Никогда...

      В стенах больницы ночь не наступает резко. Она просто постепенно вытесняет всё остальное — разговоры за стеной, шаги в коридоре, редкие звуки аппаратов — и оставляет после себя почти полную тишину, в которой каждый шорох становится слишком заметным.       В палате было приглушённо темно. Свет оставили только у двери — мягкий, рассеянный, достаточный, чтобы не потеряться в пространстве, но недостаточный, чтобы чувствовать себя в нём спокойно.       Донна лежала на боку, спиной к комнате. Глаза были закрыты. Дыхание — ровное. Слишком ровное, чтобы это было настоящим сном. Харви сидел рядом. Он не пытался делать вид, что отдыхает. Не откидывался на спинку кресла, не закрывал глаза, не доставал телефон. Просто сидел, чуть подавшись вперёд, опершись локтями о колени, и смотрел в одну точку, как будто это помогало удерживать всё остальное под контролем. Хотя он уже знал, что это не так.       Иногда он переводил взгляд на неё. Почти незаметно. Как будто боялся, что она почувствует. Но каждый раз задерживался чуть дольше, чем собирался. Он следил за тем, как поднимается и опускается её плечо, за тем, как она иногда чуть сильнее сжимает пальцы на простыне, и каждый такой жест отзывался внутри слишком остро. Он не задавал вопросов. Не потому что не хотел. Потому что понимал — сейчас она не ответит честно. И потому что сам не был готов услышать правду.       Время тянулось странно. Без чётких границ. Он не знал, сколько прошло — полчаса, час, больше — пока Донна едва заметно не пошевелилась. Сначала — почти незаметно. Потом глубже вдохнула. И открыла глаза. Она не повернулась сразу, только чуть сместила взгляд, будто проверяя, на месте ли он.       — Ты не спишь, — тихо сказала она.       Это был не вопрос. Харви чуть усмехнулся, но без привычной лёгкости.       — Не особо.       Она медленно перевернулась на спину, на секунду зажмурившись, будто само движение потребовало больше усилий, чем должно было.       — Который час?       Он бросил короткий взгляд на часы.       — Почти два.       Пауза.       Она кивнула, принимая это как факт, и на несколько секунд снова закрыла глаза. Харви уже подумал, что она просто вернётся в то же состояние, но через мгновение её рука соскользнула с простыни и остановилась на животе — осторожно, почти не касаясь, как будто она всё ещё не до конца позволяла себе это движение.       Он заметил. Конечно заметил. И на этот раз не отвёл взгляд.       — Сильнее стало? — спросил он тихо.       Донна не ответила сразу. Сделала вдох, медленный, контролируемый.       — Не знаю, — наконец сказала она. — По-другому.              Он нахмурился едва заметно.       — Это как?       Она чуть повернула голову в его сторону, но не посмотрела прямо.       — Как будто… — она замолчала, подбирая слова, — не отпускает до конца.       Тишина легла между ними плотнее. Харви медленно выпрямился, убрав локти с колен, и потянулся к её руке. Коснулся осторожно, давая ей возможность отстраниться, если захочет. Она не отстранилась. Наоборот — чуть сильнее сжала его пальцы. И это было единственным ответом, который ему был нужен.       — Врач говорил, что такое может быть, — тихо добавила она, будто пытаясь убедить не его, а себя.       Харви кивнул.       — Да.       Он не стал говорить больше. Потому что оба понимали: слова врача не давали гарантии. Только вероятность. А вероятность сейчас не значила почти ничего.       Донна снова закрыла глаза, но теперь уже не так спокойно. В её дыхании появилась неровность, едва уловимая, но для него — слишком очевидная. Он чуть сжал её руку большим пальцем, проводя по коже медленным, повторяющимся движением. Без слов. Просто чтобы она чувствовала, что он здесь. Несколько минут они провели так — в тишине, которая больше не давила, а будто держала их внутри, не давая рассыпаться окончательно.       Потом Донна снова заговорила. Тише. Слабее. Но так, будто кроме него здесь больше никого не было.       — Харви…       Он сразу поднял взгляд.       — Мм?       Пауза.       Она открыла глаза и на этот раз посмотрела прямо на него.       — А если…       Она не закончила. Не смогла. Но этого и не требовалось. Он понял. Конечно понял. Харви медленно вдохнул, будто давая себе время не на ответ — на то, чтобы не сказать что-то неправильное.       — Тогда мы будем разбираться с этим. Вместе, — сказал он спокойно.       Не жёстко. Не категорично. Просто ровно. Она смотрела на него ещё несколько секунд, как будто проверяя, достаточно ли этого. И затем чуть кивнула. Ответ её не успокоил. Но, кажется, удержал.       Она снова закрыла глаза и на этот раз действительно попыталась уснуть. Харви не убрал руку. Остался сидеть рядом. Слушая её дыхание. Считая паузы между вдохами. И впервые за долгое время позволяя себе не искать решение прямо сейчас. Потому что его не было. Было только ожидание. И он собирался пройти его вместе с ней. Не отпуская ни на секунду.

***

      Утро в больнице приходит не светом. Напротив ночи - оно приходит звуками. Сначала — тихими, почти неразличимыми: шаги в коридоре, приглушённые голоса за стеной, короткий сигнал где-то далеко. Потом — чуть громче, ближе, настойчивее. И вместе с этим тишина, в которой они провели ночь, постепенно отступает, оставляя после себя ощущение, будто что-то важное закончилось, так и не дав ответа.       Харви не сразу понял, что уже не ночь. Он всё так же сидел рядом, не меняя позы, только плечи стали тяжелее, а взгляд — более пустым. В какой-то момент он перестал следить за временем. Осталось только дыхание Донны — ровное, с редкими сбоями, которые он улавливал слишком точно. Когда она чуть пошевелилась, он сразу поднял голову. Не резко. Но достаточно, чтобы она это заметила.       Донна открыла глаза медленно, будто проверяя, где она и что изменилось за эти несколько часов. Почти ничего. Тот же потолок. Тот же свет — только теперь холоднее, яснее. И он. Рядом. Она посмотрела на него чуть дольше, чем нужно, будто что-то сверяя внутри, и только потом тихо спросила:       — Ты вообще спал?       Харви едва заметно качнул головой.       — Немного.       Ложь. Спокойная, без усилия. Она это поняла. Но не стала ловить. Только выдохнула чуть глубже и перевела взгляд в сторону окна, где за тонкой шторой угадывался серый утренний свет.       — Утро уже, да?       — Да.       Пауза легла между ними мягко, без напряжения, но и без привычной лёгкости. Донна медленно приподнялась, опираясь на локти, и на секунду задержалась, словно прислушиваясь к себе. Харви сразу напрягся. Это было почти незаметно — движение мышц, смена дыхания — но он уловил.       — Аккуратно, — сказал он тихо, уже поднимаясь со стула.       Он подался ближе, готовый в любой момент поддержать, но не касался, пока она сама не потянулась. Донна села, свесив ноги с кушетки, и замерла на секунду. Её ладонь снова легла на живот — уже привычнее, чем вчера. Но не спокойнее. Она прислушалась.       Секунда.       Вторая.       Харви не торопил. Просто стоял рядом, наблюдая за каждым её движением.       — Как? — спросил он наконец.       Донна чуть нахмурилась.       — Терпимо, — ответила она после паузы. — Но… не прошло.       Он кивнул, принимая это без комментариев. Слово «терпимо» сейчас ничего не значило. Только отсрочку. В дверь постучали. Коротко. Без ожидания ответа. Медсестра вошла почти сразу — молодая, собранная, с тем выражением лица, которое не даёт зацепиться ни за что лишнее.       — Доброе утро, — сказала она спокойно, подходя ближе. — Как вы себя чувствуете?       Донна на секунду замялась, будто выбирая между правдой и тем, что проще сказать.       — Нормально, — ответила она.       Харви чуть повернул голову в её сторону. Но промолчал. Медсестра кивнула, делая отметки в карте, и подошла ближе.       — Врач подойдёт в течение часа. Мы повторим обследование.       Слова прозвучали буднично. Как часть процесса. Но именно это и давило сильнее всего. Никаких ответов.Только «позже».       — Ей можно вставать? — спросил Харви.       Медсестра посмотрела на Донну внимательнее, чем прежде, будто оценивая не только слова, но и то, как она держится.       — Лучше минимально, — ответила она. — Чем больше покоя, тем лучше.       Харви кивнул. Это совпадало с тем, что он и так уже решил для себя. Когда медсестра вышла, в палате снова стало тихо. Но уже не так, как ночью. Теперь в этой тишине было ожидание. Донна медленно провела ладонью по лицу, задержавшись на переносице, и выдохнула.       — Час, — повторила она тихо.       Не вопрос. Не жалоба. Просто факт, который нужно переждать. Харви сделал шаг ближе и наконец коснулся её — осторожно, почти невесомо, положив руку на её плечо.       — Я здесь, — сказал он.       Она кивнула, не глядя на него. Но не отстранилась. Прошло несколько минут. Их разговор не возобновился. Слова сейчас не помогали. Донна снова легла, повернувшись чуть в его сторону, и закрыла глаза. Не спать. Просто чтобы не смотреть. Харви остался рядом. Он снова сел на стул, но на этот раз ближе, чем ночью. Настолько, что мог коснуться её руки, не тянувшись.       Телефон в кармане завибрировал. Коротко. Один раз. Он замер на секунду. Не двигаясь. Потом медленно достал его и посмотрел на экран. Сообщение. Имя, которое он ожидал увидеть. Он не открыл его сразу. Просто смотрел. Несколько секунд. А потом заблокировал экран и убрал телефон обратно. Не сейчас.       Он перевёл взгляд на Донну. Она лежала с закрытыми глазами, но дыхание выдавало — не спит. И он понял, что сделал единственно возможный выбор. Харви протянул руку и накрыл её ладонь своей. Она сразу сжала его пальцы в ответ. Сильнее, чем раньше. И в этом было всё. Они ждали. Вместе.

***

      Час тянулся медленно. Не потому что происходило что-то сложное — наоборот. Почти ничего не происходило. Донна лежала, время от времени меняя положение, но каждое движение было осторожным, выверенным, как будто она боялась спровоцировать что-то лишнее. Харви почти не отходил — максимум на шаг, когда нужно было взять воду или поправить одеяло.       Они почти не разговаривали. Слова сейчас только мешали.       Когда в дверь постучали во второй раз, звук показался слишком громким.       Харви сразу поднял голову.       — Войдите, — отозвался он, хотя дверь уже открывалась.       Врач зашёл вместе с медсестрой. Тот же спокойный взгляд, те же аккуратные движения — ничего в нём не изменилось, и это почему-то раздражало сильнее, чем если бы он выглядел обеспокоенным.       — Доброе утро, — коротко произнёс он, подходя ближе. — Как самочувствие?       Донна не ответила сразу.       — Без изменений, — сказала она после паузы.       Врач кивнул, будто именно это и ожидал услышать.       — Мы посмотрим ещё раз, — добавил он, уже обращаясь к медсестре.       Харви сделал шаг в сторону, давая им пространство, но взгляд не отвёл. Он следил за каждым движением. Как врач надевает перчатки. Как медсестра готовит оборудование. Как Донна чуть сильнее сжимает край простыни, когда холодный датчик касается кожи. И как она делает вид, что это не имеет значения. Экран загорелся мягким светом. Врач смотрел внимательно. Слишком внимательно. Ничего не говорил. И именно это снова начинало давить.       Харви поймал себя на том, что задерживает дыхание. Ждёт. Любого слова. Но их не было. Только тихий звук аппарата и редкие пометки. Секунда. Ещё одна. И ещё.       — Всё… — начал врач и сделал паузу, — без резких изменений.       Харви выдохнул, но облегчения не почувствовал.       — Это хорошо? — спросил он сразу.       Врач не посмотрел на него.       — Это значит, что ситуация сохраняется, — спокойно ответил он. — И нам нужно продолжать наблюдение.       Те же слова. Те же формулировки. Ничего, за что можно зацепиться. Донна молчала. Она смотрела в потолок, будто уже знала, что услышит. Когда обследование закончилось, врач отошёл к столу, делая записи.       — Боль? — коротко спросил он, не поднимая взгляда.       — Есть, — ответила Донна. — Но терпимо.       Он кивнул.       — Это ожидаемо.       Харви сжал челюсть. Слишком много «ожидаемо». Слишком мало конкретики.              — Есть риск ухудшения? — спросил он.       Врач наконец поднял взгляд.       — Да.       Прямо. Без пауз.       — Мы его уже видим, — добавил он спокойнее. — Но пока он не прогрессирует.       Пока.       Слово прозвучало слишком громко.       — Что мы можем сделать? — голос Харви стал жёстче.       — Сейчас — минимизировать нагрузку и наблюдать, — ответил врач. — Дальше — по ситуации.       И снова. Ничего. Харви коротко кивнул. Не потому что его устроил ответ. Потому что другого не было. Врач закончил записи, сказал что-то медсестре и направился к выходу.       — Я зайду позже, — добавил он уже у двери и вышел.       Палата снова погрузилась в тишину. Но теперь она была другой. Тяжелее.       Донна медленно вытерла остатки геля, не спеша, как будто ей нужно было чем-то занять руки. Харви стоял рядом. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом сделал шаг ближе.       — Эй, — тихо.       Она подняла взгляд. В её глазах не было паники. Но и спокойствия — тоже. Только усталость. И понимание.       — Всё по-прежнему, да? — спросила она.       Он кивнул.       — Да.       Пауза.       — Это значит, что может стать хуже, — добавила она сама.       Не вопрос. Констатация. Харви на секунду отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на неё.       — Это значит, что мы будем следить за этим, — сказал он.       Она чуть усмехнулась. Слабо.       — Ты сейчас звучишь как он.       — Пытаюсь не звучать иначе, — честно ответил Харви.       Она посмотрела на него внимательнее. Дольше. Как будто пыталась понять, сколько он на самом деле скрывает. Но ничего не сказала. Только протянула руку. Он сразу взял её. И в этот раз сжал сильнее. Потому что впервые за всё это время понял: они не просто ждут. Они начинают входить в то состояние, где ожидание может закончиться чем угодно. И он больше не был уверен, что успеет это контролировать

***

      Несколько минут после ухода врача прошли почти незаметно. Никто из них не заговорил сразу. Слова всё ещё казались лишними — как будто любое из них могло сдвинуть что-то хрупкое, что держалось только потому, что его не трогали.       Донна сидела, опершись спиной о подушку, и смотрела перед собой, но взгляд не задерживался ни на чём конкретном. Пальцы машинально перебирали край простыни, как будто ей нужно было за что-то держаться, пусть даже за это.       Харви стоял рядом чуть дольше, чем нужно, а потом всё-таки сел. Ближе, чем раньше. Настолько, что их колени почти соприкасались. Он не сразу посмотрел на неё. Сначала просто провёл рукой по волосам, коротко, как будто пытался собраться, а потом выдохнул и всё-таки повернул голову.       — Эй. - тихо.       Она не ответила. Но через пару секунд всё же перевела взгляд на него. И в этот раз не отвела. Пауза затянулась. Не тяжёлая. Просто наполненная тем, что они оба понимали, но не говорили.       Донна первой опустила взгляд.       — Я думала, что буду спокойнее, — сказала она негромко.       Без надрыва. Скорее как факт, который её саму немного удивляет. Харви нахмурился едва заметно.       — Ты и так...       — Нет, — мягко перебила она.       Не резко. Но достаточно, чтобы он замолчал. Она чуть качнула головой, будто отбрасывая его слова ещё до того, как он их договорил.       — Я просто делаю вид.       Тишина. Она провела ладонью по лицу, на секунду закрыв глаза, и только потом снова посмотрела на него.       — Знаешь, что самое странное?       Он ничего не сказал. Просто ждал.       — Я не боюсь за себя.       Пауза. Слишком короткая, чтобы в неё поверить сразу.       — Я вообще об этом не думаю, — добавила она чуть тише. — Только о…       Она не закончила. Но рука, которая снова легла на живот, договорила за неё. Харви проследил за этим движением. И в этот раз не отвёл взгляд. Что-то внутри сжалось. Глухо. Сильно. Он сделал вдох, но слова всё равно не пришли сразу.       — Донна…       Она покачала головой.       — Нет, подожди.       Её голос остался спокойным, но в нём появилось что-то более хрупкое, чем раньше.       — Я всё время думаю… — она замолчала, собираясь с мыслями, — а вдруг я уже что-то сделала не так.       Харви резко поднял на неё взгляд.       — О чём ты?       Она пожала плечами. Слишком легко для того, что сказала.       — Не знаю. Работа. Стресс. Перелёт. Всё это… — она обвела рукой пространство, как будто пыталась обозначить не только комнату, но и последние недели. — Может, я просто не должна была...       — Стоп.       Он сказал это тихо. Но жёстко. Она замолчала. Харви подался вперёд, опираясь локтями о колени, и посмотрел прямо на неё.       — Даже не думай об этом.       — Но если...       — Нет.       Он не повысил голос. Но теперь в нём было то напряжение, которое он больше не пытался полностью скрыть.       — Ты ничего не сделала.       Она смотрела на него. Долго. Как будто пыталась найти в этом хоть какую-то опору.       — Ты не можешь этого знать, — тихо сказала она.       И вот здесь он замер. Потому что это было правдой. Он не мог. И именно это бесило сильнее всего. Харви отвёл взгляд всего на секунду, проводя рукой по лицу, и выдохнул. Когда он снова посмотрел на неё, в голосе уже не было той жёсткости. Только усталость. И что-то ещё.       — Я не знаю, — сказал он честно.       Пауза. Донна чуть напряглась, будто не ожидала этого. Он редко говорил так.       — Но я знаю другое.       Он потянулся к её руке. На этот раз без колебаний. Она сразу дала её. Пальцы холодные. Сжатые. Он переплёл их со своими.       — Если что-то пойдёт не так… — начал он и на секунду запнулся, будто слова всё-таки оказались тяжелее, чем он рассчитывал, но не остановился, — это не потому, что ты сделала что-то неправильно.       Тишина стала плотнее. Донна смотрела на их руки. Не на него.       — А если всё-таки… — её голос стал тише, почти на грани.              Он сжал её пальцы сильнее.       — Тогда мы будем разбираться с этим вместе.       Она медленно подняла взгляд.       — Ты правда думаешь, что я смогу?       Вопрос прозвучал не про физическую боль. Глубже. Про всё. Харви не ответил сразу. Он смотрел на неё, будто впервые за всё это время позволил себе не искать правильную формулировку. А просто сказать, как есть.       — Я думаю, что ты уже делаешь это, — тихо сказал он.       Она замерла.       — Ты здесь, — добавил он. — И ты не сдаёшься.       Пауза.       — Даже когда думаешь, что не справляешься.       Донна медленно выдохнула. Что-то в её лице изменилось. Не исчез страх. Но стал чуть тише. Она сжала его руку в ответ. Сильнее, чем раньше. И на этот раз не отпустила. Несколько секунд они просто сидели так. Без слов. Без попыток что-то исправить. Просто рядом. Потом Донна тихо сказала:       — Мне страшно, Харви.       Не шёпотом. Но почти. Он кивнул.       — Мне тоже.       Она посмотрела на него резко. Как будто не ожидала. И именно это почему-то подействовало сильнее любых других слов. Он не пытался это исправить. Не сказал, что всё будет хорошо. Просто остался с ней в этом. Честно.       И в этой честности впервые за всё время появилось что-то, за что можно было держаться

***

      Несколько минут после разговора прошли тихо. Не пусто — именно тихо. Как будто слова, которые они наконец позволили себе сказать, всё ещё держались в воздухе, не давая ничему лишнему прорваться сразу.       Донна не убирала руку. Ни с его пальцев, ни с живота. Она сидела чуть расслабленнее, чем раньше, и в какой-то момент даже закрыла глаза, будто позволила себе на секунду выдохнуть.       Харви наблюдал за ней. Не в упор. Но достаточно внимательно, чтобы уловить малейшее изменение. Сначала это было почти незаметно. Лёгкое движение плеч. Чуть более глубокий вдох. Он нахмурился едва заметно.       — Донна?       Она не ответила сразу. Только сжала его пальцы чуть сильнее. И этого уже было достаточно.       — Донна, — повторил он тише, наклоняясь ближе.       Она открыла глаза. И в них было то, чего не было минуту назад. Боль. Она попыталась вдохнуть глубже. Не получилось. Дыхание сбилось.       — Подожди… — выдохнула она, будто сама не до конца понимая, что происходит.       Харви сразу выпрямился, но руку не отпустил.       — Где?       Она не ответила словами. Только сильнее прижала ладонь к животу. И в этот раз этого было недостаточно, чтобы скрыть. Волна накрыла её резко. Сильнее, чем раньше. Донна зажмурилась, не сдержав короткий, рваный вдох, и подалась вперёд, будто пытаясь переждать это движение внутри.       — Чёрт…       Слово сорвалось почти беззвучно. Харви уже был рядом. Ближе, чем секунду назад.       — Смотри на меня.       Голос ровный. Но в нём появилось то напряжение, которое он больше не контролировал до конца. Она попыталась. Правда попыталась. Но взгляд не удержался. Соскользнул.       — Харви… — на этот раз в его имени было больше, чем просто обращение.       Он замер на долю секунды. И этого хватило, чтобы внутри что-то оборвалось. Тот самый звук. Тот самый оттенок. Слишком знакомый. Слишком близкий к страху.       — Я здесь, — быстро сказал он, наклоняясь ближе. — Я здесь.       Он коснулся её плеч, удерживая, не давая ей наклониться слишком сильно. Её пальцы вцепились в его рубашку. Сильнее, чем раньше. Как будто это было единственное, что удерживало. И в этот момент он почувствовал.       Снова.       То же самое, что утром. Только хуже. Он опустил взгляд — и на секунду мир будто споткнулся. Кровь. Больше, чем тогда. Недостаточно, чтобы сразу понять масштаб. Но достаточно, чтобы не осталось иллюзий. Харви резко выдохнул. Без звука. И в следующую секунду уже действовал. Никаких пауз.       — Всё нормально, — сказал он, и голос прозвучал ровно — слишком ровно для того, что он видел. — Я здесь.              Он аккуратно, но быстро помог ей лечь, удерживая, чтобы она не потеряла равновесие, поправил подушку, не отпуская её руки ни на секунду.       — Сейчас.       Он нажал кнопку вызова.       Раз. Сильно.       Как будто этого могло быть недостаточно.       Донна сжала глаза, дыхание сбивалось, и теперь она уже не пыталась это скрыть.       — Харви…       Тише. Слабее. Но в этом было столько доверия, что у него внутри сжалось ещё сильнее. Он наклонился к ней, почти касаясь лбом её виска.       — Я здесь, — повторил он.       И в этот раз уже не пытался звучать спокойно. Не получалось. Шаги в коридоре послышались почти сразу. Быстрые. Чёткие. Дверь открылась. Голоса. Движение. Кто-то задаёт вопросы. Кто-то проверяет. Но Харви почти не слышал. Он не отрывал взгляд от неё. Только от неё.       И впервые за всё это время ни один из привычных способов не работал. Ни контроль. Ни расчёт. Ни скорость решений. Только одна мысль, глухая, тяжёлая, от которой невозможно было отмахнуться: только бы не поздно