любовь и записки

***

вообще, юнги не собирался этого делать. вообще, юнги видел этого парня один раз. вообще, юнги раньше девушки нравились. вроде как. но мин юнги сделал это.

***

      сеульское солнце палило в пятницу как обычно — беспощадно и в полную силу. на небе ни одного облачка, никакого прохладного освежающего ветерка. только ебаное сеульское солнце, которое юнги так ненавидит. он любит прохладный ветер, что приподнимает края футболки, обдувая худой торс; когда на небе пасмурно, чтобы можно было увидеть пробивающиеся через пелену облаков яркие солнечные лучи. так же как и в его жизни, в его хмурой пасмурной жизни, появился лучик солнца.       вечером по пятницам, когда температура снижается хотя бы до двадцати шести градусов по цельсию, юнги любит пить обжигающий кофе с корицей и сливками. он абсолютно равнодушен к сладкому, поэтому заказывает сразу два и запивает это стаканом холодного черного кофе. папа ему всегда твердил, что нельзя после горячего пить холодное, но парень продолжал это делать. сейчас ему никто это не твердит, и он продолжает не изменять своим привычкам. а папу он искренне любил, хоть как был, так и остался непослушным ребенком.       идя по небольшому скверу, который был по пути в кафе, мин краем уха уловил короткий писклявый и по-своему милый звук. мяуканье.       оглядываясь по сторонам в поисках мяукавшего комка шерсти, юнги находит его за рядом аккуратно подстриженных кустов. черный котенок был в картонной коробке с надписью «я ищу дом». в его изумрудных глазах таилась некая печаль, которую парень — тот самый, который плевал на всех с высокой колокольни — смог разглядеть сквозь вытянутый зрачок. мин присаживается на корточки, протягивая руку к животинке, на что тот смешно отпрыгивает, уходя от прикосновения. котенок начинает ещё пуще мяукать, видимо, зовя маму, и жаться к углу своей картонной клетки. юнги хмыкает, мягко приближая ладонь, чтобы черный комок обнюхал ее, привыкая. через пару минут котенок сам льнёт к руке, прося ласки. такая картина заставляет парня приподнять уголки губ от умиления. у него своя небольшая квартира-студия на тридцать квадратных метров, в которой его никто не ждёт. парень без раздумий подхватывает котенка, прижимая к себе. в кафе нельзя с собаками, но котёнок — не собака.

***

вообще, хосок не влюбчивый. вообще, хосок не стеснительный, а открытый человек, который найдет подход к любому. вообще, хосок видел его один раз. но чон хосок делает это.

***

      хосок любит солнечную погоду. даже когда лицо обдувает прохладный летний ветер или когда солнце уже заходит, и ты успеваешь насладиться его последними лучами. он любит, когда солнечные лучи греют кожу лица, покрытую веснушками. солнце тоже его определенно любит. оно нежно чмокает его в щёки, после чего на коже остаются милые коричневые крапинки. на самом деле хосок сам как солнце: улыбается вечно (но может быть серьезным, правда), громко хохочет, заставляя остальных улыбаться, греет своими крепкими обнимашками. чон общительный и все время тянется к новым знакомствам. ещё парень любит людей, а они любят его.       как обычно, вечером в пятницу у него вечерняя смена вместе с гугу (как начал называть чонгука хосок) и шихеком. сам парень был за кассой, чон младший и шихек — в зале. в пятницу всегда много заказов, в особенности вечером. они отлично справляются первые два часа, и какое же удивлённое лицо было у чона, когда он в час пик видит его. немного помятого, во всем черном, с бледной («как сахар» — думает хосок) кожей и каким-то комочком под боком. тот смело шагает к кассе и, когда видит за ней младшего, ухмыляется, толкаясь языком в щеку. смотрит прямо в темно карие глаза напротив, завораживая на некоторое время, пока старший не здоровается: — добрый вечер, — он делает небольшую остановку, — хосок, да? — все верно, юнги-хён. что будете заказывать? чон постукивает пальцами по стойке, когда его рот приобретает форму буквы «о» из-за протяжного звука от юнги. ну, то есть не от него самого, конечно. — кто это у тебя? — парень приближается к мину, пытаясь разглядеть, что за черныш под чужим боком. — котенок. с собаками нельзя, но он — не собака, очевидно. — старший подносит к чону комок с двумя зелёными глазками, которые смотрят чуть враждебно. — миленький. как его зовут? — не успел юн ответить, как сзади почувствовал глухой удар по спине и хриплый голос: — потом поговорите, голубки, может уже заказ сделаете? — женщина, точнее, бабушка лет пятидесяти пяти, ткнула в ноги юнги ходулями, призывая быстрее делать заказ. — можно латте с корицей и американо? — после того, как хосок огласил цену, старший, оплатив, приближает младшего к себе за шею, шепча в самое ухо: «я подожду тебя после смены». — эх, молодежь, — шлёпает по худой заднице юнги старушка, от чего тот смешно ойкает, но отходит (еле отлипает на самом деле).

***

      хосок находит юнги возле столба, недалеко от служебного выхода. тот машет ему, чуть улыбаясь. хосок не был бы хосоком, если бы активно не замахал, широко не улыбнулся во все тридцать два и не побежал бы к этому стремному серому столбу. — не холодно вам? — какой холодно, хосок? двадцать три градуса — самое то. — ммм, может, присядем куда? — чон оглядывается по сторонам, ища подходящее место. — как насчёт того, чтобы пройтись до моей квартиры и как раз отнести эту животинку? а потом выпить вместе, м? — юнги игриво поднимает брови, заставляя младшего заразно захохотать. — мне нравится… идём, — «главное — много не пить» — повторяет себе младший как притчу (которая все же не поможет), пока они идут к месту. — так… как зовут это чёрное чудо? — он чешет за ушком котенка, и тот забавно фырчит, ближе прижимаясь к старшему. — я ещё не подумал, но может… хоупи? — мин поднимает кота вверх, рассматривая миниатюрное тело и завораживающие глаза. — хоупи? от английского «hope» — надежда? — м, да. теперь хоть кто-то будет ждать меня, — старший грустно улыбается и снова прижимает к себе животное, чеша мягкое пузо. — миленько, мне нравится.       они ещё минут десять идут по освещённым дорогам сеула, расспрашивая друг друга про жизнь и много о чем другом. хосок все время смеется, а юнги немного (ну совсем чуточку?) залипает на эту улыбку сердечком. когда мин пропускает младшего в небольшую квартиру, чон видит чистый минимализм: белые стены, небольшой журнальный стол, фортепиано, раздвижной диван черного цвета и такой же черный кухонный гарнитур с барной стойкой. — стой, а ты ничего не купил для котенка? — младший укладывает руки на груди, вставая в позу недовольной мамочки. — ну, корм считается…? — юн достает из рюкзака несколько пачек корма, немного виновато смотря в глаза напротив, в то время как кот, увидя потенциальную еду, громко замяукал, — кажется, ему нравится. — ты идиота кусок, хен! — какого черта ты… — его фразу обрывает смачный подзатыльник от чона. — его надо сводить к ветеринару, сделать прививки, купить игрушки, потому что он ещё совсем маленький, лежанку и ещё по мелочи всякого! а вдруг ему нельзя этот мокрый корм, м? — младший забавно пыхчит, вырывая изо рта старшего смешки. — да ладно тебе, не парься так, я отведу его, — мин потирает место удара, агрессивно шипя. — я с тобой. кто знает, что ты там сделаешь с этим чудом. так что дай мне свой мобильник, я номер запишу, — через несколько лёгких телодвижений в телефоне юнги уже есть номер младшего. — итак. думаю, его стоит помыть, верно?       мин никогда бы не подумал, что мыть котенка будет так сложно. тот постоянно выкручивался, царапался и грозно мяукал, отчего юну приходилось закрывать уши. вот только в руках чона тот был более послушный и в целом сидел на месте, давая отмыть свою черную шёрстку. юнги даже удалось пошутить пару раз про это, на что младший солнечно улыбнулся. как всегда.        отмыв хоупи и положив его на мягкое кресло возле окна, мин со звоном поставил бутылки с алкоголем на стол. достав стеклянные фужеры из верхнего шкафчика, парень принялся открывать бутылку шотландского виски двадцатилетней выдержки (хосок даже состроил гримасу удивления, как будто ни разу не видел виски). — я думал, будет что-то полегче, хён, — неловко чешет затылок младший, садясь за барную стойку. — прости, сок-а, по пятницам я соджу или пиво не пью, — игриво подмигивает старший. — любишь покрепче? — ну, как видишь, — юнги открывает холодильник, проверяя на наличие чего-нибудь съестного, — у меня есть кимчи, будешь? конечно, мешать их с виски не очень, но пойдет, наверное.       чон на предложение лишь кивает, слабо улыбаясь. старший достает пластиковый контейнер, сразу открывая и откидывая крышку куда-то в сторону раковины. палочки на двоих уже на столе, наполненные бокалы со льдом тоже. сейчас девять часов вечера, конец дня, но все только начинается.

***

— нет, блять, хён, ты понимаешь? — хосок пьяно раскачивается на стуле, держа в руке опустошенный бокал, — после этого я разочаровался в женщинах, понимаешь? — понимаю. думаю, пятый бокал был лишним, — бормочет юн, делая ещё один и, пожалуй, заключительный глоток обжигающего напитка. — ну, юнги-я, ты сам… ик, прошу прщения, в стельку… — младший икает, пьяно улыбаясь, — дольешь? — думаю, тебе хватит, сок-а, — мин мягко перехватывает запястье чона, легко отбирая бокал. — ну хе-ен, — хосок укладывает голову на свои сложенные руки, что-то невнятно бормоча себе под нос, — неудобно.       младший встаёт с насиженного места, еле держась более-менее прямо, хватает старшего за рукав, заставляя подняться и следовать за ним. чон приводит его к небольшому (но естественно мягкому, потому что его покупал юнги) дивану, прося сесть, на что получает еле слышно «что?» — и почему ты такой глупый, хен? — парень толкает его на диван, сам присаживаясь возле и укладывая свою голову на коленях старшего. — а на подушке никак, да, сок-и? — отстань, ворчун-хен.       они не двигаются ещё минут двадцать, и юнги даже успевает подумать, что чон заснул (тот забавно причмокивал губами и что-то неразборчиво бурчал в пьяном бреду), пока старший не захотел встать и его грубо не посадили обратно. да ещё и придавили в районе бедер чужими, более мясистыми и мягкими. хосок сонно зевнул, как будто не он сидит на чужих коленях, и положил руки на худые плечи. — я тут подумал. и знаешь, что понял? — и что же ты понял, пьяница? — чон раздражённо шикнул, оттягивая густые волосы на чужом затылке, прося заткнуться. — сам такой, — хосок сглатывает, начиная немного ёрзать на чужих бедрах, — что ты мне, вроде как, нравишься. — ну, предположим, я приятно удивлен, — старший без разрешения (зачем оно ему вообще?) укладывает ладони на чужой талии, потому что: куда ему ещё их деть? его ладони, по скромному мнению самого юнги, идеально подходят для этой роли, — я могу называть тебя… солнцем? или солнышком, пока мы в таком положении? — это… блять, ща вырвет, — парень спрыгивает с колен (необычайно легко, как будто он и не пил вовсе) и скрывается за дверью ванной. юнги, конечно, идет следом. может, хоть по спинке погладит. из хосока, видимо, вышло все, что только могло. промыв и вымыв руки под «успокаивающие» проглаживания юна, они вернулись на прежнее место. юнги приносит ему водички, которую младший залпом выпивает и откидывается на спинку дивана. — ну, как ты? — в голосе мина слышатся нотки беспокойства, и это совсем немного льстит чону. — нормально, думаю. ты спросил, можешь ли называть меня солнцем. не думаешь, что сейчас твой вопрос уже неуместен? — парень усмехается и даже собирается попросить старшего заказать ему такси, потому что он явно не дойдет, но тот ловко перемещает хосока обратно на свои бедра. — уверен? — горячая рука проникает под футболку младшего, останавливаясь в районе талии, чувствуя подушечками пальцев, как чон замер. вторая не сильно сжимает бедро, и юнги ощущает под пальцами как напрягаются мышцы от этих прикосновений.       чон ничего не ответил, лишь продолжил смотреть на лицо старшего, замечая небольшую и еле заметную родинку на щеке. он дотрагивается до нее указательным пальцем, затем опуская свой взгляд на тонкие губы, пропуская тот самый момент, как эти самые губы начинают оставлять на его же шее поцелуи-бабочки. и хосок только сейчас понимает, что шея — его эрогенная зона. по крайней мере, судя по крупным мурашкам, которые покрыли все его тело. чон сжимает пальцы на шее старшего, сам не замечая того, как непроизвольно издает тихий стон. и, вроде как, юнги шёпотом рычит куда-то в шею хосока. — я могу принимать это как: «ты мне тоже нравишься, хосок»? — парень запускает свои пальцы в шевелюру старшего, нежно массируя кожу головы. — до тебя только сейчас дошло, солнце? — юнги немного отросшими ногтями царапает сосок младшего. после чего до слуха старшего доходит тихий скулеж.       чон откидывает голову назад, открывая вид на изящную шею, и именно к ней мин без приглашения припадает губами. он оставляет обжигающие кожу легкие поцелуи, кусает ее, после чего на ней обязательно расцветут под утро бутоны ярких засосов, даже зализывает, зачем-то. чон цепляется за края кофты старшего, приподнимая ее, чтобы снять. юнги понимает его без слов, так что в ту же секунду избавляется от нее, откидывая куда-то на пол, затем туда же летит футболка хосока.       младший цепляется за челку старшего, убирая ее назад и открывая вид на небольшой лоб. они смотрят в глаза друг другу, пока руки старшего нежно оглаживают чужие бока. не теряя ни минуты, хосок первый тянется к чужим губам, уловив во взгляде мина нехарактерную для него, всегда серьезного и холодного, нежность и трепетность. сердце бьется в бешеном ритме. в низу живота приятно тянет, заставляя думать только о немного шероховатых губах, теплом языке и мятном привкусе на губах. юнги ухмыляется в поцелуй и тут же кусает младшего за розовую, слишком притягательную для того, чтобы этого не сделать, губу. хосок протестующе мычит, и их поцелуй превращается в непонятную борьбу до первой капли крови.       прервав поцелуй, младший утыкается в основании шеи, томно дыша. он оставляет укус на выступающей ключице, на что юнги шипит и резким движением притягивает хосока ближе к себе (куда уж ближе?) за ягодицы. — о, солнце, отличная задница, — за фразой следует громкий шлепок, мычание чона и новый укус юнги на линии хосоковой челюсти. — мин юнги!       юнги обычно терпеливый, но когда дело касается хосока и его тела, мин чрезвычайно не терпелив. парень присасывается (в буквальном в смысле) к губам напротив, и младший снова стонет в поцелуй, но уже громко и протяжно, отрываясь на какое-то время, но снова возвращаясь к приятному занятию. в этом прекрасном звуке, по-мнению юнги, можно услышать его имя. после того, как юнги снимает с себя штаны и помогает с этим младшему, юнги ложится на диван, сажая хосока у себя на бедрах. чон проводит по худому торсу теплыми ладонями, чуть царапая место возле пупка ногтями. его взгляд опускается на пах старшего, и именно сейчас парень понимает, что в скором времени произойдет. он сжимает губы в тонкую полоску, вслушиваясь в бешеный темп биения сердца; руки начинают трястись от предвкушения, и парню даже кажется, что начала кружиться голова. хосок выдыхает и прикасается к выступающей ткани боксеров, через которые чувствуется жар чужого тела. он сжимает член через тонкую ткань, улавливая сорвавшийся томный вздох из уст старшего. чон продолжает свои махинации, пока несколькими быстрыми движениями юнги не меняет их местами. — ты будешь просто смотреть или уже что-нибудь сделаешь? — ой, сок-а, дай мне насладиться видом, — он хмурится, рассматривая тело под собой и похабно улыбается, когда немного раздвигает чужие ноги, устраиваясь ближе, — теперь самое то.       хосок лишь вздыхает и снова притягивает к себе старшего за шею для страстного поцелуя. младший глухо стонет в чужой рот, который в ту же минуту отстраняется, чтобы стянуть последнюю ткань, и он остается совершенно нагим. он. лежит. голый. перед, мать его, мин юнги. парень наклоняется вниз, даря решительный поцелуй, и это настолько фантастически, что у чона кружится голова. губы юнги шершавые, но в тоже время нежные, каким-то образом. и хосок уверен, что ещё никто так его не целовал. старший посасывает чужую нижнюю губу, имитируя толчки, медленно и аккуратно. — итак, где предмет для более легкого проникновения? — блятский мин юнги, ты можешь не портить атмосферу своими фразочками? — хосок шипит сквозь зубы, но в душе смеется, — откуда я знаю, где смазка в твоем доме? — у меня нет. — в смысле? — она закончилась совсем недавно… — юнги щипает чужой розовый сосок, заставляя чона отвлечься на приятную боль и тихо промычать, — у тебя нет с собой? — прости, конечно, но меня не каждый раз трахают, когда зовут выпить. — окей, ладно, вроде у меня было интимное мыло, — он уходит на несколько минут, возвращаясь с небольшой емкостью, — будь так добр, встань ко мне задом, к дивану передом. — мин… блять! — не успел чон договорить, как его прервал звонкий шлепок по одной из половинок.       мин отстраняется, чтобы снять последнюю вещь, и чон не теряет времени зря, откидываясь на подушки вновь. старший возвращается в свою вип-зону между чужих ног, и тот не может не смутиться, когда широко раздвигает ноги. — ты решил показать характер, солнце? ну ладно, лежи так, — юнги дышит тяжело, выдавливая на ладонь содержимое бутыли, согревая её на своих пальцах, прежде чем начать растягивать младшего. это происходит, боже мой.       хосок хрипит, когда скользкие пальцы мина поглаживают вход, а потом тот вводит первый палец, сгибая. младший проклинает своего хена громко и со вкусом. тот дает время привыкнуть и проникает вторым пальцем, за котором спустя пару минут следует и третий. все это время он трепетно и успокаивающе гладит чоново тело, целуя внешнюю часть бедер (на этом моменте младший начинает немного скулить) и даже трётся носом о его, хосокову, щеку, что совсем идет в противовес с первым представлением о мин юнги.       после пальцев идет член. у юнги он точно не двадцать, «шестнадцать… или семнадцать?» — думает хосок, а затем протяжно стонет от неприятного ощущения, когда юнги входит одним плавным толчком, заполняя младшего. — сок-а, — стонет юнги, оставляя метки на шее младшего, входя на всю длину. чон выпускает совсем не мужественный всхлип, когда мин начинает размеренно трахать его.       он разгоняется, следуя ритму, и единственное, на что младший способен сейчас, стонать и тихо мычать в губы, когда юнги вновь приближается к нему. старший через раз попадает по простате, раздразнивая чона. мин пытается поцеловать его, вместе с этим оставляя беспорядочные укусы по всему телу. — хен-а, — где-то в сознании слышит старший и смотрит на лицо хосока, такое прекрасное, с приоткрытым ртом и блуждающим взглядом, — дай руку.       тот на секунду замедляется, чтобы младший смог взять его руку и сцепить их в замок где-то возле своего плеча, и вновь берет прежний темп, подхватывая младшего за ягодицу, приподнимая. он просит чона перевернутся, предварительно выскользнув. когда нужная ему поза была принята, юнги осыпал нежными касаниями губ изящно выгнувшуюся спину младшего, входя внутрь обратно, на что чон не может не издать стон удовлетворения. чон близок к краю, он слышит, как скрипит кровать, соседи наверняка убьют его и юна за такой шум. но по сути же, это вина старшего, да? — знаешь, мне стало интересно, сможешь ли ты кончить так? без рук, м? — он ухмыляется, не сбиваясь с ритма. хосок чувствует подступающий оргазм.       чон горячо кивает, и это, похоже, мотивирует старшего, потому что он прекращает втрахивать того в кровать и переходит на медленные толчки, заставляя хосока почувствовать всю его длину, ударяя по простате снова и снова. слёзы вытекают из глаз, он не думал, что может быть ещё лучше, но это происходит. он сжимается вокруг члена, отчаянно целуя мина, пытаясь заглушить громкий крик, рвущийся из его горла. парень бурно кончает, крепко держась за старшего, который кончает спустя пару движений. тот продолжает медленно и мягко двигаться внутри него, расслабляя парня под ним. когда мин наконец-то останавливается, он бросает мягкий поцелуй чону, глубоко поражённый тем, что он так крепко держится за него, будто юнги сейчас встанет и убежит. — юнги-хён? — старший слабо мычит в шею, — эм, ты мне нравишься. — по-моему я уже слышал это, солнце, — он тепло улыбается, как-то умещаясь возле чона, закидывая руку поперек чужого торса. — да, но… — ты мне тоже очень нравишься, так что успокой свое сердце, сок-и, — юн чувствует краснеющие щеки младшего и кусает за сосок, от чего разморенный чон ойкает, но все же улыбается, засыпая в объятиях, слыша: — если ты ещё не понял, теперь ты мой. и хосока все устраивает.