай, Лоппи, в награду можешь выпороть себя только десять раз. — Лоппи благодарит хозяйку Нарциссу! — Скройся!       От переполненного раздражения не сиделось, Цисси принялась нарезать круги по комнате. Вот как получается, ей уготовано лишь роль матери наследников, причем только лишь мальчиков, а то десяти-вековая история Малфоев исчезнет из-за её слабости! Однако миссис Мелифлуа, не продолжившая линию своего мужа, смеет мечтать о большем. Или как, что дозволено Юноне, не дозволено корове? — Да что она возомнила о себе! — То, что она достойна большего и способна его получить, что тебе не понятно, девочка? Арманд Вероломный гулял по морскому берегу в компании своего потомков Брутуса, тучного и неповоротливого, и Николаса, обладателя широкого лица и носа картошкой. — Не забываем, что Бэрки лишь по имени нашей доброй франкской крови, — сказал последний, бесцеремонно пнув чайку, — а по крови они — ирландцы, проклятые галлы! Наглые, кровожадные, лишенные чести и стыда! — А какие сказочники, — сипло добавил Брутус, — какую чушь они несли про своих предков. Про разбойника Финна Маккула, его бастарда Оссиана и их волшебных жен. Эль Сид, говорили они, чушь тролья! Зачем придумывать божественных предков, будто родиться волшебником недостаточно большая честь! Все трое посмотрели на неё. Цисси за спиной сжала кулак. — Месье Арманд, с вашей стороны говорить так немного странно. Он сразу схватился за меч. — Еще раз хоть кто-то повторит ту смехотворную ложь о сильфиде… — Я говорила о Меровее, прародителе французских королей, но раз вы сменили тему, давайте поговорим. Арманд не стал убирать руку с меча. — Вильгельм Бастард не желал объяснять происхождение своей матери, и я не стану! А Цисси все ждала, когда он вспомнит о своем любимом короле. — Девочка, где вы почерпнули подобные сведения? — пренебрежительно спросил Брутус, — Нам, право, любопытно. — Сказки маггловские слушали, не иначе, — сказал Николас. Тут Цисси улыбнулась. — Мне сию смехотворную ложь сообщил мой дядя Ланнетт Розье, уж в нем кровь почище, чем у вас. Прежние Малфои лишь покачали головами. — Боже Правый, нашла кому поверить! Бретонцу! Даже у Бастарда больше было чести. — Разве Розье были галлами? Ни один из них до шести футов не вырастал. — Что вы, сэр Николас, всех высоких и могучих Цезарь истребил в Алезии, кто остался, тот и размножился. Тут Цисси посмотрела на Николаса. — Все же сыном прекрасной феи было бы лучше, чем, скажем, неверной мельничихи. Как ожидалось, Николас также схватился за шпагу. — Будь я все еще человеком из плоти и крови, ты поплатилась за свою ложь, как мои вилланы — за свои длинные языки! — Убьешь ту, что носит вашего потомка. Николас швырнул шпагу в море. — О как я рад, что потомок моей сестрицы вошла в мою семью, а она из кожи лезла вон, чтобы лишить меня наследства, сея гнусные слухи. И отравилась она на морское дно кормить рыб! — Я умею плавать сэр, в отличие от вашей сестры, занималась спортом. Еще загадка, кто из нас бы отправился на дно. Арманд схватил пылающего от гнева Николаса повел прочь из картины. — Мы не станем подаваться провокации со стороны женщины, особенно из Черной семейки. — Зато законнорожденной. — Я сказал, что не станем! Брутус, покачиваясь, лишь смотрел вслед родичам. — Вы не выведите меня из себя, отец не нарушал правил приличий, а мать хранила верность. И с моей стороны вы не найдите ничего вызывающего. Разве что последствий чрезмерного чревоугодия. — В самом деле, сэр Брутус, лучше расскажите, как вас посвятили в рыцари? Тот поправил камзол на жирной груди. — Я присоединился к экспедиционному корпусу для высадки в Нидерланды. Страшные были времена, девочка, тогда паписты резали своих врагов, как свиней. В неравном бою с маггловской сволочью я выжил, и Его величество Яков даровал мне рыцарские шпоры. Еще чуть-чуть, и он поглотит наживку. — Как же так? Разве не вы писали в «Воинствующем колдуне», что всякий волшебник, протянувший руку магглу, хуже сквиба и подобен животному? — Я был молод и наивен, а путь к мудрости всегда тернист. — И что же заставило вас разочароваться в короле? Неужели герцог Бэкингэм? Будь Брутус жив, то как всякий толстяк покраснел бы. — Девочка, ты решила собрать все мерзкие слухи? А что до предпочтений, то лучше бы тебе спросить своего предка Орфея. — О, вы обвиняете меня в клевете, и сами спускаетесь до моего уровня. Брутус лишь выпятил огромное брюхо. — Он не потрудился, чтобы скрыть свои пристрастия, напротив, ваш предок любил поговорить, что дочери Евы не годятся для любви, как сыновья Адама, и что жителей Соддома и Гомморы покарали за не гостеприимство, а вовсе не из-за предпочтений. Великий Мерлин, достопочтенные предки не оставляют себе ни малейшего шанса! — Также, девочка, Орфей отсутствовал в ночь убийства Бэкингэма, и ничего путного он не сумел придумать. — А где были вы? Брутус надулся, уж даже будучи нарисованным, был способен. — В театре, где со своей личной ложи наблюдал постановку по мотивам легенд о «Тристане и Изольде». Компанию мне составили миссис Малфой, её сестра, миссис Олберт, и их брат Терций Макс, и прочих свидетелей хватало, так что ты меня не поймаешь на лжи. — Да, а где гарантии, что под вашей личиной не скрывался ваш сообщник? Брутус лишь улыбнулся. — Увы, девочка, все улики пожрало время, и ты ничего не докажешь. А наша беседа, признаться, уже порядком утомила меня. Потрать свои силы на предстоящее рождение, молю Бога, чтобы сын погасил твой необоснованный гнев на весь мир, — уходя, он добавил, — или дочь смирила твою непомерную гордыню.

***

5-е июня 1980 года       Нежно-кремовая обивка гарнитура, пастельные стены в тон мебели, камин в виде бычьей головы, Цисси не в Рудбруке, не в Малфой-мэноре и даже на площади Гриммо. Иствич, родной дом, все ускользал из памяти, и обстановка никак не трогала. Напротив, Цисси ступала осторожно, подобрав юбки как можно ближе к себе, а в нос так и лез навязчивый запах крови. — Не узнаешь место преступления, сестрица? Незнакомец появился столь неожиданно, что Цисси заподозрила трансгрессию. — Мы разве знакомы? Высокомерный тон, увы, не пронял его. — Приглядись ко мне, сестренка. Чуть вытянутый овал лица с высокими скулами, прямой и аккуратный нос, тонкие губы. Волосы цвета золота, овальные глаза сапфирно-синего оттенка и белая, будто мраморная кожа. Цисси с трудом оторвала от него взгляд. — Да, Нарцисса, — тягуче произнес он, садясь в кресло, — я мог бы жить. — Как знать, может ты тоже родился бы девочкой? — О да, четыре дочери, как у русского царя. Худший кошмар для любого отца. Цисси покачнулась от внутреннего пинка. — Надеюсь, ты пожаловал не ради ссылок на историю. Его губы дёрнулись. — Я хочу посмотреть на ту, по чьей милости меня никогда не будет. Цисси выдавила из себя улыбку. — Ох, меня прям слезы душат! — И не зря, я был бы лучшим из Блэков. Мерлинова мать, как же надоели! — Нашел чем удивить, каждый в нашей семейке мнит себя величайшим. — Ты о Сириусе или о Белле? Нашла с кем сравнить, у кузена не хватает мозгов, а у нашей сестры — терпения. Ничего они в жизни не добьются! — Не стану спорить. — Как и ты, Нарцисса. Еще одна заевшая пластинка. — Только не спорь, сестренка — Разве я возражаю? Я просто требую аргументов, желательно, без эмоций. Он поднялся. — Увы, не получится, ибо я имею законное право на злость. Какая-то пустоголовая кукла, без малейшего таланта не дала мне родиться! Цисси тут же вытащила палочку. — Вот посмотрите на себя! Ты не великая ведьма… Цисси швырнула в него Убивающее проклятье. — …не талантливая спортсменка. Да, играла в команде факультета, а что толку? Новый зеленый луч, и никакого толку! — …никаких увлечений тоже не наблюдается. Занималась музыкой, а затем забросила. Искаженное ненавистью лицо все приближалось. — Ты — обыкновенная самка, у которой только одна забота — плодиться! А таковых и среди маггл полно! Чем ты можешь поразить мир? — Я тебя убью! — Убить можно ли уже родившегося, сестрица! Хотя откуда дуре знать? Занесенный кулак он перехватил у запястья, и Цисси чуть не вскрикнула от боли. — Если я такая никчемная, зачем ты пришел? Чего время тратишь? И она вплотную увидела его глаза. — Ты сегодня умрешь. — Нет! — Да, Нарцисса, ты умрешь, как наша мать, пытаясь дать жизнь. — Нет! — Только твой ребенок умрет, слабый, как и ты. Язык уже не слушался, и не осталось сил возражать. — Люциус погорюет, а потом быстро женится на другой, не сомневайся, меньше, чем через год. Конечно, новая миссис Малфой не будет даже наполовину прекрасна, как ты, но она родит детей. Много и здоровых! Цисси помотала головой, Люциус в объятиях другой ведьмы, ни за что! — О тебе все забудут, и твой муж, и твои родственники. Не веришь? Посмотри внимательней на гобелен Малфоев, на первых жен предков Люциуса. Всех вспомнишь?       Прячась от его гнева, Цисси зажмурилась.Запястье еще стягивала боль, и она задёргалась. Почему он не уходит, почему не оставит в покое! Брат никогда не существовал на свете, пусть и покинет её сны! И чего ей все шишки? Андромеда тоже причинила немало боли матушке, когда рождалась, а в таланте Беллы приносить несчастья Цисси никогда не сомневалась. Новый рывок, и следом терзавший слух звук. Проснувшись, Цисси снова заметалась, высвобождаясь из образовавшегося пута простыни. Пять лет в команде факультета, и единственное достижение — порвала шелк! — Лоппи! — Да, хозяйка! Вся в пятнах, еще и воняет рыбой, ничего, Цисси скоро снова возьмёт командование в свои руки. — Кто застилал мою постель? — Добби, хозяйка. — Ох, могла бы и сама догадаться Острую морду эльфийки стянуло множество морщин, но руки еще не дрожат, с Малфоями она встретит еще одно столетие. — Хозяйка, Лоппи нижайше просит выпороть Добби. Он позорит доброе имя домовых эльфов! Хороша мамочка! — Дозволяю, только сначала смени мне простынь! — Да, хозяйка. — И собери мои вещи для лечебницы!       Пока Лоппи суетилась, Цисси в мрачном настроении нарезала круги. В школьные годы мандраж перед матчем и экзаменом накатывал по мере приближения страшной даты. Однако, тогда никому не было дело до её состояния, рыдай, Цисси, сколько тебе вздумается, молись всем богам, каких знаешь, бейся в истерике и готовь роковой кинжал, но сделай, что требуется. Зато никто не отнимал её право на переживания, как сейчас. Не плачь, ты — будущая мать, не нервничай, а то великий род Малфоев пресечется из-за твоих истерик! Но ни одна зараза не сделает так, чтобы она не волновалась! — Ваши одежды, хозяйка! Предпоследний день, когда ей придется облачиться в балахон, больше подходящий для хранения картофеля. — Вы прелестны, хозяйка! — Замолчи и неси вещи в повозку! — Как прикажите, хозяйка!       На её памяти эльфийки не рожали, и весь процесс появления их на свет оставался загадкой. Впрочем, если домовики выдерживают удар раскаленной сковородкой, то разродиться не заставит труда, детёныши еще меньше. Что до Цисси, то в её случае без того непростой процесс пройдет хуже некуда. Фортуна почему-то ей редко благоволит. И спуск по лестнице превратился в пытку, распухшие пальцы стягивали неудобные туфли, а пятки немилосердно жгло. Подол платья все норовил попасть ей под ноги, и Цисси, держась за перила, замедлила шаг и продолжила свою агонию. — Не рано ли для лечебницы? Как всегда, подтянутый, свежий, и румянец на белом лице не краснел, как при чахотке. Прямая стойка и никаких отеков. Аж зависть душила! — Ближе к вечеру будет очередь, а я не желаю заразиться накануне родов. Опираясь о его руку, Цисси перенесла вес на мужа, и боль в ступнях ослабла. — Я не думал, чтобы тебе так нравится лечебная обстановка, жесткие простыни и несъедобная бурда, что выдаётся за еду. Все лучше, чем компания старшей свекрови. — Ради нашего ребенка я потерплю этот день в Мунго.       Усадив жену, как можно бережней, Люциус тут же дал приказ, и они тронулись в путь. Царила безветренная погода, тряска не беспокоила, однако летнее солнце отдувалось за все пасмурные месяца. Лучи пронзали плотные занавески и жгли плоть сквозь слои ткани. Потирая ноги, Цисси прижалась к сидению, что есть силы, но зной не отступал. Не избежать ей лишений даже на пути к появлению первенца! От последней мысли Цисси поникла, с девочкой придется повторить весь нелегкий путь. — Люциус, у меня к тебе личный вопрос. — Я весь во внимании. — Ты хотел бы еще детей? Люциус опешил. — Цисси, давай дождемся хотя этого ребенка. — Я на будущее хочу узнать. Люциус призадумался. — Знаешь, я хотел бы брата или сестру, но так не решился попросить у мамы. Боялся, что прозвучит неприлично. Сколько себя помнила, миссис Малфой создавала впечатление открытой и дружелюбной, впрочем, Цисси не жила с ней с самого рождения. — Когда меня к вам приводили, то я всегда завидовал. Кровь прилила к щекам. — Ты завидовал? Чему? — Вас много, и вам никогда не бывает скучно. — Ха! Замечательно! Покрывшись румянцем, Люциус погладил её дрожавшую руку. — Я тогда понятия не имел, как сестры с тобой обходились. Цисси отстранилась. — То есть, когда Белла называла меня «дурехой», тебе было непонятно? — Цисси, но откуда мне знать? Я же других детей до Хогвартса видел только на семейных вечерах. Она фыркнула. — Да, я думал, что поведение Беллы или близнецов совершенно нормально! Цисси не стала возражать. — Цисси, а ты хотела бы еще детей? Она заморгала, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. — Не знаю, я даже не буду загадывать. Люциус вновь обхватил её ладонь. — Да, я слышал фразу, как рассмешить Бога, но все же, Цисси, давай просто пофантазируем! Цисси глубоко вдохнула. — Возможно, двоих-троих, но я неуверенна, что они будут дружить. — Любимая, — произнес Люциус, растирая её пальцы, — то, что у тебя с сестрами ничего не получилось, не значит, что у нас не получится. Цисси повернулась к нему. — Люциус, пообещай мне одну вещь. Он испуганно прижал её к себе. — Цисси, не пугай меня. — Пообещай! — Хорошо, — прошептал он, не моргая, — я поклянусь. Слова будто терзали горло. — Если со мной когда-нибудь случится что-то ужасное, пообещай, что ты не станешь обвинять наших детей. — Обещаю. — Наоборот, ты полюбишь их еще сильней, как если бы я жива. — Клянусь честью рода Малфоев, так оно и будет. — Ты не станешь вести себя, как мой отец. — Никогда!       Цисси положила голову на плечо Люциусу, мысленный груз медленно спадал с плеч. Уж не знала, давал ли обещание отец матери, наивно ли полагал, что с его любимой женой не произойдет, или не сдержал обещание, но в муже она не сомневалась. Безответственных братьев или завистливых сестер у него нет, а миссис Малфой полюбит внуков от единственного сына, даже миссис Мелифлуа не посмеет открыть рот, пока Мальсибер не женится. Тыл обеспечен, чего Белла никогда не добьется, и Дромеда, если знать её нрав.       За горизонтом возвышались уродливые маггловские высотки, доносился мощный раскат Биг Бена, и на Цисси накатила волна тревоги. В ход пошли стандартные уловки, медленный, растянутый счет до десяти, до двадцати, до ста. Она закрывала глаза, представляла себе приятные глазу картины, колыхание цветов на ветру, блеск драгоценностей, белесые волосы, что проходили сквозь её пальцы. Создавала облик будущего малыша, как пухлые щечки вытянутся, как отрастут светлые волосы, как раскроются голубые глаза. И тут же живот пронзила боль. — Люциус, — прошептала она, — мы скоро? — Еще чуть-чуть, милая.       Карета нырнула в нужный переулок, и Цисси вскрикнула, перед знакомым обшарпанным фасадом, изображающим заброшенный магазин, раскинулась толпа. Среди сборища мантий и шляп разных степени потрепанности мелькали серые мундиры и затейливые значки. Даже после смещения Минчума Конфедерация не оставляет Британию в покое. Как же, раненного зверя надо добить! — Люциус, похоже, он поспешил. С липким ужасом Цисси ощутила небольшую струю влаги на внутренней стороне бедра, а последовавшая волна боли сложила её пополам. Как обычно, на поблажку судьбы рассчитывать наивно. — На проверку! Уложив жену на сидение, Люциус выскочил из кареты и бладжером ринулся в толпу. Державшись на локтях, Цисси выискивала в очереди бледно-зеленую шляпу мужа, чуть только она заметила Люциуса, прорвавшегося к мракоборцам, как новый наплыв схваток свалил её. — Отче наш, что на Небесах….       Держась за необъятный живот, Цисси молилась сквозь нахлынувший поток боли. Священные слова вырывались из неё со стенанием, мысли путались, и она в конце произнесла «страшись лукавого». Схватки наплывали на неё, не давая ей времени на передых, к боли добавились судороги и тошнота. Зацепившись каблуком за обивку кареты, Цисси с трудом перевернулась на бок и свесила голову. Последовала обильная рвота, от обжигающей желчи горло будто запылало горло. — Pater noster, qui es in caelis, — произнесла она после «Эванеско».       Латинские слова с трудом подчинялись обожжённому языку, и она взмолилась в мыслях. Разумеется, Цисси не ожидала благополучного исхода, но не настолько она провинилась, чтобы рожать первенца в карете! Воды все текли, добавив ко всему мерзко хлюпающее платье, а ребенок метался внутри, из-за всех сил пиная по рёбрам. Что же так торопится, в отчаянии думала Цисси, поглаживая живот. — Цисси, ты как? Луч света резко ударил по глазам, и Цисси обмякла. — Я все же договорился.       Сначала Люциус обернул вокруг её пояса свой плащ, затем, бережно просунув руки под согнутые колени и локти, поднял и вынес наружу. От быстрой тряски усилились схватки, и с Цисси окончательно спала маска приличий. От невыносимой и непрекращающейся боли она выла в голос, сучила ногами и пускала слюни. Прохожие озирались то с любопытством, то с отвращением, но сразу отходили в сторону. Мракоборцы, хоть гаденько усмехнулись, ограничились лишь краткой проверкой. — С какой частотой проходят схватки? Потолок парил перед глазами, а светильники сливались в единое мерцающее пятно. — Я не знаю, не считала. — Джойс, спроси проще, как часто? Тошнота усилилась, а от боли Цисси заметалась на каталке. — Вот прям сейчас. — А предыдущие схватки когда были? Рассчитывают болтовней отвлечь от родов. — Да только что! Целители не скрыли ужаса на лицах, и Цисси затряслась. — Тайлер, отправь «птичку» Гринграссу!                   Далее ослабшую Цисси тягали, как мешок по всей лечебнице. Верхнюю мантию резко сдёрнули через голову, завязки на нижнем платье и сапогах грубо смахнули, а грязное белье и чулки вовсе порезали. Следом подняли в воздух под сильный поток теплой воды и холодную, как лед, бритву. Лишь затем, облаченная в ночнушку и с туго перевязанными волосами, Цисси отправилась на четвертый отдел. Воды отошли, и живот стянула боль, от которой потемнело в глазах, ребенок, еще пинаясь, сполз чуть ниже. — Воды светлые, целитель Гринграсс! — Чудесно, — произнес он, поправляя маску за дужками очков, — готовьте раствор и инструменты. Целитель Патил прибыл? — Через минуту! — Пусть торопится, его пациент слишком нетерпелив.       Цисси переложили на кушетку, поставив её ноги на торчавшие выступы. Приняв ложку мутного зелья, она опустила голову и ухватилась за поручни. Терзавшая боль ослабевала, уступая странной безмятежности. Сердце перестало бешено колотиться о ребра, а мысли наконец-то устаканились. Схватки еще продолжались, но уже не складывали её пополам, а когда Гринграсс просил тужиться, пропало ощущение, что в неё засовывают раскаленный нож. Галдеж и суета целителей усыпляла, как и потолок, расписанный цветами и бабочками, благо первая волна потуг мгновенно встряхнула её. — Раскрытие в три пальца, целитель Гринграсс! — Будем замедлять.       Беспокойная мысль мелькнула в голову, но тут же потухла. Что же, пусть целители тоже мучаются, зря учились, получается. Ей остается лишь следовать их, безусловно, правильным рекомендациям. Цисси испустила смешок, неужели она дожила до того момента, когда не придется прилагать все усилия. И почему за неё никто не выходил играть или сдавать экзамены? — Миссис Малфой, готовьтесь, скоро появится головка.       Она станет матерью, скоро появится их с Люциусом первенец! За беспокойством из-за министра, Конфедерации и Пожирателей Цисси даже подзабыла о главном. Вот она, цель её жизни, то, ради кого Цисси терпела невзгоды и страдала от черствости. Еще немного, и её полюбят больше, чем Артура, вернись он из Аваллона! Но, Мерлинова мать, она не подобрала имени! — Теперь аккуратней, выходят плечи. Цисси впилась ногтями в поверхность поручней, и сквозь пелену зелья она ощутила, как болезненно дёрнулось бедро. Прикусив губу, Цисси закрыла глаза и прерывисто задышала. — Опасный момент миновал, дальше, как обычно! Цисси не ослабляла хватки, даже когда ощутила ожидаемую пустоту. — Целитель Патил, дальше ваш черед! Сквозь лязг инструментов и разговор целителей Цисси уловила еле слышное кряхтение. — Миссис Малфой, лягте на кушетку. — Что с моим ребенком? — С ним все будет хорошо, целитель Патил знает свое дело. Цисси дёрнулась. — С ним? — У вас — мальчик. Нехотя Цисси позволила уложить себя, пока её поили резко пахнущим Рябиновым отваром, она не сводила глаз с новорожденного сына на руках смуглого целителя. — Миссис Малфой, вам осталось лишь родить плаценту, как бы странно это не звучало. И лишь тогда роды закончатся. Пожалуйста, сосредоточьтесь, это серьезный процесс. К крошечному носику сына приложили полупрозрачную трубку, и целитель Патил взмахом палочки вытянул слизь. — Плацента в норме, целитель Гринграсс! — Что осталось сделать, мисс Тревор? — Провести послеродовый уход? — Приступайте!       Раздался шлепок, и палату сотряс пронзительный крик. Цисси разжала пальцы, опустив гудевшие голову и руки. По телу пронеслась волна эйфории, наверно, та, что испытывал покойный дядюшка после галлона огневиски. Однако Цисси довелось прожить девять месяцев, дабы ощутить её. Отныне не волновали ни возившиеся целители, ни Гринграсс, отдававший приказы, ни жестокий и равнодушный мир за пределами палаты. Когда Патил приложил ей к груди сына, она легонько коснулась губами его мокрых волос.

***

12-тое июня 1980 года       Обычно Цисси недоумевала, когда в новорожденных находили знакомые черты, когда говорили чье-то одутловатое личико прям как у отца, а заплывшие глаза — копия материнских. А ныне она, затаив дыхание, наблюдала за маленьким подобием Люциуса, за тем, как лежали его белесые волосики на шелковой подушке, за его внимательными серыми глазки. Ручки то и дело хватали парившие игрушки, а ножки сучили в такт качавшейся колыбели. — Новым министром назначили Милисенту Бэгнолд, знаешь? Цисси не обернулась сестре. — Что же, могу её поздравить. Тоже стала в какой-то степени матерью. — Она до сих пор девственница! — Это её дело. — А она — бывшая однокурсница Вальбурги. — Как же не повезло. Белла раздраженно затопала. — Цисси, тебя не волнует, что эти ублюдки… Цисси шикнула. — Хорошо, непорядочные волшебники из Конфедерации навязали нам ту, что оправдала грязнокровку за убийство Эйвери. Цисси лишь улыбнулась в ответ, поймав ручку сына. — Министры приходят и уходят, а мой мальчик со мной навсегда. — Цисси… — Белла, лучше скажи, как тебе твой племянник? По без того темному лицу пошли пятна. — Выглядит получше, чем сынок Теи, и даже покрупней будет. Цисси аккуратно ощупала отросшие ногти сына, придется постричь. — Я рада, что кузина осталась жива. Белла в ответ фыркнула. — А все-таки, что с именем? Цисси посмотрела на сестру. — Знаешь, я думала назвать Сигнусом, но решила, что не к добру. — И не любил отец тебя никогда. Цисси сжала кулак. — Белла, могла бы и не напоминать. Она в улыбке показала зубы. — Ладно, шучу! Назовешь Поллуксом? Цисси поморщилась. — Финеасом? — Мерлинова мать, нет! — Арктурус? — Тоже не к добру. — Сириус? — Ни за что! — А почему бы и нет? — сказала Белла, сев рядом, — Наша шлюшка нарекла свою ублюдочку именем прародительницы, чем ты хуже. Сынок загудел, и Цисси сильней качнула колыбель. — Я буду чуть скромней, насколько получится. — Регулус? В горле встал ком. — Пусть лучше останется в наших сердцах вечно молодым и прекрасным. — И что же тогда? Покраснев, Цисси отвернулась. — Сначала я хотела обратиться к традициям, когда называли в честь знака Зодиака. И попадаю под Тельца. Белла присвистнула. — Таурус? Не маловат для бычка. — Наш предок тоже не сразу вырос до шести с половиной футов. Белла гаркнула. — Тише! — Я читала записи его отца, как леди-жена первый месяц после родов бодро шагала кавалеристской походкой. — Что совершенно его не красит, как супруга. Белла лишь хмыкнула. — И что в итоге? — Я обратился к сыну Тауруса, Драко. Сестра усмехнулась. — Дракон? — Почему бы и нет. Он тоже был великим воином. — Хорош герой, пограбил нищий Уэльс. — А еще в пятнадцать лет вынес отцовское тело с поля боя. — И погиб как полный идиот от рук обиженного грязнокровки, еще и мать с собой унес. Цисси растерла дрожавшую руку. — И все же, моего сына зовут Драко! Белла скрестила руки. — И тебе позволят? — Люциусу тоже понравилось имя. — Но твой сын — Малфой, а не Блэк! — Люциусов среди Малфоев тоже изначально не было, но времена меняются. — Но его голос разве решающий? Миссис Малфой хотела Абраксаса, а её кошмарная мать — Герберта. — Люциус — глава семьи и отец, раз он одобрил, значит так и будет. Белла гаденько хмыкнул. — Наша Люси в кое-то веки — главная? Ой, не смеши! Цисси резко поднялась. — Белла, пока ты в моем доме, я запрещаю обзывать моего мужа! Сестра тоже подскочила. — И что ты сделаешь? В жабу превратишь? Иные жабы куда приятней! — Белла, не забывай, кто ты. — Твоя старшая сестра, что куда сильней в магии! — И разыскиваемая преступница. Глаза сестры сузились. — Неужели ты меня сдашь? — Нет, — ответила Цисси, стараясь не моргать, — и поэтому ты должна благодарить. Другая наша сестра не столь щепетильна. — Я с неё шкуру спущу! — Я слышу это уже много лет, но она по-прежнему живет и здравствует. — Прячется за жирной спиной грязнокровки. — Что я слышу, великая волшебница не способна победить маггловского выродка? Хотя о чем я, — произнесла Цисси, подойдя ближе к колыбели, — тебя с Родди поколотила пожилая маггла. Белла вытащила палочку. — Не зли меня, Цисси. — Ты не нападешь на жену своего соратника в его доме в день крестин его сына! Темный Лорд разве одобрит? Палочка Беллы заискрила. — Не смей говорить о Нем! — Я разве оскорбила Его? Хмуро, но сестра опустила руку. — Ты все равно мне не указ. — А ты по-прежнему в моем доме. Белла с презрением отошла. — Что, Цисси, думаешь, раз родила, то с тобой нужно носиться как с золотой метлой? Цисси осторожно взяла Драко на руки. — Необязательно, я лишь прошу считаться с моим мнением. Белла фыркнула. — Белла, я больше не малолетняя дуреха, что ходила за тобой, как хвост — за драконом. И как мать наследника благородной фамилии, я требую к себе уважения. Губы сестры задрожали, но Белла гордо задрала нос и направилась к выходу. — Не забудь наложить на себя маскировку, в Малфой-мэноре нынче много лишних глаз и ушей. От последовавшего хлопка дверью Драко заплакал. Качая сына, Цисси нарезала круги по детской. — Не приручай его к рукам, девочка, — сказал Брутус, бродя среди нарисованных цветов, — мальчику не к лицу чрезмерная привязанность к матери. — Если вашей матушкой можно было драконов пугать, то это только ваши проблемы! — Потом пожалеешь, девочка.