Под клетчатой юбкой

Деку осторожно поднимает взор на бабушку Тодороки. Она молчит. Сердце Изуку сжимается с такой силой, что он забывает как дышать. Ему было настолько страшно потерять Тодороки. Потерять с ним те отношения, в каких он с ним был сейчас. Пускай это было ложью, полнейшим обманом, неправдой, но Деку по-прежнему был Деку, и именно он сейчас рассеянно и даже слегка ошарашенно глядел в гетерохромные, такие красивые и по-своему особенные глаза Шото, ощущая, как в легких стремительно кончается кислород. Он попытался вдохнуть. Не получается. Еще одна попытка. Тщетно. Деку ловит на себе обеспокоенный взгляд Тодороки, ощущает, как Шото прижимает хрупкое тело Изуку к своей груди и несет куда-то. Изуку отчаянно пытается оставаться в сознании, но вот из виду исчезла бывшая учительница, а перед глазами поплыли пастельные тона, в какие были окрашены стены их скромного домика. Мидория больше не мог дышать. Он пытался хватать ртом воздух, ощущая, как громко сердце колотится в его груди. За секунду до того, как перед его глазами возникла темнота, ему подумалось, что сердце, кажется, выскочило из его груди. Теперь он наедине с темнотой. Он смотрит вдаль, но не видит ничего. Смотрит на собственные руки и вновь перед его глазами непроглядная тьма. Изуку больше не ощущал своего тела, прерывистого дыхания и бешеного стука сердца. Неужели сердце действительно выпрыгнуло из его груди? Какой бред! Изуку помотал головой...вернее, чем-то точно помотал, ведь в темноте у него не было головы, как и остального тела. Внезапно он ощущает голоса где-то вдали: — Бабушка, сейчас не время. Ты, наверное, что-то перепутала. — Я не собираюсь тебе что-то доказывать, Тодороки. Я говорю как есть. Изуку ощутил, как страх пробирается в самые потаенные уголки его разума. Он не хочет возвращаться. Уж лучше остаться навсегда здесь, чем закончить отношения с Тодороки на подобной ноте. Внезапно он начинает ощущать ужасную боль в ноге, чувствовать собственное хриплое дыхание и едва слышное размеренное биение сердца. Деку с трудом разлепляет глаза. В комнате, где он находился, было темно. Внезапно он встретился взглядом с Тодороки. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он и его руки тонут в пышных кудрях Мидории. Деку кривит губы. Боль напоминала о себе чем-то пульсирующим внизу ноги. — Тодороки, — хрипло отвечает Изуку. — Моя нога, мне так больно. Изуку чувствует, как Тодороки наклоняется к нему и, осторожно касаясь коленки Деку, приспускает его высокие носки. — Что...сказала твоя бабушка? — сквозь боль уверенно спрашивает Деку, когда Тодороки включает настольную лампу. — Она уверяла меня, что ты училась в ее классе, — безучастно отвечает Шото. — Не двигайся, я сейчас схожу за аптечкой. — Стой! Что именно она про меня говорила? — не унимается Деку, пытаясь привстать, но вновь падая на кровать от бессилия. — Деку, я расскажу все потом, — Тодороки хмурит брови, становясь холоднее. — Я принесу аптечку. Изуку хочет что-то сказать, но не может. Ком в горле не дает сказать ни звука и Мидория сдается. Его мир рушится. Почему Тодороки так холоден к Деку? Неужели он узнал правду? Но почему он не начал разговор об этом сразу после того, как Изуку очнулся? Как же много вопросов! Мидория обреченно опускает голову в подушки и закрывает глаза. Какой же все-таки дерьмовый день. Его рука инстинктивно тянется за телефоном. Тусклый экранный свет падает Изуку на лицо. Деку судорожно выдыхает, заходя в Твиттер. Почему Урарака уехала именно сегодня? Именно когда она уезжает к своим друзьям, она может пропадать из сети на несколько дней. А ведь именно в данный момент ему нужна была помощь. Деку, 21:32 «эй, привет» Деку, 21:32 «я знаю, что ты сейчас типа занята. но у меня много проблем» Деку, 21:32 «я даже знаю что ты скажешь» Деку, 21:32 «сТоИлО мНе уЕхАтЬ....» Деку, 21:32 «но просто дай знать, когда сможешь поговорить» Изуку вздохнул и положил смартфон на свою грудь. Тодороки зашел в комнату, держа в обеих руках небольшую белую коробочку с маленьким красным крестиком на крышке. Шото подходит к кровати и кладет коробочку рядом с Деку, тихо спрашивая: — Ты как? Деку криво усмехнулся. — Жива. Мидория наблюдал краем глаз за тем, как Тодороки спешно достает из аптечки бинт, затем на кровати оказалась вата и какая-то небольшая баночка. И вот Шото осторожно усаживает Изуку на край кровати, а сам садится на пол перед ним. — Ты очень поранилась, когда упала, — он обмакнул ватку в какой-то вонючей жидкости и приложил к ране на ноге, — при чем очень серьезно. Но завтра ты уже сможешь ходить. Мидория прячет взгляд, когда Тодороки старается заглянуть ему в глаза. Боль напоминает о себе резким колючим спазмом в районе икор. Изуку стискивает зубы, жмуря глаза. Но он готов поклясться, что стоило Тодороки положить ладонь на коленку Деку, боли в ноге приубавилось. На самом деле все это походило на какой-то момент из фильма. Тодороки, словно прекрасный киногерой заглядывал в глаза к Изуку, а тот отворачивался, хоть и так хотел взглянуть в ответ. Ему безумно хотелось впиться взглядом в невыносимо красивые гетерохромные глаза Тодороки, но...не мог. Внутри него по-прежнему сражались две стороны и благодаря неудачным стечениям обстоятельств, вина вместе с совестью перетягивали канат победы на себя. Мидория инстинктивно сжимая в кулаках простынь, когда Тодороки подает голос: — Моя бабушка говорила про тебя, — начал он и сердце Деку не впервые за вечер ушло в пятки. — Она рассказывала, какой хорошей ученицей ты была. Конечно, из-за сердца и старости ее подводит память, но она говорила о тебе, как о чудесной особе, — Шото улыбается. Изуку весь дрожит. — Хорошая...ученица? — повторяет он, не веря собственным ушам. — Она правда это сказала? — Да, — кивает Шото, делая последний оборот бинта вокруг лодыжки Изуку. — Я не говорил тебе, потому что волновался за тебя из-за твоей ноги, — он садится рядом, указывая куда-то вниз. Изуку ощущает в душе какую-то неоправданную эйфорию. Словно находясь в беспамятстве, он валится на кровать. — Я сначала не поверил, что ты была ученицей моей бабушки, — Тодороки поправляет волосы и опирается на правую руку. — Бабуля сказала, что столько мыслей в ее голове спутались, что сперва ей подумалось, будто ты парень. Эти слова вернули Изуку в реальность. Он ощутил под собой мягкий матрас, слева от себя, лежащего Тодороки, а внутри груди...пустоту. Словно мгновение назад он не ощущал той неописуемой эйфории. Деку инстинктивно прошелся ладонью по грудной клетке, будто бы надеясь ухватиться хотя бы за последнюю искорку того мифического чувства, что ускользнуло от него в мгновенье ока. Шото поджимает губы, протягивая руку к лицу Изуку и убирая с него непослушные пряди волос, выбившиеся из общей массы кудрей. — Ты выглядишь очень уставшей. — Я не против лечь спать, если честно, — Деку нужен был отдых, ему нужно было время все обдумать, нужно было время ответить Бакуго. Тодороки помолчал, а затем потянулся, выгибая спину и зевая, словно довольный кот. — Тогда, все веселье оставим на завтра, — наконец согласился Шото, располагая ладонь на талии Деку. — Я буду спать в соседней комнате, если что, зови меня в любое время, — кивнул он, казалось, сам себе и поднялся с кровати. — Во сколько ты предпочитаешь вставать? — Пораньше, — благодарно улыбается Деку, поджимая ноги и кусая губу от боли в лодыжке. — Спокойной ночи, — Тодороки махнул рукой и скрылся за дверью, оставляя Деку наедине с собой. Изуку судорожно выдыхает и его улыбка наконец спадает с лица. Больше нет смысла натянуто улыбаться и делать вид, что все в полнейшем порядке, ведь это было совсем не так. Бабушка Тодороки была первым звоночком на пути к неизбежному признанию Тодороки и, казалось, словно весь мир толкал Деку к этому. Урарака со своей дурацкой игрой, Бакуго, бабушка Шото. Изуку был словно против всего мира и даже самого себя. В груди что-то больно сдавило. Лишь осознание того, что это было неизбежно к концу лета заставляло Деку чувствовать себя беспомощным. Вся его обманчивая жизнь закончится именно летом, именно в этом году, весь его обман вскроется, на смену ему придет горькая правда, которую Тодороки вряд ли захочет принимать. Он ведь был не настолько глупым и простодушным, чтобы забыть взгляд собственной бабушки и то, как разнервничался Мидория. Все это становилось какой-то совершенно бессмысленной игрой в прятки, от которой начинал уставать даже сам зачинщик - Деку. Ему бесспорно нравилось быть девушкой, ощущать себя в хрупком самосозданном образе идеала, о котором всегда рассуждал, но ему не хотелось, чтобы маска становилась его реальным лицом. Переодеваться в девушку, ощущать себя в другом образе - одно, но обманывать дорогого человека, жить в вечной лжи и ощущать себя отстойно каждое мгновение этого лета, согласились бы все, совершенно другое. Изуку ныряет под одеяла, распускает кудрявые непослушные волосы, поджимает ноги и всхлипывает. Одному было куда тяжелее, чем он думал. Деку ощущал себя чужим. Ведь и правда, того настоящего Изуку здесь не должно было быть. Эти мысли каждый день словно вода точили его сердце, все пуще подбивая к признанию. Деку ощущает слабость, закрывает глаза, нащупывая в кровати телефон. Он не ел уже несколько дней и чувствовал себя просто ужасно. И вся дневная энергичность куда-то подевалась, на смену ей пришло уныние и чувство отчаяния. Все, чем он жил последние несколько дней - была переписка с Бакуго. Ведь только ему он мог открыться и только с ним был собой. Конечно, встречи с Тодороки были не менее долгожданными, но Деку чувствовал себя странно каждый раз, когда они были рядом. Ему безмерно хотелось скинуть с себя все оковы, признаться, открыться полностью этому человеку и забыть обо всем на свете рядом с Тодороки...но не мог. Этот шанс все потерять, эта единственная возможность оставаться рядом с ним заставляла Изуку каждый раз отворачиваться, прикусывая язык и словно черт, твердила, что Шото отвернется от него. Навсегда уйдет. Не захочет больше видеть его. Изуку морщится, стараясь сдержать слезы. Каждый день последнюю неделю заканчивался слезами. Он не мог сдержать себя, не мог прекратить плакать из-за того, что был настолько глупым и что остается таким даже сейчас. Деку, 00:38 «хей, привет» Деку, 00:38 «я только что приехал за город. тут классно» Мидория всхлипывает, ощущая, как горячая слеза катится по его щеке. Деку, 00:39 «на самом деле я очень скучал по тебе, но не мог ответить» Кацуки Бакуго, 00:40 «привет» Кацуки Бакуго, 00:40 «я тоже скучал» Кацуки Бакуго, 00:40 «день без тебя оказался куда скучнее, чем я думал. учитывая, что последние несколько дней мы общались буквально 24/7» Изуку тихо хихикнул сквозь слезы. Боль в груди начинала утихать, пускай и продолжала там быть. Деку, 00:41 «тебя не смущает то, что мы не виделись с момента твоей вечеринки?» Кацуки Бакуго, 00:42 «лол, нет» Кацуки Бакуго, 00:42 «несмотря на то, что сейчас лето, мы не обязаны видеться, чтобы поддерживать общение» Кацуки Бакуго, 00:42 «да и мы увидимся в школе через полтора месяца» Мидория крепче сжал в руках телефон. Ему пора было ложиться спать, но переписка с Бакуго настолько затягивала, что он решил отложить сон на потом. Тодороки лежал в темной комнате, сложив на груди руки. Он молча глядел в потолок, однако теперь его взгляд был не холодным, он был...печальным. Шото не мог перестать думать о Деку, о том человеке, от которого стал словно зависим. Наконец он шумно вдыхает воздух и так же шумно выдыхает его. Все было так сложно. Деку стремительно отдалялся и Шото был бессилен в такие моменты. Он не знал, что делать и как спасать их отношения. В переписке Мидория была другой для Тодороки. А сейчас...словно изменилась. Но слова бабушки только подкинули дров в огонь. Тодороки мотает головой, отказываясь от собственных таких чертовски навязчивых мыслей...словно Деку врала ему все время о чем-то важном. Он определенно не должен так думать о своей девушке...Не должен...но невольно думает.