Insomnia

Лютик влился в течение его жизни стремительно и незаметно. Будто был в ней всегда. Но на деле началось всё с ответа на сообщение, что Цири понравилась песня и теперь она хочет познакомиться с исполнителем. С необременительного обмена новостями между Лондоном и богом (но не киноиндустрией) забытой деревушкой в Исландии. С переписок ни о чём, которые постепенно вошли в привычку. Разговоры без начала и конца, которые могли завязаться глубокой ночью и продолжиться следующим вечером совершенно спонтанно. С просьбы сфотографировать вид из окна и сотни смайликов в сообщениях. Геральт заметил, что Лютик часто полуночничал. Репетировал допоздна, в театре или с группой, возвращался под утро с концертов и потом выходил в сеть после полудня, явно отсыпаясь. Он не спрашивал почему Геральт отвечал на его сообщения в четыре утра и редко желал спокойной ночи — Геральт подозревал, что он отрубался с телефоном в руках и немного завидовал этому. Ему самому редко удавалось проспать дольше четырёх часов. Их дружба, зародившаяся в переписке скрашивала бессонные ночи. Лютик много расспрашивал и много писал обо всём подряд. Через пару недель Геральт успел рассказать ему немало о себе и своей работе, о том как в шестнадцать лет его взял под крыло старинный друг директора приюта — Весемир, обучил чему знал и помог найти себя. Лютик спросил о Цири, а Геральт рассказал ему всё с самого начала. О Дани — единственном друге в приюте, с которым поддерживал связь и после, хотя жизнь развела их дороги. У Дани отыскалась родня, которая взяла его под крыло и даже пристроила в приличный колледж, а после и в университет. О том, как Дани полюбил красавицу и умницу Паветту Рианнон (Лютик явно знал фамилию судя по эмоциональному ответу, наверное почитывал светскую хронику), с которой встретился на вечеринке у каких-то общих знакомых. О том, как Паветта сбежала из дома и они почти год ютились в крошечной съёмной квартирке Геральта на окраине. Спали на полу, прятались от домовладелицы, делили скромный заработок Геральта и ещё более скромный — Дани на троих. Геральт был рад помочь, а Дани и Паветта были так счастливы, что их не пугали ни голод ни бедность. О скромной свадьбе в мэрии на которой кроме Геральта была только однокурсница Дани Трисс, в качестве подружки невесты, о просторном платье Паветты. О том, как Калантэ их всё-таки нашла и заставила вернуться домой, стиснув зубы и смирившись, узнав, что Паветта ждёт ребёнка и намерена оставить его любой ценой. Скандал был безобразный, Геральту пришлось буквально удерживать разъярённую Калантэ силой, чтобы она не набросилась на Дани. Казалось, что она готова придушить его голыми руками. Обошлось. Геральт писал и вспоминал как тихо и пусто стало в квартире без них. Тогда он тоже плохо засыпал. Рассказал, как они с Трисс держали на руках новорождённую Цири и Дани попросил их быть крёстными. И о том как несколько лет спустя спасатели нашли маленькую разбившуюся о скалы яхту после шторма рассказал тоже. В тот день Цири лишилась обоих родителей, а Геральт — самых близких друзей. Он был благодарен Лютику за то, что тот не стал сыпать банальными соболезнованиями. Это давно отболело, затянулось тонкой светлой кожей и осталось шрамом на душе. Куда более глубоким, чем оставались на его теле. Геральт не хотел от него избавляться. Он помнил о Дани и Паветте только самое светлое и воспоминаниями дорожил. Лютик о семье не говорил, обмолвился лишь раз, что отношений с родителями у него считай что нет. Зато с лёгкостью рассказывал об учёбе в Кембридже («Окончил с отличием, ты бы видел их лица на последнем экзамене, я думал лопну от смеха») и в театральной академии. Много говорил о насущном: о музыке, о театре и о женщинах. И был готов поддержать любую тему разговора, если его начинал Геральт. Иногда он приводил в замешательство тем, как легко переключался с восхваления прелестей новой подружки, довольно откровенных стоит признать, на глубокие размышления. Лютик был умён, рассудителен, он умел слушать и слышать — Геральт понял это даже по переписке. Но умело скрывал всё это за личиной отчаянного бабника, весельчака и всеобщего приятеля. Геральту нравились обе стороны. Лютик даже когда его заносило в поучительный тон каким-то чудом ухитрялся оставаться ненавязчивым и не продираться под кожу силой. К моменту окончания съёмок, переписка с Лютиком всё чаще оказывалась верхней. Выше общей рабочей беседы. Над перепиской с Цири, полной вопросов когда он уже вернётся, и познакомит её с Лютиком, когда приедет Йеннифер и не забыл ли он, что обещал ей поездку в конный клуб в качестве подарка на ее приближающийся День Рождения. Над диалогом с Йеннифер, которая вернулась в Лондон и несмотря на накопившуюся за время отсутствия работу обещала ему тёплый приём. Геральт заранее сочувствовал соседям, но знал, что не пожалеет ни минуты. Жаль только, что она наотрез отказалась присоединиться к ним с Цири для верховой прогулки, считая, что им и вдвоём наверняка будет весело. Геральт знал, что Йен просто не любит животных, тем более больших, но спорить не стал. Цирилла, когда он сообщил об этом расстроилась, но тут же попросила взамен позвать Лютика. — Ну пожалуйста-препожалуйста! Геральт прикинул как Лютик может отреагировать на такое предложение. По всему выходило, что не откажет. Но он всё равно нервничал когда спрашивал. В конце концов Лютик ведь тоже мог не любить лошадей. «В конный клуб? Это должно быть интересно. Постараюсь не планировать ничего на этот день.» «Извини, что я тебя напрягаю. Если это неудобно, то просто скажи и я найду объяснение для неё» «Нехорошо врать принцессам, Геральт. :) Мне правда не сложно, я с радостью составлю вам компанию». «Спасибо тебе. Она не успокоится, пока с тобой не встретится» «Это тебе спасибо», — Геральт не стал уточнять за что.

***

Йеннифер встретила его на пороге своей квартиры в умопомрачительно коротеньком халатике, под которым не было ничего. Ахнула, подхваченная на руки, довольно простонала в первый поцелуй, обвила его ногами, прильнула, игнорируя распахнувшийся шёлк на груди. Терпение таяло на глазах, Геральт истосковался по ней, изголодался по её телу. До спальни терпения не хватило, не хватило даже до дивана. Он усадил её на широкую барную стойку, любуясь, как она изящно избавляется от ненужного теперь халатика. Прекрасная. Невыносимо желанная. Чутко отзывающаяся на его нетерпеливые, даже грубоватые ласки. Он хотел всего сразу. Её губ, её маленьких нежных ладошек на себе, того, как она раскрывалась перед ним, уступая напору, пока что лишь пальцев. Влажная, горячая, терпко-сладкая, как её духи. Выгибающаяся навстречу губам, прильнувшим к груди. Она заставляла терять голову, а он делал всё, чтобы её потеряла она. Геральт изучил её достаточно хорошо, чтобы заставить стонать и срываться на крики. Их секс почти всегда был схваткой, яростной и страстной, за право вести. Йеннифер стремилась всё контролировать. Геральт сметал её контроль, устраивая восхитительные стройные ноги на своих плечах и доводил её до изнеможения и хриплых надсадных криков пальцами и языком. А потом брал, долго и нежно, покорившуюся, но не растерявшую запала. Иногда всё было иначе и это она подчиняла его себе, обрушивая всю свою страсть, пробуждая самые низменные инстинкты. Именно тогда соседи поутру жаловались, потому что оседлав его или выгнувшись под ним, отдаваясь безжалостному, быстрому ритму, Йен переставала контролировать свой голос и была особенно громкой. Она говорила, что они просто завидуют. Геральту было всё равно. В такие моменты она принадлежала только ему и это всё, что имело значение. Она любила ласкаться после, остывая. Геральт тоже любил эти минуты неги, наполненные улыбками, ленивыми поцелуями и тем, как она прижималась к нему, устроив ногу на его бедре, наслаждаясь его рассеянными поглаживаниями. То были моменты умиротворения и ничем не омрачённого счастья. — Я скучал, — Йеннифер улыбнулась, устраивая голову на его плече, потёрлась щекой. — Я заметила, — пальцы прошлись щекочущей лаской вниз по животу, обещанием продолжения. — Я тоже, — едва слышно, нехотя. Она не любила это признавать, ревностно оберегая свою независимость. Они делились разным в эти моменты откровенности. Геральт рассказал о дикой красоте Исландии, и о Лютике. Йен о прогрессе в своих исследованиях и о том, что через пару недель основной инвестор их компании, какая-то графиня, устраивала благотворительный вечер. — Пойдёшь со мной? — Йен… — Геральт не врал Цири и не хотел врать Йен — он терпеть не мог званые вечера. Он даже на вечеринках по случаю окончания съёмок старался не появляться до окончания всего официоза. А на двух-трёх светских мероприятиях, на которых ему довелось побывать в жизни, чувствовал себя главным экспонатом фрик-шоу. — То есть едва знакомому парню не отказываешь, а со мной провести вечер в достойном обществе тебе в тягость? — он слышал в ее голосе первые предвестники бури. Геральт вздохнул. Упрёк был вполне справедливый. В конце концов, позволить Йен покрасоваться не было такой уж большой жертвенностью. — У меня нет костюма. — Предоставь это мне, — промурлыкала она, приподнимаясь, чтобы подарить ему сладкий поцелуй, а после мягко высвободилась из объятий, устраиваясь на его бёдрах. Притёрлась, довольно улыбнулась, почувствовав отклик, приласкала и без лишних прелюдий направила его в себя, удовлетворённо простонав. Геральт отозвался коротким рыком и может чересчур резко двинулся навстречу обволакивающему жару её тела. Но в этот раз он позволил ей вести, придерживая за талию, разделяя жадные отрывистые поцелуи и стоны. Он уснул только под утро, на пару часов, но лёжа и слушая её тихое дыхание знал, что будь у него выбор между крепким сном в одиночестве и бессонницей рядом с Йен — он не стал бы ничего менять.

***

— Геральт! — не иначе Цири всё утро поджидала его у окна, чтобы проигнорировав неодобрительный оклик Калантэ налететь на него с порога, бросаясь на шею. Геральт подхватил крестницу на руки, закружил, вызывая заливистый смех. — Привет, мелочь. С днём рождения. — Я не мелочь, — насупилась Цири. — Мне уже тринадцать! — Ты всегда будешь моей мелочью, даже в сорок, — он опустил её на пол, пригладил встрёпанные волосы и поднял взгляд на хмурую Калантэ. Обменялись сухими кивками, обозначая приветствие. — А Лютик с тобой? Он же согласился, да? — Цири словно и не замечала этого напряжения. — Согласился. Подхватим его по дороге. Ты готова? — Да, я мигом! — Цирилла, прекрати эту беготню, — крикнула ей вслед Калантэ и перевела взгляд на Геральта. — Что ещё за Лютик? Решил сменить лигу и завёл себе бойфренда? — Мой друг, — шпильку Геральт проигнорировал. — Она не показывала видео? — Нет, но всю последнюю неделю только о нём и говорила, будто влюбилась. — В её возрасте все девочки влюбляются в музыкантов, — хмыкнул Геральт. — Не беспокойтесь, в обиду я её точно не дам. — В этом я как раз и не сомневаюсь, — он слышал по голосу, что она не слишком рада этому. Ей было бы проще, имей Калантэ хоть одну реальную причину запретить ему приближаться к Цири. Но она знала, что с Геральтом Цирилла будет в полной безопасности и её это немного злило. К счастью пауза не успела затянуться — Цири вопреки обыкновению в самом деле обернулась быстро и мимоходом клюнув Калантэ в щёку буквально потащила Геральта прочь из дома, едва позволив сухо попрощаться. Он заметил в зеркало заднего вида, как колыхнулись занавески, когда они выезжали. Калантэ провожала их. Иногда ему очень хотелось сделать шаг ей навстречу и успокоить. Сказать, что ей нечего бояться, что он не отберёт у неё Цириллу, как когда-то помог Дани на время похитить Паветту. Хотя бы ради самой Цири. Даже если бы Калантэ отрицала свой страх и подняла его на смех. Геральт любил крестницу, но был искренне рад, когда к ним в машине присоединился Лютик. Он уже ждал их, сидя на крыльце указанного им в сообщении дома. С его появлением фокус внимания Цири резко сместился и она напрочь позабыла, что половину дороги дулась на него за запрет сесть на переднее сидение машины. Если Геральт удостоился его изучающего взгляда, и улыбки, то перед Цири Лютик рассыпался в комплиментах и заверениях, что безмерно рад знакомству и очарован. Цири краснела, хихикала, но не спешила отводить взгляд или отнимать руку. Геральт делал вид, что поглощен дорогой, но мысленно посмеивался. И рассеянно размышлял, что Лютик смог совершить невозможное — очаровать Цириллу ещё не будучи ей представленным. Обычно Цири сложно было сходиться с новыми людьми. У неё было всего несколько подруг в школе, не сказать чтобы близких. Даже Йен в своё время долго искала к ней подход. Цири, тогда едва начавшая оправляться от потери родителей злилась и ревновала, считая, что Йен крадёт у неё Геральта. После она успокоилась конечно и очень полюбила Йеннифер. Лютик же обладал каким-то особым шармом, вероятно проистекающим из его профессии, а может и наоборот. Так или иначе, под его воздействие попали и Геральт и Цири, которая к тому моменту, как они выехали из города только что в рот Лютику не заглядывала. Тому явно не было в тягость её внимание, он купался в нём, охотно отвечал на вопросы и развлекал её короткими стихами, потакая просьбам. Геральту и самому спокойнее было вести машину под его рассказы, мелодичную напевную декламацию и восхищённые вздохи Цири. Он порой ловил на себе косые быстрые взгляды Лютика, словно тот проверял его реакцию, но делал вид, что не замечает их. — Это ведь какой-то частный клуб? — Лютик с любопытством рассматривал вывеску и старый приземистый дом, за которым начиналось огромное поле с огороженным загоном, теряющееся в не густой рощице. — Да. Только для своих. — А ты свой? — Мы с хозяином старые знакомые. Я у него и поработать когда-то успел и здесь же учился верховой езде. А теперь приезжаю иногда, чтобы навык не растерять. — Или чтобы выпить, — перебил его хриплый насмешливый голос. Его обладатель — низкий коренастый мужчина стоял облокотившись о калитку и улыбался. — Нет ничего лучше старой доброй водки, а, Геральт? Не то что ваши пижонские английские напитки… — Золтан, прибереги красноречие, — быстро прервал его Геральт и отступил, позволяя ему увидеть Цири. Тот хмыкнул, но от дальнейших разглагольствований воздержался. — Так эта красавица и есть твоя крестница? — пожимая Геральту руку. На Цири он смотрел с симпатией — Геральт иногда рассказывал ему о ней. — Да. Цирилла, это Золтан, хозяин этого дома и клуба. — Здравствуйте, — Цири явно оробела перед ним, но про приличия не забыла. — Юлиан, — представился Лютик, обменявшись крепким рукопожатием с Золтаном. — Хотя предпочитаю Лютик. — Ну Лютик, так Лютик. Проходите, лошадки ваши уже ждут. Для юной мисс я совсем смирную подобрал, а ты Лютик что — в седле-то сидел хоть раз? — Давно не практиковался, но из седла не вывалюсь. Геральт подумал, что Лютик бахвалится. Он производил впечатление абсолютно городского жителя, который лошадей видел только в качестве аттракциона на праздниках. Впрочем, они вроде бы не собирались сразу участвовать в скачках, а для неспешной прогулки один неумелый наездник или два рядом значения не имело. Цирилла до этого разве что на ярмарках на пони каталась. Поэтому сейчас с жадным любопытством рассматривала всё вокруг, подчинённое своему особенному порядку. Клуб Золтана не был большим. Полтора десятка лошадей, десяток работников из дальней родни и хороших знакомых, несколько учеников разных возрастов. Любителей неспешных прогулок кроме них сегодня не было и Золтан мог уделить им всё своё внимание, терпеливо отвечая на вопросы Цириллы, иногда призывая на помощь расторопного паренька по имени Перси. Лютик тихо прыснул, услышав имя кобылы, которая причиталась Геральту. — Плотва?! Геральт хмуро глянул на него, поглаживая гнедую шею. Имя ей он дал сам. Вернее давали вдвоём с Золтаном, после хороших возлияний, ознаменовавших очередной уход Йеннифер. Тогда Золтан её только купил и маялся с именем. Геральт брякнул первое, что пришло на ум, на том и порешили. Но рассказывать эту историю Лютику Геральт не собирался. Во всяком случае не при Цири. — Нормальное имя, — буркнул он. — Правда, Плотвичка? Кобыла мотнула головой в жесте равно могущем означать и согласие и отрицание и более всего — попытку стряхнуть с себя человеческое прикосновение. Лютик едва сдерживая смех покивал. Самому Лютику достался Пегас — спокойный, но с характером мерин. И вот тут пришёл черёд Геральта удивляться. Лютик не бахвалился — ловко вскочил в седло, устроился удобно и непринуждённо, ровно держа спину, перехватил поводья таким уверенным жестом, что Геральт засомневался уже в том, что он давно не практиковался. Золтан крякнул и глянул на Лютика с уважением. — Конкур или выездка? — Всего понемногу. Отец хотел чтобы я играл в поло. — Плохо видать хотел. — Хотел хорошо, только моего мнения не спросил. И вот я здесь. Геральт снова задался вопросом о том, что за родители могли позволить своему сыну Кембридж и занятия поло. Но заметил хмурую складку между бровей и поджатые губы и не решился спрашивать. Тема явно была не из приятных. Золтан отпустил их одних, хотя обычно так и не делал. Геральт знал границы конных прогулок, а его и Лютиков опыт верховой езды давали уверенность в том, что едва держащаяся в седле Цири будет в надёжных руках. Она впрочем быстро осваивалась. Маленькая серая в яблоках кобыла по имени Ласточка шла спокойным шагом и слушалась немного нервных движений повода. Геральт и Лютик ехали по обе стороны от неё, готовые подхватить и помочь. Цири вскоре привыкла, перестала ойкать от каждого неожиданного движения лошади, повеселела, оглядываясь по сторонам, а потом и вовсе достала телефон и начала снимать. Геральт был уверен — к вечеру её инстаграм будет завален историями и фото. Лютик, заметив, что его помощь уже не так необходима, пустил Пегаса рысью, объезжая их по широкому кругу. Цири, глядя на то, как он уверенно держится, мягко приподнимаясь над седлом захлебнулась восторженным вздохом. Геральт, не отличавшийся её впечатлительностью оценил, что за этой лёгкостью скрывались годы тренировок. То, как он управлялся с тяжёлым на подъём и глуховатым к понуканиям Пегасом требовало недюжинной сноровки. Хотя Цири скорее оценила растрепавшиеся от ветра волосы, горделивую осанку и яркую синеву глаз Лютика. — Он такой классный, — выдохнула она. Геральт неопределённо хмыкнул. Цири повторила это стоило Лютику подъехать ближе. Тот просиял и отвесил ей поклон. — Это честь получить комплимент от прекрасной принцессы, — Цири хихикнула. Геральт покачал головой, но глядя на то, как Цири и Лютик болтают о чепухе, продолжая неспешную прогулку бок о бок чувствовал только радость. Подарок удался - Цири была совершенно счастлива. Они и его втягивали в беседу, хоть толку с него было немного. Геральт уже не жалел о том, что Йен отказалась ехать. Несомненно Цири была бы ей рада. И они хорошо провели бы время вместе. Но так же несомненно было то, что Йеннифер не декламировала бы Цири стихи, не рассказывала, когда они остановились в рощице мрачные легенды о фэйри. Не согласилась бы позировать с ней в попытке сделать идеальное селфи. Не собрала бы неяркие полевые цветы и не соорудила из них пышный немного кривоватый венок, с которым Цири наотрез отказалась расставаться даже за столом, когда Золтан пригласил их остаться на обед. Да и вообще Йеннифер едва ли пришлось бы по душе его гостеприимство. Потому что только присутствие Цири сдерживало их от доброй половины тем, какие они могли бы обсудить, но всё же они говорили с ней наравне, без снисходительной ласки, которая часто сквозила в голосе Йеннифер. Геральт попытался было остановить рассказ Золтана об их знакомстве и о том, как он когда-то зарабатывал себе на жизнь тем, что ухаживал за лошадьми и месил навоз, но Лютик при полной поддержке Цири просил продолжать и Геральт махнул рукой. Это были хорошие времена, даже несмотря на ломоту в спине и лопающиеся кровоточащие мозоли на ладонях. Весемир, который пристроил его в конюшни был доволен — от физической работы и тренировок Геральт начал обрастать мышцами. Тогда же Геральт научился и пить. У Золтана были неисчерпаемые запасы и он признавал только крепкие напитки со своей родины, морщась от одного упоминания виски или пива. Об этом Золтан в своём рассказе к счастью умолчал. После обеда Цири снова напросилась с Золтаном в конюшню, вознамерившись перефотографировать на память всех обитателей. Геральт и Лютик устроились на веранде в плетёных креслах. Лютик мурлыкал под нос какой-то мотив, отстукивал пальцами по подлокотнику и чёркал в помятом блокноте, порой хмурясь и покусывая колпачок ручки. Геральт исподтишка наблюдал за ним, слишком умиротворённый, чтобы отвлекать и спрашивать о чём-то. Лютик не мог усидеть спокойно ни секунды. Встряхивал волосами, хмурился и улыбался своим мыслям, кусал губы и ручку, что-то беззвучно проговаривал, загибал пальцы, подёргивал ногой. Бросал короткие взгляды на Геральта и улыбался уже ему. Хотелось продлить эти несколько минут покоя и уютного молчания. Но он всё-таки не смог обуздать любопытство. — Что пишешь? — О, так, кое-что пришло в голову, ничего особенного. Подарю Цири. — Спасибо тебе, — Геральт немного выпрямился в кресле. — Я бы не смог её так развлечь. — Ну брось, не за что тут благодарить. Это мне нужно тебя благодарить за то, что позвал с собой. Цири славная девочка и мне кажется, что даже без меня вы чудно провели бы время. Просто иначе. Она очень любит тебя, Геральт, то что ты рядом для неё уже достаточный повод для радости. — Но цветы и стихи её явно увлекают больше, чем моё присутствие, — Лютик улыбнулся шире и развёл руками признавая свою вину. — С тобой тоже интересно, даже очень. Просто… она юная прекрасная леди, которой хочется романтики яркой и красочной, пускай и пустой. От этого её симпатичная головка идёт кругом и хочется смеяться. А ты для неё нечто неизмеримо большее, не умаляй своей значимости, даже если она не очевидна. Геральт поднял на него взгляд и Лютик выдержал его, даже улыбаться не перестал. Напротив, Геральту показалось, что улыбка стала ещё шире. Но как следует обдумать эту мысль или то, что сказал Лютик он не успел — на веранду впорхнула довольная без меры Цирилла. Лютик прикрыл от её любопытного взгляда написанное в блокноте и заговорщически подмигнул Геральту. — Приезжайте ещё вдвоём, — Золтан на прощание, когда Цири уже сидела в машине и что-то строчила в телефоне, стиснул обоих в коротких медвежьих объятиях. — Хороший ты парень, Лютик. Правда, хватай нашего хмурого героя при первом удобном случае и давайте ко мне. Узнаешь что такое настоящий алкоголь, а не те помои, что вы англичане за него выдаёте. — Как-нибудь обязательно, Золтан. Если Геральт не будет против. — А чего ему быть против? Геральт, давно ль со своей Йен сошёлся? Как долго до очередного скандала осталось? — Золтан, — рыкнул Геральт. Лютик неловко усмехнулся и передёрнул плечами. Геральт не распространялся ему о Йен и не очень хотел менять это решение. — Мы приедем, как случай представится. — Ловлю на слове. До Лондона ехали под мурлыканье радио — Лютик писал и переписывал строки в блокноте, Цири уткнулась в телефон с улыбкой, не оставляющей сомнений в том, что о своих приключениях она успела оповестить всех. Когда она выходила из машины, Лютик протянул ей сложенный вдвое листок. — Ещё раз с Днём Рождения, Цири. Прими от меня на память этот скромный подарок, — Цири развернула лист, пробежалась взглядом по строчкам и просияла. — Они чудесные! — она обняла его, прижимая листок к груди, бережно, как сокровище. — Спасибо! — Не за что. Доброй ночи, принцесса. Цири порывисто обняла Геральта, прижалась на миг крепко-крепко, прошептала благодарность. Он невольно улыбнулся и спрятал улыбку на её хрупком плече. — Будь умницей, мелочь. Она кивнула и махнув рукой им обоим поспешила к дому. Тоненькая фигурка быстро растворилась в вечерних сумерках, которые ещё не успел разогнать тёплый свет садовых фонарей. — О чём был стих? — Геральт вырулил, вливаясь в негустой вечерний поток машин. — О свободе, ветре и цветах в волосах, — Лютик расслабленно устроился в кресле, мечтательно улыбаясь. — О вольной жизни и дальних странах. Думаю, ей этого не хватает. Геральт был удивлён его словами — неужели Лютик понял это за несколько часов, проведённых с Цири и по его немногословным рассказам? Внешне она выглядела, да и вела себя как абсолютно счастливый человек. Но вместо того, чтобы спросить, он невнятно пробормотал: «Да, пожалуй». — Зайдёшь на чашку чая? — когда они притормозили у дома Лютика уже окончательно стемнело. Заметив его колебания он добавил. — Это меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за чудесный день. Или ты торопишься к своей ведьмочке? Геральт не торопился. Йеннифер его не ждала, заранее предупредив, что у неё сегодня масса дел. Дома его дожидались только не до конца разобранный чемодан и темнота. Лютик просиял, когда он заглушил мотор и отрывисто кивнул. Чай так чай.