Reclaimed

Поездка была довольно долгой. Рей пыталась бодрствовать, но в конечном итоге ее сморил сон. Когда машина наконец припарковалась, она открыла глаза и обнаружила, что за окном наступила ночь, и они остановились у маленького дома. По своей форме он напоминал коробку и выглядел довольно-таки ухоженно. Подъездная дорожка и тротуар – предусмотрительно присыпаны солью. Гараж открылся, Бен заехал в него и выключил зажигание. Рей следовало бы здорово испугаться, но она была слишком уставшей, обезвоженной и буквально умирала от голода. Бен расстегнул ремень и обошёл машину, чтобы помочь ей выбраться из сидения. Он было подумал дотронуться до нее, но поразмыслив, решил терпеливо дождаться, пока Рей самостоятельно выйдет из машины. – Мой дом небольшой, – произнес он, аккуратно ведя Рей ко входу. В руках у него был поводок, который не оказывал прямого эффекта, а лишь свободно свисал между ними. – По крайней мере, он вряд ли похож на тот, в котором ты жила. Дом Дедушки был просто огромен, с десятками комнат, картинами и хрустальными люстрами. За ним смотрели горничные беты, которые готовили еду и убирали. Они вошли в дом и направились прямиком на кухню. Она была маленькой, современной, чистой, но не опрятной. В раковине лежала парочка немытых тарелок, давно остывший кофе, а на столе – газета. Рей пыталась отыскать глазами клетку, но таковой не нашлось. Возможно, он держал ее в подвале. Бен отстегнул поводок и повесил на колышек рядом с дверью. – Думаю, стоит провести для тебя экскурсию. Кажется, он нервничал. Рей недоумевала, почему он продолжал общаться с ней так, будто она ему ровня, а не питомец. Большинство подобных ему альф сюсюкались и ворковали с ней как с ребенком. Жестокие же – не признавали и вовсе. В глубине кухни располагался круглый обеденный стол, четыре стула и раздвижная дверь, ведущая в другие комнаты. Гостиная вмещала в себя синий рваный диван и такое же изношенное неясного цвета кресло. Телевизор, к великому сожалению Рей, оказался катастрофически маленьким, но было бы хуже, не будь его и вовсе. Бен провел ее дальше по коридору. – Это ванная комната, – сказал он, указав на закрытую дверь. – Здесь находится моя комната, – произнес Бен, указав на другую. И затем, пройдя вглубь коридора, открыл следующую дверь и включил свет. – А эта теперь твоя. Рей шагнула внутрь. Для нее одной такое помещение казалось непозволительно огромным, впрочем, оно не могло быть больше дедушкиной кладовки. Здесь находилось тренировочное оборудование, скамейка со штангой и несколько гантелей. Дверь кладовой была открыта. Внутри Рей обнаружила несколько интересных вещей: коробки, рождественская упаковочная бумага, футболки и штаны, которые выглядели слишком маленькими и женскими, чтобы быть его. С них до сих пор свисали бирки. На противоположной стороне комнаты лежал футон, переоборудованный в некое подобие кровати и покрытый светло-голубым постельным бельем, мягкими подушками и плотным тяжёлым одеялом. Нахмурившись, Рей с недоумением взглянула на мужчину. Где же ее клетка? – Какие-то проблемы? Она указала на футон. – Я спал на нем пару раз. Он не так уж и плох. Скоро я куплю тебе настоящую кровать. Рей отрицательно покачала головой. – А, ты не хочешь кровать. Рей закивала. Его лицо разгладилось. – Смотри, никаких больше клеток, по рукам? Это твой новый дом. Ты теперь можешь ходить куда угодно и когда угодно. Конечно, подобное правило работало только в пределах этого дома, ведь если она выйдет на улицу без поводка и сопровождения альфы или беты, то ее сразу упекут в приют. – Пойдем, – сказал он, – давай найдем тебе что-нибудь поесть.

–––––––––––

Бен приготовил на двоих гренки с сыром, налил большой стакан молока и, по некоторым причинам, водрузил на середину стола пачку чипсов. Он сел за стол и уже потянулся за едой, как осознал, что Рей так и не заняла своё место. – Присаживайся. Налетай скорее, пока не остыло, – он кивнул в сторону стула, что стоял прямо напротив. Рей вцепилась в мишку и прижала его к груди; рукава розовой толстовки полностью закрывали ее маленькие кисти. Дедушка никогда не разрешал сидеть за столом. Ей также не приходилось кормить себя самостоятельно, поскольку обычно он кормил ее с руки или иногда давал миску. Она присела рядом с ногой Бена. – Твою ж… – вздохнул он. – Ты человек. Юридически, физически и вообще – человек. Ты можешь сидеть за столом. Рей не сдвинулась с места, хотя, очевидно, ей безумно хотелось кушать. Она по-прежнему ощущала лёгкое головокружение. У нее сложился свой взгляд на вещи и мир в целом. Она не хотела делать что-то по-другому. – Ладно, – сдался он, – но мы не будем брать это за привычку. Затем Бен вручил ей кусочек ароматного тоста. Она взглянула на него и открыла рот. Недовольный таким положением дел, он отломил кусочек и поднес его к губам Рей. Она живо его проглотила и открыла рот снова, ожидая следующий. И так он скормил Рей почти все тосты и большую часть картофельных чипсов. Она самостоятельно выпила молоко и замерла в ожидании десерта. У Дедушки всегда был десерт. Печенюшки, пирожные и мороженое. Такое угощение всегда скрашивало день и помогало выносить все то, что ее ожидало после. Бен вскинул ладони, показывая, что они пусты: – Все слопала, больше ничего не осталось. Рей вытащила упаковку из-под шоколадного батончика из своего кармана и вручила ее Бену. – Хочешь еще шоколада? Она кивнула. – Ну, давай посмотрим, что у меня завалялось. Он немного покрутился по кухне и вернулся назад с большой упаковкой M&Ms. – Тебе такое нравится? Она кивнула снова, теперь уже с большим энтузиазмом. В этот раз ей не пришлось просить о том, чтобы он покормил ее с руки. – Ну ты сладкоежка, – в изумлении потянул Бен, немного улыбаясь. Вместо ответа Рей лишь открыла рот, ожидая еще один шарик. Она с удовольствием поглотила последний кружочек, и Бен, в доказательство того, что упаковка совершенно пуста, перевернул ее вверх дном. – Хочешь чего-то еще? Рей запнулась и покачала головой. – Что-то не так? После десерта Дедушка всегда давал ей препарат – маленькую белую таблетку, которую Рей запивала стаканом воды. Она всегда пыталась отсрочить неизбежное, требуя больше сладостей, заигрывая, отвлекая его. Иногда это срабатывало, и Дедушка не давал ей таблетку и не уводил к себе в постель, а позволял вернуться в свою клетку, где Рей могла спокойно поспать. Замерев в ожидании, Рей опустила голову. Тело покрылось мурашками, и она уткнулась лицом в мягкую шёрстку медведя. – Ладно, – аккуратно произнес Бен, – пойдем, уложим тебя в постель. Значит, никакой таблетки. Она их не любила, но они всегда помогали мозгу окунуться в безмятежное блаженство и помогали переносить вещи менее мучительно. Или, по крайней мере, помогали забыть о боли. Она последовала за Беном в комнату. Рей присела на краешке футона и взглянула на него, когда тот замешкался у двери. – Подожди, я сейчас приду, – пробормотал он и скрылся в коридоре. Рей поставила мишку на подушку возле Биби и сняла всю одежду. Дедушка не любил тратить время на снятие штанов и нижнего белья, так что ей приходилось надевать простую сорочку, под которой у нее обычно ничего не было. Она легла на спину, переплетя пальцы на животе. Комната была холодной – мурашки покрыли все ее тело. Рей ужасно тряслась – Бен был так добр к ней, а это значило, что пришло время платить по счетам. Чем добрее был с ней Дедушка, тем жёстче он обращался с ней по ночам. Бен вернулся минутой позже, сжимая в руках стакан воды. – Не то что сейчас очень холодно, но все же… – увидев ее, он быстро отвёл взгляд, – ...твою ж мать. Рей села и прижала коленки к груди. Слезы собирались в уголках глаз, и она безуспешно пыталась удержать всхлип. Дедушка ненавидел, когда она рыдала. Он бил ее по ушам до тех пор, пока она не прекращала плакать и не успокаивалась. Бен медленно обернулся к ней. – Боже правый, – выдохнул он и развернул плед, стараясь накинуть его на обнаженные плечи Рей. Он присел на краю футона, соблюдая дистанцию. – Что они с тобой там делали? Рей глубоко дышала через нос, выполняя дыхательные упражнения, которые однажды ей показала одна из служанок. Она чувствовала себя такой глупой из-за того, что позволила себе расплакаться прямо у него на глазах, ведь такого уже давно не случалось. Она больше не могла себя контролировать. Ушло слишком много времени чтобы увидеть настоящую причину этому странному чувству – это была надежда. Она никогда еще не испытывала надежду. Бен говорил медленно, будто пытался тщательно подбирать слова: – Я знаю, ты привыкла к другим вещам. И я никогда не смогу понять, каким образом тебе удавалось это выносить. Но я хочу, чтобы ты знала, в моем отношении это не… так. Я не собираюсь притрагиваться к тебе таким образом. Я не такой альфа. Она всхлипнула и вытерла мокрое лицо о плед. Он, должно быть, лгал. Это всего лишь вопрос времени. Альфы рождены, чтобы брать все, что только пожелают. Они были избалованными и обладали правом. Они не владели собой, даже не пытались, всегда позволяли инстинктам и желаниям брать над собой верх. Беты были едва ли лучше. Бен встал и направился к двери. – В шкафу и кладовке ты можешь найти для себя одежду. Если ты захочешь что-то еще, мы что-нибудь придумаем. Буду прямо по коридору, хорошо? Она кивнула. Уходя, он оставил дверь приоткрытой.

–––––––––––

Следующим утром она проснулась от скрипа половиц. Бен вошёл в ее комнату и, присев на корточки возле футона, заглянул под низ, где она лежала, спрятавшись в гнезде из пледов. Как только Рей перестала пытаться уснуть на футоне – сон мгновенно улучшился. Прошли годы с тех пор, как она спала на матрасе. В последний раз это было когда она была совсем малышкой, еще до того, как стало известно, что она – омега. Бен был одет в простую футболку и мягкие домашние штаны, на голове царил полный кавардак. Рей, все еще сонная, сделала глубокий вдох. Утром он пах чрезвычайно приятно. – Это будет сложнее, чем я ожидал, – хмыкнул он.

–––––––––––

Рей убедила покормить себя снова – бекон, тосты и омлет. Ну, правда же, его вилка должна была уже обрушиться от обилия пищи. И хотя, чтобы насытиться, ей и не требовалось много еды, она упрямо жевала до тех пор, пока живот не начинало распирать от неприятных ощущений. Ему даже удалось уговорить ее выпить апельсиновый сок в качестве десерта, по крайней мере, пока они не сходят в магазин. Она дулась, пока он не сказал ей, что купит ей за это вкусняшки. Бен отвёл ее в гостиную комнату и попытался убедить забраться на диван, но Рей снова воспротивилась и опустилась на колени подле его ног. – Тебе сегодня уже лучше? Она коротко кивнула. Это не совсем правда – она до сих пор ощущала слабость и усталость, а руки все никак не могли перестать дрожать. Недавно Рей поймала своё отражение в зеркале, и это несказанно ее напугало: темные круги под глазами, тонкие блеклые волосы, ребра и бедра постыдно выступали из-под кожи. – Слушай. Есть кое-что, что мы должны обсудить. Он вытащил телефон и быстро запорхал над экраном пальцами, будто что-то записывая. – Я много работаю. Ты это знаешь. Иногда я могу уходить на всю ночь или даже день. Тебе нужно научиться кормить себя самостоятельно. Сегодня мы сходим в магазин, и я куплю все, что захочешь. Когда ее глаза изумлённо расширились, он добавил: – В пределах разумного. Ты не можешь вечно питаться одними сладостями. Лицо Рей резко вытянулось. Но она все же заметила, что он не сказал, что не купит сладостей вообще. А просто указал, что ей следовало бы питаться другими продуктами. – Может, нужно что-то еще? Рей автоматически покачала головой, не желая показаться совсем уж неблагодарной. – Я серьезно. У меня никогда не было омеги. Я не узнаю, что тебе нужно, пока ты сама мне не скажешь. Рей замешкалась и совершила движение руками, будто пытаясь что-то написать. Он недоумевающе взглянул на нее, а потом вручил лист бумаги и ручку, лежащую на столе подле дивана. Она научилась писать будучи ребенком, еще тогда, когда ее родители полагали, что она вырастет альфой, или, по крайней мере, бетой. У них в семье никогда раньше не рождались омеги. Когда стало известно, что Рей – омега, Дедушка – не тот, который был ее настоящим Дедушкой, а друг отца – согласился забрать ее себе и обеспечить хорошую жизнь. Но взамен он хотел пометить ее, сделать своей. Надо отдать им должное, родители не сразу согласились на предложение. Укус – это старомодный обряд, определенный способ, навсегда связывающий альфу и омегу. Сейчас же подобное считалось чем-то непрактичным, накладывающим определённые обязательства. Теперь омег предпочитали покупать и продавать, словно товар, и если случится найти кого-то молоденького, никто не мог знать наверняка, как они изменятся. Когда Рей попала к Дедушке, ей не разрешалось говорить или писать. На омег подобает смотреть, а не слушать. Так говорил ей Дедушка, игриво дотрагиваясь пальцами до кончика ее носа. Наказание за попытку заговорить были настолько суровыми, что она впредь даже и не думала об этом. Со временем Рей научилась не издавать никаких звуков и вовсе. Хотя, время от времени, когда Дедушка удалялся по своим делам, ей приходилось разговаривать со слугами. Но они так же держали ее на коротком поводке. И все же, от непривычки ручка по-прежнему ощущалась каким-то инородным предметом. Буквы выходили большими, а линии – неровными из-за дрожащей руки. КНИГИ? Медленно вывела Рей и показала Бену. – Ты можешь читать, – удивлённо произнес он. – Да, конечно. Мы можем остановиться у библиотеки. ТЕЛЕК? Добавила она. Он улыбнулся, увидев новую запись. – Я не могу позволить себе новый телевизор. Рей закачала головой и указала на телевизор, стоящий неподалеку. – Ты спрашиваешь, можно ли тебе его смотреть? Она закивала. – Конечно, можешь смотреть когда угодно. Рей выдохнула от облегчения и снова чуть было не заплакала, но быстро взяла себя в руки. Она попыталась записать следующую нужную вещь, но совсем не знала, как именно это пишется. ПАД, начала она и тут же перечеркнула. ПОДД, добавила Рей и разорвала бумагу в клочья, решив начать все с чистого листа. ПАДОВИТИЛИ, записала она и, удовлетворенная результатом, показала листок Бену. – Подавители, – исправил он, – тебе нужны подавители течки. Вот дерьмо. Она изобразила знак вопроса и указала на него. – Мне так жаль. Я даже об этом не подумал. Посмотрю, что можно с этим сделать, но… спрос и предложение. Их сейчас так сложно достать, они очень дорогие. Я ТЕЧЬ? Быстро написала Рей. – Да, у тебя может начаться течка. Посмотрим, что можно с этим сделать, как только она начнется. Бен устало провел по лицу рукой. – Я в полной растерянности. Никогда не знал того, у кого была бы омега. Я пробовал искать в интернете, читал сабреддит, всякое такое, но… не знаю, никогда не думал, что все будет именно так. Рей ощутила укол вины. Она не желала быть бременем. ПЛОХО? Написала она. – Нет, не плохо. Просто я был глупцом, полагая, что принятие законопроекта все изменит. Моя мать, она сенатор… Рей ощутила острую головную боль. – Она продвигала его, – продолжал Бен, – она одна из тех, кто стоит за его исполнением. И я поддерживаю ее, понимаешь? В моей семье все альфы, но мы не монстры. Каким образом это все определяет? Возможно, ей следовало бы вернуться к Дедушке. Конечно же, он знал мать Бена. Сенаторов не так уж и много. Шанс казался маленьким, но он все же был. Она наконец-то вернётся в свою клетку, к телеку, плюшевым зверюшкам и книгам. Слугам, дорогим комодам и шелковым сорочкам. Такая привычная, предсказуемая обстановка. – Эй, – осторожно окликнул ее Бен, выдергивая из мыслей. Он указал на листок. – Как тебя зовут? Приют не предоставил никакой информации. В самом низу странички крошечным почерком она вывела: РЕЙ. – Рей, – прочел он, улыбаясь, – меня зовут Бен.

–––––––––––

Рей могла посчитать по пальцам те случаи, когда она ездила на машине, теперь же за последние пару дней она была в ней уже целых два раза. Ошейник жутко раздражал, но она не хотела привлекать к этому внимание Бена. Она уже предоставила ему достаточно неудобств и боялась, что он в любую минуту мог передумать и вернуть ее в приют. Он позволил ей искупаться и показал, как правильно пользоваться душем, но когда Рей нахмурилась и указала на ванную, он наполнил ее дополна без всяких возражений. К сожалению, вода оказалась без пузырей, так что она решила добавить и их к списку покупок. Бен оставил ее наедине, и Рей искупалась так быстро, как только могла, с удовольствием плещась в горячей воде. В приюте омег поливали со шланга, пока те передавали друг другу кусочек мыла. Если кому-то "посчастливилось" оказаться в самом конце очереди, то ему не доставалось уже никакого мыла. Рей достала из шкафа новую одежду, приобретенную Беном. Как было мудро с его стороны выбрать пастельные тона и мягкие ткани. Она отыскала свежую футболку нежно-голубого цвета, на которой была изображена мордочка котенка, и быстро надела штаны со снежинками. – Вообще-то, это пижама, – заметил он. Рей взглянула на себя. Не было никакого особого смысла отличать друг от друга фасоны и ткани. Но она все равно посчитала, что выглядела довольно-таки стильно. Бен одолжил ей одну из своих курток. Она свисала с Рей палаткой. – Как хочешь, – сказал он, – главное, чтобы тебе было удобно. Рей захватила с собой мишку, испытывая вину перед Биби, который остался дома один. И все же он достаточно намучился и заслужил достойный отдых. На улице начал идти снег, и Рей стала наблюдать, как на лобовое стекло падали снежинки и тут же таяли. Бен включил дворники, и она принялась следить за ними глазами: туда и обратно, туда и обратно. Магазин оказался огромным, ярко освещённым и в нем ходило очень много людей. Запахи бет и альф смешивались в неразличимую какофонию ароматов, так что Рей время от времени недовольно морщила носик. Она не могла прекратить смотреть на все цвета, вывески, фонарики и, в особенности, на высоченный потолок. Бен, казалось, был менее поражен размахом магазина и, сосредоточившись исключительно на поиске тележки, направился за покупками. Рей прижалась к нему поближе, чтобы ему не пришлось тянуть за поводок. Внутри находилось всего несколько омег. Рей заметила одного юношу в портупее, он был примерно ее возраста. Омега потянулся к полке за упаковкой овсянки, но бета выбил ее из руки мальчика. Рей только сильнее натянула на ладошки рукава куртки Бена, зарекаясь к чему-либо прикасаться. Исполнить обещание оказалось нелегко – все было таким ярким и цветастым, все так и просилось быть потроганным. К тому времени, как они с Беном достигли отдела со сладостями, ее решимость иссякла, но Рей так же послушно оставалась возле него, упёршись глазами в истёртый линолеумный пол. Достигнув конца отдела, Бен остановился и сказал: – Итак, как я вижу, тебе совсем не хочется вкусненького. Он не предлагал, а Рей не хотела показаться жадной. Она отрицательно покачала головой. Бен взял с полки батончик Сникерса, покрутил им перед ее носом и спросил: – Что, даже этот маленький батончик? Она любила Сникерс, но она не клюнет на наживку. Она не даст ему ни малейшего повода, чтобы он вернул ее в приют. – Ну, давай же, тебе придется сказать мне, чего тебе хочется, а иначе я куплю Вопперс*. Она поморщила нос. – Так-то, никаких Вопперсов. Бен бросил в тачку батончик Сникерса и взял в руки восемь упаковок Ризес Капс*. – Как насчёт этого? Глаза Рей расширились. Эти батончики – словно святой Грааль среди всей еды в мире. Она любила их больше всего на свете. Дедушка покупал их только в том случае, когда кто-то на вечеринке заходил слишком далеко. – Думаю, твой ответ будет «да». Он бросил батончики в тележку, добавив еще две упаковки, потому что они были по скидке. Бен так же положил упаковку M&Ms и подкинул другие сладости, чтобы посмотреть на ее реакцию: Майк и Айкс* (нет), Твизлер* (да), Кит-Кат (да! да!). Рей просто хотела радоваться всем сладостям, но ей нужно было знать, что он попросит ее сделать, чтобы все это заслужить. С пузырьками для ванны была та же история. Она указала на самую дешёвую и уродливую баночку, но Бен смог понять, что Рей была совсем не в восторге. А потому он прошёлся по полкам и остановился на ярко-розовой баночке, обрамленной жёлтым утёнком, и, судя по загоревшимся глазам, он снова угадал ее желание. К тому времени, как они покончили с покупками, тележка была забита снизу доверху. Ей никогда не удавалось заполучить за раз так много еды. Она дорого стоила, и Рей снова испытала угрызение совести, в особенности, когда кассир пробивал баночку с пузырьками, а экран отобразил целых семь долларов. Но когда общая сумма подошла почти к двумстам долларам – Бен и глазом не моргнул. Оплатив все покупки кредитной картой, он сгрузил все сумки в тележку и повел Рей из магазина. Верный своему слову, он привез ее в библиотеку. Рей выбрала одну книгу – пятую часть Гарри Поттера, она была самой длинной и самой грустной из всех. – Мы не сможем вернуться сюда на следующей неделе, – заметил Бен, – выбери больше, если хочешь почитать что-то еще. Не смея перечить, Рей взяла третью и четвертые книги, потому как Сириус и Ремус были ее самыми любимыми героями. Дома все ее книги стояли рядом с клеткой – целая серия Гарри Поттера в рваной обложке. Из-за того, что Рей нравилось брать их с собой в ванную и иногда ронять в воду, на многих страницах проступили разводы. Ей придется аккуратнее обращаться с новыми копиями. – Готова? – спросил он. Она кивнула.

–––––––––––

Бен усадил ее на крышку туалета и открыл новенькую аптечку, купленную в магазине. Рей сидела неподвижно, крепко вцепившись в мишку. Он вскинул вверх руки и сказал: – Я должен до тебя дотронуться, хорошо? Будет немного щипать, но это потому, что так будет работать специальная мазь. А не потому, что я пытаюсь сделать тебе больно. Она посмотрела на Бена с опаской. Бен засунул руку в карман и вытянул Ризес Кап. Рей ахнула и потянулась за батончиком, но он быстро отдернул руку, покачав головой. – Шоколад получают только хорошие девочки. Рей задрала подбородок вверх и быстро кивнула. – Давай аккуратненько… Он осторожно расстегнул ее ошейник и зашипел, словно это его шея была покрыта ссадинами, а не ее. – Я не могу поверить, что они делали с тобой подобное. Он разорвал пакетик с каким-то странным содержимым и размазал по всей шее. Оно жалило кожу вокруг горла, и Рей прикусила щеку, пытаясь не издать ни звука. Она хорошо научилась переносить боль. Дедушка всегда хвалил ее за это. – Извини, – прошептал Бен, – такого больше не повторится. Наконец он закончил с процедурой и закрыл аптечку. Рей улыбнулась и протянула ладонь. – Умничка. Он вручил ей конфетку, которую она проглотила в мгновение ока.