Геленджик и пришельцы

      Уборка внутренней «комнаты» отняла около часа. Книги заняли законные места; фарфоровый пастушок с собакой, отколотая раковина, тренерский свисток и мамин портрет расположились на резном комоде. Кровать застелена без единой морщинки.              За съёмными досками пола оказался подвал с глубинными воспоминаниями. Инга погладила первый анатомический атлас, который ей подарили в четыре года, бережно положила обратно. Отдёрнула руку от чего-то исходящего дымом, с потёками теста – а, это когда она первый раз попыталась приготовить блины и испортила тефлоновую сковороду. Ей запретили подходить к плите… Двери в подвале точно нет.              Инга вылезла, вернула доски на место; нажала на люк в стене. В картонной коробке рыжая кошка присела, подняв зад, она мяукала, визжала, рвала когтями подстилку – скрытые желания? Ничего себе! Люк пришлось срочно запереть.              По следам ходил хомяк, смотрел большими влажными глазами и старался всячески оказаться на виду, поглаживал животик. Еле запихала его обратно в холодильник.              Потом поднялась на чердак, гоняла метлой летучих мышей, а они пищали что-то о собственной трёхкомнатной квартире, «Шкоде» и счастливой семье.              Тосико сидела в позе лотоса на ковре у окна, не мешала. Через десять минут спросила:       – Где ты обнаружила вход в прошлый раз?       – Не знаю, я тогда нечаянно оказалась посреди Древа, – ответила Инга, скептически оглядывая помещение. – Заснула в библиотеке, а проснулась там и не поняла, куда попала.              Древо–гигантское хранилище всех знаний и умений, какие только существуют во Вселенной.Есть одна девочка, которая приходит в мир малышкой, осваивает определённое искусство. Стоит ей достичь вершин мастерства, как Древо забирает её и снимает копию личности, оставляет у себя в базе. После стирает память и снова отправляет учиться, уже в другое место и время, опять ребёнком. Эта девочка – Тосико. И Меранавана-да, и Шелли. Инга – тоже.       И ей скоро придётся прийти в Древо, чтобы остаться там записью, мнемокопией, забыть всю земную жизнь и начать с чистого листа в диком племени или на какой-нибудь далёкой планете.              Теперь, когда Инга всё вспомнила, жуть то и дело подступала к горлу. Словно гуляешь по улице, ешь мороженое, вдруг ветер сдувает декорации– и стоишь ты одной ногой на крошечном островке, а кругом пропасть, и скала под каблуком начинает похрустывать.              Инга встряхнулась, прогоняя мурашки, и сказала:        – Доктор говорил, что Грейн проникала из собственного разума через ворота; они и у меня должны быть. Может, вход за книгами?       – Ты десять минут назад их расставила.       – Под кроватью?       – Мы там уже смотрели.              Инга ещё раз обошла каждый угол, глянула за шторы, полюбовалась танцующим фонтаном в окне. Потом обернулась – и воскликнула:       – Ну конечно!              Она полезла под стол. Есть! На внутренней поверхности столешницы трещины наметили дверь, по ней вились резные надписи, которые гласили:              «Не убивай разумных»       «Храни чистоту»       «Не приближайся к богам»       «Не становись богом»              – Вот она, нашла! – воскликнула Инга. – Пошли, Тосико! – и потянула за ручку.              Мир мигнул, обнял прохладой. В обе стороны расстилался деревянный коридор, до дрожи знакомое бесконечное дупло с тусклыми светильниками, выступающими над оплёткой из лиан. Сквозняк доносил запах винограда «Изабелла» – кругом точно была реальность, а не зыбкий дом внутри разума.              – Чего мне больше всего не хотелось, так это снова здесь оказаться, – проворчала Инга. И отдёрнула ногу – мимо бежало белое семечко, похожее на зуб, оно смешно задирало четыре тонкие лапки. Подбежало, «обнюхало» пришедшую – и засеменило дальше.              На ней был терракотовый юбочный костюм, который выбросила ещё в прошлом году, под стопами пружинили мокасины из разноцветной паутины, которые сплела Шелли…              Грудь всколыхнула жар-птицей догадка: ведь если всё случилось на самом деле, тогда, год назад, значит – друзей можно найти! И девчонки, и Расни где-то в Древе. Но больше не стоит бездумно хватать то, что тут на полках лежит, иначе потом не развяжешься.              Она прикрыла веки: посреди убранной комнаты стояла Тосико, глядя на виноград за окном.              – Почему ты не зашла в дверь? – спросила Инга.       – Там нет двери, – вздохнула японка. – Видимо, она лишь для тебя.       – Но Доктор же как-то проник через ворота Грейн?       – Значит, у него особый дар. Или отмычка. Ищи способ вернуть меня, тян.       – Легко сказать! – Инга прошла вперёд по коридору, уставилась на светильник с надписью «Объёмный квиллинг, Франция, XVI век». – Тут же громадный склад разных умений и личностей, как в нём разобраться?              Надпись поплыла, сменилась другой:       «Инструкция.       Предупреждение:       Яблочки рви, а листики не трогай».              – Ну и что сиё значит?! – возопила блондинка. – Хоть бы техподдержка была!       На экранчике проступили буквы «Вызов друида».       – О, то, что надо! – обрадовалась она и стукнула кулаком по фонарю. – Давай вызывай!              Пол разверзся, Инга с воплем полетела вниз; мимо проскакивали округлые стены этажей, между ними вились спрессованные корни. За очередным перекрытием оказался высокий зал, пол нёсся навстречу, даже не думая расступаться.              Она захлебнулась криком – и остановилась в метре от деревянного тротуара. Ноги плавно опустились на полированную поверхность; но всё равно грохнулась.              – Фух! – отметила Инга, вставая. – Так, где друид?              Круглый зал размером с Красную площадь казался пустым, по нему ходили сквозняки, они то пронизывали кристальным холодом весенней Арктики, то обдавали жаром Кара-Кума. За устремлёнными ввысь готическими арками проходов слышалось журчание воды, шелесты, стрекотание, но разглядеть никого не удалось. Витые колонны закручивались вверх этажей на семнадцать и раскрывались ветками к потолку; на ветках поблескивали золотые яблочки.              Инга побродила немного, пнула валяющуюся линзу от фонаря. Из стены торчали отростки-провода.       – Тут недавно кто-то был.              Она заглянула в ближайшее ответвление дупла, прошла несколько метров и краем глаза заметила подозрительный блеск: за изгибом корня лежали кучкой жестяные банки из-под пива.              – Ага, следы жизнедеятельности, – прищурилась юная охотница на друидов. – Я найду, кто здесь прячется. У меня чёрный пояс по разгадыванию всяких тайн. Или хоть синий.       – Мастер Мотобу говорил, что только сопливые франты покупают себе раскрашенные пояса, – откликнулась Тосико. – Мне дали белый пояс, и через год он стал жёлтым от пота. Мне ломали рёбра, пока я не научилась блокировать удар, и пояс мой пропитался красным. Когда на нём запеклась кровь многих врагов, он стал коричневым. А пояс мастера был черным от времени.       – Вы что, вообще постирушек не устраивали?              Возле следующего поворота были подписаны два ряда цифр на стене, у развилки валялся миниатюрный топорик.       – Эй, сисадмин здешнего безобразия! – сложив руки рупором, крикнула Инга. – Выходи! Нравится смотреть, что ли, как я тут бегаю, бюстом трясу?              Слева прозвучал смешок: есть там кто? Да нет, всё те же вогнутые стены.       «Ага, а солёненькое-то мы любим», – смекнула она. И продолжила:       – О, ты хочешь, наверное, чтобы я нагнулась за топориком? Не дождёшься!              Послышалось фырканье. Когда оно стихло, лианы поползли в стороны, открывая нишу, из которой вышел лось.              То есть нет, не лось! Ноги, руки у него были как у человека, но кисти покрыты коричневым пушком. И рогов никаких. А морда точно лосиная, с обиженно загнутой вниз верхней губой, из которой торчали редкие волоски.              На длинной фигуре болтались бесформенный свитер с чёрным мультяшным единорогом и штаны с растянутыми коленками.              – Пу-рр. Чего хоте-ела-то? – проскрипел пришелец, чмокая жвачкой.       Тоже, что ль, из Самары, слова растягивает? Да ну, вряд ли.       – Мне бы… – набралась духу Инга.       – Погоди! – остановил её «лось». Хотя… Если все в Древе – одна и та же девочка, значит, «лосиха». Теоретически.              Друид выудил из-под свитера грязную стеклянную банку, скакнул по боковому ходу. Когда вернулся, в банке извивался жёлтый корень и пытался пробуравить крышку.       – Мне бы… – снова начала блондинка.       – Ша-астаете туда-сюда, носите всякую гадость, а разбираться кому? Винтераксису, конее-ечно.       – Я-то никакой гадости не заносила, – поджала губы просительница.       – Да? А кто чуму в после-едний раз принёс, да ещё устойчивую к антибио-отикам? Аккуратнее надо по непроверенным мирам лазить!       Инга ужаснулась:       – Так я всё-таки заразилась? И вы… И Древо меня вылечило?       – Разумее-ется. Всех лечим. Чего надо?       – Мне бы…       Друид зажал ей рот шерстяной лапой, схватил за руку и подтащил к ближайшему фонарю:       – Вот инструкция, читай!       – Да я читала, ничего не понятно! – вырвала ладонь Инга. – Не знаю, кто её писал.       – Ты писала, кто же ещё? – удивился «лось». – Не нравится – перепиши.       Она разозлилась:       – Слушай, Буллвинкль!..       –Винтераксис. Ты видишь, что я не челове-ек? Мой фильтр восприятия работает… Значит, это у тебя блокировка способностей отключи-илась.       – И потому мне везде инопланетяне мерещатся?       – Не мере-ещатся. Давай восстановлю блокировку? Некомфортно же?       – Обойдусь, не беспокойся. Витёк, мне надо девочку на место вернуть. А то я взяла, не разобравшись, листики с яблочками, – вспомнила она терминологию.       – А, так бы сразу и говори-ила, – друид повертел перед лбом Инги шишку размером со страусиное яйцо. Потом провёл пальцами по стене, поверхность расступилась.              Он припустил рысцой напролом через перегородки, коридоры и комнаты, гостья еле за ним поспевала. Остановился только перед фонарём «Боевые искусства, Силат, Малайзия», затем потрусил вдоль по проходу.              Просительница побежала следом – и ткнулась в единорога.              – Вот её место, – показал админ на погасший светильник, который был ближе всех к тупику. – Приложи ладонь, скажи «пока».       Инга сделала, как велели. Закрыла глаза.       Тосико вскочила, улыбаясь. Поклонилась:       – Удачи тебе, Инга-сама.       – Тебе тоже… Спасибо за помощь.       Японка кивнула и встала лицом к приближающимся корням. Она прошептала:              Вишни цветут       Возле замка на дальней горе.       Тьма совсем близко.              От этого хокку стало жутко не по себе.       Кто-то тормошил за плечо. Инга очнулась: друид снял крышку светильника и тыкал в дупло. Оттуда торчали провода и беспокойно шевелились.              – Пу-рр. Уме-ения её возьмёшь? Раз с листиками разобрались. Ведь ты карате-до хотела?       – Нет, спасибо, закрывай, – поспешно отозвалась хозяйка комнаты, где теперь, казалось, слишком пусто. – А Тосико ещё будет когда-нибудь жить?       Винтераксис бережно придавил крышку, разлился ровный белый свет. Сисадмин так проникновенно посмотрел на блондинку… Как может посмотреть только сисадмин на блондинку.       – Ну, если найдё-ётся когда-нибудь глупый пользователь, забывший прочитать инстру-укции, если из тысяч вариантов он выберет именно её. Если.       – Понятно, – пробормотала Инга.              Последнее хокку японки всё крутилось и крутилось в голове, не отделаешься. Тьма совсем близко… Как она могла улыбаться, зная, что сейчас навсегда прекратит скакать по крышам, писать иероглифы, чувствовать, воспринимать мир? Сможет ли так Инга? Ведь ей уготовано то же самое…              – Чего тебе поня-ятно? Ты хоть надписи на двери прочла? Нерушимые Запреты?        – Прочла… Скажи, что значит – «Не становись богом»?              Витёк фыркнул и повёл траченным ухом:       – Когда тебе хочется изменить окружающую реа-альность, например, спасти кого-то – лучше оставь всё как есть.       – Почему?       – Чтобы изменить эту реа-альность, нужно создать параллельную Вселенную, в которой спасённый тобой человек живёт. Но всех твоих сил не хватит на её поддержку.       – А если… – Она сглотнула, вспомнив Алексея. – Просто спасти, не поддерживать?       – Тогда созданная твоим поступком Вселе-енная очень быстро сольётся с изначальной версией. Смотри, как шарик. – «Лось» достал из отвисшего кармана штанов бильярдный шар. – Вот ты его подняла, а стоит убрать ладонь – и он сно-ова упадёт. Только шарик этот очень, очень тяжё-ёлый.       – Как Вселенная?       – Да.       – Значит, если я кому-то не дала умереть, я должна вытаскивать его с того света ещё и ещё?       – Коне-ечно. Причём с каждым разом тебе сложнее вытаскивать.              Её прошиб озноб: оказывается, вот почему с Алексеем постоянно случались неприятности! Вселенная пытается избавиться от парня, который должен был умереть от рака ещё в прошлом году, и подстраивает ему ловушки. Последний месяц стоило чуть отойти от физрука – и тут же что-нибудь происходило, Инга уже не могла ни работать, ни учиться, всё думала: как там Лёша… А ведь с мамой – то же самое! Неужели и она?..              За плечо тряс Винтераксис:       – Долго стоять будешь? Время не теряй, тебе Путь свой надо пройти, заигра-аешься – не успеешь.       – А мне что, определённое время отпущено? – Ингу снова мороз по коже продрал. – И где его посмотреть?       – Тебе нельзя знать подобные ве-ещи. Как и мне – про себя.              Друид взял её за пальцы правой, всмотрелся, оттопырил ещё больше губу:       – Скажу лишь – немно-ого уже осталось.       Он поймал ошарашенный взгляд и рассмеялся:       – Пу-рр! Не бойся, пройдё-ёшь. Не было такого, чтобы Путь обрывался незаконченным, у Древа судьбы рассчитаны.       Шишка итальянской сосны замигала красным.       – Опять! – возопил «лось». – Где мой чай? Где обе-ед?!              Он нарисовал шишкой круг, в стене засиял проём с фонтаном; потом рубанул воздух, потолок распахнулся, и сисадмин воспарил к неведомой проблеме.       – Погоди, как мне друзей своих отыскать? – крикнула вверх Инга.              Но щель уже закрылась, по потолку бежали лианы из ниоткуда в никуда.              Каждый фонарь – одна жизнь. И каждую из этих жизней Инга прожила – или ещё только будет проживать.       Светлое окно начало стягиваться. «Ладно, потом найду ребят», – решила она и попробовала поставить ногу на траву за окном.        Снова охватила жара, напитанная запахом роз. Андреевский парк. Голова казалась лёгкой-лёгкой, всё вокруг и в будущем – предельно чётким. Но что-то вертелось у края восприятия: то ли образ, то ли слова, то ли подозрение. Мир явно затеял свою игру, вопрос – домино это или покер на раздевание?