Окно в новую жизнь

Алишер оценивающе рассматривал в зеркале свой новый стиль, а именно растянутую толстовку невозможных размеров, и такие же штаны. Впрочем, на нем все это смотрелось более-менее нормально, в отличие от Славы, который утопал в своей одежде. Но если тот выглядел в ней мило, то Алишер будто вернулся на пару лет назад и снова стал обычным подростком, мечтавшим когда-то стать учителем музыки. Правда, Славе показалось, будто его дедушка напялил на себя молодежную одежду, и это при том, что разница в возрасте у них не такая уж большая. — Это все из-за профессии, — печально вздохнул преступник. — Столько нервов потрепал… Слава почесал затылок. — Все-таки надо что-то сделать с твоими татуировками, — заключил он. Подумав немного, над его головой будто лампочка загорелась, и сам парень выскочил в ванную комнату. Алишер тут же поскочил следом, но Слава в туалете не задерживался, и они столкнулись нос к носу в дверях. Вернее, нос к груди, благодаря разнице в росте. С гордой улыбкой Слава открыл аптечку в виде коробки из-под обуви, выудил оттуда несколько пластырей и наклеил их парню на все места, испорченные черной краской. Алишер хмуро наблюдал за его действиями и все время морщился; пластыри неприятно стягивали кожу. Кроме того, на каждом было изображено что-то милое, то цветочки, то сердечки с котятами. — Довольно мило. — Я милый? — обрадовался Алишер. — Пластыри милые, — огорчил его Слава. — Мне их подруга подарила. На мне глупо смотрелись… — А на мне — мило? — все напрашивался на комплименты собеседник. Слава закатил глаза и обогнул Алишера, не собираясь отвечать на этот вопрос, потому что да, он выглядел мило, а при том, что одежда принадлежала Славе, у того вообще внутри все сдавливало от радости, хотя, казалось бы, ничего такого в этом нет, всего лишь жест доброй воли. — Ну и ладно. Алишер насупился и поплелся следом. Он чувствовал волнение, когда утром они шли по пустынными улицам и пробирались сквозь сугробы к нужному зданию. При виде универа, в котором учился Слава, внутри все перевернулось и он замер, едва ли не спотыкаясь. Он отчетливо понял, что заходить внутрь не хочет. Несмотря на то, сколько лет уже прошло, воспоминания об отчислении все еще были достаточно свежи и мучили его на протяжении всего того времени, что он провел в бегах. Кроме того, там полным полно людей, которые вполне могли знать преступника в лицо, так что причин для волнений было предостаточно. Заметив состояние соседа, Слава уложил руку тому на плечо и крепко сжал, встряхивая. — Все будет отлично, — мягко произнес он. — Истерично пропела и сдохла птичка, — мрачно закончил Алишер, но мандраж немного сошел на нет. — Не ерничай. И веди себя тихо, — попросил Слава, отчаянно беспокоясь за свою репутацию, дальнейшую учебу и свободу Алишера. Когда тот уверенно кивнул и пообещал, что ничего вытворять не будет, и даже заверил, что его никто даже не заметит, Слава почти было поверил. Какое-то время они нерешительно терлись у колонн возле дверей, оттягивая момент, но вскоре к зданию начали подходить остальные студенты и учителя, с подозрением смотря на две шепчущихся личности, и парням пришлось переступить как свои страхи, так и порог учебного заведения. — Я щас в обморок ебнусь, — предупредил Алишер. — Держи меня, Славик. — Прости, но упадешь ты без меня, — тот усиленно делал вид, будто понятия не имеет, что за странный тип идет рядом, но Алишеру зачем-то понадобилось обнять его за плечи и облокотиться всем телом. Слава натужно прокряхтел. Люди вокруг заметили их и уже начали шушукаться. Кто-то хихикал, кто-то не обращал внимания, но Слава краснел даже при самом небольшом внимании к своей персоне. — И это, по-твоему, значит «быть незаметным»? — Но ведь ты незаметный, — невозмутимо хохотнул Алишер, прижимаясь ближе, и тогда Слава покраснел не только от стыда, но и от того, насколько приятно было ощущать чье-то тепло. В особенности, если это Алишер. Он сразу вспоминал все те ночи, что они провели вместе. — А ты чего такой красный-то? заболел? — Это после улицы... — слабо пробормотал Слава, замирая у стенда с объявлениями и ища нужную аудиторию. Кивнув своим мыслям, он направился в нужном направлении. и, проходя мимо толпы людей, он не понимал, почему просто не может взять и оттолкнуть Алишера. Ведь это так легко — взмахнуть рукой и огрызнуться на него, но в тоже время язык будто приклеился к небу. Все еще размышляя об этом, Слава подошел к аудитории, но почему-то никто из уже собравшихся подростков не спешил заходить в помещение. Славе было неловко интересоваться, в чем дело, особенно сейчас, поэтому он встал чуть поодаль, в то время как Алишер непонимающе смотрел то на соседа, то на толпу. Нахмурившись, Алишер почесал пластырь на щеке, и, взяв Славу за шкирку, подошел ближе. Он цепким взглядом оглядел каждого, но никто не внушал особого доверия; все выглядели скучно, одна сплошная серая масса. Найдя кого-то более-менее дружелюбного и улыбающегося, Алишер поинтересовался: — Не понял, че за движ? Незнакомец широко улыбнулся и пожал плечами. — Движ происходит только у меня в штанах, когда мимо проходит Катька, а у нас кабинет закрыт. Алишер непонимающе развел руки в стороны. — Так хули вы его не откроете? — Так может сам пойдешь за ключем? — Ну, — Алишер замялся, а после встряхнул Славика, который все это время старался открыть в себе способности стать невидимкой, за плечи. — Я боюсь, зато мой друг очень храбрый тип, он и пойдет. — Нет, — тихонько выдал Слава. — Ты не храбрый? — не понял Алишер. — Я не твой друг. — Этот заморыш — твой друг? — парень, с которым до этого беседовал Алишер, вдруг вклинился в разговор и тыкнул пальцем в Славика, который натянул капюшон толстовки так, чтобы скрыть все лицо. — Ну надо же. А кажешься нормальным парнем... С каждым его новым словом взгляд Алишера становился все темнее. — Я же сказал, не друг я ему... — Славу будто никто и не услышал. — У тебя какие-то проблемы? — раздраженно вопросил Моргенштерн, напрягая плечи и резко становясь в несколько раз массивнее и угрожающе; даже пластыри с котятами не смягчали вид. — Не у меня, — тот пожал плечами, будто и не видя стремительно надвигающегося преступника. Он кивнул на Славу и во взгляде его мелькнуло презрение. — У него. Славе хотелось оказаться где угодно, но не здесь, между двумя гигантами и надвигающейся дракой. А, судя по всему, именно это вот-вот и произойдет, судя по тому, как эти двое стреляли друг в друга убийственными взглядами. Ему самому лично было все-равно, что говорят другие, среди одногруппников есть много людей, с которым у него хорошие отношения, но некоторым задирам не нужна особая причина для насмешек. Если человек хоть немного отличается и проявляет себя странно — это конец, до самого выпуска от него не отстанут. Слава привык, Славе нормально. Алишер об этом не знал, но и говорить ему об этом было как-то страшно. Именно сейчас, когда тот выглядел серьезно и опасно, а привычное клоунское поведение исчезло, Марлов вспомнил, кем тот является на самом деле, и ему резко стало не по себе. Захотелось убежать. Банально спрятаться, повести себя как чертов трус, лишь бы не видеть этого человека. Слава и сам не понял, чего вдруг испугался, ведь до этого все было нормально. Он хоть и понимал, что дышит одним воздухом с преступником, но при этом умудрялся шутить и не грустить из-за сложившейся ситуации, а что сейчас? Неужто вспомнил о том, что тот убивал людей, и возможно даже не раз? Тошнота подкатила к горлу, перед глазами все на миг поплыло. — Если не перестанешь нести хуйню, проблемы будут у тебя, пацан, — прозвучал знакомый голос. — Ну знаешь, например, с позвоночником, если я сильно разозлюсь. — Да ладно? А ты чего за него заступаешься? — во взгляде оппонента мелькает насмешка и отвращение, направленное на Алишера, и того всего коробит; давненько он ничего такого в свою сторону не видел и не слышал. — Влюбился? Пидор, что-ли? Алишер позволил себе слишком долгое молчание, чтобы доказать, что это не так. — Тебя ебет, что-ли? — А тебя ебет, ебет ли меня? — Меня никто не ебет, а всем остальным соболезную. Толпа позади разразилась хохотом, хотя несколько адекватных людей лишь закатили глаза. Вероятно, подобный цирк они видели довольно часто. — Сука, ну ты щас допрыгаешься, — окончательно разозлился одногруппник Славы. — Ну давай-давай, нападай, — подливал масло в огонь Алишер. — Я знаю таких, как ты. Это ты на словах такой герой, а на самом деле такое же ссыкло, как этот педик. Плачешь по ночам и дрочишь на японские порно-мультики. — Не суди по себе, молодой. — Я тебя с вертухи в стену кину. — Бей его, бей его, — слабо вещал кто-то из толпы. И удар действительно произошел, но его не ожидал никто. Потому что в щеку зарвавшегося наглеца врезался кулак не Алишера, а Славы. Наверное, даже если бы это сделала учительница музыки, мало кто удивился, но от тихого и на первый взгляд неконфликтного Славы подобной подставы не ожидал никто. Тот выскочил прямо меж двух огней, грозящихся уничтожить все в радиусе нескольких километров вокруг, но удар его больше походил на дружеский шлепок, как бы сильно тот не старался. Наступила тишина. Они стояли в одном положении достаточно долго, чтобы ситуации из комичной медленно переросла в опасную. Парень повернул голову к Славе, пока тот все еще тыкал кулаком ему в щеку, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. В какой-то момент Алишер, ошарашенно смотревший на эту картину, вдруг спохватился, обхватил Славу за талию и потянул к себе, зажимая в объятиях; тот даже не успел возмутиться и прийти в себя, как послышался голос одного из учителей. — Что тут происходит? — поинтересовался он, уже готовясь к разборкам, но никто не решался отвечать, поэтому голос решил подать Алишер: — А у нас кабинет закрыт. Учитель тут же недовольно всплеснул руками, мол, как так, почему сами за ключом не сходили, но Алишер снова открыл рот, предлагая сходить за ним вместе со Славиком. Славик же молчал и пустым взглядом смотрел в пространство перед собой. Даже когда Алишер, все так же держа его в импровизированных объятиях, крайне неуклюже сворачивал за угол, от него не исходило ни звука. Что он только что сделал?