Окно в новую жизнь

Когда дверь с тихим скрипом захлопнулась обратно, Слава и Алишер смогли, наконец, вздохнуть спокойно. — Пиздец, — многозначительно выдал второй, высказывая мысли, крутившиеся в голове обоих. — Ага, — поддакнул Слава, поворачиваясь к нему лицом на узкой кровати. Странно, но весь день он чувствовал себя неуютно рядом с бабушкой. Отчасти потому, что та не стеснялась в открытую намекать о том, какого она низкого мнения об Алишере, и от этого Славе было страшно, чертовски страшно. Казалось, будто на день он впал в некий транс, совершенно забывая о том, кем его новый сосед является на самом деле. Пора вернуться в реальность и смириться с тем, что он не больше чем жертва. Что как только он перестанет приносить выгоду, и наоборот, начнет мешать, его существование в этом мире будет завершено. От этих мыслей было грустно лишь совсем немного, но тоска все-равно читалась во взгляде, и Алишер это заметил. — Все заебитлс? — спросил он, только потом спросив себя, зачем, ведь, по-хорошему, ему на Славу и его эмоциональное состояние должно плевать с высокой колокольни. Но захотелось знать, почему тот так грустен сейчас. Просто так. Неужели это плохо? — Да, конечно, — вяло ответил Слава. — Спи уже. Он резко вспомнил о событиях прошлой ночи, когда Алишер ворвался в комнату и навалился на бедного парня, как сжимал его ноги в крепкой хватке и сипло дышал в лицо. Жар его тела. Было очень горячо. И воспоминания об этом странно смутили. Слава залился краской и ткнулся лицом в одеяло, лихорадочно стараясь думать о чем-то помимо Алишера, чье размеренное дыхание слышалось в тишине пустой комнаты. Вчера он дышал часто, будто загнанный в угол зверь. Хищник. В то время как Слава ощущал себя жертвой, но это не было неприятно. Однако, соглашаться с той мыслью, что ему понравилось, Марлов не собирался. Он долгое время ютился на кровати. От волнения весь вспотел, одежда неприятно липла к разгоряченному телу. Места было непозволительно мало, и при каждом движении Слава соприкасался с горячим плечом Алишера. Тот почему-то спал без верха, и это приносило определенные неудобства. При каждом контакте с его кожей Слава вздрагивал и шумно вздыхал. Черт, ну почему он так странно реагирует? Потому, что с ним в одной кровати еще никто никогда не спал? Если так, то какого хрена внизу живота сладко ноет, и сердце пропускает удар при каждом неровном вздохе со стороны? — Если ты и дальше будешь кувыркаться, как червь, я тебе мозги вышибу к хуям, — послышалась угроза из темноты, и, что ж, без преувеличений, у Славы правда чуть сердце не остановилось от испуга. Алишер вздохнул и повернулся на бок, видимо, лицом к затылку Славы; тот же поворачиваться не собирался. — Хули не спишь? Ответа не было. Даже спустя несколько минут Марлов сохранял молчание. — Да ты издеваешься, — начинал закипать Алишер. С того самого момента как они легли в кровать, он слышал охи и вздохи, а так же шуршание одеяла, и от этого не мог уснуть. Обычно он быстро засыпал, даже если над ухом гремели выстрелы. Так почему сейчас не мог абстрагироваться от реальности? — Я знаю, что ты не спишь. Снова тишина. Ну нет, Слава бессмертный, что-ли? Алишер решительно привстал с места, наклонился и взглянул в лицо парня. Комнату освещал только лунный свет из приоткрытого окна, но его было даже более, чем достаточно, чтобы увидеть расслабленное лицо. Судя по всему, Слава действительно спал. Алишер непонимающе нахмурился, но быстро отмахнулся от любых подозрений. Возможно, Славе просто снился неприятный сон, и вот теперь он успокоился. Удивительно, как вообще смог уснуть. Неужели не мучился мыслями так, как Алишер? Неужели так легко уснул в одной постели с тем, кто в любой момент может убить? Моргенштерн прикрыл лицо руками. Против воли в голову пришли воспоминания о вчерашнем вечере. То, каким испуганным выглядел Слава, как напрягся под Алишером. Это определенно был испуг. И если бы тогда рядом был кто-то другой, а не Слава, он бы не обратил особого внимания, может, даже почувствовал превосходство… но ему не хотелось, чтобы Слава боялся. Так глупо. Так странно и непривычно. Если раньше чей-то страх придавал сил и уверенности, то теперь от него наоборот становилось тошно на душе. Но вчера он так же ощутил что-то новое. Приятное ощущение внутри, стоило только оказаться к кому-то настолько близко, что чувствуешь тепло кожи даже сквозь одежду. Стыдно признать, но ему снова хотелось почувствовать это. Но едва ли Славу получится уговорить на простые объятия. Очевидно, тот уже до глубины души ненавидел его, особенно в свете последних событий. Но, прикусив губу, Алишер робко взглянул на спящего соседа. Быстро отвёл взгляд в сторону. Отрицательно мотнул головой из стороны в сторону, и лег обратно. Но сон все не шел. Шальная мысль уже забралась глубоко в голову и не желала ее покидать. Но это так неправильно и глупо, почему Алишеру вообще хочется быть ближе к этому одинокому хикке?.. Спустя несколько минут он решился. Сделав вид, будто спит, Алишер перекинул руку через Славу и прижался к нему сзади. Замер. Прислушался к его дыханию и сердцебиению, попытался проконтролировать собственное. Слава никаких признаков жизни в принципе не подавал. Жаль, что Алишер не видел, как широко распахнулись его глаза от удивления, и как в панике те бегают по комнате. Преступник расслабился и успокоенно прикрыл глаза, утыкаясь носом в макушку парня. Волосы, — вернее то, что от них осталось, — щекотали лицо, но оторваться было просто выше его сил. Алишер уснул быстро. Все, что ему нужно — лишь тепло. Слава уснул спустя пару минут. Для этого ему не хватало только Алишера. Утром между ними была неловкость, но, стоило только одному отвести взгляд от другого, как тот смущенно улыбался, вспоминая, какой теплой была прошедшая ночь. — Послезавтра кончатся зимние каникулы, — как бы невзначай произнес Слава, ковыряясь ложкой в тарелке с супом. — Тебе придется уехать, бабуль. — Уже? — Алишер выглядел неприятно удивленным. За прошедшее время он успел проникнуться к Люде взаимной неприязнью, и если не перекидываться колкостями не с ней, то с кем? Не со Славой точно, тот и так при любом удобном случае напоминает о том, что скоро умрет. — Стой, уже?! В ту же секунду он понял, что Слава вернется в универ, и тогда все полетит к чертям. Только Алишер уже и сам не знал, почему. Потому, что все ещё боялся, что тот сдаст его кому-нибудь? Или просто не хотел проводить без него ни секунды? Слишком сильно привык к чьему-то присутствую за столь короткое время. — Да, Алишер. Уже, — с нажимом повторил Слава. Уже. Почему-то это звучало, как приговор. — Завтра мы проводим тебя до аэропорта, бабуль. Бабе Люде не оставалось ничего, кроме как согласиться и оставить внука на попечение такой подозрительной личности, как Моргенштерн.