Под клетчатой юбкой

Они неслись в машине на скорости, слегка превышающей норму. Они все болтали о чем-то, совершенно о разном, бессвязном и важном. Через час тихо скрипнули тормоза, в глаза ударил яркий свет, рвущийся сквозь ночную темень. Машина остановилась на заправке. Бакуго не спешит выходить из машины, он опускает руки на руль, упирается в него и откидывает голову, закрывая глаза. — Ты в порядке? — Деку обеспокоенно на него глядит. — Да, в полном, — говорит Кацуки, не открывая глаз. — Слегка устал, не спал всю прошлую ночь, мой друг, который Киришима, как всегда напросился на неприятности и мне пришлось разгребать все дерьмо, что он натворил, — Бакуго шумно вдыхает воздух. — Не думаю что тебе это особо интересно. Деку кусает губу, собираясь яро отрицать и уверять Бакуго в своей заинтересованности, как вдруг его живот предательски невовремя заурчал, вгоняя кудрявого старшеклассника в краску. Бакуго приоткрыл глаза и с интересом взглянул на Мидорию. Тот отвернулся, закрывая ладонями лицо. — Ах, ты голодный? Я куплю тебе что-нибудь в дорогу, ладно? Посиди в машине, я скоро вернусь. Кацуки выходит из машины, глухо хлопая дверью. Мидория остается внутри и лишнее время дает ему повод для размышлений о Бакуго. Рядом с Кацуки ему совсем не страшно, он не боится что его вот-вот кто-то застукает или схватит, чтобы увезти в подпольный бордель, что вдруг кто-то обвинительно укажет в его сторону пальцем и выкрикнет "Изуку? Ты в платье?". В полутьме вспыхнул резким светом экран телефона Мидории. Деку отвернулся. Он знал, чувствовал, что это сообщения от Тодороки. В его груди жалобно сжалось сердце. И все же Изуку поступил как последний мудак, убежав оттуда. Однако, Деку почему-то совершенно не жалел: он встретился с Бакуго, скинул с себя тяжелые оковы обмана, хотя бы на время, ему нужен был отдых. Изуку прячет телефон в бардачок машины Бакуго, предварительно выключая уведомления на абсолютно все сообщения. Что бы в такой ситуации сказал Кацуки? "Да пошли они все". — И правда, пошли вы все, — Деку захлопывает бардачок. Через мгновение дверь справа от Мидории с легким щелчком открывает Бакуго, протягивая свободную от покупок руку парнишке. — Ты что-то говорил? — удивленно спрашивает Кацуки, принимая на свою ладонь, маленькую ладошку Деку. — Нет, — бубнит под нос Мидория, спрыгивая на асфальт и не собираясь отпускать руку Бакуго. Да и сам короткостриженый блондин, кажется, не горя желанием выпускать из своей руки хрупкую ручонку Деку, бедром захлопывает дверь машины и ведет Мидорию к ближайшему столику на улице. Они оба молчали, садясь за столик, но по лицам обоих можно было с легкостью прочесть их собственные мысли. Бакуго был чрезвычайно рад и расслаблен, а Деку впервые за столько времени спокойный и умиротворенный. На стол по очереди были выложены несколько небольших бутылок вишнёвого сока и холодного зелёного чая, рядом расположилась ароматная булочка с корицей и пачка с какими-то конфетами. — Я хоть немного угадал с твоими предпочтениями? — Кацуки поднимает на Деку взгляд алых зрачков. — Здесь всё, что мне нравится, — робко улыбается Мидория. — Спасибо тебе большое за это и за то, что забрал меня из нашего гнилого города. — Малыш, нам почти восемнадцать лет, думаю, мы имеем полное право забить на всех и повеселиться, — Бакуго хитро, как-то по-лисьи ухмыляется на правую сторону лица, щуря один только глаз. Мидория согласно и довольно раскованно кивает, беря в обе руки ароматную булку. Кацуки в свою очередь ставит локти на стол, подпирает обеими руками щеки и неотрывно наблюдает за действиями Деку. Им обоим не хотелось вспоминать то дерьмо, что случилось в их первый день знакомства, они оба с радостью умолчат то, что произошло там, за городом, - желая остаться в умиротворении реального времени. К чему ворошить прошлое, когда впереди их ждет самое настоящее приключение? Пускай они знакомы всего неделю, но от чего-то сердце Мидории стучало быстрее при виде Бакуго, каждое мгновение Деку хотелось броситься в объятия к этому парню, но что-то мешало ему это сделать. Холодок просачивался под одежду Деку, заставляя его легко, едва заметно дрожать, стиснув зубы. Несмело сжав булочку в руках, Мидория осторожно кусает и ощущает, как все его тело ликует. За весь день он только позавтракал и безумно устал, а сейчас, рядом с Кацуки, адреналин брызнул ему в кровь. Их укромное местечко освещал лишь один фонарный столб, стоящий в нескольких ярдах от их столика. Вокруг не было ни одной живой души, лишь молодой месяц, среди молчаливых темных небес глядел на них сверху. Из непроглядной темноты до них доносились отголоски ночных концертов цикад под аккомпанемент лаяния собак где-то неподалеку. — Тебе не холодно? — Кацуки спрашивает осторожно, вполголоса. — Слегка, — врет Деку, чтобы не казаться черезчур навязчивым и беспомощным. — Иди сюда, — Бакуго поманил пальцем Изуку. Деку осторожно встал и, обойдя столик, подошел к Кацуки. Бакуго осторожно взял Мидорию за запястье, прежде взглянув ему в глаза, и притянул поближе, почти впритык, усаживая его к себе на колени. Изуку вздрогнул, поджимая губы и ощущая как тепло Бакуго обжигает его со спины. Кацуки обвил обеими руками талию Мидории, одновременно с этим располагая свою голову на левом плече парня. Мидория напрягся всем телом, его сердце застучало так, словно вот-вот хотело вырваться из грудной клетки. — Теплее? — сладко прошептал Кацуки, закрывая глаза. Ему было безумно интересно следить за реакцией такого зажатого, но безумно милого парня, как Деку. Изуку судорожно выдохнул и, поднеся к губам булку, откусил. Расположившись поудобнее в объятиях Кацуки, он почувствовал себя куда смелее, чем когда сидел напротив. Бакуго мысленно изумился, но внешне не подал ни малейшего повода для того, чтобы можно было так подумать. — Мне нравится, — улыбаясь, говорит с набитым ртом Деку. Бакуго отвечает молчанием, лишь больше прижимаясь к телу парня. Они сближались слишком быстро. Их отношение друг к другу за неделю прошло все то, что они с Тодороки проходили больше чем за два года. Кацуки вдыхал сладкий фруктовый аромат духов Мидории и тот был ему словно наркотик. Да и сам Деку был какой-то другой, отличный от всех. Он был необычный, даже слегка странный, чем и привлек Бакуго. Показаться на вечеринке старшеклассников в женском образе обычному тихому парню - очень смелый поступок. А еще Мидория был чудесным собеседником и Бакуго казалось, словно они знакомы как минимум тысячу лет. Что если они родственные души? Из потока мыслей Бакуго выводит внезапный вопрос Изуку: — Тебе не тяжело? Кацуки поднял голову с плеча Мидории: — Малыш, мне кажется, ты весишь не тяжелее пушинки, а ты спрашиваешь такие вещи. Мидория скромно улыбнулся, поджимая губы и ловко запуская пустой пакет от булочки в мусорную урну, стоящую в полуярде от столика. Но что-то не давало Деку покоя. Какой-то тяжелый груз в груди душил Мидорию изнутри. Ему вдруг показалось, что из кустов вот-вот выйдет Тодороки, увидит их, увидит Деку. Изуку невольно представилось как выражение лица Шото постепенно меняется, как он...Что бы Тодороки сделал? Что бы почувствовал? Деку не знал, но ощущал тревогу, накрывшую его с головой. — Отсюда далеко до Токио? — его голос дрогнул. Кацуки насторожился: — Утром мы будем в Токио, — он выпрямился, убирая руки с талии Мидории. — Тебя что-то беспокоит? — Нет, — помотал головой Деку, напрягаясь. — Вернее немного. — Боишься меня? — Глупенький Каччан! — воскликнул Деку, садясь лицом к Бакуго. — Ты единственный, кого я не боюсь, — Мидория говорит это уверенно и ласково, удерживая взгляд Бакуго своим. — Мне лишь боязно, что случится подобное недавнему. Я знаю, что ты защитишь меня, но мне не хочется чтобы у тебя были проблемы, — вновь говорит только отчасти неправду Изуку. Что же было неправдой в его словах? Да то, что прямо сейчас боялся он отнюдь не похотливых мужчин, которые, конечно, были проблемой, но в данный момент его главным комшаром была бы встреча с его всё_ещё_парнем - Тодороки. Сейчас Деку не хотелось его видеть. Он знал, что Шото бросил бы его еще час назад, останься бы он в доме его предков. Ведь Тодороки знает, он узнал правду. Узнал ведь? Если нет, то почему Шото одернул тогда руки от Деку, точно от огня? Почему он молчал и смотрел в пол? Почему не хотел говорить? Единственным ответом была правда, которую Тодороки, кажется, узнал. Теперь Мидория не хотел видеть Тодороки, не хотел чтобы все его мысли были заняты одним лишь Тодороки. Тодороки, Тодороки, Тодороки. Сколько можно мысленно повторять его фамилию? Сколько ночей напролет можно вместо своей, - Мидория, - подставлять его фамилию и мнить, лелеять ту лишь одну единую мысль о том, что когда-нибудь они бы обязательно сыграли свадьбу? Деку срочно нужно было забыться, уехать, убежать, спрятаться, зажмурить глаза и прижаться к кому-то, с кем ему будет безопасно, с кем он сможет переждать бурю в своей душе. С кем ему будет не страшно, если всё_ещё_парень - Тодороки вдруг выйдет из кустов и увидит Деку. С кем ему будет хорошо. С Кацуки Бакуго. — Если в Токио мы будем совсем скоро, то давай пообнимаемся немного? — дрожащим голосом не спрашивает, просит Изуку, утыкаясь носом в грудь Бакуго. — Деку, солнце, не пугай меня так больше, — Бакуго обнимает его в ответ. — Я и сам не меньше испугался! — возмутился Изуку, согретый в объятиях Кацуки. — Рядом со мной все будет в порядке, обещаю, — Кацуки вытянул правую руку и коснулся ею затылка Деку, утопая в его густых изумрудных кудряшках. Говорят, в такие моменты время замедляется и минута ощущается как пять. Бакуго надеялся, что эти мгновения покажутся им вечностью. Кацуки не хочет делать очередные резкие и опрометчивые прыжки меж точками их взаимоотношений. Незачем лезть с поцелуями к дрожащему от холода, без пяти минут жертве домогательств какого-то отброса. Что-то подсказывало Кацуки о том, что в такие моменты люди нуждаются в чем-то менее страстном и более обыденном, простом, вроде...объятий? Когда Бакуго нуждался в подобном, нуждался не в сладких поцелуях любовниц, не в горячем сексе, его нужда заключалась в одних лишь объятиях, - его никто не обнимал. Поэтому Кацуки в какой-то степени даже понимал чувства скромняги Деку, ведь он выглядел так, словно ему не к кому пойти. И на плечах Кацуки был не менее тяжелый груз, которую он изо всех сил старался скрыть за дерзостью в школе, за количеством девчонок и за отвратительными манерами. И ему почему-то казалось, что Деку чувствует то же самое, он словно через прикосновения ощущал, как тяжко на душе этому маленькому парню, словно он запутался, потерялся, боится чего-то, что никогда не произойдет. С лица Кацуки спадает улыбка как только Деку закрывает глаза и замолкает, уткнувшись ему в грудь. Бакуго вздыхает, крепче прижимая к себе хрупкое тельце Мидории и погружаясь в пучину своих мыслей, поднимая взор к небу, затянутому темными, смоляными тучами. Вот что Кацуки понял за это лето - даже воздух начинает пахнуть по-другому, когда рядом находится тот, кто тебе симпатичен. Сейчас воздух вокруг них двоих пах легкой смесью фруктовых духов и резкого мужского одеколона. Деку нравится запах парфюма Бакуго, а Кацуки с наслаждением вдыхал слабый сладкий аромат кудрявых волос Мидории. Здесь их никто не осудит, никто не увидит, ведь их единственным команьоном по-прежнему оставался молоденький месяц, глядящий на них с верхушки небес

➶ ➴ ➶ ➴ ➶ ➴ ➶ ➴ ➶ ➴

Тодороки осторожно стучит в дверь комнаты, где на эти выходные поселилась Мидория. Ему ответила тишина. — Деку? — Шото постучал еще раз. Вновь нет ответа. Парень угрюмо толкает дверь плечом и та с легким противным скрипом поддается, открываясь всего наполовину. Тодороки, не услышав возражений со стороны Деку, заходит. Перед его глазами - пустая комната, словно там и не ночевала его девушка. В воздухе остался лишь слабый аромат сладких, даже немного приторных духов Изуку. Шото рассеяно подходит к аккуратно заправленной кровати, поднимая с подушки небольшую записку. На лице Тодороки застывает неописуемая печаль, словно становясь его частью.

† † † † † †

Тодороки, после всего, что мне довелось натворить, я не думаю, что ты простишь меня когда-либо, ведь даже я никогда не смогу простить себя. Пока. Хотя, скорее всего, мы больше никогда не увидимся...Поэтому мне стоит сказать прощай

† † † † † †