Уши, лапы и хвосты.

Перед Питером встала проблема. Как добраться до башни Старк Тауэр. Вторая проблема — это как попасть внутрь, но он надеется ее решить, когда справится с первой. Сначала он решается на отчаянный шаг — заказать себе такси. Но из Квинса эта поездка будет стоит так, словно он собрался на Луну. Поэтому решено выйти из дома сильно заранее, доехать до 42-й Гранд Централ Стейшн, а там дойти до башни, минуя Крайслер-билдинг. Питер не знает, сколько времени займет такой путь, и выходит за полтора часа. Выбор одежды еще более мучительный. На самом деле выбора и не было как такового. Все те же джинсы, которые он привел в порядок накануне, простая темно-синяя рубашка в клетку и кеды, которые он почистил щеткой в раковине. Питер понимает: как бы он ни старался, он все равно не будет хоть немного соответствовать Тони Старку, и думать об этом — только приобретать лишние комплексы. Мужчина знает о его финансовом состоянии, точнее о полном его отсутствии. Так что к чему все эти телодвижения? К вечеру заметно похолодало. Кутаясь в куртку, Питер быстрым шагом идет мимо высоких зданий, с каждой минутой все больше желая повернуть назад. Он мог бы так сделать, но он обещал Тони быть. Паркер подозревает, что мужчина заказал еду, он ведь говорил об этом. И отказываться уже невежливо. Старк Тауэр, еще полностью темная, кроме самых верхних этажей, служила своеобразным маяком. Конечно же, она была огорожена глухим высоким строительным забором, и как бы Питер не старался справиться своими силами, найти вход он не смог. Они договорились на восемь, и сейчас как раз это время. Питеру пришлось написать сообщение. «Я не знаю, как попасть в башню. Я внизу». Ответ приходит тут же. Мистер Старк словно ожидал его. «Подойди к главному входу, где висит информация о строительстве. Тебя проводят». Питер как раз находится в нужном месте. Большие ворота украшали таблички с информацией о начале и окончании строительства. И телефонные номера подрядчиков. Все это Питер успевает прочитать, пока за ним не приходят. Мужчина в черном костюме открывает дверь, которую в темноте Питер не заметил, и пропускает его внутрь. Тут царит строительный беспорядок, хотя строительные материалы сложены аккуратными стопками. Но вместо асфальта распаханная земля, огромные пакеты, вероятно, с мусором. — Смотрите под ноги, — советует «костюм», и Питер сосредоточен на том, куда ставит ноги. Прощайте, чистые кеды. Они добираются до башни по деревянному настилу, Питер сильно сомневается, что мистер Старк проделывает такой же путь, значит, есть еще один путь в башню. И мужчина его не предложил. Они заходят внутрь, «костюм» вызывает лифт, а когда Питер заходит в кабинку, нажимает самую последнюю кнопку, приложив к специальной панели свою ключ-карточку. Лифт взмывает вверх с бешеной скоростью, заставив внутренности Питера подскочить к горлу. Внутри все защекотало, словно он на опасных аттракционах. Номера этажей на табло быстро сменялись, это немного пугает, но и завораживает. Лифт останавливается на сто седьмом этаже, и Питер в шоке пытается вспомнить: сколько этажей в том же Крайслер-билдинг. Семьдесят? Семьдесят пять?* А еще Питера начинает тошнить, и тут трудно понять от чего именно: то ли от волнения, то ли от поездки на лифте. Когда открываются двери, Питер оказывается прямо в апартаментах. Он видит большую, просто огромную гостиную. Внимание Питера тут же привлекает панорамное окно, точнее это можно назвать стеклянной стеной, за которой он видит огни ночного города и шпиль Крайслер-билдинг. Гостиная залита мягким желтым светом. Из мебели Питер замечает только большой белый диван да низкий стеклянный столик. Парень топчется на месте, не зная, что делать, пока из-за угла не появляется мистер Старк. На этот раз на нем нет делового костюма, он одет в простые штаны и черную футболку с замысловатым рисунком. Он выглядел очень просто, что немало способствовало расслабленности Питера. — Привет! — мистер Старк улыбается. — Можешь не снимать обувь. — Добрый вечер, — Питер тут же отвечает улыбкой, но кеды с ног стягивает. Зря что ли надевал новые носки? — Прости, я совершенно не подумал о том, как ты попадешь в башню. Вообще надо было послать за тобой машину. Но у меня сегодня был сумасшедший день. Проходи. — Ничего страшного, мистер Старк. Я отлично прокатился на метро. Питер, сняв куртку и одернув рубашку, проходит в гостиную, но все, что ему хочется — прилипнуть к огромному окну. Он замечает на кухне стопку коробок с пиццей. — Не стесняйся, — подбадривает его мистер Старк, но Питер не может не стесняться. — У вас тут так… свободно, — замечает он, рассматривая большое пустое помещение. — Я еще не успел обустроить тут все. И, если честно, мне не очень-то хочется. Мне нравятся большие светлые пространства. Хотя в Нью-Йорке света не так много, как ожидалось. Зато тумана хоть отбавляй. — Ваша башня такая высокая, то это скорее тучи, а не туман. Питер все-таки подходит к окну, его сердце замирает от такой высоты. Это потрясающе! — Я не знал, какую ты пиццу любишь, поэтому заказал все, что было. Надеюсь, ты голоден, потому что нам придется все это съесть. Питер отворачивается от окна. Он пытается найти признаки присутствия мисс Поттс, но не находит их. Впрочем, он все равно знает, что она живет здесь. Барри, кстати, тоже не видно. — С какой начнем? Питер пожимает плечами, улыбаясь. Ему все равно. — А из напитков что? — Вы обещали вино, — напоминает Питер. Ему сейчас хочется немного выпить, потому что напряжение никак не спадает, а ему хочется провести этот вечер идеально. Желательно так, чтобы мистер Старк захотел позвать его еще. — Точно! — улыбается мужчина. Пока миллиардер открывает бутылку вина, Питер переносит несколько коробок пиццы на столик и садится на пол, скрещивая ноги. Вскоре к нему присоединяется Старк с вином и бокалами. На полу сидеть удобно, как это ни странно. Не формально, а еще пол теплый, и все это расслабляет. Они садятся довольно близко, так, чтобы спиной можно откинуться на диван, что Питер и делает. Мистер Старк разливает вино по бокалам, протягивает один Питеру. Он принимает его, опустив взгляд. Он просто ничего не может с собой поделать, он чувствует на себе заинтересованный взгляд, и по щекам растекается румянец. Их разговор начинается с погоды, потом плавно перетекает на строительство башни, и мистер Старк немного рассказывает о своей жизни в Майами. Питер понимает, что мужчина тщательно подбирает слова, стараясь не слишком углубляться в свою жизнь. Впрочем, все равно все можно узнать из интернета. Оттуда Питер знает, что у мистера Старка было много любовниц, и это неудивительно. С его внешностью и деньгами. Но сейчас все внимание темных глаз сосредоточенно на Питере. Паркер почти привык к этому и даже смело смотрит в ответ. Мистер Старк смеется над его забавными историями, связанными с собаками. Они съели уже две пиццы, это слишком много – Питер чувствует приятную тяжесть в животе. От вина он и правда стал более расслабленным. Он вообще не понимает, почему нервничал изначально. Мистер Старк на самом деле очень милый и внимательный. А еще очень красивый. И его губы, рассказывающие очередную историю, все больше и больше привлекают внимание. И Питер против своей воли думает о том, поцелует ли его мужчина. Хочет ли он этого? И так же ли мистер Старк наслаждается вечером, как Питер? Когда они допивают бутылку вина, а третья пицца сохнет в открытой коробке, Питер чувствует себя немного пьяным и потерянным в пространстве. Так получилось, что Питер приехал голодным, не мог есть, пока не сделал пару глотков вина, так как нервничал. Но сейчас он чувствует расслабленность по всему телу. Он может смотреть на Тони, называть Тони — Тони, любоваться темными глазами, очень похожими на тлеющие угли. Старк смотрит на него в ответ, чуть склонив голову, словно перед ним находится нечто забавное. Питер полагает, что он именно такой. Смешной мальчишка, не вписывающийся в богатый интерьер квартиры. Мысли о местонахождении мисс Поттс не покидают расслабленный, слегка затуманенный разум. На языке крутится весьма неловкий вопрос, Питер прилагает все усилия, чтобы удержать его. Поэтому он пропускает тот момент, когда Тони оказывается очень близко от него. Мистер Старк буквально нависает над ним, а широкая и очень горячая рука, покоится на бедре Питера. От неожиданности Питер приоткрывает рот, смотрит во все глаза, не дышит, даже сердце замерло где-то в горле. «Он меня сейчас поцелует», — проносится в голове у Питера. — Я могу поцеловать тебя? — спрашивает Старк, когда их носы почти соприкасаются. Питеру почему-то кажется, что подобные вопросы мужчина задает нечасто. И это подкупает. Он хочет этого поцелуя. Застрявшее в горле сердце не дает словам сорваться с губ, поэтому Питер только кивает. Аккуратная бородка царапает кожу, Питер закрывает глаза, стараясь подавить смешок. А потом губы Тони накрывают его. Теплый и умелый язык проникает в рот Питера, ненавязчиво проходится по небу, приглашает язык Питера в своеобразный танец. Питер отвечает, гадая: достаточно ли он хорошо целуется. А еще жутко отвлекает рука на бедре. Его тело посылает слишком много импульсов, и Питер не знает, на какой в первую очередь обращать внимание. Тони нависает, прижимает сильно к дивану, а вторая рука забирается под рубашку. По телу тут же бегут испуганные мурашки. Паркер немного выгибается, но все равно находится в неудобной позе. Старк хочет переместить их на диван, но тут мозг Питера начинает бить тревогу. — Нет. Стой, — испуганно выдыхает Питер, отстраняясь. — Что такое? — дыхание у мистера Старка сбито. Питер смотрит на его красные губы и ругает себя последними словами. Он хочет продолжения, но его тело, его разум заставляют делать странные вещи. Он опять боится насмешки, боится быть использованным. И он не может перебороть это. — Слишком быстро, — тихо говорит Питер, заламывая брови. — Мне жаль. Правда. Но я не могу. — Ты никогда не… — Нет, нет, — Питер качает головой. Его рука тянется к бокалу, но он пуст. Черт. — Вы обещали, что «ничего такого» не будет. И я просто не готов. Мне жаль, что заставил вас думать по-другому. — Во-первых, давай на «ты», — Тони отстраняется, и Питер может сделать большой полноценный вздох. — Во-вторых, я ни к чему тебя не принуждаю. Мне казалось, мы оба этого хотим. Питер еще раз кивает головой. — Но я не могу. — Хорошо. Расскажешь? Тони выглядит так, словно действительно хочет послушать, что ему скажет Питер. И Паркер понимает: честно будет все рассказать. По крайней мере, мужчина должен знать правду. И тогда это будет их последнее свидание. Зачем ему встречаться с тем, кто боится близости? Не самого секса, нет, а открыться кому-то. Довериться. — Я не могу, — совсем тихо говорит Питер, опустив голову. Тони берет его двумя пальцами под подбородок и приподнимает голову. — Эй, если не хочешь, то не надо говорить, — Тони выглядит таким мягким и добрым, что Питер всерьез опасается расплакаться, он только закусывает нижнюю губу. — Это не очень хорошая идея, но я сделаю нам кофе, он поможет взбодриться. Ты же не боишься пить кофе на ночь? — Кофе – отличная идея. Тони одним плавным движением поднимается на ноги и протягивает Питеру руку помощи. И он ее принимает. Мистер Старк и вполовину не так пьян, как Питер. Оно и понятно, парень не привык к алкоголю. Тони быстро задает кофемашине программу, и та гудит, перемалывая зерна. Питер стоит рядом, ощущая, как его губы еще покалывает. Какой он идиот! Такой мужчина целовал его, а он все испортил. Тони, впрочем, не выглядит расстроенным, скорее сосредоточенным и задумчивым. Он ставит две маленькие чашки на специальную платформу, и в них тут же ударяет две тонкие струйки кофе. Питеру хочется уйти. И остаться тоже хочется. Остаться и продолжить то, что они начали. Его тело буквально раздирает от таких разных желаний. Он замечает в углу еще не разобранные пакеты из зоомагазина. — А где Барри? — спрашивает он, потому что молчать уже становилось неприличным. Тони поднимает на него глаза, выныривая из своей задумчивости. — А, он сейчас вместе с Пеппер в номере люкс самого дорогого отеля города. Уверен, с ним все в порядке. Мне жаль, ты хотел видеть его? — Да, — неуверенно произносит Питер, и тут же с языка слетает так долго мучивший его вопрос: — А мисс Поттс знает, что я здесь? Мистер Старк ставит перед Питером маленькую чашку очень крепкого кофе. — Да, — отвечает он так, словно это само собой разумеющееся. — Иначе как бы я заставил ее провести этот вечер в отеле. — И, немного подумав, добавляет: — Пожалуй, Пеппер единственная, с кем я честен до конца. Питер принимает чашку, делает первый глоток. Да, напиток слишком крепкий. Наверное, это и есть эспрессо, который Питер никогда не заказывал. Теперь, получив ответ на свой вопрос, у него появилось еще больше вопросов. Питеру неловко, уйти хочется еще больше, скрыться подальше от темных пристальных глаз. Ему кажется, что Тони хочет того же. Паркер быстрым жестом достает свой старенький телефон, смотрит на экран в паутине трещин. Старк тоже смотрит на его телефон, отчего становится еще более неловко из-за своего материального положения. Часы показывали почти половину двенадцатого. Время и правда позднее. Питер не знает, как сказать, что ему пора, но Тони приходит ему на помощь, что только доказывает — он тоже хочет, чтобы Питер уехал. — Я могу отвезти. Это хороший вариант. Потому что в такое время в метро соваться небезопасно, особенно если твоя цель приехать в Квинс. Но такси он точно не потянет. Вообще странно, что он раньше не продумал то, как будет добираться до дома. Но предстоящая встреча полностью занимала его голову. Так что не удивительно. — В Квинс? — Питер мягко улыбается, — Не хочу быть обузой. Метро все еще открыто. И вы пили. — Никакого метро! — заявляет Тони, ставя на стол уже пустую чашку. — Раз я не могу сесть за руль, хотя я могу: пара бокалов вина не та доза, которая может сделать что-то с моей внимательностью. Но я вызову тебе такси. Возражения не принимаются! — тут же предупреждает Старк, когда Питер открывает рот. — Ты мой гость. И мне важно, — он делает акцент на слове «важно», — чтобы ты добрался до дома в сохранности. Позволь мне сделать это для тебя. — Хорошо, мистер Старк, — все-таки соглашается Питер просто потому, что он не такой уж дурак, каким может показаться. — Тогда я пойду одеваться? Тони кивает, не обращая внимание на "мистер Старк", хотя он предложил перейти на "ты", доставая свой телефон. Питер немного зависает, рассматривая смартфон, точнее, это один из тех гаджетов, который производит компания Тони. И у него в руках старкфон последней модели. Питер точно знает, потому что они с Недом пускали слюни на фото этого аппарата и его техническое описание. Питер завязывает шнурки, присев на одно колено, когда в поле его зрения появляются ноги мистера Старка. — Почему никто не верит, когда вызываешь такси к этой башне? — говорит он шутливым тоном. — Она недостроенная, — предполагает Питер, выпрямляясь. Тони держит в руках его куртку и коробку пиццы. Пицца-то ему зачем? — Тебе не слишком в ней холодно? — Я привык. И осень обещают теплую, — он принимает куртку и коробку с пиццей. «Да, успокаивай себя, Питер». Старк нажимает на кнопку, двери лифта медленно и плавно разъезжаются в разные стороны. Питер уже хочет зайти, но Тони его придерживает. Питер удивленно смотрит на мужчину. Он что-то забыл? Но Тони только притягивает его ближе к себе, мягко касается его губ. Питер так теряется, что он опускает руку с коробкой и даже слышит, как пицца сползает вниз. Но его едва ли это волнует. Поцелуй получается нежным и невинным по сравнению с тем, что было несколько ранее у дивана. — Отличный вечер, малыш, — говорит Тони, делая шаг назад. «Малыш?». Ему не послышалось? От мягкой, чуть протяжной "ш" по телу разливается тепло. Питер кивает, потому что опять не способен на слова. Заходит в лифт, все еще пребывая в шоке. — Внизу тебя встретят, — сообщает Тони. — Могу я попросить тебя написать мне, когда ты будешь дома? Мне будет спокойнее. Что происходит? Питер кивает еще раз, прежде чем двери лифта закрываются. Внизу его встречает все тот же охранник, который провожает его до ворот. Там стоит желтая машина такси. Водитель с любопытством посматривает на парня с коробкой пиццы в руках, но лишних вопросов не задает. Такси оплачено – это Питер узнает, когда его высаживают у дома, а он достает помятую купюру из кармана. Когда он заходит домой, то тут же набирает сообщение Тони Старку. Он дома. «Спокойной ночи», — приходит ему ответ.

***

Воскресный день проходит в полной рефлексии и за поеданием пиццы, начинка которой сползла на одну сторону. Пришлось ее разогреть в духовке, отчего она стала жесткой, но другой еды все равно не было. В голове лениво ползают разные мысли, и ни одну из них Питер не хочет обдумывать всерьёз.

***

В понедельник, приехав на работу слишком рано, Питер застает в приюте Мишель. Рядом с ее столом лежит спортивная сумка. Девушка еще более мрачная, чем обычно, под опухшими глазами темные круги. Значит, у ее мамы снова «эти дни». Они почти не говорят до обеда, каждый занят своими делами. Наташа Романова уже приехала и сидела в своем кабинете. В среду они ждали несколько собак из соседнего приюта. В Бруклине снова накрыли подпольные собачьи бои. Тех собак, что в них участвовали, как правило, усыпляли, так как они непригодны для жизни в семье. А вот тех бедных животных, на которых бойцовых собак тренировали, лечили и отдавали людям, готовым ухаживать за пострадавшими собаками. Питер ненавидит собачьи бои, ненавидит жестокость, ненавидел людей, делающих это. Его сердце кровью обливается, когда он смотрит на пострадавших животных. Хорошо, что к ним в приют они попадали редко, все-таки они находятся на Манхэттене. Здесь животных чаще бросали из-за того, что слишком заняты для ухода за собакой. Среда обещает быть тяжелой. На обед они выбираются в ближайший ресторанчик, где покупают бизнес-ланч на двоих, никто из них не хочет есть. Мишель достается куриный суп с лапшой, Питер забирает себе пюре с фрикадельками. — Как у тебя прошли выходные? — спрашивает Мишель, хотя Питер уверен: ей не особо хочется знать об этом. — Я думал, ты не спросишь. — Я тоже так думала. Но моя голова забита тем, что мама снова куда-то дела телевизор. И чем больше я думаю об этом, тем сильнее у меня начинает болеть голова. — Она справится, — говорит Питер. Сколько раз звучали эти слова? Много. Мама Мишель всегда справлялась. Обычно, когда заканчивались деньги. И Мишель знала, что снова все станет нормально. Надо только пережить «эти дни». Обычно больше чем на неделю это не затягивается. — Да, но мне не легче. В такие моменты я начинаю думать: пора что-то менять в этой жизни. Сколько это может продолжаться? Как набраться смелости, как ты, переехать в другой город? Подальше отсюда. И бросить тут все проблемы. Начать заново. Пойти учиться, в конце концов! Питер молчит. — Ты не ответил. Как твой вечер в компании Старка в его чудо башне? — Во-первых, башня и правда чудо. С самого верхнего этажа открывается такой вид на остров. Рядом шпиль Крайслер-билдинг. И все эти высотки уже не кажутся такими высокими. — Да, да, — Мишель машет ложкой, — но я спрашивала не об этом. Как свидание? — Хорошо, — осторожно отвечает Питер. — Хорошо? Мне кажется, это должно звучать как-то по-другому. Например, потрясающе! Великолепно! Сногсшибательно! Что вы делали? — Он заказал пиццу, много пиццы. Пили вино, а потом кофе. Около двенадцати он вызвал мне такси. — Все? — Мишель подозрительно прищурила глаза. — Мы целовались. Питер склонился над своей тарелкой, краснея. — Я так рада за тебя! Наконец-то ты взялся за ум. — Мне кажется, я все испортил, — признается Питер. Он еще не думал о том, что было в тот вечер. После последнего сообщения от Тони он больше не выходил на связь. И Паркер подозревает, это конец. Ну, в самом деле, зачем взрослому мужчине такой детский сад как Питер Паркер? — Что ты сделал? Питер против воли начинает краснеть, стоит ему вспомнить ладонь мистера Старка на своем бедре. И то, как он нависал над ним, прожигая своими глазищами. И его мягкие губы и колкую щетину. И то, как Питер, как последний идиот, его оттолкнул. — Ты что сделал? — переспрашивает Мишель, когда Питер, без особых подробностей, рассказывает ей свой позор. — Я испугался. Это было как паническая атака. Просто напал ступор, а потом сердце забилось в горле. Мне казалось, меня вырвет прямо там. И я его оттолкнул. Он сказал, что все понимает, но я так не думаю. Я все испортил. — Ох, милый, — Мишель участливо накрывает своей ладонью его руку и заглядывает в глаза. — Но почему? Он же тебе понравился. — Видимо, этого недостаточно, — совсем тихо произносит Питер. — Я ничего не мог с собой поделать. Мишель, блин, ну почему все так? — Я тоже часто задаюсь этим вопросом, — признается девушка. — Но жизнь дает нам это дерьмо. И мы должны жить с этим. Я не могу просить тебя оставить «это» в прошлом. Как и я, многое не могу оставить там же. Мне очень, очень жаль. Но! Может, все не так плохо, как ты думаешь? — Он пожелал мне спокойной ночи в тот вечер. Но после этого — тишина. — Напиши сам. — А если он промолчит? Так я хотя бы могу надеяться, что все можно исправить. Не хочу терять это чувство. — Тебе надо поговорить об этом именно с ним. Объяснить, почему ты так поступил. — Я никому не говорил об этом. — Вообще? — удивляется Мишель. — Не могу. — Почему, Питер? Если тебя это так тревожит, обязательно надо было с кем-то поговорить. Неужели даже твоя тетя не знает? — Ты что? Как ей такое расскажешь? Нет, я не мог с ней так поступить. — Ты даже не скажешь мне? Питер делает вид, что очень увлечен фрикадельками. — Легче же станет. В двух словах. — Если в двух, то я просто был влюблен в парня. Красивый, популярный в нашем институте. Он обратил на меня внимание. Знаешь, я сам не мог поверить во все это. Но был так ослеплен чувствами, что на многое не обращал внимание. Например, на то, что он не хочет спать со мной. Мишель придвинулась ближе, потому что Питер начал говорить совсем тихо. — А в итоге он просто шутил надо мной. Открылось все на вечеринке. Где он унизил меня, ведь я бегал за ним как собачонка, любое желание выполнял, делал за него курсовые. А он сказал: «как еще можно использовать ботаника?». И правда, как? И все смеялись вокруг. И снимали на телефоны. Он многое высказал мне тогда, прямо при всех. А потом видео моего позора, как вирус, распространилось среди всех учащихся. Мишель подозревает, что некоторые детали Питер не договаривает. — Все могло закончиться куда хуже, — признается Питер, — Мэй была дома, хотя по графику была ее смена. Просто в последний момент ей предложили поменяться. Я был в таком состоянии, что мог наделать очень серьезные глупости. Мне казалось, мой мир рухнул в тот момент. Понимаешь? Мишель кивает. — Я долго собирал себя по кусочкам, но ничего толкового не получалось. Ведь мне надо было ходить в институт. Туда, где каждый знал о моем позоре. И я сбежал. И вот теперь я не могу подпустить никого близко к себе. Я ожидаю повторения. И ничего не могу поделать с этим. А Тони, — Питер с легкостью произносит имя мужчины, перекатывает его на языке, как мятную конфетку, — он же идеально подходит на роль того, кто легко может поиграться и бросить. Мишель задумчиво мешает уже остывший суп. Да, какой-то грустный у них обед получился. — Питер, я скажу банальную фразу. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и пожалеть. — Хватит, я не хочу больше говорить об этом, — Питер решительно отодвигает от себя тарелку. — Я буду жалеть. Пусть так. Это безопасно и не так больно. — Я считаю, тебе надо было поговорить с ним. Вот и все. — Мишель кидает на стол несколько сложенных купюр, и они покидают ресторан.

***

Пеппер возвращается только в понедельник вечером. Из лифта выбегает Барри, сразу бежит к Тони, виляя хвостом. Мужчина, словно делая большое одолжение, наклоняется и чешет его за маленьким ухом. Потом ухмыляется, когда понимает, что делает. Кажется, Барри действительно нашел местечко в его сердце. Как и Питер. Пеппер в клетчатой рубашке и широких штанах, волосы распущенные, на лице широкая улыбка. — Такое ощущение, словно ты вернулась с курорта. Отдых тебе на пользу. — Замечает Тони. — Я отлично отдохнула, — Пеппер снимает белые мягкие мокасины и проходит к дивану, оставив дорожную сумку у дверей. — Спасибо, Тони. — Надеюсь, счет за отель не разорит меня? Вино? — Надейся. Да, было бы чудесно. Старк ловко откупоривает новую бутылку белого вина и разливает его по бокалам. — А как прошло твое свидание? — спрашивает Пеппер, принимая бокал, когда Тони садится рядом с ней. — Ты не поверишь, но отлично. — Почему я должна не верить? Впрочем, я не была уверена, что ты ничего не испортишь. Так ты испортил или нет? — Нет! — Тони даже хочет обидеться на такое предположение. — Все прошло отлично. Мы разговаривали, смеялись. Я не говорил о деньгах, — тут Пеппер одобрительно кивает. — Но потом случилось нечто странное. Женщина склоняет голову на бок, ожидая продолжения. — Мы целовались, — продолжает Тони, выпивая сразу половину своего бокала. — И это было… Отлично. Знаешь, немного другой уровень, — Пеппер снова одобрительно кивает. — Мне не хотелось торопиться. Но я немного увлекся. — Что? — Я напугал его, — с совершенно несчастным видом признается Тони. Поведение Питера не выходило у него из головы. Что он такого сделал, раз парень практически сбежал от него? И теперь тишина. — Напугал? — Мне кажется, я был слишком настойчив. Я не хотел заходить дальше простого поцелуя. Но он оттолкнул меня, когда они стали чуть более, м-м-м, глубокими. — Я не верю, что тебя волнует это, — удивленно и восхищенно произносит Пеппер. — Раньше такого никогда не случалось. Это воздух Нью-Йорка так на тебя действует или кудряшки конкретного человека? — Не смешно. Я на самом деле озабочен. И теперь не знаю, что написать ему. Должен ли я извиниться? — Вам надо поговорить, — советует Пеппер. — Вы должны встретиться еще раз и все обсудить. Пусть он скажет, что его напугало. И как он хочет, чтобы ты действовал. Это будет правильно. — Вряд ли предлог погулять с Барри, снова можно задействовать. — Придумай еще что-нибудь. Помнится, у тебя было хорошее воображение. — Так, а теперь рассказывай, как прошел твой вечер. Хэппи был счастлив? — Ох, как остроумно, — фыркает Пеппер. — Что ж, слушай…