Окно в новую жизнь

Зимние дороги пустынных улиц превращались в бесконечный путь в никуда. Одинаковые пейзажи кружили голову, холодные порывы ветра обжигали руки и лицо. Алишеру не хотелось сопеть в шарф, Алишеру хотелось, чтобы чертовы мысли выветрились из головы и дали, наконец, жить спокойно, чтобы чертово сердце не ныло тревожно, подговаривая развернуться и пойти обратно. Одна четкая мысль упрямо направляла ноги вперед. Ему там не место. Ему вообще нельзя было лезть в то чертово окно. Спрятался бы в мусорном баке, закопался в сугробе, или на худой конец и вовсе сдался. Но он испугался за свою мнимую свободу и совершил самую главную ошибку в жизни. Такие как он не должны иметь тесных связей с людьми. Но Алишер все-равно привязался к Славе. Для этого потребовалось так мало времени. Все началось слишком быстро, впрочем, так же, как и закончится — Алишер так решил, значит так и будет. Прикрыв глаза, на подкосившихся ногах он прижимается плечом к высотному зданию и дышит в ладони, растирая их, чтобы согреть. Поднимая взгляд, парень вдруг видет яркую вывеску с незамысловатым названием, а мигающая банка пива рядом вполне ясно намекает, что это бар. В кармане нет ни копейки, но в голове не появляется абсолютно никаких сомнений, лишь только острое желание нажраться и заснуть под лавочкой. — Приветствую, дорогой друг! — слышится шепелявое приветствие. Незнакомый мужчина протирает пивные стаканы за барной стойкой, за столами спит несколько человек; от них по помещению разносится неприятный, кисло-сладкий запах алкоголя и пота, однако, есть во всем этом что-то такое атмосферное, что заставляет желать остаться в этом месте навсегда. Алишер аккуратно обходит спящих людей, садится за барную стойку и с интересом оглядывается. В этом месте он, как ни странно, никогда не был, хотя вроде бы должен знать о каждом баре в городе. Точно так же он не видел этого человека со злым лицом и телосложением страшненькой женщины. Алишер долго смотрит на него, не зная, что сказать. Мужчина оценивающе разглядывает его в ответ и цокает языком — Мда, смотрю, тяжело тебе пришлось. Вздохнув и состроив страдальческое выражение лица, он налил в стакан пива с пенкой и поставил перед клиентом. — Ну пей, епта блять. Алишер человек простой, дают — берет. И уже спустя какое-то время он мало того, что растрындел бармену обо всех своих внутренних переживаниях, так еще и выебал ему мозги до такой степени, что, когда мужчина принялся шарить в одежде Моргенштерна в попытке найти бумажник и нужного не нашел, тут же оказался выкинут на улицу. Алишер не уверен, но, кажется, у него стырили нижнее белье, которое было самым дорогим из всего, что сейчас на нем надето. Разозлившись и надеясь забрать украденное, он с грустью понял, что бар уже закрыт. Не желая мириться с этим фактом, он принялся активно барабанить по рольставням, до тех пор, пока хозяин бара не вышел из своего укрытия с пистолетом в руках. — Если не перестанешь шуметь, разъебу твою пьяную башку, — пригрозил он, размахивая оружием. Алишер не растерялся и достал свой пистолет. — Ах ты чмо бескультурное, — возмутился оппонент. Прогремел выстрел, затем еще и еще. Никто не был уверен в том, кто первый нажал на курок, но, вероятнее всего, Алишер просто пошатнулся и его палец случайно соскользнул, но эта случайность повлекла за собой череду проблем. Вся улица переполошилась, окна в домах начали зажигаться, а испуганные и разозленные люди выглядывать наружу. Заслышав несколько нелицеприятных слов в свою сторону, Алишер развернулся в сторону какого-то подъезда, откуда исходил голос, и принялся шмалять по бетону. Хозяин бара, наблюдавший за этой вакханалией, зарылся рукой в волосы и даже вспомнил, как правильно молиться. — Да ты ебнутый, — заключил он, нервно оглядываясь и поспешно скрываясь с места событий. Алишера еще долго гоняли по району, но рано или поздно патроны у него закончились. Сунув пистолет в трусы, — пьяный мозг не сумел обнаружить карманов как таковых, — парень направился путешествовать дальше, только на этот раз мыслил он более раскованно. Не отрезвлял даже питерская зимняя погода, пробирающая до костей. Он подставил лицо бескрайнему черному небу с россыпью сияющих звезд, и понял вдруг одну важную вещь. Без Славика жизнь ему не мила. Без него каждый следующий день будет похож на ад. Как если ты всю жизнь жрал дерьмо, и всего на день тебе подали шведский стол. Кто захочет возвращаться к прежнему меню? С пониманием этой мысли мир вокруг будто заиграл свежими красками. Алишер ошарашено смотрел в пространство перед собой, затем вперед, на снежную дорогу. И побежал. Из-за алкоголя в организме ноги путались и спотыкались о воздух, но ему было плевать — сейчас самым главным было найти Славика и все ему рассказать, а если Алишер не сделает это именно сейчас, не всю жизнь будет корить себя за то, что даже не попытался. — Слав, — хрипло шепчет он в бреду. — Славик, блять, выходи! Спустя время он добегает до многоэтажки, более-менее походящей на ту, в котором живет Славик. Но тот почему-то выходить не спешил. — Да блять, Слава, я тебя люблю! — не унимался преступник. — Выходи из хаты! Затем, пнув сугроб и случайно упав на одно колено, не растерялся и еще громче заорал: — За меня выходи! Вышел не Слава, но какой-то дед. Правда, в полутьме Алишер не разобрался и сгреб его в объятия, за что сразу получил тростью по затылку. Как выяснилось, эти две вещи, — а именно люди преклонного возраста и их палки, — были его криптонитом. Дед тут же принялся орать что-то о новом поколении, алкашах, наркотиках и второй мировой. Алишер не проникнулся и вернулся к прерванному занятию, то бишь, ходить по округе и орать имя бывшего соседа, убегая при этом он злого деда. Сложно придумать ситуацию еще более комичную, но когда послышались приближающиеся полицейские сирены, Моргенштерн понял — дело дрянь. Он попытался спрятаться в сугробах и кустах, но проклятущий дед уже озвучил властителям закона местонахождение нарушителя порядка, и те благополучно скрутили его. Пьяный организм не до конца понимал, что именно случилось. Алишер рвался к подъезду, даже ударил полицейских, но те вырубили его несколькими ударами под дых. Очнулся Алишер с жутким похмельем, и в обезьяннике. Вокруг пахло мочой и отчаянием.

***

У Славы руки трясутся и горло сжимается от спазмов, перед глазами застыла пелена слез. Он не хочет верить в факты и логическую цепочку, предоставленную ему, но другого объяснения просто нет. Алишер ушел, как и обещал, и возвращаться, очевидно, не собирался. Ему это просто незачем. Там, за пределами славиной квартиры, для него простирался целый мир, мир свободы. А что ему может дать такой человек, как Марлов? Поход в магазин — самое значимое событие недели для него, поход на почту вызывает сердечный приступ. Но он бы правда постарался стать более интересным только ради того, чтобы Алишер не уходил. Понимание этого факта даже никак не удивило. Слава давно понял, что относится к этому неотесанному преступнику далеко не так, как того требует ситуация. Алишер всегда хорошо к нему относился, даже несмотря на то, как часто угрожал пистолетом — со временем это превратилось в шутку, и дружка преступника Слава не видел уже давно, будто и не было никакого пистолета. Мысли снова приводили его к одному и тому же вопросу: а был ли Алишер, или он просто сошел с ума? Парень не стал задерживаться в универе надолго, после случая в туалете сразу забрав рюкзак и направившись домой. Ребра и живот болели, нос распух и ныл. Даже если Славу и спрашивали, что случилось, он отчитывался коротким и емким: «упал», пока Саша гаденько улыбался где-то в стороне. Славе не нужны были еще большие проблемы, но и оставлять это так просто он не собирался. Он не знал как именно, но сделает все возможное, чтобы Саша не радовался слишком рано. Посмотрим, кто из них двоих будет смеяться последним. Он приходит в свою пустую и холодную квартиру, и не знает, что делать. Без ежеминутного присутствия Алишера рядом становилось некомфортно, все время хотелось обернуться и проверить, не рядом ли тот, но каждое такое действие приносило лишь большую боль. А куда тот вообще пошел? На улице темно и холодно, очевидно, что у Алишера нет ни денег, ни малейшей мысли о том, куда деться. Придурок. Теперь Слава еще и будет волноваться о нем. Судорожно вздохнув, он ткнулся носом в колени, охватываемые руками, и прикрыл глаза. На плечах шерстяной плед, который не мог устранить тот холод, что царил в душе, а телевизор был включен только ради того, чтобы шуметь на фоне и создавать видимость того, что он не абсолютно одинок в этом мире. Жизнь резко стала еще более тусклой, чем до встречи с этим преступником. Теперь у Славы действительно не было ни единой причины для жизни. Вряд ли он скоро придет в себя. Мысли о прошедших днях будут ещё долго мучить память. Кожа все еще будет ныть, скучая по чужим прикосновениям, глаза все время будут искать знакомое лицо в толпе... Парень уснул, дрожа от холода и страха, не ведая о том, через какие «ужасы» сейчас проходит его бывший сосед. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что не хочет оставаться один. И хотел верить, что сегодняшнего дня вообще не было, что все это лишь кошмар, а как только он проснется, Алишер будет рядом. Слава опять каким-то образом уложит голову ему на плечо, и пока тот спит, прижавшись щекой к темной макушке, нашарит под пледом большую ладонь с длинными красивыми пальцами, и крепко сожмет. Алишер нахмурится во сне, ругнется по привычке и откроет мутные глаза, сразу же цепляясь взглядом за лицо Славы и останавливаясь на губах. И Слава бы... он бы... что? Нашел бы он в себе смелость сделать первый шаг и потянуться навстречу? Пересилил бы свои страхи, откинул бы в сторону все тревоги? Он не знал. И уже никогда не узнает. К сожалению, все это — лишь глупые мысли и несбыточные мечты. Слава просыпается от назойливой трели будильника, выключает его и со злостью швыряет телефон куда-то в угол комнаты. Он не собирается никуда идти, у него вряд ли хватит сил и желания встать с дивана. Какой смысл в учебе? Его все равно никто не ждет там, в универе. Всем плевать. Только Саша потирает кулаки в надежде снова побить своего жалкого одногруппника. Ну нет. Ради такого счастья Слава точно никуда не попрется. Он залезает под плед с головой и засыпает снова, надеясь проспать всю жизнь. Во сне ему не больно, этого достаточно. Но под вечер парня снова будят, на этот раз кто-то звонил. Все бы ничего, но к тому моменту Слава уже не мог спать больше, чем того требовалось организму. Кроме того, вдруг это кто-то из родственников? Если он не возьмет трубку, те будут волноваться, а уж если это бабушка, то непременно примчится первым же рейсом. Сонный, он кое-как нашел телефон на полу и не глядя прислонил к уху: — Да? — Здравствуйте, вас тревожит полиция, — произнес строгий мужской голос — У нас тут некий нарушитель порядка пьяный в хлам, буянит и все время зовет какого-то Славу. Это, видимо, вы. Дал ваш номер. Заберете друга? С каждым новым словом полицейского глаза Славы становились все шире, а сердце стучало громче; к концу разговора он слышал, как кровь шумит в ушах, и лихорадочно пытался снять с себя оцепенение. Эмоции смешались в какую-то ядерную смесь. — Д-да, конечно... — не задумываясь о том, откуда у Алишера его номер, и выяснив детали, Слава снова кинул многострадальный телефон в сторону и, быстро натянув берцы, выскочил на улицу. Он мчался в сторону участка, думая лишь о том, чтобы это оказалось правдой, чтобы желания оправдались. Вместе с тем ужас застыл в груди. В груди трепетала радость от скорой встречи с... он даже слов не мог подобрать. Кто они друг другу? Друзья? Простые соседи? Нечто большее? Пока что ни одно слово не подходило для описания их взаимоотношений, но Слава пообещал себе, что обязательно выяснит это, как только увидит Алишера и уведет из того жуткого места, в котором тот оказался. Он мчался, не чувствуя ни усталости, ни холодных порывов ветра и снега, попадающего в глаза, имела значение лишь только та цель, к которой он стремился. — Мой друг, — лихорадочно пытался он выговорить нужные слова, часто дыша и до боли сжимая пальцами стол, за которым сидел работник в полицейской форме. — Мой друг у вас. Который ещё напился. И пальбу устроил. И старика чуть не убил. И пропагандировал всякое... — А, — понятливо кивнул мужчина, после чего встал с места. Он выглядел вполне добро, но сочувствие во взгляде напрягло Славу. Его рука легла на плечо Марлова и того пробрало до костей от предчувствия чего-то ужасного. — Прости, пацан. Похоже, этот психопат тебя использовал. Сердце пропустило удар, внутри все сжалось. — Удивительно, как ты не узнал в нем преступника, объявлений не видел что-ли? — недоумевал коп. — Хотя, мы с ребятами тоже не сразу приметили в нем того самого Моргенштерна, вот он конечно образ сменил, пластыри наклеил... но с пистолетами у нас мало кто по району шастает. — Что... — собственный хриплый голос напугал даже Славу. Он прочистил горло и сложил руки вместе, чтобы те не дрожали так явно. — Что с ним? — Наши ребята грузят его в машину, — собеседник кивнул в сторону заднего выхода. — Его увезут туда, где ему и место. — Что? Куда? Славе не хотелось верить в произошедшее. Не хотелось слышать ответа на вопрос. Он мог бы закрыть уши руками и расплакаться, как маленькая девочка, но вместо этого напряженно вглядывался в лицо мужчины, молча прося о пощаде. Славе казалось, будто его сердце просто не выдержит и разобьется. — В тюрьму. Он шумно вздохнул и прикрыл глаза. Ноги подкосились. Голова закружилась. Дабы не потерять равновесие, парень схватился за прутья решётки и прижался к ним лбом, учащенно дыша. Это конец? Так быстро? Он подозревал, что долго Алишер бегать не сможет, но почему-то это все равно было неожиданно. И до жути больно. Внезапное понимание заставило Славу отпрыгнуть от решетки — Он же еще здесь? Прежде чем полицейский успел кивнуть, Слава уже кинулся в сторону выхода, распахнул двери и застыл, не в силах заставить себя двинуться с места. Он видел, как два полицейских держат сопротивляющегося Алишера за локти, видел, как тот пытается сломать наручники и пинает ногами людей. Взгляд — надломленный, испуганный, метался от одного лица к другому, пока не нашел славино, и тогда Алишер замер, позволяя делать с собой все, что угодно. Видя, как Моргенштерна погружают в машину, Слава сорвался с места. — Стойте! — завопил он, вцепившись в плечо одного из мужчин, но оказался грубо оттолкнут со словами: «не лезь, мальчик!». Слушать он не собирался, но в тот же момент появилось третье лицо — человек, с которым Слава говорил только что. Он обхватил юношу поперек талии, потянул на себя, но тот почувствовал неожиданный прилив сил и даже смог вырваться. Мир пошатнулся. Он больше не мог отвести взгляда от глаз Алишера, сияющих принятием неизбежного и болью в эту зимнюю ночь, которая запомнится им обоим навсегда. — Стой! Поскользнувшись на мокром снегу, Марлов упал, и потянул руку вперед, надеясь, что хотя бы так сможет остановить Алишера. Он же еще столького не сказал, столького не сделал. Алишер молча смотрит в ответ, поджимает губы и отворачивается. Тогда Слава понимает, что это конец. Слезы брызгают из глаз, обжигая холодные красные щеки, губы дрожат. Он медленно поднимает руку, прижимает ко рту, жмурится и глухо кричит. Рев удаляющегося мотора заглушает этот звук.