Геленджик и пришельцы

      Через хребты тянулись струны проводов, ЛЭП шла куда-то к Новороссийску; прямо на глазах одна из опор повалилась, за ней – другая.       За спиной физрука неслись широкие жёлтые ленты. Тысячи бархатных лент деловито скользили в воздухе, каждая длиной с модный шарф. Но обычно края шарфа не колышутся оборками. У такого «шарфа» перекатывались под кожей мышцы, проталкивая тело зигзагами в потоке ветра, бока обрамлял тонкий край, который колыхался волнами, как у ската. К хвосту тварь сужалась.              По всей набережной застыли пешеходы, стало неимоверно тихо: не орала больше музыка, не звала реклама.              Ближайшего полуголого толстого дядьку в клетчатых штанах вдруг накрыло одной из «лент». Животное – или что это, чёрт возьми?! – закрутилось вокруг шеи, выставило острую безглазую мордочку над лысой головой. По бокам мордочки извивались два длинных щупальца, вроде усов, которые прижались концами к вискам жертвы, – и мужик рухнул, не успев даже закричать.              Молодец, похожий на моряка – в тельняшке, бескозырке – выхватил пистолет и выстрелил. Одна из тварей закувыркалась на земле, связываясь узлом.              Тут же со всех сторон к моряку устремились ленты, окутали его копошащимся жёлтым саваном, между их усами сверкали искры. На землю полетел пистолет, потом упал стрелявший.              Девушка в коротких шортах и стильной майке снимала происходящее на айфон.              – Откуда эти твари? – завопила Маринка оглядываясь. – Инга, где дети?!              Та показала на «Замок страха». Из-за занавески с черепами вынырнули четыре жёлтых существа, обронив перед входом плюшевого миньона.              Несчастная мамашка кинулась к скелету, чуть не свалившись на своих каблуках; Алексей глянул с тревогой на Ингу – и помчался следом за новой пассией.              – Стойте, вы их уже не спасёте, надо прятаться! – крикнула горе-няня.              Скользившие мимо ленты плавно, но с поразительной скоростью развернулись к ней и устремились со всех сторон.              Инга поднырнула под одну из них, распласталась на асфальте. Враг пролетел над головой. Слева валялся айфон в розовом чехле – нужно же вызвать спасателей! Подобрав телефон, она вскочила, побежала, уворачиваясь от разряда, перемахнула через перила набережной и оглянулась.              Маринка?! Алекс?! Над порогом «Замка» виднелись ноги в босоножках, возле них копошилась жёлтая нечисть. Бежать к ним?..       Так не поможешь, сожрут только, на помощь надо звать. Ленты крутились в воздухе, разыскивая жертв.              За перилами начинался гоночный трек для детских электромашинок, его обрамляли старые покрышки от «Оки». Не такими ли на майдане кидались?Беглянка схватила красную шину и запустила в струящуюся понизу тварь, та рухнула. Инга перескочила стенку трека и бросилась на пляж.              Туфли тут же увязли, их пришлось скинуть. До воды оставалось с десяток метров, но попробуй пройди – гальку устилали тела отдыхающих. Твари улетели уже дальше, в город, и можно было подумать, что люди просто загорают.              Да, загорают – в неестественных позах и с раскрытыми в крике ртами.              Над танкерами вдали вились тонкие зигзаги: именно такие древние строители изображали на своих дольменах. Пустой катамаран приткнулся к буйку и покачивался, течение сносило его в залив.              Из-за ларька с мороженым на пляж выскочил мужчина, продавец, судя по переднику. Он добежал до прибойной полосы, шлёпая и взметая тучу брызг. От спасательной вышки к нему тут же устремились две ленты, настигли торчащую над волнами голову и затрещали своими усами.              Инга тихонько опустилась в воду, боясь плеснуть. Похоже, безглазые реагировали на шум. О, прохлада! Как не стыдно, посреди всего ужаса – испытывать такое удовольствие?! Сбитый локоть ноет, но ничего, терпимо.              Сбитый локоть ноет, но ничего, терпимо.              Беглянка старалась плыть под поверхностью, а когда дыхание кончалось, высовывала одни губы. Набегающие волны заливали солёную воду в нос, только отфыркиваться нельзя – услышат.              «Вот уж накупалась», – с сарказмом думала отпускница.              В мутной воде мелькали какие-то длинные тени. Стая огромных угрей, по метру каждый, поднимались из глубины к блистающему зеркалу наверху.              Очередной раз хватая ртом кислород, Инга увидела, как особо крупный угорь выпрыгивает в воздух, рвёт свою чёрную кожу, под которой оказалась жёлтая, бархатная. Существо было сложено, как лист ватмана в тубусе, теперь же развернулось широкой полоской. Оно начало изгибаться, взмывая выше над морем.              Не-ет, здесь тоже небезопасно, надо грести к берегу! И подышать хочется, и страшно.              По правую руку всё тянулся и тянулся пляж, вдоль набережной носились твари. Наконец-то он кончился! Заросший кустами склон пошёл вверх.              Конечности с непривычки отнимались, голова кружилась – только бы оставаться в сознании.              Между морем и отвесным склоном шла узкая полоска гальки, Инга потратила последние силы, чтобы достичь её. Город и весь кошмар, происходящий там, был закрыт изгибом холма.              Дети остались в Замке Страха, что сделали с ними ленты? И Алексей, и Маринка там же… Может, ребята ещё живы?              Камни в прибойной полосе покрывала скользкая тина, Инга два раза чуть не упала, – а ведь любой плеск привлечёт внимание тварей, они наверняка тут патрулируют местность. Надо скорей искать убежище!              Слева, дальше по берегу, стояла палатка, свободная пола развевалась на ветру. Измождённая беглянка дотащилась до неё и залезла внутрь, потянула молнию. Чёрт, слишком громкий звук!              На куче вещей спал загорелый дочерна парень в одних плавках, худой и с дредами. Точно спит? Она подняла холодную кисть и нащупала пульс: пульс был, правда, редкий, как при коме или обмороке – чего этот растаман мог накуриться?              Инга дрожала всем телом, то ли от ужаса, то ли из-за мокрого платья. Снять бы его, надо тихонько. Она расстегнула топик, начала стягивать, и на пенку плюхнулось нечто розовое.              Конечно, найденный айфон! Даже включается – похоже, чехол водозащитный. Если бы удалось сообщить в МЧС! Пусть связи нет, экстренный вызов же должен работать?              Рядом с гитарой валялось цветастое пончо. Поборов брезгливость, Инга накинула его и взялась за аппарат.              Открылся пустой экран: для разблокировки нужен графический код. Только какой?              Трясущийся палец рисовал смайлик, квадрат, знак «зорро» – всё не то. Вот сейчас кончатся попытки, и телефон можно будет выбросить.              Она закрыла глаза и начала вспоминать ту девушку в шортах. Что было у неё на майке? Связанные руки, отпускающие на волю поющую птицу, кажется, альбом популярной рок-группы, какое же там название? А, точно, Imagine Dragons.              Инга вывела букву «D» без палочки, как на логотипе музыкантов. Экран подсветился зелёным – есть! Скорее, экстренный вызов, 101. Ну, давай!              Бесполезно – нет сигнала. Ленты, похоже, специально вывели из строя вышки. Значит, они разумные? Откуда взялись-то эти твари на мирном курорте? Женщины в автобусе говорили, что в Джанкхоте исчезли все люди. Водитель-грузин видел длинных «птиц», пролетающих над дорогой. И ещё змей, которые направлялись к морю – может, то были те самые угри?              Сюда бы Доктора, вот кто бы разобрался! Где же ты, когда так нужен?!              Кабардинка, частный сектор              Знаете, кто самый необходимый в мире человек? Может, Марк Цукерберг? Илон Маск?       Не угадали. Это старушка с миской рыбной каши.       Вот вы можете похвастаться, чтобы вас с надеждой, отчаянием и ревностью ждали сразу семь сердец? (Восемь, если считать разноцветного тощего котёнка в кустах, который после всех подлизывал остатки).              Ровно без пятнадцати час перед подъездом собирались две белые кошки, одна чёрная и ещё четыре той непонятной масти, которая получается, если вы возьмёте все цвета и перемешаете в беспощадном котле инбридинга.              Задрав мордочки, животные смотрели на окно третьего этажа. Они знали, что Старушка уже положила две рыбки в кастрюлю с отбитой эмалью, что и пшёнка уже отправилась туда же.              Тут напряжённые ушки уловили незнакомый свист. По воздуху скользило нечто слишком длинное для вороны и слишком узкое для коршуна: бархатная лента извивалась, будто занавеска на ветру. За первой летели ещё и ещё такие же. Площадка перед подъездом мгновенно опустела.              Жёлтые существа просачивались через распахнутые балконные двери, через приоткрытые половинки окон; из комнат доносился визг, изумлённые ругательства, потом всё стихало.              Кошки сидели в подвале, с тревогой чуя, что каша начала подгорать. Такого ещё не бывало. Если вы не видели, как в дыму несутся четыре всадника апокалипсиса, вряд ли вы поймёте котячье отчаяние.              Берег Цемесской бухты       В палатку ни один враг не заглядывал: кажется, здесь безопасно. Хотя запах…              Парень пошевелился. Да нет, шевелился только его живот!              Вдруг губы растамана разлепились, и изо рта выросло что-то чёрное, покрытое слизью, заизвивалось – и вылезло наружу, соскользнуло по загорелому лицу: пиявка с локоть длиной! За ней показалась вторая, третья…              Инга отпрянула, убежище рухнуло на голову. Еле выпутавшись и постанывая от омерзения, кинулась к тропе, которая протянулась вверх по склону почти вертикально.              Хватаясь за колючки, обдирая голые ноги и запястья, она забралась на гору и оглянулась. Из поваленной палатки в сторону прибойной полосы тёк чёрный поблескивающий поток.              «Что за мерзость, неужели на юге такое водится?» – соображала Инга, забившись под развесистый куст. Её трясло.       Правда, о жёлтых летучих шарфахтоже никто не предупреждал. И об огромных угрях, которые превращаются в ленты…       Стоп.       Морские черепашки после того, как вылупятся, торопятся к океану, чтобы там откормиться и вырасти.А если эти твари – точно так же?              Откладывают яйца в людей, появляется молодняк, потом ловит рыбку на черноморских просторах – и превращается в таких вот летучих бестий, которые снова ищут себе жертв. Как там назывались адские летучие змеи?       Бельсерафы.       Кабардинка – городок небольшой, всего тысяч восемь населения. Плюс отдыхающие, которых сейчас немного. Но если из каждого человека выведется по сотне лент… Они захватят соседний Геленджик, а там и Новороссийск.              Через пару дней начнётся курортный сезон. Сюда, к морю и солнцу, уже везут полные вагоны детей, в одном Геленджике за лето отдыхает четыре миллиона человек. Четыре миллиона умножить на сто…              И главное, никто ничего не знает. Предупредить бы, но связи же нет! Может, в ближайших домах остались стационарные телефоны?              Вспомнилась падающая опора ЛЭП: не выйдет позвонить, бельсерафы и здесь подстраховались.              А военные? У них же должна быть экстренная линия? Наверняка кабель идёт по дну до Новороссийска, или закопан.              Инга достала телефон, начала листать фотографии; среди них нашлась карта Кабардинки, ура! Пожарная часть располагалась в паре кварталов от побережья. Всего-то делов – пробежаться километров пять по городу, кишащему летучими змеями-убийцами. Зачем надо было хватать гламурный телефон, а не пистолет?              Хотя оружие не помогло тому молодцу в тельняшке. Ленты слепы, однако бросаются на каждый громкий звук, потому и динамики на набережной отключили; одну убьёшь выстрелом – сотню приманишь.              Рядом валялся бумажный стакан, с рисунком «Богиня стоит на фоне лилового заката, воздев светящийся меч, и волосы её развевает смерч». Почему самые инфернальные картинки – на стаканчиках с попкорном?              Нет, нету светящегося меча. И медичка-ботаник – не богиня.              Ингу пронзила вдруг мысль: «А ведь Стасик с Валей живы, да и Алексей тоже. Конечно, в них сделали кладку. Но ведь прошло не так много времени? Если её извлечь, ребят ещё можно откачать! Надо действовать быстрее».              Сюда бы Расни с его бесшумной духовой трубкой и отравленными стрелами. Как он крался по джунглям с завязанными глазами, как определял врагов по звуку сердца…       Стоп.       Он же не умер, даяк просто находится в хранилище знаний, вроде записи на диске – а что, если попробовать его притащить, через Древо?              Инга отложила на камень телефон, закрыла глаза и увидела светлую комнату с письменным столом. Теперь было проще отыскать дверь, она оказалась на потолке. Подпрыгнуть, потянуть ручку вниз, и…              …Знакомый коридор! Коричнево-зелёные пятна, шорохи, сквозняк, лианы под ногами и везде, паутинные мокасины облегают стопы. В глубине души ты надеешься, что он тебе пригрезился – просто небольшое расстройство психики. А как только оказываешься среди обвитых плющом фонарей, чувствуешь запах озона, словно возле ксерокса, ушибаешься плечом о корень, торчащий из потолка – ты уже не можешь отмахнуться от реальности.              Из ответвления справа мерцали синие сполохи. Магия, небось. Инга заглянула туда и увидела кого-то в свитере с единорогом и маске сварщика, из-под маски торчали погрызенные лосиные уши. Снопы искр, гнутые трубы поперёк прохода. Блондинка откашлялась:              – Ландшафтным дизайном занимаешься, да?       Сварка прекратилась, Винтераксис оглянулся и снял маску.       – Какой там диза-айн, варги вот-вот прорвутся! Чего опять тебе?       – Мне бы одного знакомого оживить… Он закончил Путь, но очень надо.       – Никого оживлять тут нельзя, – отвернулся снова друид. От труб посыпались искры. Из штанов админа высовывался траченный молью хвост и нервно помахивал.       Инга подошла и потрясла за костистое плечо:       – Должен же быть какой-нибудь способ?       Винтераксис с досадой кинул сварочный аппарат, встал, глядя исподлобья.       – Дадут мне рабо-отать, в конце концов? Если Путь закончен, вре-емени у твоего знакомого больше не осталось. Можешь отдать ему своё, если уве-ерена, что всё успеешь до собственного перехода сюда, в чём я сомнева-аюсь, ведь ты постоянно шастаешь взад-вперёд, а не делом занимаешься!       – Помоги мне, пожалуйста! – она сложила ладони, как монашка.              – Подожди, сначала преграда. – Друид вернулся к работе. – Ещё давай на этот раз предохрани-итель поставим, чтобы ты всегда могла себе тело вернуть. Друг – не друг, а народ-то у нас ушлый.       – Бумажная идея! – решила пошутить Инга – и получила в ответ взгляд, полный осуждения.