Захваченный город, вид сверху
6 марта 2020 г., 06:27
Дороги посёлка Кабардинка кутаются в пушистые сосны, как в песцовый воротник, их бережёт уютная тень. Почему же не шныряют по ним легковушки? Почему отдыхающие ленивыми мухами не ползают по пляжу? Где отблески неоновой рекламы? Всё встало, замерло, погасло. Только колышутся тут и там цветные полотнища, реют над тротуарами, облепляют санатории, и каждое здание теперь стало похоже на украинский свадебный венок.
Как такое случилось?
Человек, уезжая в отпуск, вываливается из жизни, пропадает. Его никто не ищет, он никому не нужен. Прошло бы нашествие в Питере или Москве? Нет, каждый ведь круглосуточно на связи. А здесь, посреди курорта – оно удалось.
Началось всё десять тысяч лет назад, когда одетый в шкуры пастух, убегая от бельсерафа, полз по пещере, которую вода выдолбила в слоистом песчанике. Пещера становилась всё уже и уже – и сомкнулась; лента догнала свою добычу, набросилась. Пастух бил ногами и посохом, лента извивалась, врезалась в стены. Ей всё-таки удалось сделать кладку, но хрупкий потолок обрушился, замуровав и жертву, и охотника. Потомству ленты ничего не оставалось, как перейти в спора-форму; кальциевая оболочка тысячелетия защищала маленьких бельсерафиков.
Может, были другие подобные кладки? Даже если были, и попались рабочим во время разработки мергеля и строительства Новороссийска, то их повредили, или не догадались поместить в солёную воду. В начале мая 2019 года отвалилась часть скалы, в которой лежали яйца бельсерафов, и те наконец-то скатились в море. Большинство из них оказалось уже нежизнеспособно, но несколько самок и самец вылупились, откормились на жирной черноморской ставридке.
Поначалу ленты действовали очень осторожно. Они напали ночью на сухогруз, качавшийся в Цемесской бухте; моряков не искали.
Спустя три дня группа водолазов, которые обследовали дно рядом с урочищем Голубая Бездна, заметили необычно крупных угрей. Думаете – тут-то всё и открылось? Как бы не так! Учёные предположили, что это может быть инвазивный вид, распространение которого вызвано изменениями климата.
Число тварей возросло. Они приглядели небольшое село, зажатое в ущелье, с единственной гостиницей – и та пока не работала. Однако попытка захватить Прасковеевку чуть не обернулось для бельсерафов полным уничтожением: местный казак успел запереться в «Запорожце» и позвонить лейтенанту-собутыльнику. На помощь жителям кинулись военные из расположенной рядом части; потеряв половину группы, ленты скрылись в море.
Краснодарское начальство начало расследование инцидента, но особо не торопилось, ведь самым важным было не допустить утечки информации в прессу, а то как бы курортный сезон не сорвать! Присланный на место майор с этим делом отлично справился, взяв со всех участников подписку о неразглашении.
Бельсерафы между тем росли и учились. Атака на дикий пляж прошла незамеченной, обильному потомству удалось выжить. Они очень хорошо различали электромагнитные волны, постоянно чувствовали излучение вышек связи, и скоро поняли, откуда исходит угроза их планам. Поэтому при нападении на хутор Джанхот первым делом вырубили передатчики. А что тут сложного? Протянул усы, электрический разряд – и белый шкафчик дымится.
Это был крупный успех: хутор дал пятнадцать тысяч новых особей. Когда они вылупились, пришло время Кабардинки.
***
Квадратное, белое здание пожарной охраны облепили ленты разных оттенков, как муравьи – кусок сахара. Внутри притаилась комнатка дежурного. Там готовился дорого продать свою жизнь татуированный паренёк, держа за провод телефонный агрегат. На даяке уже не было ни плаща, ни ободка из перьев. Через узкое окно, словно через течь в днище корабля, хлестал пёстрый шквал атакующих. Отовсюду вдруг послышались писклявые голоса: – Вон, за креслом! – Осторожно, плюнет! – Четвёртый отряд отобрал трубку, теперь безопасно! – Не смейте усыплять, он тридцать шесть наших положил, рви на куски! Расни понял, что кричат враги, и фыркнул: – Я их не убил, скоро очухаются. Все бельсерафы замерли, отчего попадали. Они подняли с пола изогнутые шеи: – Что это было? – пропищал пегий. – Еда разговаривает! – ответил другой. – Я использовал не смертельный яд, – повторил охотник. – Ну тогда мы поступим добрее, – предложил самый крупный, бурый. – Мальки, кто там первый в очереди на инкубатор? Вперёд протиснулась желтая лента, но её оттолкнула большая абрикосовая: – Подвинься, салага! Абрикосовая неспешно подползла к человеку, придирчиво шевеля усами. – Мелкий какой-то, худенький. Ладно, на безрыбье… Конец хвоста махнул, аппарат отлетел и разбился о стену. Расни поднял пустые кулаки. И тут раздался этот звук. Тот самый, который возвращает надежду всем, кто попал в беду на просторах Вселенной. – Аларм! Аларм! – всполошились нападающие. Они принялись суматошно носиться по комнате, а когда посередине начала появляться синяя полицейская будка – устроили у окна давку. Будка встала вместо стола так, словно всегда здесь была. Из неё выскочил высокий старик в чёрной толстовке и солнцезащитных очках, обежал кругом, озабоченно посматривая на завязший в синем боку компьютер. Обернулся, сорвал очки и сощурился на стоящего в углу: – Расни, ты жив? Мне казалось – Инга подаёт сигнал бедствия. – Она вокруг вас скачет, – не сдерживая счастливой ухмылки, отвечал тот. – И кричит «Я знала, я знала». Дверь будки открылась снова. На линолеум, словно на спину кракену, ступила симпатичная шатенка со вздёрнутым носиком. В окно уставилось два десятка треугольных морд. – О, ещё инкубаторы! – с энтузиазмом дёрнулся вперёд жёлтый. И стукнулся о невидимую преграду. Расни скосил глаза на пустое место: – Инга говорит, что скоро здесь будут ракеты. – Люди, всегда одно и то же! – возвёл глаза к потолку Доктор. Галлифреец указал в сторону улицы. – На их месте я бы тоже сомневался, что вы – разумные. Что с этим, убит? Он кивнул на лилового бельсерафа, который валялся на полу, завязавшись узлом. – Шашлыком отравился, – честно посмотрел Расни. – Клара, ничего не покупай у местных! – наказал старик спутнице. Та скорчила недовольную рожицу. В проём осторожно вполз бурый и спросил, прижимаясь к стене: – Кто такие ракеты? – Огонь, дым, город к чертям, – пояснил хозяин синей будки. – Придётся вам снова лезть в море. – Нельзя, невозможно! – завопила лента. – У нас здесь кладки. Малютки могут, конечно, окуклиться – но скорлупа раскиснет от воды! – Надо было думать, прежде чем нападать, – заметил Доктор. – Простите, раньше мы просто не принимали вас за развитых разумных существ, – склонил треугольную голову собеседник. Расни усмехнулся: – То бишь не знали, что у нас есть ракеты? – Да. Здание сотряс мощный гул, который сложился в слова: – Люди наша еда, – голос раздавался сразу со всех сторон. Он ревел, как горный обвал. – Не знаю, что случилось с остальными из моего народа, никого нет. Но я нашёл на побережье достаточно пищи, чтобы мы снова процветали. – Это Сам! Сам! – пригнулись ленты. – Ваши предки были гуманнее, – Доктор погрозил пальцем стене, словно видел сквозь неё далёкого собеседника. – Они давно покинули здешние горы, устав выцарапывать местных из дольменов, и подались на Восток, где расселились по берегам рек Янцзы и Хуанхэ. В Древнем Китае почитали Великих Драконов, а позже они достигли высот в философии и отказались от размножения. Особи вроде тебя могут жить многие века, последний погиб семьсот лет назад. Цзяо-Лун Кай-Ку любил поговорить о звёздах… – Пока Доктор бла-бла, время уходит, – передал Расни. – Может себе позволить! – подмигнула Клара. – Он же Повелитель Времени. Доктор потряс головой, прогоняя старое воспоминание, заскочил в свою будку и приглашающе махнул рукой: – Поехали! Расни крадучись проскользнул в будку следом за Кларой – и отшатнулся. Выйти не удалось, дверь закрылась. – Колдовство! – восхищённо выдохнул он. – Да-да-да, – прервал нового пассажира хозяин корабля, – только вот не надо выскакивать, бегать, щупать обшивку и кричать всякие банальности. Мы уже стартуем. Огромное помещение сверкало рядами дисков. В середине его возвышался помост с расширенной книзу колонной, от него лестница вела к галерее. На колонне торчали экраны, переключатели, тумблеры, которые Доктор начал дёргать и крутить с такой поразительной грацией, что наблюдать за виртуозным действом можно было бесконечно. – Прекрати глядеть наверх и пригибаться, парень, – проворчал он. – В ТАРДИС никакие ракеты нам не страшны. Клара достала откуда-то заварочный чайник и чашки из тонкого фарфора. – Так это жилище? – осведомился Расни, соображая, куда повесить оставшуюся от ножа перевязь. Идея повесить её на рычаг хозяину почему-то не понравилась. – Мне нужно воскурить жертву духам Дома, чтобы благосклонно приняли гостя. Где тут у вас черепа поверженных врагов? – О, мы не берём, – лукаво улыбнулась Клара, разливая чай. – Зачем захламлять интерьер! Они все даже здесь бы не поместились. – Клара! – Доктор на секунду оторвался от пульта и посмотрел с укором. Спутница рассмеялась – смехом, в котором хотелось расслышать звон летящих к теплой Земле звезд, заледеневших в бездушном небе… Инга удивилась собственной поэтичности – да и судя по видео из Челябинска, звучит такое как «бдау-у-у-дыдыщ-пашшш»! Потом Клара подскочила к даяку, приподняла его локоть. – Ты сражался с драконами? Ого, ну и раны! – присвистнула она и принялась рыться в сумочке. – Это я сражался с котёнком. Доктор, яростно выкручивавший янтарную ручку и прижимавший другую ногой, спросил: – А где всё-таки Инга? – Мы поменялись, – пожал плечами Расни. – Она дала мне немного своего времени, чтобы пройти мимо бельсерафов. Скоро Инга вернётся, а я отправлюсь на полку, ведь моя жизнь истекла. – Так ты что-то вроде зомби? – спросила Клара и прижгла царапину йодом. – Да. Уй… Противное снадобье! Когда обработка была закончена, даяк задумался: – Интересно, почему ленты раньше не разговаривали, а потом начали? – Они не издают звуков в нашем диапазоне слуха, – ответил Доктор, – а посылают электромагнитные волны. Ты их услышал, когда ТАРДИС начала переводить. – В базе Древа не было такого языка, – сказала Инга и попросила охотника передать. – Видимо, человечество с ними никогда не общалось. Всё затряслось. Доктор обежал консоль и дёрнул переключатель вниз: – На их языке – нет. Зато Великие Драконы научились подражать речи людей и даже изобрели для неё девятнадцать тысяч иероглифов. – Ты говорил, что древние бельсерафы были гуманнее, чем нынешние, – заметила невидимая врач. – А на самом деле – ещё хуже! Это сколько за века они выдавили слёз у бедных китайских школьников? Сколько пота и крови?! Туу-тум, туу-туу-тум, – послышалось вокруг. Открытое море, 29 км до Цемесской бухты Фрегат полным ходом шёл к назначенной цели. Роскошный, белый, новенький, весь в кругляшах радаров, с гордо поднятой локационной башней, корабль вздымал в небо зенитный ракетный комплекс «Ураган». В каюте были распахнуты все иллюминаторы, через них виднелся пенный вал, он расходился двумя снежными хребтами. Машины гудели. Между люками висел портрет Сталина. За столом из красного дерева, на кожаном кресле сидел капитан первого ранга Владислав Ладыгин. Зазвенел телефон. – Корабль вышел на боевую дистанцию, – доложили из рубки. – Готовьте пуск. Сейчас буду, – отозвался капитан, не отрываясь от бумаг. Ракеты надо было ещё списать и снять с учёта. В углу каюты стоял плазменный телевизор, полки прогнулись от папок с личными делами экипажа. Из приоткрытого шкафчика выглядывали набор армянских коньяков, бутылка сладкого мускателя «Массандра» и пять видов водки. Дверь дёрнул широкоплечий лейтенант в бескозырке: – Разрешите доложить! – Давайте, – проворчал капитан. Кто придумал заполнять этот бланк, тысяча чертей?! – К вам из комиссии по бак-оружию! – отчеканил моряк. – Что?! – поднял голову Ладыгин. – Как они у нас на корабле-то оказались? – Говорят – прилетели. – Я тебе дам «прилетели»! Под трибунал пойдёшь! Дежурного по локаторам ко мне… Ладно, после. Зови. В кабинет ворвался высокий сухопарый старик, одетый как шпана. За ним шли фигуристая девушка и полуголый татуированный призывник. – Мы договоримся с лентами, они больше не тронут людей, остановите пуск! – старик выдрал бланк из-под носа капитана. – Уже нельзя, город взят на прицел, – отозвался тот, ловя бумагу, которая порхала туда-сюда над столом с неимоверной скоростью. – Вы допустите гибель тысяч мирных жителей, даже не попытавшись их спасти? – Ничего не могу поделать, приказ сверху. – Вот не хотел этого, но иначе солдафоны не понимают! – представитель комиссии достал потёртую чёрную книжечку. Психобумага всегда показывала нужный документ, однако Ладыгин о том не знал. Он встал, вынул из сейфа покрытый сверкающими полосами защиты документ, на котором стоял гриф «Особой важности»; долго вчитывался в удостоверение, сверяя не там расставленные точки и запятые с шифровкой. Потом надел белую фуражку с распластанным орлом и приложил к ней ладонь: – Прошу простить, господин президент! Не узнал, отличная маскировка! Вы по телевизору немного ниже кажетесь. Чуть-чуть совсем. И у парней маскировка что надо! Хотя с наколками перебор, – поглядел он на телохранителей. – Разве у вас не принято обращение «товарищ?» – задумался избранник народа. – Что, уже?! – глаза капитана стали круглыми. Он быстро вынул из тумбочки фуражку с блистающей красной звездой, надел, а с орлом кинул в мусорку. – Вы ракеты остановите или нет? – Прошу простить, товарищ президент! Будет выполнено! – Ладыгин поднял телефонную трубку и скомандовал: – Отменить пуск! – Молодец, – процедил старик. – Только, пожалуйста… – капитан прижал фуражку к груди. – Не посылайте Лаврова договариваться, а? Он уже в Донбассе и в Сирии надоговаривался, эдак весь мир сожрут! – Без него справимся, – успокоил Доктор и отправился обратно к ТАРДИС. Кабардинка Возле здания МЧС смеялись пожарные, все вместе успокаивали курящую дежурную. Они то и дело изображали волны руками и хохотали над бурной реакцией женщины. По дороге пронеслась машина скорой помощи без сигнала, но с работающими маячками. – Расни, тут многие интересуются, – начала Клара. Из-за её спины выглянула лиловая лента – и снова спряталась. – У тебя не осталось того молочка синей жабы? Очень, говорят, вещество хорошее. – Вредно это, – отрезал даяк. – Потом мозги выворачиваются, как у шамана. Он посмотрел на бельсерафа, который хитро поводил усами – и махнул рукой: – Хотя какие там у вас мозги! Вот, забирайте. На ладони Расни чернел сушёный плод. 150 м над набережной Кабардинки Цемесская бухта положила треугольную бирюзовую морду на берег, её чётко окантовывала жёлтая полоска пляжа. Среди зелёных кудряшек алели крыши, выступали, как океанские лайнеры, длинные корпуса санаториев. Над бухтой медленно плыла полицейская будка. Расни осторожно выглядывал в дверь, Клара сидела на пороге и болтала ногами. Остов сосны, сухой и покосившийся, начал раскачиваться, а через десять метров от него заходил из стороны в сторону другой, такой же. Вдруг стало понятно – это не сосны. Это кончики усов. Между ними поднялась длинная голова, распахнула чёрные блестящие глаза со спутниковую тарелку каждый. То, что зрители принимали за полоску жухлой травы, оказалось шерстью чудовища, которое разлеглось полумесяцем на горе. Его узкий хвост тянулся метров на пятьдесят по склону. Дракон изогнул тело высокими арками – и пополз к морю. Из санаториев к Саму потянулись желтые, красные, лиловые ленты. Они цеплялись ртами за длинное тело, облепляли кругом. Двое оранжевых бельсерафов пролетели возле ног Клары, сделали пируэт и спиральками пошли вниз. Под брюхом у каждого прижималась гроздь вишнёвых шариков. Пёстрый от ярких лент, змей скользил, едва касаясь земли. Он был всё ближе. – Уйдите оттуда! Кыш! – прикрикнул Доктор. Дверь синей будки размыло, как будто марево над костром, – а когда наваждение прошло, оказалось, что проём раздвинулся до ширины футбольных ворот. Расни с Кларой едва успели отскочить: дракон собрался пружиной, прыгнул – и влетел прямиком в ТАРДИС. Наблюдающих окатил ледяной ветер, корабль содрогнулся от свистящего гула. Полоски трепетали. Их калейдоскоп пронёсся возле консоли управления и нырнул в нижнюю левую комнату; тело Сама всё струилось и струилось мимо, как река, которая играет на солнце бликами. Грузовой состав бесконечно тарахтит по железной дороге именно тогда, когда вам надо её перейти, а кончается он внезапно. Так же внезапно оборвался шум, хвост бельсерафа скрылся, Доктор захлопнул дверь комнаты. Потом раскрыл снова и прокричал: – Не напачкай мне там! Отставшая жёлтая лента нырнула ему под руку. Устроив нового пассажира, хозяин брезгливо отряхнул ладони и пробежал к пульту управления. – Всё-таки я не понимаю, как может океан разговаривать, – признался Расни, с недоумением рассматривая выход из будки, который теперь стал прежнего размера. – Ну ты же слышал, – стрельнула глазками Клара, – волны плескали «Жду, жду!», когда Доктор предложил ему компаньона. Океан уже наверняка подготовил сгустки протоплазмы для кладок, Саму понравится. – Пусть только попробует сказать, что не нравится, – проворчал пилот. – Пойдёт котам на коврик. Возни с ним, как с больным далеком.
