"Под мою ответственность"

Прайд в бессчётный раз измерял шагами периметр столовой, нервно вертел свой стек в руках, но принципиально отказывался отправлять сообщение на комлинк герцогини. Она не должна ни о чём догадаться, твердил он себе. Но сейчас, пока её не было дома, можно было не держать эмоции под контролем, тем более, сил не было никаких казаться спокойным, когда душу буквально рвала на части тревога за Камину. Если бы его организм мог переваривать алкоголь, он давно выпил бы не одну бутылку. Но первая же попытка заглушить страх спиртным вышла ему боком — вместо опьянения генерал ощутил невыносимую тошноту и едва успел добежать до служебного туалета. Он сел за длинный стол и нервно постукивал тросточкой по чёрному стеклу, когда комлинк в кармане брюк ритмично завибрировал. Прайд открыл голограмму — на ней высветился текст: «Ваш подарок просто великолепен. Вы сами знаете, на что способна народная ярость». Камина знала, о чём пишет. Генерал вспомнил, как «Ксистоны» и «Непреклонный» были буквально растерзаны восставшими. Криво улыбнувшись, он немного посочувствовал барону Аттсмуну. Но главное — с самой Каминой, судя по всему, было всё в порядке. По крайней мере, интуиция упорно успокаивала его. Собственный провал на Экзеголе заставил его больше слушать подсознание, даже если оно противоречило логике. Хотя, с течением времени, он всё меньше и меньше считал произошедшее с ним провалом. Скорее, переломом в судьбе. Что ж, тогда не только его собственная судьба переломилась, но и во всей Галактике. Снаружи послышался было грозный рык гончих, который потом стих. Вокруг вроде бы воцарилось абсолютное спокойствие, но интуиция приказала генералу не расслабляться. Прайд спрятал комлинк во внутренний карман кителя и нажал кнопку активации маяка на гиперпространственной частоте. Бластер был сейчас при нём, и орденцу осталось только взвести его. Орденский чиновник решил, что внутри дома его будут искать с большей вероятностью, поэтому он крадучись добрался до силового щита и отрубил всё энергоснабжение дома. Свет погас, темнота сгустилась — хоть глаз выколи. Но адепт-генерал сумел различить тень карабкавшегося по стене существа — человека или кого-то подобного. Наёмники, понял чиновник. Каким-то образом они обошли патруль и почти беззвучно пытались залезть на крышу. Прайд знал — у чердачного люка не было оснащённого сигнализацией замка, и взломать его незамеченно будет намного проще. Судя по всему, и наёмникам известен сей факт, догадался Прайд. Отомкнув сигнализацию своим чип-ключом, он сдвинул дверь — на автономном питании привод не работал — и крадучись вышел из дома. План был таков — добраться до поместья Тора через лес. Но не тут-то было. Стоило отойти от дома, как у самой щеки его свистнул разряд. Снайпер, да не тот, мелькнула мысль у орденца, и он ловко юркнул под защиту карниза. Выстрел привлёк внимание патруля, и вскоре воины Племени были на месте. Не двигаясь, адепт-генерал крикнул им: — В меня стреляли с крыши! Мимо… Вдруг свистнул ещё один выстрел, уже со стороны изгороди. То ли киллер успел передислоцироваться, то ли их несколько, подумал генерал. К счастью, один из мандалорцев подставил под разряд свою бескаровую перчатку, и тот не причинил никому вреда. Воины, числом трое, прикрыли адепт-генерала собой, и тут… на них пролился в буквальном смысле поток разрядов. Дело могло окончиться победой наёмников, но свист разрезаемого воздуха заставил их на секунду прекратить огонь, что оказалось для них роковым решением. С зависшего над домом белого звездолёта спрыгнула в точку открытия огня фигура в бескаре с длинным сверкающим клинком. Прайд выбрался из-под убитого солдата и увидел её. Камина и стрелявший из винтовки буквально вывалились из кустов. Наёмник, трандошанин, бросил ставший бесполезным обрубок своего огнестрельного оружия и открыл бой на ножах. Его смоченной ядом клинок метил в щели на бескаре Камины, но мандалорке удавалось всякий раз отразить удар. Прайд хотел ей помочь и потянулся к оброненному мандалоркой бластеру, но Камина его опередила. Оказавшись спиной к противнику и воспользовавшись его фальшивым преимуществом, она сжала рукоять меча обратным хватом и молниеносно пригвоздила трандошанина к углу дома. Убийца захрипел и бросил нож. Адепт-генерал вылез из-под тяжёлого тела и прихрамывая подошёл к Камине. Та встала так, чтобы закрыть его собой и сделать снайперский выстрел невозможным, и встревоженно спросила: — Как вы, сэр? — Вы вовремя, Камина Рау, — сухо отозвался чиновник, не ответив на вопрос. — Спасибо вам за спасение. — Это мой долг, адепт-генерал. Посмотрим, может, этот гад скажет напоследок, кто его нанял? Они осторожно приблизились к ящеру. Тот был ещё жив, хотя клинок Камины и пронзил его в области сердца. — Кто твоя жертва? — спросил Прайд, держась от рептилоида на безопасном расстоянии. — Генерал Прайд. Предатель. Отс-с-ступник… — процедил сквозь клыки трандошанин. — А кто хотел убить отступника? — более мягко поинтересовалась Камина, что резко контрастировало с безжалостностью, с которой она только что расправилась с наёмником. Но ящер не ответил — из тени со стороны террас прозвучал одинокий выстрел, размозживший ему череп. Второй киллер, не сумев подобраться к жертве, заткнул рот коллеге. Камина сбила с ног адепт-генерала и лот-кошкой кинулась в сторону, откуда выстрел был сделан, но тут с борта «Распутника» был открыт ураганный огонь, и всё, что она смогла найти — изрешеченный труп второго охотника. Человека. — Крайз! — она погрозила кораблю, и тот стал пристраиваться на посадку. Камина подошла к Прайду. Тот молча переводил дыхание. — Крайз растерзал второго убийцу, — хрипло произнёс он наконец, вглядываясь в сцену побоища. — И лишил меня всех зацепок. Дурак кабинетный! — она с досадой стукнула себя по набедренникам и только сейчас заметила кровь на голени орденца. — Вы ранены, генерал, за мной в дом! Она вызвала по комлинку Племя. Держа наготове бластер, она вошла в дом первой. Адепт-генерал, прихрамывая и держась за стену, последовал за ней. Камина включила инфракрасный фильтр в своём шлеме и обозрела обстановку. — Чисто, — она опустила оружие. — Они вырубили питание. — Это я, — объяснил Прайд. — Темнота дала мне некоторое преимущество. Ваши воины спасли меня ценой своих жизней. — Это верно, — холодно отметила мандалорка. — Но, насколько я знаю, в Ордене жизнь штурмовика ничего не стоила. — Мы не в Ордене, и ваши воины — не штурмовики. Я признателен им как… как альсаканский аристократ, — голос старого орденца дрогнул. В былое время он бы и не помыслил выражать признательность тем, кто погиб ради него… Камина включила питание. Фотонные панели активировались, и герцогиня смогла осмотреть ранение генерала более тщательно. Голенище сапога было прострелено, по нему стекала вниз тонкая струйка крови. Прайд заметил: — Зацепил, гад… — Идите на кухню, — скомандовала Камина, указывая на дверь в углу. — Рану надо перевязать. Прайд добрался до стула — на раненую ногу стало почти невозможно опираться — и сам снял сапог. Штанина ниже раны промокла от крови — выстрел задел крупный сосуд. Камина вытащила из ящика аптечку. Беглого взгляда хватило, чтобы понять — дело серьёзнее, чем казалось изначально. — О, звёзды, — мандалорка нахмурилась и сняла шлем. — Ну конечно, кожа у вас тоньше, поэтому и рана глубже. Штаны долой, адепт-генерал, вам предстоит небольшая операция. Орденец не сомневался в медицинских знаниях своей пленительницы — пусть смутно, но он помнил, как та ухаживала за ним на Камино. Поэтому он безропотно сбросил второй сапог и стащил простреленные галифе, оставшись в кителе и нижних шортах. Посередине левой голени чернела дырка шириной в мизинец. Герцогиня извлекла из аптечки кровоостанавливающий жгут. — Я остановлю кровь на время, пока сшиваю сосуды, — объяснила она, накладывая его на бедро. Прайд кивнул. Ремень немного болезненно стиснул кожу, нога стала неметь, но кровотечение также замерло. Убедившись, что всё идёт без осложнений, мандалорка сделала несколько уколов. — Обезболивающее и противовоспалительное, — комментировала она в процессе. Прайд молчал, не смея упустить ни секунды. Он немного жалел, что кожа потеряла чувствительность, он был готов терпеть и сильнейшую боль, лишь бы ощущать вместе и касания пальцев Камины. Поэтому он не отрывал взгляда от процесса зашивания раны. Мандалорка освещала операционное поле налобным фонариком, поэтому все детали процедуры были как на ладони. Камина ловко управлялась с зажимами, в которых держала иглу. — Нить саморассасывающаяся. От неё не останется следов через месяц, когда сшитые ткани окрепнут полностью. Наружный шов я удалю через неделю — повязка с бактой ускорит заживление. Вот так… Герцогиня стянула узелком последний наружный шов и закрыла рану повязкой. — Идём в комнату, генерал Прайд. Держитесь за меня. Она протянула орденцу руку. И тут на запястье у неё пискнул комлинк. — Я отвечу… — смутилась она. — Разумеется, — чиновник догадывался, кто это мог быть. Звонил Крайз. Стоило Камине нажать кнопку ответа, как из динамика послышался его приторный голосок: «Милая Камина, как у тебя дела? Я весь на нервах — ты так отчаянно прыгнула под огонь этих головорезов!» — Со мной всё в порядке. Я оказываю помощь адепт-генералу — он ранен, но не смертельно. А вот тебя прошу лишний раз не палить бездумно из всех пушек. Я лишилась ценного свидетеля из-за тебя. «Я лишь хотел защитить тебя. Прости, если чем помешал». — Извини, мне некогда. Встретимся утром, сейчас у меня дел по горло, — герцогиня отключила комлинк. — Идём, генерал Прайд. Вам надо лечь. Я сниму жгут только когда вы ляжете, первое время ране нужен покой. Орденец крепко схватил её за руку, и Камина помогла ему встать. — Держитесь за плечо, генерал. Надеюсь, вы не будете возражать… — Прайд ощутил, как её жёсткая бронированная рука подхватила его под мышку, не давая упасть. — Не опирайтесь на раненую ногу. Идём. Медленно они побрели вместе по коридору, вскарабкались по лестнице, добрались по галерее до его комнаты. — Проводите меня до ванной, — попросил адепт-генерал. — Я хочу переодеться в ночной костюм. — Я распоряжусь о том, чтобы вам сшили новый мундир, — прозвучал у самого уха её такой заботливый голос. — Нет. Попросите починить этот. Пусть будет мне напоминание о прошлом. Чтобы не повторилось. — Как скажете. Вот. Дальше сами справитесь? — она довела его до дверей ванной. Конечно, ей хотелось самой снять с него покрытый грязью и кровью китель, надеть шёлковую пижаму и тёплый халат… но она не осмелилась. — Да, вполне, — кивнул Прайд, закрывая дверь. — Только подождите немного. Помогите добраться до кровати. — Разумеется… — мандалорка села на кресло у рабочего стола и выглянула в окно — снаружи, в темноте, светились лишь лучи фонарей на доспехах воинов Племени — из поселения их прибыло не меньше двадцати. Завтра утром она созовёт их на встречу и они обсудят усиление мер безопасности. Нужно будет установить дополнительную сигнализацию, не только в доме, но и по периметру владений, а также освещение. — Госпожа Камина! — адепт-генерал стоял в дверном проёме уже в длинном чёрно-красном халате, держа раненую ногу на весу. Герцогиня подвела его к постели и помогла лечь, так, чтобы не травмировать ногу. — Жгут надо снять, — она склонилась над ним, подняла полу халата и расстегнула пряжку. Прайд ощутил, как кровь стала вновь потихоньку наполнять пережатую конечность, с ней возвращалась и чувствительность. Убрав ремень, мандалорка заметила оставленный им глубокий след на тонкой коже и несколько раз провела по всей окружности бедра ладонью, чтобы расправить вмятину и не дать образоваться гематоме. — Надо ещё сделать укол антибиотика. Ночью может подняться температура, это нормально при таком ранении. Я сейчас вернусь. — Как скажете, — кивнул Прайд. Герцогиня забрала с собой грязный мундир адепт-генерала и покинула комнату. Орденец остался один и теперь, невзирая на боль, мог позволить себе осознать то, что пережил только что. Он почти что был рад ранению. Снова и снова он прокручивал в памяти момент, когда Камина зашивала рану, держала его под руки, будто малого ребёнка, а главное — несколько мгновений назад, снимая жгут, приглаживала кожу на бедре. Несмотря на слабость от раны и кровопотерю, реакция Прайда на столь откровенную манипуляцию была соответствующая. Хвала звёздам, под халатом это, кажется, было не так заметно. Орденец натянул на себя одеяло и принудил мозг сосредоточиться на восприятии боли, чтобы заглушить иные чувства, сейчас неуместные. Мандалорка вернулась очень скоро — Прайд едва успел привести в порядок расшатанные чувства. Вместо бескара на ней было длинное, в пол, домашнее платье её любимого бирюзового цвета. В руках у неё был уже знакомый ему белый контейнер и его тросточка — он обронил её во время обстрела. Герцогиня положила её на прикроватную тумбочку. — Я нашла её на крыльце. Думаю, вам будет приятно вернуть её. Расстегните воротник, я сделаю укол под ключицу. Прайд безмолвно подчинился. Камина приложила к намеченной точке пистолетный шприц, при этом кончики пальцев коснулись кожи. Генерал чуть вздрогнул, будто получил туда слабый разряд тока. — Не бойтесь, — успокоила его герцогиня. — Вот и всё. Укол сделан. Это всё? Он даже не заметил самого укола. Слишком приятно было в тот момент. Орденец откинулся назад на подушку. — Спасибо вам, Камина Рау. Вы сегодня снова вытащили меня из когтей смерти. — И вытащу ещё не один раз, если понадобится. Вот комлинк. Связывайтесь в любое время, по любой необходимости, — она положила приборчик на край постели. — Вы так добры ко мне, старому орденскому преступнику… — пробормотал генерал сквозь накатившую сонливость, закрыв глаза. — Неужели я могу поступить как-то иначе? — отведя взгляд, тихо вопросила герцогиня. — Доброй ночи, генерал Прайд. Орденец не ответил — введённое ему лекарство подействовало в полную силу, погрузив в глубокий крепкий сон. Постояв немного у его постели, Камина тихонько поправила ему одеяло и на цыпочках ушла из комнаты. Перед сном она собрала свои доспехи и оружие, разбросанные по всему дому и вокруг него. Убитых наёмников она приказала отвезти в хозяйственный корпус поместья и сохранить в морозильнике — завтра она планировала изучить их и поискать улики, способные вывести на заказчика. Оружие она привела в порядок лично, доспехи и мундир адепт-генерала поручила дроиду-прачке. У неё самой нещадно болели руки и бока — бой с трандошанином стоил ей нескольких синяков и трещины на ребре, которая, впрочем, не требовала специального вмешательства — достаточно было лишь богатого кальцием питания в течение недели. Вколов себе дозу обезболивающего, Камина быстро приняла душ и осторожно легла на постель, чтобы не повредить ребро сильнее. Несмотря на укол, боль в боку была назойливой. Более сильного обезболивающего Камина себе не позволяла — оно могло вызвать зависимость. Поэтому ей оставалось только терпеть. Она включила в комлинке голограмму и подсоединилась к системе видеонаблюдения. Засыпая, она видела перед собой кровать и мирно спящего на ней адепт-генерала Прайда.