Звёзды в море ран

Пробуждение кажется Тэхёну сладкой негой. Солнечные лучи так мягко щекочут его кожу, а одеяло тепло обнимает тело. Возможно, его так тепло и закутал кто-то другой, ведь сам омега сквозь сон обычно сбрасывает с себя одеяло. Он потирает глаза и садится на пружинистом матрасе. Первое, что приходит в проснувшуюся голову: «Это был не сон». Тэхён обводит взглядом небольшое помещение. Ему определённо непонятно, как на таком небольшом клочке земли можно было установить так много? Даже небольшой столик со свечкой, что немного удивительно, учитывая существование электрических ламп. Тэхён думает, что такое есть наверняка не у всех, а Чонгуку такое выделили ввиду того, что он главнокомандующий и порой пишет письма. Омежка присматривается и не находит ни единой фотографии, хотя даже у Джина на кухне был небольшой снимок его вместе со своим альфой, хотя его армейская домохозяйка видит и ощущает рядом каждый день. Тэхён поджимает ноги под себя, когда в лишь немного касается кончиками пальцев холодной почвы. Ему не удивительно, что здесь нет никакого напольного покрытия. Но ему ли жаловаться на это, когда в палатке тепло, а на постели мягко? Мальчик поправляет подол чужой одежды почему-то пропахшей корицей (зачеркнуто) на себе, тянет рукава до самых кончиков пальцев, так сильно боясь того, что уже совсем скоро все это у него заберут и снова выгонят на холодные улицы. Тэхён не знает, куда деть себя, когда тяжёлые шаги оказываются совсем близко к его небольшому убежищу. В следующее же мгновение на темную почву проливаются несколько лучей дневного света, а вошедший мужчина опасливо делает шаг внутрь. — О, доброе утро, Тэхён-и. Омега краснеет от прозвища, а возможно и оттого, как улыбается в его сторону Чон. — Вставай. Ты не на курорте. У тебя две минуты, и я с Джином ждём тебя. Тэхён кивает. — По сравнению с тем, что было там, тут отпуск. Чонгук хмыкает, но на самом деле за его этой лёгкой улыбкой прячется жалость и беспокойство за детскую душу, а в сердце все ещё трепещет отчаянное «защитить его». Тэхён благодарен альфе за оставленную одежду и за то, что он не смущает девственно невинного мальчишку своим взглядом, пока тот переодевается. И действия через две минуты Ким оказывается перед военными. Другой омега любовно поправляет большую куртку с погонами на острых плечах. — Ты уже особенный, — тихо шепчет на его ушко омега. Тэхён непонятливо смотрит на Джина, но тот лишь подмигивает мальчишке. — Ты омега, поэтому на фронт тебя не возьмут, но ты тоже будешь полезным этой стране, если ты уже тут. Поэтому вместе с Джином останешься на хозяйственной части, в основном на кухне. Может, потянут тебя куда-нибудь, но ты ни с кем никуда, кроме своих знакомых никуда не идёшь, ясно? И чтобы никто не знал, что ты омега. Тэхён кивает. Он, кажется, понимает, почему в отличии от остальных с ним главнокомандующий остаётся таким добрым — землякам нужно помогать. И Ким хочет верить в это, а не в то, что немного позже ним воспользуются. Вдруг, Чонгук с Джином в сговоре? — Не висни, Тэ. Девочки, вперёд, — усмехается альфа. Джин зло смотрит на него и срывается чуть ли не на рык. — Завались, сексист конченый. Омега испепеляет взглядом парня. Тэхён не знает, куда деть себя. Он просто растерянно смотрит на военных. Почему Джин так взъелся? Это ведь нормально. Омег и правда принято считать слабыми девочками, но никто никогда при жизни Тэхёна не противостоял этому. — А то что? — главнокомандующий щурится в наглой ухмылке, — отпиздишь меня? Нет, ты же не можешь. — Добавлю в твой кофе лошадиного молока, — угрожает омега. Тэхён поджимает губы. Ему совсем непонятно, что и почему происходит. — Попробуй. Но тогда тебе, наверное, придется попрощаться с Намджуном. Будешь ждать его, как верная жена, у себя дома и хранить письма. От этого в горле омеги встаёт ком. Да как этот парень смеет угрожать ему таким? Конечно, Джина это задевает, но он не хочет громких сцен и лишних ссор с главнокомандующим. — Идём, Тэ. Варить борщи, стирать трусы, носки и рожать детей. Он не сдерживает злобного взгляда в сторону альфы. Тэхён ничего не говорит, а просто послушно идёт вслед за омегой. Но вот альфа самодовольно улыбается. — Прости за то, что ты увидел. Такое не часто бывает, просто порой Чонгук ведёт себя, как конченная мразь в отношении к омегам. Мне даже жаль, что он на тебя запал. Джин грустно усмехается и заводит мальчишку в свою рабочую палатку. — В смысле запал?! — Тэхён растерянно смотрит на парня. Он не может поверить в это. Они же… Совсем чужие. Чонгук просто сделал доброе дело, это ведь не значит, что влюбился. Может, они все же сговорились? Его затянут в постель и это будет платой за то, что Тэхёну позволено тут быть? Пустят по кругу? — Потом поймёшь. Сокджин пожимает плечами и тянется за яблоком. Разрезает его на две половинки и одну протягивает младшему. Тот принимает ее и слабо улыбается. — Спасибо. Но мысли омежки не покидают те слова Джина. Влюбился… Так не бывает. Только у истинных может случиться влюбленность с первого взгляда. Но ведь сам Тэхён ничего к этому альфе не чувствует. Ну, да, благодарность, но вместе с ней ведь и страх. Ким быстро доедает свой небольшой перекус, заметив, что Джин уже приступил к готовке. — Чем мне тебе помочь? — он наблюдает за тем, как ловко Джин расправляется с очисткой картошки. У него шкурка выходит тонкой ровной спиралькой, и что-то даже эстетическое есть в движениях пальцев, так неряшливо перемотанных пластырями. — Помой, пожалуйста, мокровь и почисть ее. Тэхён опредленно слышит, как голос омеги становится немного тише, но решает не спрашивать, ведь это может быть чем-то слишком личным. Он просто принимается выполнять просьбу, игнорируя покрасневшие от холода воды кончики пальцев. Они продолжают работать в тишине, пока вновь не слышатся шаги совсем близко с ними. Тэхён опасливо оборачивается. Это простой рефлекс, воспитанный несколькими месяцами страха. Но вошедший парень тоже приветливо улыбается. Тэхён замечает в его лица знакомые черты. Невольно просыпается интерес к тому, сколько ещё земляков можно найти в этом военном городке. — Доброго утра, пчёлки. Тэхён замечает, как на лице другого омеги наконец немного появляется улыбка. А потом улавливает сходство вошедшего парня с тем, кто был на фотографии, прикрепленной к шкафчику. — У тебя только утро, — омега фырчит и не поднимает взгляд на вошедшего. — А ты уже устал? Альфа устраивается за спиной Джина и мягко массирует его напряженные плечи. Омега отрицательно мотает головой и утирает щеки. Намджун замечает это и беспокойно смотрит на младшего. — Малыш, все в порядке? И обнимает его крепче, осторожно забрав из рук нож. Переплетает их пальцы, зарывшись носом в растрёпанные волосы. — Тогда почему ты плачешь? — Это от лука, — отмазывается Джин и оборачивается к альфе. — Ты чистишь картошку, малыш. Я может и сонный, но не слепой. Омега кусает губы и укладывает голову на грудь Намджуна, зажмурив глазки. — Я все ещё девочка? Кажется, альфа впадает в ступор из-за этого вопроса. Ему нужно ещё несколько минут, чтобы понять суть вопроса. Альфа срывается на обречённый стон. — Господи, нет, малыш. Уже давно не девочка. Помнишь? — в этот момент Тэхён, мирно чистящий морковку замирает. Джин… На самом деле не Джин, а какая-нибудь Джанин? Намджун поглаживает спину омежки, плавно стекает пальцами к груди и поглаживает аккуратные шрамы сквозь ткань футболки повара. — Тебя снова кто-то назвал девочкой, малыш? — омежка кивает и накрывает ладони альфы своими, сжав пальцы. — Твоей женой, — тихо признается Джин. — Ты же знаешь, что это мудачье получит по лицу? Не расстраивайся, малыш. Омега кивает и прижимается ближе. Он позволяет Намджуну позаботиться о его ранках и заботливо замотать в пластыри. — Спасибо. Джин оставляет поцелуй на щеке парня. Тэхён тихо вздыхает. Возможно, война тут не настолько ужасна, как ему казалось раньше. Военные тоже люди, у них тоже свои чувства и всякое такое. И, честно, Ким завидует тем, кто смог любить и оставаться любимым в таких условиях. Но к нему ведь тоже придет свое счастье, верно?