Геленджик и пришельцы

      Утром Инга проснулась с чувством, что может горы свернуть, ну или хотя бы их пофоткать во всех ракурсах. Ссадины немного поджили – не попробовать ли искупаться? Пожалуй, рановато.              – Эй, малышня, хватит дома сидеть! Поехали гулять, дайте мамашке отдохнуть.              Маринка обрадовалась, засобиралась:       – Давайте-давайте, мне в ГорГаз надо, на ринок, вещи поразбирать…              Молодая мать – она как скороход с подвязанной ногой: возьмите у неё ребёнка, и добежит за шаг до края света. Возьмите двоих – летать будет.              Решили ехать в центр Геленджика, на Кирова, где парк аттракционов. Дети собрались тут же, Евстафия даже не пришлось отдирать от планшета.              – Сядишь на пятый автобус или на тройку, – объясняла Маринка. – Да хляди, тройка-маршрутка едет к набережной, а если большой автобус с номером «три» – в дальние горные посёлки. Обычно пятёрка идёт, худа надо, но если видишь на лобовом стекле надпись «из города» – значит, увезёт тебя на Тонкий мыс. Не пирипутай!              …Коты воинственно не смотрели друг на друга. Рыжий сидел, выгнув шею буквой «зю», его глаза были глазами демона. Полосатый подкрался почти впритык, с дантовским безумием во взгляде. Их взаимное игнорирование обострялось. Глотка серого разверзлась, из неё уже начинала извергаться глубинная нота – трубный глас, предвещающий кончину мира.              Битву титанов сорвали две пухлые ножки. Они подбежали, заплетаясь в траве, и вопросили:       – Киса, хочешь сосису?       Коты разлетелись в разные стороны, как магниты, которые насильно сблизили.       – Эй, там автобус, «тройка!» – закричал Евстафий.              Инга подхватила Валю на руки и ринулась к остановке. Успели! Двери закрылись, чуть не прищемив мальчишку, который совсем запыхался. Всё зашаталось. Пытаясь одновременно не упасть самой и не дать упасть детям, она лихорадочно искала кошелёк и отсчитывала мелочь. Двадцать три рубля за пассажира – смешно!              Сидячих мест не было. В окне проносились зелёные кущи и хрущёвки, причём домов становилось всё меньше. Заподозрив неладное, Инга спросила у бабушки рядом:       – Извините, мы к набережной едем?       – Нет, естественно!       – Но на лобовом стекле была надпись «в город?!»       – Там напишут! Надо у водителя уточнять.              Инга в панике проводила взглядом последние следы цивилизации. За стеклом потянулись поля, слоистые срезы гор.       – Мы на аракционах покатаемся? – требовательно дёрнула за юбку Валя.       – Покатаемся, конечно, – растянула губы в улыбке горе-нянька, соображая, выпрыгивать ли немедленно из автобуса, и дождутся ли они тут другого.       Надо позвонить Маринке, спросить. Аа-арр, телефон дома забыла!              – Мне сосед вчера сказал, в Джанкхоте все люди пропали, – тараторила полная женщина, прижав к окну сухонькую подругу. – Телевизоры работают, двери открыты, а людей нет! Он ко всем знакомым заходил, и в магазине бери – хошь всё. Потерялись люди! А которые есть – те лежат, спят вроде. Но ты попробуй добудись!       – Да знаю я твоего соседа, с пьяных глаз что не покажется, – придушенно отвечала подруга. – Себя он не потерял?       – Рыба, рыба пропала! –встрял коричневый старичок, потрясаядлинным чехлом. –Капитаныругаются – пустые ходют.              На тётке рядом восседал карапуз лет трёх, она высвободила второе колено и усадила туда Виолетту.       – Я тоже не хочу стоять! – разнылся Евстафий. Дать по попе было нельзя, пришлось успокаивать словами. Не помогало.              Через двадцать минут Инга с детьми вывалились на свежий воздух; такого облегчения она уже давно не испытывала. «Кабардинка. Автостанция» – гласила облезлая надпись.              Вокруг спал цветущий городок, в котором на каждого местного приходилось по двадцать два с половиной туриста. Широкую долину захватило полсотни пансионатов, они оттеснили от моря частные постройки – так стая голубей прогоняет воробьёв от корма. По всему побережью залива были раскиданы двух-трёхэтажные здания, сторонящиеся друг друга, отделённые кущами кипарисов и каштанов, и что происходило за бетонными заборами, соседи не знали.              – А где аттракционы? Куда ты нас привезла? – снова расстонался затихший было Стасик.       – Сейчас будут! – бодро заверила Инга, пытаясь определить, в какую сторону море.              Через пару минут она вела детей к набережной по широкому проспекту и любовалась соснами. Фисташковые кроны купались в лазурном небе; пушистая, словно лисий хвост, ветка вдруг покачнулась. Белка? Нет, бурая морда уж слишком большая. Исчезла… Что это было?!              По дороге на приезжую набросились фурии в ярких футболках, зазывая в «Дом вверх дном», «Дом великана», «Дом пиратов». Сезон ещё только начинался, и голодные местные рекламщики ловили каждого, чья кожа казалась бледнее, чем у них.              Отбиваясь от буклетов и скидок, Инга вела детей к морю. Справа вздыбливались друг за другом профили восьми вершин, их покрывали редкие кудряшки леса и педантично причёсанные ряды виноградников. На тёмно-зелёном фоне лениво поворачивалось колесо обозрения с оранжевыми кабинами.              – Ура, аттракционы! Пошли кататься!              Возле причала качался прогулочный катерок «Калифорния». Дальше по морю ходили парусные лодки, приземистые катамараны, пара длинных, глубоко сидящих в воде танкеров. В дымке за километрами бирюзовых просторов угадывались грани высоток Новороссийска.              Из-за баннера «Парашют» выглянула треугольная морда, тут же спряталась.              Инга помотала головой. Прямо над ухом кричал парень-бутерброд из рекламных щитов:              Поможет освободить ваш желудок и карман       Наша таблетка, банан и катамаран!              Пара вышек связи стояли в основании горы, белые клавиши ретрансляторов облепили полосатую трубу котельной, торчали над крышей отеля «Надежда Spa и Морской рай». Присмотревшись, можно было заметить повсюду возле них длинные тонкие зигзаги.              Загорелый мужик в одних шортах ругался с кем-то по айфону; отнял его от губ, уставился на аппарат, как на врага, и начал яростно трясти:       – Опять связь пропала! Что за страна такая!              У спасательного поста громоздились кучей серые надувные лодки. Инга заметила движение на резиновом боку: нечто широкое и жёлтое шмыгнуло под завал. Ей стало жутко.              – Давайте-ка поедем домой! – догнала она Валю и схватила за руку, но Стасик уже ускакал метров на двадцать вперёд.       – Ты же обещала аракционы! – заныла девочка. – Сначала покатаемся, хоть на одном, пожа-а-алуста!              Из динамиков зазывали: «Морские прогулки! Посетите океанариум!» На всю набережную била молоточками попса, певица тонко выводила «Кабардинка, Кабардинка», рифмуя её с «картинка», «льдинка», «финка» и так далее.              Впереди выросла фиолетовая кабина с надписью «Виртуальный лифт! 22D!»              Инга попыталась представить подобное. Ну, 3D – понятно, круговой обзор и стрекоза летит, как будто сейчас сшибёт. На 5D трясут твоё кресло, стегают по ногам проволокой, изображая траву, по которой ты едешь, брызгают водой в лицо, когда пролетаешь через водопад; ветерок с можжевеловым маслом могут пустить. 9D? Наверное, ещё бьют морду для полного вживления в боевик.              Но 22D?! Даже подумать страшно, что там с тобой сделают.              Евстафий прыгал возле гигантской штуки, она махала во все стороны молотом, казалось, у аттракциона вот-вот открутится набалдашник и плюхнется в залив. Пришлось купить билет. Виолетта тоже хотела влезть в молот, но её не пустили – мала ещё – зато покатали на сияющем лампочками вертолётике.              Когда выходили из тира, таща плюшевого одноглазого миньона, у перил набережной мелькнула знакомая футболка с узорчатой совой. «Надо же, как у Алексея», – подумала Инга…              И заметила честное лицо физрука.              Что за женщина рядом с ним? Откровенный вырез, босоножки на высоченных каблуках… Да это Маринка!              Дети тянули Ингу к скелету в белом саване, с заляпанной кровью косой. «Замок страха. Два этажа дрожи!» – обещали над дверью буквы, которые затянула пластиковая паутина.              – Хочу привидений! Хочу зомби! – ныл мальчуган.       – Я тоже! Я вообще ничего не боюсь! – заявила девица.              Со стороны пляжа неслись удивлённые крики – отдыхающие что-то увидели в воде, но Инге было не до того.              «У Алексея кожа светлая, в момент обгорает. Интересно, хоть кремом догадался намазаться? – переживала она. – Бабник, наверняка давно уже встречается с кудрявой соседкой. Специально приехал в Геленджик, к Маринке, духи ей в аэропорту покупал. Меня отослала и от дочек-сыночков избавилась, а сама?! В Кабардинку рванули, думали, я тут их не засеку. Идут под руку, парочка «твикс». О чём-то говорят… О чём?»              Крики стали громче, люди были чем-то встревожены.              «Добрая нянечка» быстренько запустила детишек за шуршащую занавеску из черепов и, пригибаясь между столами с теннисом, догнала влюблённых. Они стояли у батута.              – Инга очень изменилась за последний месяц, – говорил Алексей. – Стала нервная, напряжённая, всё время рвётся куда-то бежать, кого-то спасать.       – Мне кажется, – подмигнула Маринка, – ей не хватает… Ну, того. Шо люди ночью дилают.       – Едят? Ругают власть? Смотрят сериалы?       – Почти.              Оба задумались. Мамашка уточнила:       – А кохо она рвётся спасать?       – В основном одного бездаря! – выскочила та, о ком говорили, из-за ларька.              Парочка отшатнулась. Можете представить, что скелет с косой ожил и перегородил дорогу? Так вот большей паники он бы не вызвал.       – Знаешь, Алексей!.. – начала Инга. Уже всякое рвалось с языка…              И тут крики удивления на пляже сменились криками ужаса.