Filter

Короткий стук в дверь. — Это, наверное, Хоби-хён, — говорит Чимин Тэхёну, который склонился над чемоданом, — подожди здесь. Он поднимается с места и идет к двери. Чемоданы они собирают с трёх часов дня, а ещё надо к Киму домой заскочить за вещами — благо, тот сказал, что ему не так уж и долго собираться. Паку и так уже неудобно, ибо он задерживает их, но он всё же благодарен возлюбленному за помощь. Чимин отпирает дверь и широко открывает ее, чтоб поприветствовать хёна. — Юнги-хён? — выдыхает парень, а его рука хватается за ручку, словно за спасательный круг. — Собственной персоной, — улыбается рэпер. — Ты что тут делаешь? — Вещи твои принёс, — Мин протягивает ему красный рюкзак. — Можно мне зайти? Пак оборачивается и ловит взгляд Кима, который смотрит на него из комнаты. Младшему ничего не остается, кроме как выйти из квартиры и закрыть дверь с другой стороны, что он и делает. — Нет. — Почему? Ты не один? — будто нарочно спрашивает Юнги. — Один, — быстро отвечает младший, но когда открывает рюкзак и видит, что половины вещей не хватает, возмущается. — Почему ты здесь? Где Хоби-хён? — Он был занят. Как раз голову помыл, а тут ты написал. Как назло, еще и фен сломался, вот он меня и попросил сгонять. Чимин несколько раз моргает. Ему не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что прямо сейчас Мин ему лапшу на уши вешает, но мотивы старшего остаются загадкой. Он не сомневается, что старший знает о том, что Тэхён сейчас у него. Они оба понимают, что будут прикидываться дурачками до тех пор, пока один из них не слетит с катушек — обычно первым бывает рэпер, потому что сохранять невозмутимость у Пака получается лучше. — Так почему мне нельзя зайти? — спрашивает Юнги, слегка склонив голову набок. — У меня там жуткий бардак. Из-за этого графика ничего не успевал сделать, сам знаешь… — Вот как, — Мин глядит на свои кроссовки. — Но, Чимина, я так к тебе спешил, что аж запыхался. Кошмарно хочу пить, ещё чуть-чуть и прямо от жажды у тебя на пороге помру. Впусти меня, я попью водички, даже за беспорядок тебя подкалывать не буду, обещаю. Пак окидывает его скептическим взглядом и кривит губы. Лицо Юнги не блестит от пота, как это бывало, когда они в школьные времена играли в баскетбол; дыхание сбитое, но младший знает его слишком хорошо, чтобы не понять, что тот симулирует. Он пристально смотрит в глаза стоящему напротив в попытке прочитать его замыслы, но мимолетные гляделки не дают абсолютно никаких результатов. Пак вздыхает, но твердо отвечает: — Подожди здесь, я сам тебе вынесу. — Насквозь меня видишь, да? — ухмыляется парень. — Ладно, хорошо. Я не просто так пришел, хотел поговорить с этим твоим уебаном. Просто обсудить кое-что. Позовёшь его для меня? — Его здесь нет, — гнёт свою линию Чимин. — Ты из меня идиота не делай! Нахуй мы тогда тут торчим? Младший упорно хранит молчание: он не готов сдаваться. Юнги сверлит его взглядом, а Чимин ждёт, пока агрессивный настрой Мина растворится в сомнениях и вине. Напряжение, которое образовалось минутой ранее, начинает потихоньку отступать, даже натиск Мина становится немного мягче. И, кажется, можно поверить в то, что старший извинится, Чимин его простит, и они спокойно разойдутся кто куда, но тихонький стук с другой стороны двери убивает все надежды. Сердце Пака уходит в пятки, он испуганно смотрит на Юнги, который ликующе улыбается. — Чимина, у тебя всё там хорошо? — раздается глубокий голос. — Ах, а вот и главный герой! — хищно скалится рэпер и, прильнув практически всем телом к парню, стоящему у двери, начинает колотить. — Слышишь, ты, Ким, выйди сюда! Поговорить нужно! Куда ты его там увозить собрался? Может, хотя бы перед его друзьями соизволишь появиться? — Хён, пожалуйста, не выходи! — крикнул Чимин. Рэпер толкался, стараясь как можно громче ударить в дверь, то ли в надежде достучаться до Тэхёна, то ли просто в желании сломать преграду на пути к расправе. Его движения были хаотично-пугающими, но абсолютно не задевали Пака. Они находились настолько близко, что Чимин мог почувствовать легкий шлейф дыма, которым пропитался Юнги за время выступлений в «Террариуме». Аромат буквально заполнил мозг парня; он ненавидел сигареты, а дешевые сигареты ненавидел еще больше, но запах этого дыма и кофе так ужасно сильно подходили Юнги. Мысли растворились в сизом тумане, и вот чужое тело не казалось таким уж вопиюще неправильным, пока нос не учуял что-то ещё; Чимин принюхался. Точно. Алкоголь. Кисловатый вчерашний шлейф с примесью сегодняшнего мгновенно отрезвили Чимина. — Будешь и дальше прятаться за его спиной? Кто ты вообще такой? Выйди, познакомимся хотя бы перед тем, как я тебе ебало сломаю! — Мин Юнги! — терпение младшего кончилось, он с силой толкнул рэпера в плечи. — Прекрати этот цирк! Ведёшь себя хуже ребёнка! Я тебя не узнаю. Старший отлетел на пару метров и замер. Вскинув голову, он с яростью произнес: — Ты меня не узнаёшь?! Это я тебя не узнаю. Ты повёлся на этого долбоёба ради чего? Ради денег? Кафешки, рестораны, коттеджи у пляжа — красиво звучит, нет? Ты же даже не знаешь кто он, блять, такой! Мне противно, противно смотреть на то, что с тобой происходит, Минни! — Ты ничего не понимаешь, — тихо проговорил Чимин, в горле мгновенно застрял ком, а в груди образовалась разрушающая пустота. — Я люблю его, а он любит меня. Разве это не нормально? Ты мог бы поддержать меня, порадоваться за нас, но если Хоби-хён просто молчит, то ты будто специально издеваешься надо мной. Что я тебе такого сделал, хён? — парень почувствовал, как горячие слезы спустились по щекам. — За что ты меня возненавидел? Мы только и делаем, что раним друг друга. Я устал от этого. Наверное, нам не стоит продолжать наше общение. Прости, но так будет лучше. — Юнги! — на лестнице появился запыхавшийся Хосок с пакетом в руках. Страшная картина открылась старшему Чону: плачущий Пак и нервно подрагивающий Мин. Определенно произошло что-то непоправимое. Рэпер бросил на него загнанный взгляд, резко сорвался с места и помчался вниз по лестнице, увлекая за собой Чонгука, который только и успел удивленно посмотреть на двух парней, что остались стоять на этаже. — Хоби-хён, — измученно улыбается младший. — Минни, — говорит Чон, быстро приближаясь к парню, — пожалуйста, прости за это. Я и оглянуться не успел, как он схватил твой рюкзак и сбежал, мы с Чонгуком сразу и не поняли… — Ничего, хён, — отвечает Пак, забирая у старшего пакет с его одеждой. — Ох, за это тоже прости. Я думал её постирать, но не успел развесить. — Всё в порядке. — Ты как? — спрашивает Хосок, хотя ответ кажется необязательным в данной ситуации. Лицо друга покраснело от слез, остатки которых до сих пор стекают по щекам к подбородку. — Тоже в порядке. — Уверен? — Угу. Не переживай, обо мне есть кому позаботиться, — парень кивает на дверь цвета морской волны за собой, но, когда видит обеспокоенность старшего, шмыгает носом и улыбается. — Хён, твое лицо сейчас такое серьёзное. Хосока немного отпускает, он крепко обнимает Пака и шепчет ему на ухо: — Я просто хочу, чтоб ты знал, что я всегда буду рядом. Поэтому, если тебя будет что-то беспокоить, просто набери меня, ладно? — Угу. Чон отстраняется, ерошит волосы на макушке друга и берёт с того обещание, что ему обязательно будут скидывать фотоотчёты и писать, после чего уходит искать Юнги и Чонгука. Чимин ещё какое-то время провожает его взглядом, пока тот спускается вниз, а потом делает глубокий вдох и возвращается в квартиру. — Тебе срочно нужно починить глазок, — произносит кто-то прямо у него над ухом. — Действительно. Он уже был сломан, когда я только въехал сюда. Постоянно из головы вылетает, — проводит пальцем по маленькому кругу. — Что там произошло? — Тэхён становится перед ним, складывая руки на груди. — Юнги-хён просто пришел отдать вещи. — Ты так об этом говоришь спокойно, будто я не слышал его тона. Я так волновался, а ты мне и выходить запретил. Что если бы он тебя ударил? Чимин поднимает на него удивленные глаза и тихо, но четко произносит: — Хён бы никогда меня не ударил. — Прости, — виновато произносит парень. Пак лишь несколько раз кивает и плетётся в комнату. — Будешь продолжать складывать вещи? — старший растерянно ловит его руку. — Если честно, я хотел бы вздремнуть. — А что мы будем делать с чемоданами? — Наши вкусы настолько схожи, что мне кажется, что ты без проблем можешь сложить их без меня. Сможешь же, правда? Ким смеется, но соглашается и приказывает младшему отдыхать. Тэхён начинает копаться в шкафу Чимина, а тот полусонно наблюдает за этим из кровати, пока краски не меркнут, а силуэт возлюбленного не растворяется. Последнее, что он ощущает перед тем, как провалиться в забвение, — странная ноющая боль чуть выше лопатки.

***

— Чимина, просыпайся, — кто-то легонько тормошил парня за плечо. Непонятно, почему, но даже такое невинное пробуждение заставило его испугаться. — А? Тэхёна, это ты? — он резко сел на кровати, в ушах отзывалось биение сердца. — А кто ещё это мог быть? — Действительно. Пак окинул взглядом свою комнатушку. Привычная захламленность испарилась, везде царил хирургический порядок. Вещи были бережно сложены в шкаф, компьютерный стол сиял чистотой, полки избавились от пыльного одеяла. Возле двери стоял чемодан — тревожное напоминание о предстоящей дороге. Появилось жуткое желание отменить все планы, как это бывает после каких-то трагических событий. — Я тут немного прибрался, надеюсь, ты не против. — Нет, — ответил Чимин потирая лицо руками. — Я сейчас умоюсь и поедем. Тэхён кивнул, а младший поплелся в ванную. В голове крутилась тысяча и одна отмазка, приятное возбуждение сменилось тошнотворным ожиданием поездки. Вечерний сон принес с собой головную боль, а когда парень увидел своё отражение в зеркале, то пообещал себе больше никогда не ложиться спать в подобное время суток. Его лицо опухло, а глаза покраснели. Дико хотелось верить, что это не из-за слез, потому что любое воспоминание об этом инциденте приводило его к мыслям о Юнги. И если с краснотой быстро расправились капли для глаз, то уходовая косметика оказалась бессильной против опухлости. «М-да, и это видел Тэ?» — скривился Чимин. Он разочарованно выдохнул, вытер кожу и вышел в гостиную, где его ждал Ким. — Прости, я вызвал такси с твоего телефона, мой сел. — Хорошо, — протянул парень, хотя хорошего тут было мало. Они практически приблизились к точке невозврата, а ему очень хотелось остановиться. Видимо, недавний конфликт повлиял на него достаточно сильно, и теперь Паку хотелось лишь укрыться одному в своей квартирке и переварить всё то, что произошло сегодня. — Что-то не так? — осторожно поинтересовался старший. — С чего ты взял? — Просто мне показалось, что весь твой настрой куда-то испарился. Чимин лишь горько улыбнулся такой проницательности: его видели насквозь. Он грустно опустил взгляд в пол и обхватил себя руками. Было стыдно перед Тэхёном, который так старается ради их отношений, а Пак буквально закапывает всю его инициативу. — Нет, всё в порядке, — выдавил он. — Эй, я же вижу, что это не так, — старший подошел к нему и мягко положил руки ему на плечи. — Не нужно мне врать. Я не хочу принуждать тебя делать то, чего ты не хочешь. Давай никуда не поедем. Останемся у тебя, закажем еды и посмотрим фильм, ладно? Младший посмотрел ему в глаза, он был искренне благодарен возлюбленному за понимание. Такая жертвенность вернула толику надежды, что после отдыха с Кимом ему обязательно станет лучше. Неужели он готов опять простить Мина? Опять по этому кругу? Сделать вид, будто не было никаких истерик-наездов? Так Юнги никогда и не поймёт причину его обид — пора бы ему повзрослеть и научиться понимать других, а Чимину — воспитать в себе гордость. Пиликанье телефона выводит его из раздумий. — Нет, хён, я хочу поехать. Очень хочу. Просто мое лицо опухло и я не могу сделать с этим абсолютно ничего, это раздражает, — быстро находит отмазку парень. Тэхён улыбается и целует его в лоб; он всё понимает, но решает подыграть. — Мы что-нибудь с этим придумаем. Они одеваются, Ким вежливо предлагает донести чемодан до машины. Пак соглашается, последний раз окидывает беглым взглядом свою квартирку и запирает дверь. Час на такси к дому Тэхёна. Они попросили водителя подождать, пока сбегают за вещами. Быстрый сбор и черная медицинская маска, которую Чимину, встав на одно колено, вручает возлюбленный. Потом — еще сорок минут в такси к автовокзалу, погрузка чемоданов и, наконец-то, удобные кресла холодного автобуса. Уже давным-давно стемнело, из окна невозможно ничего увидеть, кроме фонарных столбов, которые сопровождают дорогу, и это немного разочаровывает. Пак ощущает, как бережно Ким сжимает его руку в своей. Им так легко и просто вместе — возможно, поэтому они так быстро сошлись. Чимин оставляет попытки рассмотреть пейзажи за окном и кладет голову возлюбленному на плечо. Рядом с Тэхёном спокойно и хорошо, он мысленно благодарит парня за то, что тот все же вытащил его. Уверенность переполняет младшего: он поступил правильно. Телефон молчит: скорее всего, Хоби-хён чувствует себя неловко из-за инцидента, Юнги смотался в свой «гадюшник», а Чонгук занят домашкой. Пак не злится, ибо сам знает, что к разговору с кем-либо из них не готов. Он краем глаза смотрит в окно и прыскает со смеху. — Что случилось? — тихонько интересуется спутник. — Ничего, просто у нас с тобой капл-лук. Старший поднимает голову и непонимающе смотрит в повеселевшие глаза. Потом до него доходит, и он тоже беззвучно смеется. Чимину в маске немного неудобно, а Тэхён, кажется, родился уже в ней. — Хён, как ты можешь её постоянно носить? — спрашивает младший, спуская ее под подбородок. — Привык. Городская пыль меня убивает, поэтому и ношу. — И у тебя никогда не было проблем с кожей? — В каком смысле? — Ну, лицо потеет больше обычного, и от этого появляются прыщи. — Никогда такого не было, — смеется тот в ответ. Когда они наконец прибыли, их ожидал достаточно неприятный сюрприз: автобус не доставлял людей прямо к отелю. Местные подсказали, что ближайший путь проходит через лесную тропу, которая, понятное дело, не освещалась. Добрый старичок показал им дорогу, но проводить наотрез отказался, ссылаясь на здоровье, поэтому ребятам пришлось идти самим. На прощание дедушка напомнил, что не стоит никуда сворачивать. Пак стоял, не решаясь сделать первый шаг. Краем глаза он увидел, как старший достал мобильный телефон, подключенный к портативной батарее, включил фонарь и двинулся вперёд. Холодный свет телефонных фонариков рассеивал устрашающие силуэты, и они превращались в крючковатые деревья и причудливые кусты — обычная флора для этих краев. Чимин то и дело оглядывался по сторонам и удивлялся положительному настрою Тэхёна, который чувствовал себя абсолютно в своей тарелке. Для младшего это была первая подобная прогулка, поэтому он поравнялся с Кимом — благо, тропинка позволяла — и подметил: — Хён, тебе, кажется, совершенно не страшно. — Ага, — весело произнёс спутник. — Я вырос в подобных краях, поэтому ходить по темным тропинкам для меня не в новинку. Часто, будучи ребёнком, я заигрывался допоздна, бабушка была старенькая, поэтому ей проблематично было меня забирать. Вот и приходилось самому домой чесать. С ветки ближайшего дерева шумно взлетела какая-то птица, заставляя Пака вскрикнуть. Эта реакция развеселила Тэхёна ещё больше, он засмеялся. — Хён, ты такой жестокий, — надул губы младший. — Прости, просто это необычайно мило. — Тебе нравится смотреть, как я пугаюсь? — Самую малость? — Хён, ты такой жестокий, — повторил парень. Вскоре они добрались до отеля. На ресепшене их встретила приветливая администратор, хотя вид у нее был удивленный — она явно не ожидали гостей так поздно. — У нас стоит бронь на люкс на сегодня, — пояснил Ким. — На имя Пак Чимина? — спросила девушка. — Да, — подтвердил старший. Пак в это время расположился на диванчике, потягиваясь: толкать чемодан по грунтовке оказалось достаточно сложным занятием. В целом, это был отель в скандинавском стиле. Стены были обиты деревом, напротив ресепшена стояло несколько кресел, диванчик и деревянный журнальный столик с двумя-тремя журналами на английском языке. На стене за девушкой висела картина, на которой был изображен сосновый лес, сбоку от стойки была какая-то дверь. У боковой стены размещался камин, но никто не позаботился о том, чтобы его разжечь. Чимин сразу и не заметил, как разговор двух людей стал неслышным. Он посмотрел на возлюбленного, который облокотился о стойку и о чем-то тихо разговаривал с администратором. Работница лишь улыбалась и кивала. Спустя какое-то время Тэхён с лёгкой улыбкой повернулся к младшему, жестом попросил паспорт и подложил под него несколько купюр, после чего отвернулся и отдал все девушке. Пак даже немножечко приревновал. Какое-то время администратор оформляла документы, а потом встала и, глядя прямо в глаза младшему, произнесла: — Следуйте за мной, пожалуйста. Чимин взглянул на Кима, который коротко кивнул ему. Он поднялся с дивана, забрал чемодан и последовал за девушкой. Она вышла через ту загадочную боковую дверь, которая, оказалось, вела к освещенной дорожке. Вдоль дорожки стояли небольшие домики; в некоторых горел свет, но их было мало. Им потребовалось несколько минут, чтоб добраться до самого большого из них. Работница быстро набрала код на панели у двери, послышался щелчок. — Это ваш номер, — сказала она, развернувшись на каблуках к Чимину, — Пароль: 287659. Запомните? — Спасибо, — растерянно произнёс парень, не переставая оглядываться. Девушка ушла обратно на ресепшен, а Паку ничего не оставалось, кроме как поселиться. Дом оказался очень уютным. Пол и мебель из темного дерева придавали особенной изысканности. Здесь даже была кухня — для того, чтобы постояльцы могли себе готовить. Наверху располагалась спальня с огромной кроватью, с другой стороны была ванная комната, из которой открывался прекрасный вид на лес. Чимин не мог понять только одного: куда подевался его парень? Он спустился вниз и уселся на диван, ожидая своего спутника. Краем глаза он заметил какое-то движение в окне на кухне. К своему удивлению, Чимин обнаружил, что это и был Тэхён. Спустя какое-то время в дверь постучали. — Хён, что ты там так долго делал? — спросил младший, которого перспектива своего, на секундочку, парня с обаятельной работницей отеля определённо не радовала. — Сложилась до смешного нелепая ситуация, — произнес Ким, плюхаясь на диван. — Я где-то посеял свой паспорт. — Чего? — Я думаю, что в спешке оставил его дома, — его, казалось, позабавила эта ситуация. — Что же ты теперь будешь делать? — спросил младший. — Эта девушка за некоторую сумму любезно согласилась закрыть глаза на отсутствие паспорта и показала мне другую дорожку, поэтому если кто-то спросит, то я твой гость. Пак присел рядом со своим возлюбленным. События последних дней его изрядно утомили, и он был рад, что сейчас с ним рядом находился Тэхён. — Не хочешь перекусить? — поинтересовался тот. — Уже поздно, хён. — Да ладно тебе. Нужно же как-то отпраздновать наше прибытие. Тем более, мы с обеда ничего не ели. Чимин нехотя согласился и, оставив заказ еды на Кима, поплелся в душ. Стоило лишь ему остаться одному, как угрюмые мысли вновь заполнили голову. Этот день оказался настолько насыщенным, что память парня упорно считала, что ссора с рэпером произошла вчера. Горячая вода и массажный душ заставили его расслабиться, и он был уверен, что его окончательно разморит, когда он закончит. Ситуация лишь усугубилась, когда он завернулся в махровый халат. Теплое помещение было наполнено успокаивающим запахом цитрусового шампуня. Чтобы как-то разрулить ситуацию, Пак набрал пригоршню холодной воды и умыл лицо. Это немного его взбодрило. Внизу его ждал Ким Тэхён в компании нескольких сэндвичей, нарезанных фруктов и бутылки вина. — На кухне никого нет, поэтому та любезная девушка смогла раздобыть только это. Чимин посмотрел на него, но ничего не сказал. Его немного бесило такое супер положительное отношение старшего к работнице отеля. Он понимал, что она оказала им огромную услугу, но не мог абсолютно ничего с этим поделать. Слишком частое упоминание её Тэхёном заставляло его немного ревновать. Пак залез с ногами на диван, пока Ким разливал вино в бокалы. Под пристальным взглядом последнего, младший затолкал в себя несколько кусочков яблока. Старший пытался поддержать беседу, но сознание Чимина постепенно затуманивалось, и он и сам не заметил, как задремал. — Тот ещё денёк, правда? — А? — встрепенулся парень. — Прости, я уснул. — Я заметил. Хочешь, отнесу тебя в кровать? Пак засмеялся: ему не очень верилось, что его возлюбленный действительно сможет это сделать. — Чего? Не веришь? — шутливо удивился Тэхён. — Смотри, какой у меня бицепс! — он закатил рукав. Младшего это рассмешило ещё больше, он тихо захихикал, а когда посмотрел на предмет своего воздыхания, то заметил, что тот неотрывно за ним наблюдает. — Пошли спать, — произнес Чимин, взяв возлюбленного за руку. Тот в ответ лишь кивнул и сказал, что перед сном хотел бы принять душ. Пак хотел его подождать, но Ким настоял, чтобы тот ложился. Чимин был уверен, что уснет, как только его голова коснется подушки. Так оно и было: голова опустела, а веки налились свинцом, стоило ему оказаться в мягкой постели. Какой-то приглушенный звук вернул его в реальность, мозг упрямо требовал действий. До парня не сразу дошло, что источник этого звука — одежда Тэхёна. Мгновение — и капли забарабанили по стенкам душа. Тело младшего налилось энергией. Он приподнялся на руках, решая, стоит ли ему проскользнуть в ванную по своим делам и «нечаянно» подглядеть метку Тэхёна. Одна нога осторожно спустилась на пол, за ней последовала вторая, но как только Чимин встал — кровать издала протяжный скрип. Паникуя, он быстро юркнул под одеяло с головой. Парень напряженно вслушивался в каждый звук, но, скорее всего, Ким ничего не услышал. Дальнейших попыток не последовало. К чёрту всё это! В конце концов, они бы не сошлись так быстро, если бы не были соулмейтами, так?

***

Отпуски делятся на два типа: те, которые тянутся долго и мучительно, и те, которые пролетают в мгновение ока. Этот отпуск относился ко второму типу. Чимин не мог нарадоваться тому, как у них всё сладко. Они выбирались на лесные прогулки, устраивали пикники, смотрели фильмы и готовили вместе. Тэхён обожал готовить, поэтому еду с отельной кухни они заказывали исключительно по очень ленивым утрам. Он и младшего приобщал к готовке. Сначала тот, правда, наотрез отказывался, ибо давно похоронил мечты о кашеварении после того, как умудрился сжечь овсянку, но потом приобщился. А как тут было не приобщиться, если добрый хён приобнимет, вытрет твои слёзы и покажет, как правильно нужно нарезать лук? Оказалось, что Ким обожает итальянскую кухню, поэтому теперь они вместе постигали все её прелести. Туго приходилось лишь с кухонной утварью, которой было катастрофически мало для таких виртуозных кулинаров. Каждый день был насыщенным и уникальным, Пак даже иногда совершенно забывал писать Хосоку, за что потом и получал интернет-люлей. Наверное, стоит упомянуть, что особо большого раскаяния он не испытывал. Тэхён уделял ему настолько много внимания, что он теперь смутно представлял себе свою жизнь до их знакомства. Убеждение, что они предназначены друг другу судьбой ежедневно крепли, а имя рэпера всплывало лишь в диалогах с Чоном, и то очень редко. Чем больше времени ты проводишь со своим возлюбленным, тем больше ты начинаешь задумываться о развитии ваших отношений. Это и происходило с Чимином. Мысль о том вечере иногда всплывала у него в голове, заставляя его испытывать неловкость и трепетное желание повторить или даже пойти дальше. Он жутко боялся задвигать эту тему, так как Ким не настаивал на интимной близости. Его, казалось, всё в их отношениях устраивало. Пак мучился, ибо поцелуи становились более страстными, контролировать себя было труднее, но всё же мелкий паразит страха в последний момент отзывался из глубин сознания; именно поэтому он отталкивал старшего, извинялся, в ответ на что получал лишь снисходительную улыбку. Он представлял, как глупо это выглядело со стороны: он позволил Тэхёну себе отсосать, а сейчас динамит его, словно малолетка какая-то. Младший кусал локти, что они тогда не пошли до конца, и в то же время оправдывал себя тем, что абсолютно не хотел бы, чтобы его первый раз случился на пьяную голову: он хотел запомнить каждую деталь. Несколько раз, когда они ходили в магазин, Чимин посматривал на маленькую стойку с презервативами, лубрикантами и тестами на беременность, но у него никогда не хватало смелости подойти поближе и рассмотреть представленный товар. Так было до определённого момента. В этот день Тэхён вдруг решил приготовить лазанью, соответственно, было решено пойти за покупками. В получасе ходьбы от отеля находился небольшой маркет, где парни обычно и делали свои основные закупки. Ким всегда ответственно относился к еде, поэтому каждый раз, когда ему требовался какой-либо ингредиент, вычитывал состав на этикетке, пищевую ценность и дату изготовления. Пака умиляло лицо возлюбленного в этот момент: колючий взгляд и чрезмерная серьёзность. Так было и в этот раз: младший знал, что его хён застрянет надолго в отделе с макаронными изделиями, подбирая лучшие листы для лазаньи, поэтому они разделились в отделе с напитками. Он прогуливался вдоль рядов со снэками, когда наконец заметил стойку с товарами для взрослых. Глаза парня загорелись, но в ту же секунду погасли, когда он понял, что в коридорчике рядом с ним находятся еще несколько человек. Попытки разглядеть товар на заветной стойке рассыпались в прах, единственное, что он смог распознать, — это изображение клубники на одной из баночек. Чимин огляделся еще раз, а потом всё же, пряча глаза в пол, направился к товарам для взрослых. Здесь хоть в целом и было очень мало продукции, но неприлично много для младшего, который никогда в своей жизни такого не пробовал. Он видел несколько баночек со смазкой у Хосока ранее, но тогда он не уделил им должного внимания. Сейчас он пожалел об этом, ведь написать Чону он не мог из этических принципов: тот точно будет не в восторге от сообщения «Привет, хён, подскажи, пожалуйста, какого рода смазку лучше использовать для первого раза? :)». Глаза Пака выхватывали надписи «на силиконовой», «на водной», «гипоаллергенная», «с запахом клубники» — правда, это ему абсолютно ничего не говорило. Он представлял, как глупо выглядел со стороны: стоит в ступоре у этой стойки и ничего поделать с этим не может. В ушах загудело, и он уже готов был сдаться и сбежать к макаронам, чтобы посмотреть, как Тэхён выбирает листы для лазаньи, но его поймали. — Чимина, что ты там так долго рассматриваешь? — прошелестел над ухом насмешливый голос старшего. — Да вот… — протянул парень, стараясь сохранить бесстрастный вид. Ким окинул стойку взглядом, а младший отметил, что сегодня он как-то слишком быстро выбрал ингредиенты, как специально. — Хён, а почему ты сегодня так быстро справился? — У них были листы моей любимой фирмы, поэтому я не стал гадать и сразу взял их, — пояснил он, не отрываясь от изучения товаров. Повисла неловкая пауза, но неловкой она казалась только одному из них. Пак постоянно оглядывался, подозревая, что за ними наблюдают, хотелось скорее свалить. — Ты решился? — вдруг слишком серьёзно спросил Тэхён. Чимин утвердительно кивнул. — Тогда лучше взять на силиконовой основе, поскольку это твой первый раз, — пояснил парень и потянулся за баночкой. Хлоп! Ладонь младшего легонько ударила Кима по руке. Он удивлённо посмотрел на своего возлюбленного, а тот одними губами прошептал: — Хён, пожалуйста, тут же люди… Старший улыбнулся и, схватив со стойки пачку презервативов, двинулся дальше, всем своим видом говоря, что оставляет это на Пака. И вот Чимин опять остался один на один со злосчастными баночками. Он нашел глазами свою цель и держал её на мушке, мысленно отсчитывая десять секунд. Когда отсчет закончился, младший еще раз оглянулся. Заметив, что людей стало гораздо меньше, он, стараясь предать своему лицу максимально скучающий вид, пальцами подцепил заветное средство и сжал его в руке — благо, рукава пальто прекрасно скрывали этот страшный продукт от окружающих. Кима он нашел в отделе с молочкой. — Выбрал? — спросил старший, когда он подошел ближе. — Да, — ответил парень, сильнее сжимая в руке лубрикант. Тэхён довольно улыбнулся и вернулся к изучению этикетки. Чимин знал, что говорить в такие моменты с ним бессмысленно — к счастью, у него самого зазвонил телефон и это избавило его от перспективы безрадостного втыкания на пакеты с молоком. — Алло? — Алло, Минни, ты там совсем офигел? — Что? — удивился парень. — Ты на мои сообщения не отвечаешь, видеозвонки не принимаешь, пишешь раз в три дня, твоих сэлок я уже четвертый день в нашем чате не наблюдаю, — возмущался друг. Чимин посмотрел на экран мобильного — действительно, двадцать сообщений от Чона за последние полчаса, которые он, конечно, не видел. Тут он серьёзно влип. — Прости, — виновато пролепетал Чимин. — Проехали, но смотри, чтоб больше такого не было. Я очень сильно за тебя волнуюсь. — Хорошо, Хоби-хён. — Где вы сейчас? — смягчился старший. — Мы в маркете. Тэхёна хочет приготовить лазанью, поэтому мы выбрались за продуктами. — Лазанью? Ты будешь ему помогать? — Да, конечно. — Отлично, значит, с тебя лазанья, когда вернёшься. — Хён, ты же знаешь, что я даже овощи с трудом нарезаю, — напомнил Чимин. — Меня не волнует. Ты здорово проштрафился, друг мой, поэтому это будет твоим наказанием. — Ладно уж, но чтоб потом не жаловался, что у тебя несварение из-за моей стряпни. — Замётано, — засмеялся Хосок. — А ты чем занимаешься? — Недавно пришел с универа, потом увидел, что ты мне так и не ответил на утреннее сообщение, и решил позвонить. — Прости, — снова извинился младший, ему было очень стыдно перед другом. — Как у вас там? — поинтересовался он. — Как обычно всё клубнично. — Правда? — Нет. Из-за того конкурса я очень сильно отстал от ребят, приходится жертвовать сном и догонять. — Хён, пожалуйста, не переусердствуй! — А то что? Я их обгоню? — Да, я прекрасно знаю, что ты это можешь. Потом будешь скучать на парах, потому что ты это уже давным-давно прошел, обленишься и опять отстанешь. — Минни, ты так жесток к своему хёну! — пожурил его Чон. — Как там Чонгук? — У него всё чудесно. Экзамены на «отлично» сдал. Теперь канючит, чтоб я на его тренировки приходил. — Когда ему нужно заявку отправить? — Крайний срок — через три дня. — Понятно. Он волнуется? — Конечно. Ведёт себя как самоубийца: тащит меня в студию и говорит, чтоб я критиковал его не жалея. — Действительно, как самоубийца, — засмеялся Пак, который прекрасно знал, какой его друг жестокий критик. — Ну, а ты что можешь сказать о его выступлении? — Да у него всё хорошо. Лучше, чем у нас с тобой было. Он просто слишком радикально к себе относится, как всегда. Я ему столько раз талдычил, чтобы он был проще, но это всё горохом об стенку. — М-да... — О! Чуть не забыл. Мы вчера тренировались, он попросил меня записать видео и скинуть тебе на оценку. — А почему попросил тебя, а не сам мне отправил? — Потому что он думает, что если сделает это сам, то ты закроешь глаза на какие-то недостатки и расхвалишь его, а ему нужна серьёзная критика. Поэтому я обращаюсь к вам как к профессионалу и прошу оценить танец своего ученика Чон Чонгука, но, пожалуйста, не жалейте его, — важно произнёс Чон. — Хорошо, — засмеялся младший. — Абсолютно никакой жалости. Я даже забуду, кто такой этот Чон Чонгук. — Отлично, значит, я скину тебе видео. — Буду ждать. — Хорошо. Тогда до связи, но, пожалуйста, не забывай о своем хёне. — Обязательно. Хосок отключился. Неожиданно для себя Пак обнаружил, насколько сильно он скучает по товарищам. Тэхён уже закончил с выбором продуктов, и они направились к кассам. На удивление, очередей не было. Мобильный младшего дзынькнул, оповещая того о сообщении. Чимин не стал ждать, когда они выйдут из магазина, и сразу же включил видео. Приятно было видеть взлохмаченного Чонгука в спортивках и растянутой футболке с персонажем какого-то мультфильма. — Улыбнись, это ж для твоего хёна, — проворчал Хосок за кадром. — Ну, хён, у нас тут серьезное видео, — заныл Гук. — Пока не улыбнёшься — музыку не включу. Младший тут же расплылся в улыбке и помахал в камеру. Пак был готов свалиться на пол от дозы умиления. Видимо, старший Чон остался доволен, потому что заиграла Mount Everest. Чимин был удивлён такому выбору: он ожидал, что младший Чон выберет какую-то агрессивную попсу, как он это делал обычно. Композиция ему понравилась, танец тоже выглядел довольно эффектно. Он улавливал мелкие недочеты, но они были настолько незначительными, что придраться к ним было бы просто смешно — тем более, у них всех была одна причина: зажатость Чонгука. Из-за нервов движения мелкого были слишком резкими. Это можно было бы оправдать стилем танца, но Чимин точно знал, что Гук обычно танцует мягче. В целом, Хосок оказался прав: их первые сольники были гораздо хуже. Пак начал строчить сообщение, когда его кто-то взял под руку. Он точно знал, что это был Тэхён, который уже расплатился за продукты и теперь собирался уходить, поэтому позволил себя увести. Хоть Чимин и обещал Чону, что будет только критиковать, но из десяти строчек сообщения критикой оказались только первые три. Он сразу же получил ответ от Хоби-хёна — тот писал, что Чонгук очень хотел бы, чтобы Пак присутствовал на его выступлении. Конечно же, парень пообещал, что будет. Когда он наконец спрятал в телефон в карман, они уже были на полпути к отелю. — Тебе Хосок писал? — Ага. Отправил мне видео с сольником Чонгука. — И как? — Ему нужно расслабиться, а так — всё прекрасно. Я всегда знал, что он необычайно талантлив. Я думаю, у него даже есть шанс на призовое место. Мы же с Хоби-хёном, когда дебютировали в соло, с треском провалились. Он поспешил и запорол весь танец, а я перепутал движения. — Серьёзно? — Ага. Как сейчас помню: мне нужно было поднять руку, — Пак проделал это движение, но, к своему удивлению, обнаружил, что сжимает какой-то предмет. Понимание происходящего жестко обрушилось на него, он мгновенно вцепился в руку Кима и зашептал: — Хён, давай мы больше никогда не вернемся в тот магазин. — Почему это? — удивлённо взглянул на него тот. Младший опустил рукав пальто и показал баночку с лубрикантом, которую всё ещё сжимал в своей ладони. — Чимина, ты что, украл смазку? — засмеялся старший. — Тс-с! — шикнул на него красный, как помидор, Пак. — Твой первый раз будет настоящим преступлением. — Хён! Когда они вернулись домой, бутылочка с лубрикантом сразу же отправилась в прикроватную тумбочку, ибо младший не мог смириться с мыслью о том, что он ее украл. Зато в тот вечер они всё-таки приготовили лазанью, и она была просто замечательной.

***

Мин Юнги сводил трек уже третий час. С момента их ссоры с Чимином прошло уже шесть дней, и именно шесть дней назад всё пошло по пизде. Всё валилось из рук, сконцентрироваться на чём-то было невозможно, постоянно случались какие-то сбои и ошибки. Это неимоверно его бесило — такое случалось постоянно во время их ссор, но обычно заканчивалось на следующий день. Рэпер готов был засвидетельствовать на суде, что Пак наложил на него порчу и вообще он колдун. Юнги даже несколько раз садился строчить извинения в чате, но потом его прерывали, ибо находились более важные дела. Он видел, что Чимин достаточно редко заходил, и Мин даже думать не хотел, почему так происходит. От одной мысли о том, что они там ебутся, кулаки сами собой сжимались, а зубы начинали скрипеть. Парень несколько раз говорил с Хосоком об их общем друге, но тот был немногословен — сказывалась сцена, которую рэпер устроил перед отъездом Пака. Юнги сидел, втупившись в монитор. Он потянул один из ползунков вверх, и на экране появилось уведомление об ошибке. Опять! У парня уже не осталось никаких сил на злость. Была полночь, он заебался в клубе, решил заняттся любимым занятием, а тут такое. — Ну ёб твою мать, — прошептал парень. Рэпер устало вздохнул, потирая переносицу. Решено было сделать перерыв, поэтому он переместился на кровать. Делать было особо нечего, ибо все его друзья, скорее всего, уже спали. Мин решил полистать свою галерею. Фотография была его тайной страстью, это можно было определить по его инстаграму. Он ненавидел селфи, ибо считал их безвкусицей, так что его профиль в основном состоял из ночных фотографий, на которых нередко были запечатлены его друзья. Галерея состояла из тысячи снимков, которые приносили ему самые разные эмоции. Мин обожал рассматривать их все, ибо это погружало его в воспоминания. Вот фотография Хосока, который изрядно перебрал, поэтому остановился поблевать, опираясь при этом на цветущую сакуру. А вот Чонгук кокетливо смотрит в кадр, пока повторяет танец известной женской айдол-группы после проигрыша в карты своим хёнам. А вот пьяный Чимин улыбается, сидя на стиральной машинке. Вот Чимин что-то рассказывает, всё так же сидя на той же стиральной машинке. А это Чимин заметил, как его снимают, и пытается прикрыться рукой, всё ещё сидя на стиральной машинке. Юнги нервно сглотнул, а по телу пробежали мурашки, и почему-то температура в помещении повысилась.

***

Это произошло спустя неделю после того, как Мин переехал в Сеул. Хосок и Чимин жили здесь уже несколько лет, Чон даже школу успел закончить. Юнги был очень рад их воссоединению: жизнь в их родном городе была достаточно скучной без друзей. Было решено отпраздновать переезд, но тратить деньги на тусовку совершенно не хотелось — тем более, их было в обрез. Хосок предложил альтернативу: кто-то из их танцевальной студии устраивал вечеринку у себя, нужно было только принести алкашку. Сначала рэпер долго отказывался от этой затеи, ведь тусоваться с кучей незнакомцев — так себе идея, но потом сдался под напором Чона. Чимин никогда не ходил на такие тусовки — он всегда оправдывался школой и экзаменами — но змей Чон Хосок сказал, что этим он очень расстроит своих хёнов, и малой тоже сдался. Юнги тогда купил несколько бутылок соджу и был готов провести достаточно скучный вечер. Стоит ли говорить, что с первых минут всё пошло не по плану? Хосок целый день помогал хозяину хаты спрятать ценные вещи, поэтому на вечеринку явился уже готовеньким. Мин точно помнил, какое лицо скукурузил Чимин, когда пьяный Чон полез к нему обниматься. Ничего не предвещало беды ровно до тех пор, пока кто-то не предложил сыграть в бутылочку. Хосок поддержал эту затею, а потом заставил поддержать её и своих друзей, хоть они и долго протестовали. Вся эта ситуация действовала Юнги на нервы. Сидеть в кругу пьяной молодёжи и играть в бутылочку на поцелуи, зная при этом, что где-то там, в твоём родном городе, спит твоя девушка, неахтительно как-то. Но если он откажется и сбежит до начала, то Хосок увяжется за ним, а этот парень был той еще занозой в заднице — в таком-то состоянии. Чон крутил первым, ему повезло, и горлышко указало на Пака. Он требовательно указал на свою щеку, и младшему пришлось его поцеловать. Потихоньку вокруг них началась собираться толпа, некоторые из ребят хотели присоединиться, Юнги же под шумок хотел слинять. — Юнги! — послышался требовательный голос Хосока. Мин посмотрел на друга, тот взглядом указал на бутылку, которая горлышком указывала на него. Какая-то девушка потянулась через круг, чтоб поцеловать его, но рэпер прытко увёл свою голову вверх и чмокнул её в лоб. — Крути давай! — недовольно приказал Чон. Парень крутанул бутылочку, приговаривая, что это его последний раунд. Горлышко указало на Пака, у Юнги аж от сердца отлегло. Толпа загудела, а потом начала скандировать: «В губы!», — рэпер мог поклясться, что громче всех кричал Хосок. Чимин поднял на него удивлённый взгляд, а рэпер, вздохнув, потянулся к нему. Он думал просто чмокнуть друга в щечку, но у коварного Чона были свои планы. Он сидел рядом с Паком, поэтому когда они с Мином были уже на достаточно близком расстоянии, бесцеремонно толкнул его пятую точку. Младший явно такого не ожидал, его губы на мгновение приклеились к губам Юнги, для которого подобный поворот тоже оказался неожиданностью. — Хён, прости! Это всё Хоби-хён, — залепетал Чимин. Мин и сам это понимал: он заверил друга, что всё нормально, и быстро свинтил оттуда искать себе другое пристанище. По дороге рэпер успел сцапать бутылку виски у какого-то лошка, который так увлеченно рассказывал что-то, что совершенно ничего и не заметил. Практически все комнаты оказались занятыми: где-то трахались, где-то курили траву, а где-то плакали и обсуждали измены. Парню не оставалось ничего, кроме как занять ванную комнату, что он, собственно говоря, и сделал. Он удобно разместился в ванной и решил посмотреть какое-то кинцо, потягивая свою добычу. Иногда к нему заходили парочки или обычные ребята, которым приспичило. Большинство уже было навеселе, поэтому они делали вид, что не замечают Мина, а какой-то парень даже хотел стрельнуть у него сижку — только несколько девушек всё же сказали, что оккупация санузла — это свинство. Честно, Юнги было плевать, их комментарии он пропускал сквозь уши. — Хён? А ты почему тут сидишь? — спросил знакомый голос. Чимин в состоянии «пока не в слюни, но скоро буду» смотрел на него. Щеки младшего покраснели от выпитого, а слова он проговаривал слишком быстро. Рэпер был рад лицезреть подобную картину, ибо до этого никто из них не видел Пака пьяным. — Потому что там скучно, — пояснил старший. — Ты хоть бы потанцевал. — Ты серьёзно? Мне танцевать на тусовке, где каждый второй занимается танцами? — засмеялся парень. — Ты слишком критичен к себе, — Чимин прошелся по ванной, попутно прихватив бутылку, которую ранее спёр старший, сделал большой глоток и уселся на стиралку. — Ты точно не видел, как танцевал Хоби-хён. Мы когда играть закончили, он потащил меня в гостиную. Они устроили там танцевальное соревнование «Кто лучше станцует стрип под "Танец маленьких утят"». Одна девушка обвинила Хосока в том, что он спёр у неё движения, но хён сказал, что она двигается хуже, чем детсадовцы на утреннике, потому и воровать у неё нечего. — Это правда? — Угу. Та девушка абсолютно не умеет танцевать, но обожает раздавать советы всем и вся. Когда проигрывает в конкурсах, постоянно обвиняет всех в подкупе судей. Юнги и не заметил, как фильм перестал его интересовать. Он свернул приложения и теперь внимательно слушал Пака. — Потом откуда-то появился парень той девушки, и Хоби-хёну пришлось убегать, — засмеялся Чимин. Зрелище было настолько очаровательным, что Мин не удержался и сделал снимок. Фотография получилась просто изумительной: милый юноша смеется, закинув голову назад, его атласный бомбер немного сползает, оголяя плечо, руки упираются в крышку стиральной машины, а ноги в светлых джинсах скрещены. — Я нашел его в одной из комнат, — продолжал младший, — там сидели какие-то девушки и пили вино. Они намазали Хоби-хёну глаза розовыми блестками, он как раз выслушивал историю о бывшем одной из девушек, когда я вошел. Он был так рад меня видеть, но спросил, не искал ли его тот парень. Я сказал, что нет. Те девчонки накрасили мне щеки голубыми блестками, а когда хён попросил у них вина, они сказали, что поделятся, только если тот станцует. И что ты думаешь? Этот идиот решил танцевать танец журавля и примотал к рукам наволочки для подушек. Юнги улыбнулся. Он уже мог представить, как завтра Чон будет жалеть о том, что сделал, поскольку народные танцы явно были не его коньком. — Ты что, меня снимаешь? — удивлённо спросил Чимин, прикрываясь. — Угу, — мурлыкнул рэпер, не отрываясь от экрана. Младший принял какую-то смешную позу и сделал забавное выражение лица, а Мин рассмеялся, отчего фото получилось смазанным. — В любом случае, — продолжил Пак, улыбаясь, — Хоби-хёна это не остановило. Я не стал терять время и записал весь танец на видео. Хочешь посмотреть? — Ещё спрашиваешь? — ухмыльнулся парень, усаживаясь. Чимин ловко спрыгнул со стиралки, сел у ванны, складывая руки на бортике, и включил видео. Рэпер услышал одобрительные возгласы девчонок и увидел, как его друг плавно шествует, подражая птице, а в следующее мгновение — для пущей эффектности — вскакивает на кровать и делает невесомое движение руками, имитируя взмах крыльев. Хосока немного заносит на поворотах, но заметно, что он получает от этого всего удовольствие. Юнги засмеялся, когда Чон чуть ли не упал в попытке плавно спуститься с кровати. Девушки останавливают Хосока до того, как он предпринимает попытку «взлететь», ибо это грозит разгромом всей комнаты. — М-да, — протянул старший, — ну что ж, теперь у тебя есть на него компромат. — Буду его шантажировать и заставлять покупать мне кофейный пудинг, — улыбнулся Пак, пряча телефон. — Ты оставил его там? — Он сам пожелал там остаться. Несколько девушек ушли, и мы остались вчетвером, а потом Хоби-хён выпроводил меня, и они заперлись. Мин аж присвистнул, представляя, какой лакомый кусочек сегодня достанется Хосоку. Чон вообще из их компании в сексуальном плане был наиболее активным — в свои годы уже успел побывать по обе стороны баррикад. Юнги тоже себя в этом не ограничивал: его первой любовью был брат его друга, с которым они вместе ходили в музыкальную школу. Парень был очень разочарован, когда узнал, что тот хён не его соулмейт, зато эти отношения точно дали ему понять, что он не принимающая сторона в сексе. Что касается Чимина, то у того на лбу было написано, что у него ещё ничего не было. — Хён, — заговорил вдруг Пак, — сегодня я впервые с кем-то целовался. — И кто же был этот счастливчик? — улыбнулся Мин. — Ты, хен, — смеется парень. — Я? — воспоминания об игре со свистом ворвались в голову. — А, черт! Точно. Прости, я совершенно забыл. — Ничего, — покачал головой Чимин, а потом пристально посмотрел на него и произнес: — Поцелуй меня ещё раз, хён? Юнги будто кипятком ошпарило. Он вглядывался в глаза друга, ища там намёк на шутку, но тот, кажется, был абсолютно серьёзен. Мин нервно облизал губы; что-то внутри подталкивало его к действиям. Он не знал, был ли это алкоголь или какие-то потаённые желания его сознания. Он не верил, что все же делает это, пока их губы не соприкоснулись. Поцелуй получился таким до жути неловким, что Юнги был готов к тому, что Пак рассмеется ему прямо в лицо, но этого не произошло. Как только они отстранились друг от друга, Чимин молча поднялся на ноги, перелез через бортик и уселся в противоположном конце ванной. — Ещё, — одними губами прошептал тот, глядя Юнги прямо в глаза. Два раза его приглашать было не нужно — в мгновение ока он оказался рядом с Паком и впился в его губы. В нос сразу же ударил аромат дешевой косметики, виски, сигаретного дыма и сандала. Мин почувствовал, как руки младшего крепко вцепились в его волосы. Старший не спешил переходить к более смелым действиям: он дразнил партнера, кусая, оттягивая его губы и облизывая их. Юнги всё ещё ожидал, что вот-вот Чимину это надоест и он его оттолкнет, отплевываясь, и, посмеиваясь надо всем этим, они продолжат размеренно болтать о всяком. Вместо этого Пак оттянул волосы на его затылке, отчего Мин выгнулся, и бесцеремонно запустил свой язык в его рот. Удивлению старшего не было предела, но оно только усилилось, когда он ответил Чимину, сплетая их языки, от чего тот издал отрывистый стон блаженства. Юнги мог поклясться, что в тот момент он услышал, как засвистела его крыша, с грохотом срываясь во тьму. Дразниться дальше не было смысла, он специально опустил руки на поясницу партнера, крепко сжимая кожу на боках и подтягивая его ближе к себе. Удивительно было чувствовать, как тело младшего реагирует на всё это. Мину не требовалось абсолютно ничего говорить — тело парня будто специально подстраивалось под него, что возбуждало еще больше. Юнги отстранился — его тело требовало продолжения банкета. Он взглянул на Чимина под собой, желая что-то сказать, но он буквально забыл все слова, которые знал. Щеки Пака алели от пьяного возбуждения, слишком ясные глаза сверлили Мина. Всё так же пристально глядя в глаза Юнги, младший закусил губу и выдохнул, желая скрыть сбитое дыхание. Каша в голове старшего из опасно кипящей сменилась на тягуче-размеренную. Сам не понимая, зачем, он чмокнул партнера в щеку, из-за чего на губах остался привкус вазелина и несколько колючих блесток, и опустился к его шее. Хотелось оставить след на бархатной коже этого парня. Нет, хотелось оставить как можно больше следов, чтоб никто и не вздумал его трогать — неясно, правда, на каких правах. Его руки специально пытались залезть под одежду, поглаживая тело Пака, пока губы нежно оставляли засосы на шее. Удивительная осторожность, абсолютно не присущая Юнги, казалось, сводила его с ума. Хотелось прижать Чимина к себе и ласкать до потери пульса — но спустя какое-то время он заметил, что его партнер перестал подавать какие-либо признаки участия в действии. Юнги отстранился и понял, что его друг просто-напросто отключился. Он мысленно записал Чимина в отряд «возбудим, но не дадим» и отполз в другой конец ванны. Мин понимал, что даже покинуть помещение не сможет, ибо кто-то же обязательно захочет воспользоваться этим сокровищем. На секунду он залюбовался на то, как на шее младшего смотрятся следы от его засосов — в этом была какая-то своя необъяснимая на тот момент правильность. Он улыбался, глядя на умилительную спящую мордашку младшего, когда в ванну ворвался Хосок. — Вы здесь? — Да, мы тут, — ответил Юнги, мысленно молясь всем богам, чтоб Чон не заметил кучу синих блесток, размазанных по его лицу. В тот вечер они смогли дотащить младшего на квартиру к Мину, поскольку он проживал ближе всех от дома, где проходила вечеринка. Хосок сначала грозился уйти домой, но в последний момент решил посмотреть на спящего Чимина вблизи, и ему пришлось остаться. На следующее утро Юнги проснулся оттого, что его мочевой пузырь разрывался, поэтому сразу же направился в ванную. К своему удивлению, там он обнаружил Пака, который что-то внимательно высматривал в зеркале. Как только последний его заметил, он сразу дернул молнию своего бомбера вверх. — Ты как сюда зашел? — таращился на него младший. — Я, вообще-то, тут живу. — Нет, я не об этом. Я точно помню, что закрывал дверь. — Здесь замок сломан. В этой квартире кто-то вскрылся, вот дверь и выламывали, потому-то она мне и досталась по дешевке. Казалось, глаза парня округлились ещё больше. — Шучу, — поднял руки Мин, капитулируя. — Ты закончил? Мне просто очень нужно. Чимин дернулся, будто от пробуждения, а потом закивал и покинул комнату. Когда Юнги закончил все свои дела, он вышел в гостиную и заметил, что Хосок тоже проснулся. Они с младшим сидели за столом, рядом стояли две чашки кофе, который, скорее всего, заварил Чон. Ребята о чем-то оживленно болтали, а точнее, старший допрашивал друга, который весь сжался и неуверенно бубнил в ответ. — Доброе утро, — произнёс Юнги, присаживаясь рядом с Хосоком. — Привет, — ответил тот. — Видел, что у него? — Нет. А что там? — Минни, покажи. Пак скривился и нехотя поднял подбородок — на его шее красовались неровные бурые пятна вчерашней страсти. Юнги быстро поднял глаза на Чимина, но тот смотрел куда-то в сторону. — М-да... — Ага. Самое главное, он не знает, кто это сделал. — Правда? — он опять посмотрел на младшего, который как раз застегивал бомбер. Тот секунду помедлил, столкнувшись с взглядом Мина, но кивнул. — Я ему еще говорю, проверься у венеролога, мало ли… — Хён! — взвыл Пак. — Что? Вдруг этим, — он размашистым жестом указал на шею сидящего напротив него парня, — дело не ограничилось. Ты хоть представляешь, что ты мог подцепить от этого мудня, если вы презервативом не пользовались? На слове «мудень» Юнги нервно сглотнул, но, когда Хосок посмотрел на него в поисках поддержки, сразу же закивал, после чего ощутил на себе кое-чей убийственный взгляд. — Не было ничего, — буркнул младший. Они ещё какое-то время сидели на кухне и болтали. Чон поведал им историю о том, что те две девушки, с которыми он закрылся в комнате, так увлеклись друг другом, что ему спешно пришлось ретироваться. Он также спросил у Юнги, как он проводил время на вечеринке, но, услышав унылый рассказ последнего, сказал, что в следующий раз так просто его не оставит. Чимин всё это время молчал, а потом вдруг резко заторопился домой. Мин вызвался его проводить, так как нужно было поговорить тет-а-тет, но у двери их одолела молчанка. Он тихо наблюдал со стороны, как Пак натягивает свои кеды, поправляет волосы и ещё раз проверяет, не выглядывает ли ничего из-под бомбера. Он оглянулся на Юнги, кивнул тому и опустил дверную ручку. — Чимини, — вдруг произнёс старший, — ты точно не помнишь, кто это сделал? Пак повернулся к нему и как-то замялся, голова его поникла. Казалось, он отчаянно пытался подобрать слова. Юнги догадывался, что сейчас он услышит — он даже решил, что возьмет на себя ответственность за содеянное, — но младший поднял голову, как-то натянуто улыбнулся и сказал только: — Нет, хён, не помню. Мин кивнул, они попрощались, и Чимин покинул его квартиру, но послевкусие этого короткого разговора осталось надолго. Чувства смешались в какой-то дивный коктейль: стыд и раздражение, страх и облегчение. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что только что ему соврали, глядя прямо в глаза, — но раз Пак Чимин поступил так, то, значит, это то, чего он хочет.

***

От воспоминаний стало только хуже. Мин старался игнорировать тот факт, что он крупно облажался, и теперь злился на самого себя за то, что тогда не припёр младшего к стенке и не выяснил все недомолвки между ними. Юнги раздраженно выдохнул, когда осознал, что застрял на последней фотографии, и быстро пролистал дальше, но от этого легче не стало. Следующим был снимок, который они втроем сделали после первого выступления Мина в «Террариуме». Радостная улыбка Пака разозлила его ещё больше, он заблокировал телефон и бросил рядом с собой на диван. Несколько секунд парень лежал, уставившись в потолок, пока не осознал, что начинает засыпать. Рэпер никогда не ложился спать, пока не завершит все дела. Юнги всегда выкладывался на полную, иногда даже в ущерб своему здоровью и окружающим. Так, однажды он припёрся на выступление с гриппом, потрясающе зачитал и заразил половину персонала, за что потом получил выговор от начальства. На сегодня у него была четкая цель — закончить сводить трек — а это значило, что он в лепешку расшибется, но сделает это. Юнги резко подорвался и направился в ванную — дико захотелось помыть голову. Мысли хаотично суетились в черепной коробке, а этого ему хотелось меньше всего, поэтому необходимо было что-то делать. Магическая способность воды поглощать всё и смывать прочь просто прекрасно подходила для его состояния. И действительно, как только первые капли спустились в сток — голова начала пустеть. Как только Мин покончил с волосами, точно так же, как и желание помыть голову, из ниоткуда появилось желание почистить зубы. Это уже было странно, ибо если мытье головы помогало избавится от ненужного, то чистка зубов наоборот стимулировала мыслительный процесс — особенно если учитывать, что делал это Юнги, насмотревшись полезных видео, не преобладающей рукой, потому сама чистка отходила на второй план. Появились абсолютно невинные мысли, варианты, как он мог бы ответить в прошедших спорах, и даже несколько стихов для треков, но все они померкли, когда на ум пришла абсолютно безумная идея — признаться Паку, что он его соулмейт. Ноги сами понесли его в комнату, где лежал смартфон, а потом на автомате вернули в ванную. Юнги взглянул в зеркало для отчетности, осознание того, что он собрался сделать, прокралось в закоулки его пока еще не помутненного сознания. Смартфон опустился на стиралку, стоявшую рядом, а парень посмотрел на себя в зеркало. Настало время взвесить все «за» и «против». Мин часами рассматривал метку, когда она только появилась, — а потом ещё больше, когда узнал, что у Чимина такая же. Он думал признаться, но хотел сначала наладить отношения — парень боялся, что его соулмейт разочаруется в нём. Юнги был не подарком и, к сожалению, собрал в себе практически все черты, которые так не выносил Чимин. Он правда пытался сгладить все свои углы для него, но каждый раз находился новый, а некоторые убрать насовсем не получалось. Парень злился на себя за это так часто, что раздражение стало для него обычным состоянием. Он даже начал срываться, и, какого-то хуя, под раздачу чаще всего попадался Пак. Несколько раз, наблюдая за их ссорами, Хосок порывался рассказать всё младшему, но рэпер каждый раз останавливал его так, что Чону в итоге приходилось отступить. Мин дотронулся пальцем до метки. Он знал, что Чимин сейчас с Тэхёном, но совершенно не хотел думать, чем они занимаются. У Чимина теперь есть парень, с которым он уехал куда-то. Парень, который явно его за нос водит, который, возможно, поматросит его и бросит, которому даже не пришлось ничего делать, чтобы влюбить этого идиота в себя. Парень, который его целует и обнимает, который держит его за руку, который может наблюдать за его спящим лицом и тем, как он мнет уши перед тем, как проснуться, который видит, как мило краснеют его щеки, когда он выпивает... От подобных мыслей становилось тошно, Юнги хотелось забраться на стену и взвыть, но он опустил руки на фарфоровую раковину и начал считать до десяти. Чувства постепенно утихали, и вот он уже мог продолжать спокойно жить дальше — но стоит ли? Парень устал скрываться и бегать, он постоянно ограждал Чимина от этого. Ситуация настолько патовая, что уже плевать, что там Пак подумает. От обиды и досады он готов был обрушить всю эту информацию на белобрысую голову младшего — а дальше пусть бы жил так, как хочет. Он же мечтал узнать, кто его соулмейт? Вот и нечего теперь выпендриваться. Несколько щелчков камеры телефона — и Мин подобрал самую удачную фотокарточку, на которой даже его лица не видно было, а после отправил ее Паку. Хуже уже точно не будет. Мгновенно появилось необъяснимое облегчение и лёгкий мандраж в конечностях. Он вернулся к тому, чем занимался до этого — чистке зубов. И опять новые мысли ворвались в его бедовую головушку, а послевкусие содеянного не покидало его, застряв непонятным чувством облегчения в груди, которое больше граничило с пустотой. Может, зря он это сделал? Возможно, стоило бы подождать, когда Чимин вернется с отдыха, и потом лично с ним поговорить? На секунду Юнги представил, как Пак читает его сообщение, оглядывается на Тэхёна, из его глаз начинают течь слезы, которые постепенно перерастают в истерику. Острое чувство вины и стыда застряло в горле комом — ком этот принадлежал не Мину, но он четко знал, кто являлся его причиной. Меньше всего он хотел, чтоб Чимин чувствовал себя плохо. Понимание наваливалось на него каменной плитой: он поступил очень эгоистично. Он опять позволил эмоциям взять контроль и из-за своей импульсивности испортил младшему отдых — пусть даже с чужим человеком. Рука Мина потянулась за смартфоном, чтоб удалить злосчастную фотографию, но как только он увидел пометку «прочитано» рядом с сообщением — сердце ушло в пятки. Уже поздно было что-то менять. Словно робот, Юнги отложил смартфон, сплюнул, промыл рот от зубной пасты, вернулся в комнату и залез с головой под одеяло в ожидании рассвета — минус еще один громадный принцип Мин Юнги.