Окно в новую жизнь

Алишер меланхолично смотрит в стену перед собой, совершенно не замечая Славу, который носится вокруг него и пытается сотворить из него что-нибудь нормальное, а не человека, чей внешний вид так и кричит о том, кто здесь враг закона. Пока что выходит плохо. — Их можно как-нибудь распутать? — палец тычет в один из дредов, затем начинает копошиться в нем. — Или хотя бы перекрасить в нормальный цвет? — А чем тебе этот не нравится? — парень дергается, с подозрением смотря на Славу, будто тот прямо сейчас возьмёт и принется портить его чудесную прическу. Слишком много сил, времени и денег было потрачено на нее. Да и к цвету Алишер привык — замечательный грязно-голубой оттенок с редкими прядками зеленого. В тоже время, такая вот пальма на башке — его отличительная черта, без нее он уже не будет собой. — Я думаю, твоя бабушка — молодежная, яркая личность, и все поймет. — Моя бабушка повела меня в церковь, когда я проколол нос, и заставляла мыться святой водой на протяжении нескольких лет, дабы быть полностью уверенной в том, что демон ушел из меня и больше не вернется. — Бля, — Алишер поник, затем вскинул голову в удивлении. — Стой, у тебя был пирсинг? Слава решает проигнорировать вопрос о своем темном прошлом. — И каждый раз когда я ругаюсь, у нее начинается инфаркт. — Вот… блин. — Ага, — Слава усмехается и берет телефон, чтобы найти нужную статью. — А теперь представь, что ждет тебя. — Уже, — мысли в голове скачут от одной к другой, но найти другой выход не получается. Алишер смотрит на свое отражение в зеркале, и пытается вспомнить, как он выглядел пару лет назад, еще до того как татуировки украсили тело, а волосы превратились во что-то невероятное. Не выходит. Этот образ полностью исчез из памяти. Его жизнь делится на «до» и «после», и все что «до» сознание упрямо отказывается воспроизводить. Он поднимает руки и начинает прикрывать татуировки пальцами. — Тоналка есть? — Увы, нет, — Слава скептически наблюдает за тем, как Алишер любовно начинает поглаживать волосы, видимо, прощаясь с ними, и как с болью смотрит на татуировки. — Не грусти. Потом снова сделаешь из себя невесть что. — Невесть что? — тот резко оборачивается, затем самодовольно усмехается и подмигивает. — Да ладно. Я знаю, что выгляжу пиздато. И ты это знаешь. И я знаю, что ты знаешь. А еще у меня большая писька. Последний аргумент окончательно добивает. Слава отворачивается и незаметно улыбается. И этот клоун — тот самый опасный преступник, которого он до чёртиков боялся всего пару часов назад? Поразительно. — Не хочу проверять. — И я не хочу, — не остается в долгу Алишер. После этого он с улыбкой смотрит в зеркало, разглядывает себя с разных сторон. — Эх. Неси спицы. И ножницы. Нам предстоит долгая работа. — Мне, — понимая, что сам Алишер распутывать свои патлы не собирается, поправляет его Слава. — Мне предстоит. Они возятся до самого вечера. За окном вновь начинают выть сирены; патрульные выехали на поиски преступника снова. Слава не понимал, чего они добивались. Неужели знали, что Алишер скрывается в этом квартале? Парень встает с места и задергивает шторы. Он видит, как всем телом напрягается сосед, и не хочет, чтобы тот лишний раз вспоминал о том, что происходит за пределами квартиры. То, насколько Слава привязался к нему за этот короткий, но сумбурный день, поражает. Садясь на прежнее место, он протирает глаза и вновь принимается за работу. Под командованием Алишера удавалось более-менее распутать большую часть дредов, но изредка Слава все же прибегал к помощи ножниц. И лучше бы Алишеру не видеть, во что превращаются его волосы. Их стало заметно меньше. Очень заметно. Если раньше они были ниже лопаток, то теперь едва ли доходили до плеч. Удивительно, как тот ещё этого не заметил. Впрочем, наверняка просто был занят просмотром телевизора. Было что-то особенное в том, чтобы вот так вот сидеть зимним вечером и лазать в чьих-то волосах, пока на заднем фоне включен телевизор, а заразительный смех разбавляет тихую атмосферу. Слава улыбается тоже. На пару минут он даже забывает о том, ради чего и с кем вообще проводит время. Он просто рад. Редко когда удавалось позвать в гости одногруппников, да и с ними у него не настолько теплые отношения. А этот преступник так просто ворвался в его жизнь и перевернул все вверх дном. Но Слава уже не так уж и против, если каждый день будет похож на этот. — Ну, как? — Ну... как-то. — Как-то — это как? — Это вот так, — Слава разводит руки в стороны, не зная, как объяснить. Перед ним стоит... некто. Когда дреды перестали скрывать половину лица, он понял вдруг, что Алишер довольно симпатичный, и у него интересная внешность. Правда, теперь волосы были даже более короткими, чем вначале. — Не убивай меня, пожалуйста. Хах, глупо просить о таком. Алишер долго смотрит на него, затем подрывается с места и бежит в ванну, к зеркалу. Славе страшно идти за ним, но когда тот не возвращается спустя пару минут, все же приходится. Он осторожно выглядывает из-за дверного проема. От силуэта, согнувшегося над раковиной, так и фонит угрозой. Под ложечкой сосет от страха. Прямо как сегодня утром. Ну все, можно прощаться с жизнью. Прости, бабушка, простите, мама с папой... он плохо подстриг преступника и теперь ему... — Пиздец, — вслух заканчивает Алишер. — Слава, блять, криворукий ты еблан, ну как так можно было... Он бросает на него испепеляющий взгляд, затем смотрит на волосы и вздыхает. Вновь отворачивается к зеркалу. — Ты о своих волосах позаботиться не можешь, а тут мои. Слава молча дуется. Нормальные у него волосы! Просто немного... ну, плохие. Вслух возмутиться он не решается. Алишер слишком зол и может не контролировать себя в такой ситуации. — Машинка есть? — спустя время интересуется он. — Какая машинка, я бедный студент... — Для бритья, Славик. Такая машинка и у меня есть. С громким «а-а-а» Марлов уходит в гостиную, к шкафу, и спустя пару мгновений достает из него коробку с заветной вещицой. — Заебись, — Алишер победоносно улыбается и взмахивает рукой. — Сбривай все к хуям! И этот комок радости пару минут чуть ли не плакал от новостей о том, что его волосы — дерьмо? — Уверен? — даже Слава удивляется, неуверенно вертя машинку в руках. — Прям все?.. — Ну, — Алишер мнется. — Не все. Решив, что терять нечего, и его в любом случае потом убьют, Слава пожимает плечами и начинает творить… нечто. Во всяком случае, выглядит это куда более презентабельно, чем до. Виски сбриты, а вот корни волос естественного цвета Слава решил оставить. Когда весь этот ад закончился, он гордо протянул Алишеру резинку для волос, и принялся подметать волосы с пола, пока тот с интересом разглядывал нового себя. — Ну и хуйня, — услышав этот вердикт, хозяин квартиры возмущается. — Радуйся, что вообще без волос не оставил! — Может мы и тебя побреем, а? — вдруг хитро улыбается Алишер, хватая машинку. — Устраним рак прически. Слава очень серьезно смотрит на него. — Я в любом случае умру. Алишер цокает языком и пожимает плечами, мол, «как хочешь». На секунду ему даже становится совестно, вон как парня запугал. Сразу вспоминается, почему он тут. Ведь все это — не какая-то там игра, они оба находятся на волоске от смерти. Пока Слава убирает волосы, Алишер ложится на диван и уходит далеко в свои мысли. Ему резко становится гадко на душе. Так гадко, что с удовольствием пустил бы пулю в лоб, причем не кому-нибудь другому, а себе. — Ты не голоден? Алишер молча отворачивается к стене. Слава вздыхает, бурчит тихое «спокойной ночи», тушит свет и идёт в свою комнату. Видимо, настроение у Алишера совсем пропало, а вместе с тем и у него самого. Завтра будет лучше. Наверное. С этими мыслями, он глубоко вздыхает и прикрывает глаза, но не успевает расслабиться, как дверь резко открывается и в комнату влетает взъерошенный, перепуганный Алишер. Он обводит помещения цепким взглядом, затем прыгает к Славе на кровать и хватает за руки. Внимательно рассматривает. Но, так и не увидев нужного, спокойно вздыхает, и ложится рядом, предварительно прихватив с собой подушку с дивана. Наступает тишина. Слава хлопает глазами и потирает запястья. Алишер закатывает глаза, берет его за руку и заставляет улечься на кровать, затем накрывает одеялом и хлопает по груди. Видимо, уходить он не собирается. Слава все ещё осмысливает произошедшее. — Вот теперь — спокойной ночи, — и, послав напоследок воздушный поцелуй, закрывает глаза. Идут секунды, минуты. В конце концов, до Славы доходит. — Нет! Он ногой сталкивает Алишера с кровати. — Пидора ответ! — прошипев, тот упрямо залезает обратно, хватает Славу за ноги, чтоб не рыпался, и крепко держит. — Я тебя одного ни на секунду не оставлю, хер ты меня мусорам сдашь! — Да я даже не думал об этом! — Слава пытается вырвать ноги из стальной хватки, затем начинает бить Алишера кулаками по плечам, и только потом понимает, что действительно даже не подумал о том, чтобы позвонить в полицию — телефон-то совсем рядом, только руку протяни, и привет, свобода. Он больше не вырывается. Дышит часто, задумчиво смотрит на телефон, затем на Алишера, который все ещё держит его ноги и нависает сверху. Славе резко становится странно. Его бросает то в жар, то в холод: Алишер такой теплый, так крепко держит, и в тоже время у него сейчас наверняка с собой пистолет. Они смотрят друг на друга, не меняя положения тел, но когда Слава смущенно отводит взгляд в сторону и кивает, соглашаясь с условиями, Алишер отстраняется. Становится холодно. Марлов плотнее кутается в одеяло, не обращая внимания на шмыгающего носом преступника, и отворачивается к стене. Это его дом, его кровать, и его одеяло. Зато Алишер — совсем не его. Пусть мучается и сам разбирается со своими проблемами. Славу честно не ебет. Но каким-то непостижимым образом, ночью одеяло оказывается у Алишера. И Слава тут совсем не причем, понятно?