Окно в новую жизнь

Стоило только бабушке исчезнуть за дверьми здания аэропорта, как Слава вздохнул с облегчением. Наконец-то единственной его нервотрепкой будет Алишер, который все эти дни напрягал тем, что постоянно угрожающе косился в сторону женщины и сжимал пистолет в заднем кармане. Удивительно, как эту торчащую штуковину не удавалось заметить раньше — она же прямо на виду! Алишер прощально махал рукой, когда как в мыслях прыгал и кричал от радости, как дите малое. Если его родственники были теми еще уродами, то бабушка Славы являлась, скорее, их предводителем. Пока Слава оставался рядом и внимательно наблюдал за каждым движением, парень усиленно делал вид, что баба Люда ему очень понравилась, и вообще, пистолет он с собой по привычке взял, а не для того, чтобы подкараулить ее где-нибудь за углом. Как только же его оставили без внимания, Алишер изменился в лице и мстительно показал средний палец. Бабушка сплюнула в сторону и показала неприличный жест в ответ. Оба были вполне довольны произведенным эффектом. Расставшись на такой чудесной ноте, Алишер вдруг снова нахмурился. Значит, зимние каникулы закончились. И что ему, блять, делать теперь? Четко для себя он решил, что уходить не хочет. И найти достойную причину не мог. Да, конечно, выходить на улицу было опасно, но он ведь уже третий раз выходит и никто за все время его не скрутил. Такими темпами, вполне можно было и свалить, причем ещё в первую ночь, просто Алишер слишком параноик и хотел быть уверен, что за ним нет хвоста. Теперь же банально не хотелось лишаться того, что он имел, а именно теплый кров, еда по расписанию и отличная компания. Да, Слава был охуенным соседом. Несмотря на то, как сильно они отличались, Алишеру с ним чертовски интересно. Не только говорить, но и просто смотреть, как тот чем-то занимается; как пыхтит, когда не понимает домашнее задание, как думает о чем-то своем во время готовки, и как мило выглядит, когда спит. Тут же вспомнились события прошлой ночи, когда Алишер дал волю свои желаниям и сделал то, что сделал. Никто об этом так и не заговорил, хотя Слава проснулся раньше и должен был удивиться такому положению. Возможно, подумал, что Алишер сделал это во сне, но, признаться честно, это была самая теплая и уютная ночь в жизни преступника. Он бы хотел засыпать так чаще. Интересно, какого это, ещё и просыпаться, обнимая Славу? С каждой секундой мысли становились все более странными. Безусловно, за эти дни они со Славой успели сблизиться, и Алишер вполне мог назвать его своим другом, но не до такой же степени, чтобы думать о таких вещах. И все же, опровергая собственные же мысли, в которых ключевыми словами были «так нельзя, это неправильно», Алишер выдал ультиматум: — Я пойду с тобой. Слава, не знающий о том, какие сложные мыслительные процессы происходили в его голове, непонимающе нахмурился. — Куда? Алишер провел рукой по лицу, стирая с него суровое выражение, и в следующую секунду глянул на парня с милой улыбкой. — В универ. Вспомнив, почему это последние дни Алишер ходит за ним даже в туалет, Слава протестующе взмахнул руками. — Ни за что! Как, по-твоему, вообще объяснить наличие нового студента, да и вообще, ты же будешь за мной все время ходить, мои друзья могут подумать не о том… — распереживался он. Алишер озорно свернул глазами. — Не о том — это о чем? — Ну… — Слава отвел взгляд в сторону. — О том самом. Выражение лица Алишера стало еще более заинтересованным. Он наклонился поближе, в то время как Слава наоборот отодвинулся. — О чем? — тон голоса звучал так, будто если он не получит ответа, то непременно кого-нибудь убьет. Однако, вокруг царила лишь тяжелая тишина. Он сделал ещё один шаг вперед, и тогда Слава вжался спиной в стену подъезда: чужое дыхание касалось его красных от холода щек. Алишер все не унимался. — О чем, Слава? Слава отвечать не собирался. Он неуверенно открыл рот, но затем глубоко вздохнул и взял себя в руки. — О том, чего и быть не может, — громко заявил он, глядя в глаза преступника. — Я не гей. Алишер продолжал улыбаться, хотя взгляд его изменился. Теперь улыбка больше была похожа на безжизненную маску. Он кивнул, отходя и стараясь не выдать всего своего разочарования, хотя даже сам не понимал, какого ответа ожидал. — Здорово, — дыхание сперло и он прочистил горло. — А выглядишь так, будто наоборот. Ну точно, не похоже, что ты хоть раз трахался с телкой. — Я девственник, — насупился собеседник. У Алишера от чего-то голова закружилась. — Девственник? — переспросил он, разворачиваясь на пятках, и достал пачку сигарет. Сейчас они ему жизненно необходимы. Ему определено не следовало знать таких подробностей из личной жизни Славы, теперь он жить нормально не сможет. — Тогда почему уверен, что не гей? — А почему мы вообще об этом говорим? — вспыхнул Слава, радуясь, что вечером цвет его кожи не особо виден. Когда запах сигаретного дыма ударил в ноздри, он поморщился и прикрыл лицо шарфом. — Может и ты гей? — Да я и не скрываю, — пожал плечами преступник, но, видя, как вытянулось лицо соседа, громко расхохотался. — А ты не ответил на вопрос. — То есть ты гей? — уточнил тот. — Слава, блять. — Ответь точно, а не играйся со мной! Алишер неопределенно дернул плечами. — Если ты гей, брат, — проникновенно начал он. — То я тоже. Слава помолчал немного, осмысливая услышанное, и понятливо кивнул. — Хорошо, что я не гей. — Да, повезло. Наступила тишина. Алишер нервно докуривал свою сигарету, крайне опечаленный тем, что не получил от Славы точного ответа, и задумался о том, что ответил сам. Ему следовало разобраться в себе. Слава стоял рядом и разглядывал заснеженную улицу, стараясь лишний раз не двигаться. От холода он уже не чувствовал пальцев, потому что ходил без перчаток, а карманы тонкой ветровки уже не спасали. Но парень терпеливо ждал, когда Алишер докурит. Только вот тот, заметив, как Слава мелко дрожит и шмыгает носом, забил тревогу и швырнул еще достаточно длинный окурок в сугробы. — Пошли в хату, — потянув парня за капюшон, сказал он. — Я все руки из-за тебя отморозил, — обиженно буркнул Слава, разуваясь. — Ну как так? — Не выебывайся, а? Дуй сюда, — подозвав парня к себе, Алишер берет его за руки, тянет к своему лицу и жарко дышит, в попытке согреть. У Славы внутри все переворачивается. Пальцы покалывает и горят от чужих прикосновений, но ощущаются, будто не свои. Он смотрит на то, как Алишер едва ли не прижимается губами к костяшкам, и растерянно хлопает глазами, не зная, как реагировать. Даже когда чувствительность вернулась к нему, Слава все-равно продолжал стоять на месте и наслаждаться чужими прикосновениями. В какой-то момент, Алишер коснулся костяшек губами, и довольно выдал: — Вроде теплые. Но отпускать руки не спешил. Глянув на парня исподлобья, он прикусил губу. — Если вернуться к вопросу о гействе… Со Славы тут же сошло оцепенение. Фыркнув, он вырвал руки. — Мы не будем ни к чему возвращаться. Алишер печально вздохнул и пожал плечами, мол, «как хочешь». После этого прошел вслед за Славой в комнату, и залип на свое отражение в зеркале. Все это время он ходил в своей одежде, пыльной и изрядно поношенной, и не менял ее все это время. — Слушай, а может у тебя будет одежда моего размера? — Нет. — То есть ты хочешь, чтобы я ходил и позорил тебя в универе? Еще больше? — … Я посмотрю.