Никогда...

      Ночь прошла почти без слов. Харви вернулся поздно. Донна не спала, но не открыла глаза, когда он вошёл. Она услышала, как тихо щёлкнул замок, как он на секунду задержался у двери, будто собираясь с мыслями, и только потом прошёл дальше. Он двигался осторожно. Почти бесшумно. Как будто боялся не разбудить её — или не знал, что сказать, если она всё же откроет глаза.       Кровать едва заметно прогнулась, когда он лёг рядом. Тепло его тела почувствовалось сразу, но он не приблизился. Оставил между ними расстояние — небольшое, почти символическое, но этого было достаточно, чтобы Донна это ощутила.       Они были рядом. Но не вместе. Она так и не повернулась к нему. Он так и не коснулся её.       И в этой тишине было слишком много того, что они не сказали друг другу.

***

      Донна проснулась резко, будто её вытолкнули из сна раньше, чем она успела из него выйти.       Несколько секунд она лежала неподвижно, не открывая глаз, пытаясь понять, что именно её разбудило. Не звук — в квартире было тихо. И всё же внутри что-то было не так. Ощущение, которое не имело формы, но упрямо не давало снова провалиться в сон.       Она открыла глаза — и почти сразу пожалела об этом. Комната едва заметно поплыла. Не резко, не так, чтобы испугаться всерьёз — но достаточно, чтобы в груди неприятно сжалось. Донна перевела взгляд в потолок, стараясь не двигаться, и сделала вдох глубже обычного, надеясь, что этого хватит.       Не хватило.       Она медленно повернулась на бок, затем села, задержавшись на краю кровати чуть дольше, чем планировала. Ладонь машинально легла на матрас, пальцы сжались, будто ей нужна была опора.       — Чёрт… — выдохнула она почти беззвучно.       Голос прозвучал хрипло. Непривычно.       В теле была тяжесть — глухая, вязкая, и это ощущение не проходило. Донна провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, но стало только яснее: это не сон. Что-то было не так. Или… она просто начала это замечать. Она выпрямилась и только тогда посмотрела в сторону. Вторая половина кровати была пуста. Холодная. Это было ожидаемо. Харви редко оставался дома по утрам — особенно сейчас. Донна знала это, понимала… но ощущение пустоты всё равно отозвалось внутри сильнее, чем должно было.       Она отвела взгляд, не давая этой мысли зацепиться. И уже собиралась встать, когда её рука — почти неосознанно — опустилась на живот. Пальцы замерли. Она не сразу это поняла. Просто осталась так, не двигаясь, будто боялась спугнуть что-то едва уловимое. Ладонь чуть сильнее прижалась.       Тишина.       Никаких ощущений.       И всё же она не убрала руку. Внутри стало тихо иначе — глубже, плотнее — и в этой тишине всплыли слова, которые она так старательно отталкивала последние дни.       Беременность… сложная.       ...есть вероятность осложнений.       Донна резко втянула воздух и зажмурилась на секунду, будто это могло стереть услышанное. Пальцы сжались сильнее, прежде чем она всё же убрала руку, словно обожглась собственными мыслями. Нет. Не сейчас. Она не позволит этому снова накрыть её с самого утра.       Она встала — медленно, осторожно — и прошлась по комнате, стараясь зацепиться за что-то простое: движение, дыхание, привычные жесты. Это всегда помогало. Сейчас — нет. Комната казалась чужой. Не из-за города. Из-за неё самой.       Донна остановилась у окна, обхватив себя руками. Город жил своей жизнью — машины, люди, движение, которое не зависело от неё. Всё выглядело нормально. Слишком нормально. Она смотрела, но не видела. Мысли всё равно возвращались туда, куда она не хотела их пускать.       А если он прав? Мысль возникла чётко. Холодно. Если это действительно риск. Если всё может закончиться… Она резко отвернулась от окна, будто сама от себя отступая.       — Нет, — тихо, но слишком быстро.       Она покачала головой и сделала шаг назад, пытаясь удержаться, не дать этому разрастись. Не сейчас. Она не выдержит этого снова. Донна вернулась к кровати и опустилась на край, сжимая пальцами ткань простыни. На этот раз, когда её ладонь снова легла на живот, в этом не было случайности. Только осторожность. И страх, который она больше не могла до конца оттолкнуть.       — Я не знаю, как правильно… — прошептала она, не поднимая взгляда. — Но я стараюсь.       Слова давались тяжело. Она сглотнула, закрыв глаза на секунду.       — Просто… останься.       Тишина не ответила. Но в этот раз она не показалась ей пустой. Донна медленно выдохнула и не убрала руку. И впервые за это утро не стала бороться с этим ощущением до конца — просто осталась в нём.

***

      Время в этой квартире текло странно. Без чётких границ, без привычных ориентиров, за которые можно было зацепиться. Донна не сразу поняла, сколько прошло — десять минут, полчаса или больше. Она просто двигалась по квартире почти на автомате, цепляясь за простые действия.       Где-то в этом промежутке хлопнула входная дверь. Тихо. Почти незаметно. Она даже не сразу обратила на это внимание. Только спустя несколько секунд поймала себя на мысли, что в квартире стало иначе. Присутствие.       Харви вернулся.       Он не сказал ничего сразу — только прошёл в гостиную, и через мгновение послышались знакомые звуки: щёлкнула крышка ноутбука, короткая вибрация телефона, шорох бумаг. Обычная жизнь. Та, за которую она так отчаянно пыталась держаться.       Донна не сразу поняла, в какой момент это началось. Сначала это было почти незаметно — лёгкое напряжение внизу живота, к которому она уже начинала привыкать. Она замерла у кухонного острова, глубоко вдохнув, надеясь, что сейчас отпустит. Не отпустило.       Боль не была резкой — она нарастала медленно, становилась плотнее, тяжелее. Донна сжала край столешницы пальцами, стараясь не подать виду. Он был в гостиной. Она слышала это. И ей отчаянно хотелось, чтобы так и осталось. Но когда волна накрыла сильнее, она резко выдохнула. Тишина изменилась мгновенно.       — Донна?       Она закрыла глаза.       — Всё нормально…       Шаги за спиной.       — Посмотри на меня.       Он развернул её к себе — и замер.       — Где болит?       Она не сразу ответила, но всё же положила ладонь на низ живота. Этого было достаточно.       — Давно?       — Пару минут…       Он не поверил. И в этот момент боль накрыла сильнее. Донна резко выдохнула — и в следующую секунду её накрыло волной тошноты.       — Харви…       Но это уже не было тихо.       — Харви!       В этом было больше, чем просьба.       — Я здесь.       Он подхватил её, удерживая, пока она судорожно хваталась за воздух. И вот тогда в его голове вспыхнуло. Кабинет врача. Спокойный голос.       Один на миллион.       Нет. Он резко выпрямился.       — Мы едем в больницу.       — Не нужно…       — Нет.       Тихо. Жёстко.       Он уже тянулся к её куртке.       — Харви…       — Я сказал — едем.       Она сделала шаг. И замерла. Он понял раньше, чем увидел.       — Донна?       Она опустила взгляд. Кровь. Немного — но достаточно, чтобы всё вокруг на секунду будто отступило, стало тише, дальше, как если бы реальность сделала шаг назад, оставив его один на один с этим зрелищем, слишком конкретным, чтобы его можно было игнорировать. Он выдохнул резко, почти через силу, и в следующую секунду уже подхватил её на руки — слишком быстро, почти грубо, как будто скорость могла что-то изменить, как будто если он будет двигаться достаточно быстро, то сможет обогнать происходящее.       — Всё нормально… мы сейчас поедем.       Она вцепилась в него.       Он не отпустил.

***

      Он не сразу понял, как именно они оказались на улице.       Он помнил, что взял ключи, что помог Донне надеть пальто, что держал её за руку, пока они ждали лифт, но всё это прошло мимо него, не зацепившись ни за одну чёткую мысль. Как будто фон, на который он не успел обратить внимания. Всё, что оставалось в фокусе — это она. Её рука в его ладони, слишком холодная, и это дыхание — ровное, почти нарочито спокойное, от которого становилось только хуже.       В лифте Донна стояла, прислонившись плечом к стене, закрыв глаза. Харви несколько раз собирался что-то сказать, но каждый раз останавливался. Любая фраза казалась лишней, пустой. Он только сильнее сжал её пальцы, и в какой-то момент она ответила тем же — едва заметно, но этого хватило, чтобы он удержался.       Когда двери открылись, холодный воздух сразу ударил в лицо, и Донна чуть вздрогнула. Харви тут же притянул её ближе, обнимая за плечи почти машинально, как будто это могло защитить её от всего сразу — от ветра, от боли, от того, что происходило внутри.       Он открыл дверь машины, помог ей сесть — аккуратно, без лишней спешки, хотя внутри всё уже требовало обратного — и только потом обошёл капот и сел за руль. На секунду он позволил себе остановиться, откинувшись на спинку сиденья, закрыв глаза, и только тогда по-настоящему почувствовал, насколько напряжён — не поверхностно, не привычно, а глубоко, до сжатых мышц, до застывшего дыхания, которое он не отпускал всё это время. Пальцы всё ещё сжимали руль, хотя двигатель ещё не был заведён.       Соберись.       Он сделал глубокий вдох и повернул ключ в зажигании. Машина мягко тронулась с места. В салоне было тихо. Почти глухо. Харви не включал музыку и не пытался заполнить эту тишину словами. Он лишь время от времени бросал короткие взгляды на Донну. Она сидела, отвернувшись к окну, почти не двигаясь, и только одна её рука лежала на животе — так естественно, будто это движение уже стало привычным. И от этого внутри у него что-то болезненно сжалось — не как мысль, не как вывод, а как ощущение, слишком быстрое, чтобы его разобрать, но достаточно сильное, чтобы он сразу его подавил, не дав себе даже сформулировать.       — Болит? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от дороги.       Донна ответила не сразу.       — Немного… Ничего страшного.       Голос был спокойным, но слишком тихим, чтобы он мог в это поверить. Он едва заметно качнул головой, но ничего не сказал. Машина остановилась на светофоре, и в этот момент Донна резко выдохнула, будто не смогла удержать дыхание. Харви сразу повернул голову.       — Донна?       Она зажмурилась, сильнее сжимая пальцы в ткани свитера.       — Всё нормально…       — Нет, — мягко, но твёрдо.       Он потянулся и накрыл её ладонь своей. Холодной.       — Посмотри на меня.       Она медленно открыла глаза. И в них был страх. Настоящий.       Харви на секунду задержал на ней взгляд, будто проверяя, насколько всё серьёзно, а потом снова перевёл его на дорогу.       — Мы доедем, — сказал он ровно. — Я рядом.       Она кивнула.       Оставшийся путь прошёл почти незаметно. Харви не запомнил ни одной улицы, ни одного поворота — только то, как её пальцы время от времени сжимались в его руке, и как с каждым разом это становилось сильнее. И как в какой-то момент в голове снова вспыхнуло его имя, произнесённое тем голосом — резким, надломленным, полным страха.       — Харви…       Он сильнее сжал руль, даже не осознавая этого, и только глубже вдохнул, не позволяя этой мысли разрастись. Не сейчас. Только не сейчас.       Когда они заехали на парковку, он остановил машину резче, чем планировал, и сразу же вышел, не теряя ни секунды. Обошёл капот, открыл дверь с её стороны. Донна не сразу двинулась. На секунду замерла, будто собираясь с силами, и только потом вложила свою ладонь в его.       Харви помог ей выйти и не отпустил. Даже когда в этом уже не было необходимости. Он сжал её пальцы чуть крепче, чем нужно, и повёл ко входу, не давая себе ни на секунду остановиться.       — Я рядом, — тихо сказал он.       И в этот раз — не только для неё.

***

      В больнице было слишком светло. Не тем резким, холодным светом, который бьёт по глазам, а ровным, стерильным, от которого всё вокруг казалось чуть нереальным. Как будто происходящее не до конца настоящее — и в любой момент можно проснуться.       Харви не сразу понял, как оказался в коридоре. Он помнил, как их встретили, как Донну почти сразу увели за дверь с табличкой «осмотр», как она на секунду обернулась, прежде чем исчезнуть внутри — и всё.       Дальше время будто провалилось.       Он остался стоять там же, где остановился. Руки в карманах, плечи напряжены, взгляд — в никуда. Люди проходили мимо. Кто-то говорил, кто-то смеялся, у кого-то звонил телефон — обычная жизнь, которая никак не пересекалась с тем, что происходило у него внутри. Он не слышал почти ничего. Только собственные мысли. И одна фраза возвращалась снова и снова, не громко, не навязчиво, а именно так, как возвращаются вещи, от которых невозможно избавиться — тихо, точно, без искажений.       Один на миллион.       Харви сжал челюсть и резко выдохнул, будто пытаясь вытолкнуть это из головы. Не сейчас. Он оттолкнулся от стены и прошёлся по коридору, остановился у окна, но даже не посмотрел наружу. В отражении он поймал собственный взгляд — и на секунду замер. Он не узнавал себя.       В этом взгляде не было привычного контроля. Только напряжение, которое держалось на грани. Дверь открылась неожиданно. Харви обернулся сразу. Врач вышел в коридор, спокойно прикрыв за собой дверь, и, заметив его, кивнул в сторону.       — Мистер Спектр.       Харви подошёл ближе, не задавая лишних вопросов. Он уже понял: если его позвали отдельно — значит, ничего простого там не будет.       — Что происходит? — спросил он сразу.       Врач не ответил мгновенно. На секунду задержал на нём взгляд, будто оценивая, насколько тот готов услышать.       — Сейчас мы не можем дать точного прогноза, — произнёс он ровно. — Есть признаки угрозы, но на этом сроке многое зависит от того, как поведёт себя организм.       Слова были спокойными. Слишком спокойными.       — Угроза чего? — тихо спросил Харви.       Он знал. Но ему нужно было услышать.       — Прерывания беременности.       Пауза между словами почти не чувствовалась, но именно она ударила сильнее всего. Харви отвёл взгляд на секунду, провёл рукой по лицу и снова посмотрел на врача.       — Что с ней сейчас?       — Мы сделали УЗИ, возьмём анализы, — ответил тот. — Пока её состояние стабильно, но ей нужен покой и наблюдение. В ближайшее время она останется здесь.       Стабильно. Слово, которое должно было успокоить. Но не успокоило.       — Я могу зайти к ней?       — Да, — врач кивнул. — Но постарайтесь без лишнего напряжения. Ей сейчас это не нужно.       Харви коротко усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. Он ничего не ответил. Просто кивнул — и прошёл мимо него к двери. Палата встретила тишиной. Другой. Более плотной.       Донна лежала на кушетке, чуть повернув голову в сторону входа. Когда дверь открылась, она сразу посмотрела на него — как будто всё это время ждала именно этого момента. Харви остановился на секунду, будто давая себе время собрать лицо в привычное выражение. Не вышло. Он подошёл ближе и сел рядом. Её взгляд не отпускал его. Слишком внимательный. Слишком точный.       Немой вопрос застыл в её глазах. И он понял, что она уже чувствует: он знает больше. Харви на секунду задержал дыхание. И выбрал единственное, что мог сказать.       — Они пока не знают.       Без пауз. Без попытки смягчить. Просто правда. Донна не отвела взгляд. Только медленно выдохнула.       — Это плохо?       Он покачал головой.       — Это значит, что всё может пойти по-разному.       Пауза повисла между ними, но не разорвалась. Она перевела взгляд в потолок, будто давая себе несколько секунд, чтобы это уложить.       — Угроза? — спросила она чуть тише.       Харви замер. Но кивнул. Он не стал врать. На этот раз — нет. Донна закрыла глаза. Не резко. Просто позволила себе их закрыть. Харви осторожно накрыл её руку своей. Теперь она не была такой холодной, как в машине. Но напряжение никуда не делось.       — Мне нужно остаться здесь? — спросила она, не открывая глаз.       — Да.       — Надолго?       — Пока не станет ясно, что делать дальше.       Тишина снова вернулась. Но уже не пустая. Донна чуть сильнее сжала его пальцы.       — Я боюсь, — почти шёпотом.       Без защиты. Без привычной уверенности. Просто честно. Харви наклонился ближе, лбом почти коснувшись её виска. Он хотел сказать что-то другое. Сильное. Уверенное.       Но вышло только:       — Я тоже.       Слова сорвались раньше, чем он успел их остановить, и на секунду он замер, будто сам от себя этого не ожидал, но уже не стал забирать их обратно, только чуть сильнее сжал её руку, возвращаясь в привычное состояние, в котором эмоции не обсуждают — с ними просто что-то делают.       Она открыла глаза и посмотрела на него. И в этом взгляде больше не было попытки держаться одной. Только доверие. И страх, который она перестала прятать.       Харви сжал её руку крепче.       — Мы справимся, — добавил он тише, уже иначе, не как попытку успокоить, а как решение, которое он принял за них обоих.       На этот раз без привычной уверенности. Просто как выбор. Как решение, за которое он собирался держаться, несмотря ни на что.