Вопрос счастья

Мне всегда было трудно принимать решения, если они противоречили моим принципам. Помогать кому-то за «спасибо»? Щас! «Спасибо» в карман не положишь. Верить на слово? Чтобы потом остаться в дураках? Уже бегу и волосы назад! Целоваться на первом свидании? Погодите, сейчас губки подкрашу! И это ещё неполный список. Мои убеждения, как мне кажется, остерегали меня множество раз от ошибок. Говорили мне, когда надо остановиться. И я всегда их слушалась. Но я никогда не могла пройти мимо человека, который попал в беду, хоть мой внутренний голос трезвонит мне убираться как можно дальше. Помню, как однажды шла из школы, я тогда ещё ходила в восьмой класс, и увидела, что амбалы из старших классов избивали какого-то мальца. Это был Пашка из пятого, с которым я пару раз пересекалась в коридорах школы. Он был застенчивым мальчиком и любил биологию: как мне говорила Машка, старшая его сестра, которая была моей одноклассницей. Я могла бы пройти мимо, как велели мои принципы, но не смогла. В тот день меня знатно потрепали и шрамик на брови по утрам напоминает мне об этом. Я была побита, как Рыжик за стыбзиную рыбину, но довольна тем, что Пашка не пострадал. Когда мы сидели на лавочке, а я обрабатывала свои боевые раны влажными салфетками за пятнадцать рублей, Пашка, сильнее краснея при каждом слове, спросил:  — Почему ты за меня вступилась, Аня? Тебя же Анастасия зовут? — я оторвалась от своих вавок и с удивлением посмотрела на мальчишку, который упёрся взглядом в трудящихся муравьёв.  — Меня зовут Саша. — ответила я ему, а Паша, услышав меня, оторвался от букашек. — А помогла я просто так. Мне было скучно.  — Но они были старше и сильнее тебя. А ты младшеклассница. — заторможенно, не отрывая от моего побитого лица глаз, проговорил мальчик. — Простая девчонка.  — На верзил с диагнозом «свинство» у меня сильная аллергия. Начинают чесаться кулаки. — пробубнила я, вытирая свои руки салфеткой.  — И за это тебя побили. Прости меня. — пятиклассник отвернулся от меня и виновато зашмыгал носом. Я, удивляясь его словам, посмотрела на него: самого побитого в порванной школьной форме, его блондинистая шевелюра торчала во все стороны света, а портфельчик старшеки испинали и изваляли в грязи и пыли.  — За что ты извиняешься? За то, что я сама влезла в драку, исход которой знала изначально? — спросила я, вытирая лицо Паши новой чистой салфеткой. — Запомни, Пашка, не извиняйся за действия других. Их выбор — это их выбор, а последствия — их проблемы, которые не должны тебя волновать.  — Ты эгоистка. — подметил мальчик, зажмурившись от боли синяка, который я случайно задела, вытирая его щеку от грязи. — Но ты всё равно за меня заступилась.  — Да, есть такое. — усмехнулась я. Лучи майского солнца, пробиваясь сквозь пышные зелёные кроны дерева, под которым стояла наша лавочка, шкодливо светили мне прямо в глаза, от чего я начинала щуриться. — Пошли, Паш, уже четыре часа дня. Твоя мама наверняка волнуется. Эгоистка. Да, я эгоистка. Все мы эгоисты, которых волнует только своё счастье. Но не все признают это, строя из себя этаких «благородных рыцарей». И я готова признать, что за своё счастье и благополучие способна глотки порвать. И если кто-то на него посягнёт, тот станет постоянным пациентом у травматолога. Но я не могу пройти мимо, когда бьют слабых. Не могу молчать, когда лгут прямо в лицо. Может я и эгоистка, но не конченая мразь.  — Мисс, мы приехали. — хриплый мужской голос будто рывком вернул меня из давних воспоминаний. Я открыла свои глаза и, спустя полминуты мутной картинки, я увидела поместье Дэвенпорт. — Платить будете?  — Да, конечно, сэр. — торопливо ответила я мужчине и, под его недовольным взглядом и сопением, полезла в кошелёк и вручила ему тридцать фунтов. Извозчик внимательно пересчитал монеты и, удостоверившись в их количестве, кивнул мне на прощание и уехал. Когда я очутилась на пороге поместья, вокруг уже вовсю царствовала ночь. Она окутала всё пространство в темноту, будто в покрывало на котором россыпью кокетливо подмигивали звёзды. Лёгкий холодный ветер, который заставлял меня сильнее кутаться в шаль, гулял среди листьев деревьев, а они дружным шелестом отзывались на его визит. Где-то недалеко ухала сова. Луна таинственно плыла по чёрному бархату неба, иногда скрывала свой лик в пушистых облаках, словно стеснялась чужих лиц. Прекрасная ночь. Я оторвалась от созерцания ночного купола и пошла прочь от поместья. Помню где-то недалеко есть утёс с которого видна бухта, где пришвартован «Аквила». Спустя пятнадцать минут блужданий я нашла это место. Ну, или мне так кажется. Я уселась на ковёр жухлой травы, слегка покрытой коркой лёгкого инея и, устремив взгляд на океан, который как зеркало отражал звёздное небо, замерла, затаила дыхание. Песнь океана очаровала меня, она пленила меня.  — Почему ты не зашла в дом? — от неожиданности я дёрнулась и мигом оглянулась на голос.  — Коннор, я чуть-ли от страха не откинулась! Нахрен так пугать?! — воскликнула я, схватившись за сердце.  — Прости, я не хотел тебя напугать. — от моего упрёка Коннор потупил взгляд, а я сменила гнев на милость.  — Ладно, ничего страшного. Садись ко мне. — я похлопала ладошкой возле себя, приглашая ассасина. Тот помялся на месте с минуту, раздумывая моё предложение и, вздохнув, уселся. — Это прекрасная ночь. Я никогда не видела ничего подобного.  — Когда ты в открытом море во время штиля, такое ощущение что ты плывёшь в самом небе. — еле слышно проговорил Кенуэй, смотря на водную гладь.  — Хотела бы я это увидеть. — прошептала я и, запрокинув голову, посмотрела на мерцающие вдалеке звёзды. — Видишь эту звезду?  — Вижу. — ответил он и я подползла к нему поближе и, облокотившись на него плечом, подняла руку к небу указывая на звёзды.  — Это Тубан. Если соединить вот так — проведя пальцем в воздухе, улыбнулась я, обрисовывая видимую только для меня линию. — получиться дракон. О созвездии Дракона в одной древней вавилонской легенде рассказывается так. Очень давно, когда еще не было ни Земли, ни неба, существовали бог Мардук и чудовище Фиамат, от которого проистекали все беды. — Коннор повернулся ко мне, слушая мой рассказ. Я, под его внимательным взглядом, поёрзала и удобнее уместилась у него на плече. — Бог Мардук начал с ним тяжелую борьбу, длившуюся много веков. Но, наконец, он убил Фиамата. Из его тела он сотворил Землю, а из шкуры, на которой блестели разноцветные бриллианты, сделал небо со звездами. Теперь в ясную ночь над людьми сияют несметные сокровища небесных бриллиантов — звезд. Тысячелетия они украшают небосвод, и ни одна звезда не исчезла, потому что бог Мардук оставил на небе вечно бдящего Дракона, чтобы их стеречь. — я перевела взгляд с Кенуэя на небо, которое сверкало миллиардами бриллиантов. — Дракон безостановочно вращается около небесного полюса и зорко стережет доверенные ему несметные сокровища небес.  — Красивая легенда. А что это созвездие означает? — спустя минуту тишины спросил ассасин, который, кажется, не возражал что я нагло уместила свою голову у него на плече. Я посмотрела туда, куда он указывал и… ничего не увидела, кроме сверкающих светил.  — Не знаю, Коннор. Я даже не знаю на какое созвездие ты указываешь.  — Но ты же откуда-то знаешь легенду о Драконе. Значит ты учила астрономию. — парень, отодвинувшись от меня, в непонятках посмотрел на меня. Я же, наверняка покраснев, отвела от него взгляд.  — Я только про это созвездие легенду знаю, так как за неё мне обещали поставить пятёрку.  — Ну, и?  — Что «ну, и»? — я не понимала, что от меня хочет мой кориш и только смотрела на него, как баран на новые ворота.  — Пятёрку поставили? — на его вопрос я только горько усмехнулась.  — За сорванный урок мне поставили двойку. — я посмотрела на моего собеседника и по его взгляду поняла что он хочет пояснений. — Я сказала, что харизму Николая Валентиновича только через телескоп можно увидеть.- между нами воцарилась тишина, только дуновения холодного ветра, который шелестел травой и песня океанских волн нарушали её. Но тут я услышала тихий смех, который с каждой минутой становился всё громче. — Ты чё ржёшь? Мой вопрос остался без ответа, поскольку этот шкаф ржал, как неугомонная гиена. Я рассердилась и толкнула его, но мой толчок для него как комариный укус. Так что мне оставалось только сидеть, сложа руки и дуться, как мышь на крупу.  — Харе ржать, как конь подорванный! Всю животинку поблизости распугаешь. Смешно ему, блять. — проворчала я, смотря на улыбающегося ассасина. — Лучше расскажи какую-ту легенду из твоего народа. Волны с монотонным звуком бьются о гальку. Они отходят назад, затягивая с собой небольшие камушки, а потом вновь наступают на берег, ставя все на свои места. Где-то далеко протяжно и тоскливо завыл волк и от этой песни у меня что-то ёкнуло в сердце и я сильнее укуталась в шаль. Ночной океан завораживает. Луна отражаясь в нём, превращается в дорожку белых бликов, бегающих по волнам. Вокруг тишина и ничего кроме звука наступающей волны, ворошащей спокойно лежащие камни. От этой чарующей картины я забыла обо всём, только она существовала для меня сейчас.  — Помнишь тот кленовый сок, который ты пила на празднике месяц назад? — я оторвалась от океана и, посмотрев на Кенуэя, кивнула и уже не отводила от него взгляд. — Так вот, про него есть легенда. — от его слов я воодушевилась и поближе к нему придвинулась, в ожидании увлекательной сказки на ночь. Увидев моё детское нетерпение Коннор усмехнулся и продолжил. — Когда-то давным-давно в конце зимы вождь одного из ирокезских племен, выбрав место для ночлега своих людей, вонзил томагавк в стоящий рядом клен. Следующее утро выдалось солнечным и теплым. Когда вождь извлек свой томагавк из дерева, кленовый сок начал часто-часто капать из оставшейся зарубки в стоявшую у основания ствола глиняную миску. Жена вождя не вылила собравшийся в миске сок, а сварила в нем мясо своему мужу на завтрак. Приготовленное таким способом блюдо оказалось очень ароматным и приобрело приятный сладковатый вкус. Стремясь получить из кленового сока более сладкий и вкусный напиток, индейцы додумались его выпаривать. Не имея металлических сосудов, которые можно ставить на открытый огонь, они бросали раскаленные на огне небольшие камни в выдолбленные из дерева или сделанные из березовой коры котелки и миски, наполненные соком. В результате вода испарялась, а сок становился более густым, ароматным и сладким. С тех пор индейцы и стали использовать кленовый сок в пищу.  — Очень аппетитная легенда. — прокомментировала я и сглотнула подступившую слюну. Между нами снова воцарилась тишина. Но не давящая и смущающая, а умиротворяющая и уютная. Я, улегшись на траву и опустив голову на сложенные руки, закрыла глаза и прислушалась к окружающим меня звукам, чувствуя полное спокойствие. Шелест листьев деревьев и гул моря убаюкивали, а трава приятно щекотала открытые участки кожи.  — Так что ты решила? — я, сонно промычав, приоткрыла один глаз и взглянула на Коннора.  — Насчёт чего?  — Ты вернёшься домой или останешься здесь? — мою сонливость как рукой сняло. Я напрягла свой жирок и поднялась, оперевшись на руки, посмотрела на Кенуэя. Тот сидел возле меня, внимательно смотря куда-то за горизонт. Смотря на него, можно подумать, что его вопрос мне послышался, но взглянув на его нахмуренные брови и руку, которая теребит травинку, я отмела эту мысль.  — Я решила, что попытаюсь вернуться домой. — ответила я, внимательно смотря на ассасина, ожидая его реакции. Тот только сильнее нахмурился и перевёл взгляд на меня.  — И как ты это сделаешь? — а тут я занервничала. Что я ему скажу? «Мы грохнем всех тамплиеров и отожмём у твоего бати амулет. А если будет противиться и его грохнем»? Нет, так не пойдёт. Тогда он покрутит пальцем у виска и, несмотря на наше корефанство, пошлёт меня на *трепанацию.  — Дух сказала, что я должна помочь тебе. Так что я вначале выполню её указ, а потом уже займусь своим возвращением. — с улыбкой проговорила я. Коннор на мои слова только кивнул и, поднявшись с насиженного места, протянул мне руку.  — Уже поздно и холодает, пора домой. — я незамедлительно приняла его помощь и мы пошли домой, под чарующий дуэт баюкающей песни океана и шелеста дремлющего леса.