Twisted City

Внутри также было пустынно. Посольство Равки в последнее время не пользовалось особым успехом. Ходили слухи, что казна разорена, и уж тем более ни для кого не было секретом, что страна на пороге войны. Словом, не лучшее место для туристической поездки. Да и равкианцев, желающих приехать в Керчию, было немного. Люди предпочитали уезжать в более дружелюбные страны, вроде Нового Зема. Я сама хотела уехать туда. Не потому, что боялась надвигающейся войны или разорения государства, нет. Просто я не могла назвать это место домом. В Равке осталась мать и несколько друзей; там прошло все мое детство. Там осталось мое прошлое. Но я не была готова ковать там свое будущее.  — Посольство еще не открылось! — вырвал меня из раздумий резкий голос. Я даже не заметила, как стражник провел меня через зал ожидания и кабинки для обслуживания посетителей. Он замер с ладонью на ручке двери, на который красовалась надпись: «Вход только для работников посольства». К нам неспешной походкой приближался высокий мужчина с пышными усами и в очках в тонкой оправе. Джон Фриц. Старший советник. Второй по важности в посольстве после Чрезвычайного полномочного посла. Технически, если в посольстве есть заместитель посла, в его обязанностях остается только соблюдение чистоты в посольстве да открытие самого посольства (потому что сам заместитель посла считает его выше своего достоинства). Однако сам мистер Фриц, насколько я могла судить по слухам, считал себя чуть ли не важнее руководителя посольства и постоянно хвастался своей должностью. Почему его еще не выгнали остается для меня загадкой. Наверное, больше никто не хочет поливать цветы и подметать крыльцо. Я мысленно чертыхнулась. Я надеялась что советник будет у себя в кабинете, ну или будет с важным видом патрулировать территорию — короче, будет слишком занят, чтобы сию секунду пойти на встречу, о которой он «забыл». Тогда бы меня оставили в комнате отдыха, откуда не было бы проблем уйти незамеченной. Но, кажется, проверка на прочность наступит раньше, чем я думала. — Этой юной леди нельзя здесь находиться, — сказал мистер Фриц, высокомерно смотря на меня сверху вниз. — Ей назначена встреча, — пробормотал стражник. Его недоуменный взгляд перемещался с меня на Фрица. Сам Фриц склонил голову набок, на лице проявилось любопытство — не столько о назначенной встрече, сколько о причине поведения стражника. Ему, в отличие от меня, было не известно, что второй раз за полчаса повергло того в шок. — Неужееели? — с легкой ухмылкой протянул Фриц. Он повернулся ко мне. Когда он заговорил, в его голосе зазвучали нотки превосходства, которое можно услышать в речи взрослого по отношению к ребенку, когда тот что-то натворил и старший по возрасту пытается выведать правду. После такого возникает ощущение, что ты идиот и лжец. Словом, именно так я себя и чувствовала сейчас. — И с кееем же у нааас назначена встреееча? Удержавшись от того, чтобы врезать Фрицу и испортить укладку его усов, я повернулась к стражнику, позволяя ему самому огласить данную информацию. Фриц повернул голову вслед за мной. — Эээ… — протянул стражник. Затем он выпрямил плечи, вспомнив, что ответ ожидает никто иной, как сам старший советник, и изрек. — Ну, с вами, сэр. Наблюдать за Фрицем было сплошное удовольствие. Он замер, ухмылка медленно сползла с его губ. Ресницы за стеклами очков полетели вверх-вниз, словно моргание как-то помогало ему осмыслить услышанное. Рот открылся, закрылся, а когда открылся во второй раз, оттуда вырвалось протяжное: «Э-э-э… Э?» Я протянула ему письмо. Несколько секунд он просто пялился на бумаги в моей руке, после чего встрепенулся и таки забрал их у меня. Прочитал их, еще раз. Кровь отхлынула от его лица, так что цветом он теперь не уступал белоснежным листам письма. Протер очки и снова уткнулся в бумаги, уделяя особое внимание второму листу, который по размеру был меньше первого, надеясь, что содержание письма изменится, но буквы — написанные его почерком, с характерным нажимом в петлях и укороченными палочками в «d» и «b», что делало их похожими на располневшие буквы «о». Я могла понять ужас, охвативший Фрица. Это был не тот ужас, который настиг стражу при чтении этого же письма; нет, то был лишь испуг от осознания, что они едва не прогнали важную гостью. Здесь же был ужас человека, который держал в руках письмо, написанное его рукой, но не помнящего, как писал это письмо. На секунду, мне даже стало жалко его. Он сглотнул. Ослабил галстук, вернул мне письма. Сделал шаг назад и едва не грохнулся на покосившихся ногах — стражник бросился ему на подмогу, но Фриц автоматически отмахнулся от помощи. — Мне... мне нужно передохнуть. Кажется, я переутомился, — пробормотал он, обращаясь то ли ко мне, то ли к стражнику. — Столько дел в последнее время. Переутомление… да. Мы со стражником переглянулись. По его глазам я поняла, что тот считает, что старшему советнику нужен не отдых, а психлечебница. Причем качественная и хорошо охраняемая. — Пожалуй, мы можем перенести встречу на другой день, — ласково произнесла я. Теперь роль взрослого и разумного играла я. — Может быть, в пятницу? А вы пока отдохните. Я же все понимаю. У вас сложная, ответственная работа… требует много усилий, нервов… — Да, конечно… в пятницу, — согласился со мной Фриц. Вряд ли он слышал меня. Стражник подхватил старшего советника и повел того к выходу, на свежий воздух. Я не была уверена, помнят ли еще о моем присутствии, но на всякий случай бросила в пустоту: — Мне стоит наведаться в дамскую комнату. И прежде чем стражник или старший советник мог бы сообразить, что нужная мне комната находится в другой части зала, прошмыгнула на лестницу за дверь с табличкой: «Вход только для работников посольства».

***

Пустынный коридор второго этажа навевал мысли об одиночестве и безнадежности. Туфли тонули в густом ковре, заглушающим шаги. Я мельком заглянула в полутемную комнату отдыха и поспешила дальше. Я была в посольстве один раз, когда сама прибыла в Кеттердам и оформляла временную регистрацию. Тогда я переживала, что что-то пойдёт не так так же, как и сейчас, почти год спустя. Я дрожала и крепко сжимала ладонь Томаса, боясь, что если отпущу ее, то умру. Мне постоянно казалось, что откуда-нибудь выскочит городская стража и схватит нас. Но все обошлось. Мою нервозность списали на морскую болезнь после долгого путешествия, и даже предложили воды. Во мне видели только хрупкую девушку, наследницу большого капитала и завидную невесту. Позади меня скрипнула дверь. Я медленно повернулась. Никого. Заглянула в пустую комнату, но единственное, что могло насторожить — это распахнутое окно. Наверное, окно забыл закрыть кто-то из служащих, или сам Фриц. В любом случае, ворам ничего не светило — если, конечно, они не были настолько тонкими, что могли пролезть между стальными прутьями. Вернувшись в коридор, я прошла мимо еще трёх запертых дверей и на перекрёстке свернула направо. «Когда будет развилка, пойдёшь по правому коридору. Дальше ищешь дверь с номером 1109 — думаю, она будет по правую руку. Заходишь. Находишь вторую дверь. Запускаешь нас. Что дальше ты знаешь.» Одно из немногих вещей, что я не знала, было то, откуда Каз все это знает. Скорее всего у него был план здания, но как он его добыл? За дверью 1109, к моему удивлению, скрывалась кухня. Я поражённо оглядела подносы с черствым хлебом, полунакрытые тканью, свежие фрукты в вазочке, брошенную в раковине грязную чашку и сложенные аккуратной стопочкой хлопковые полотенца. В воздухе витал запах чего-то кислого. Сложившийся на кухне порядок вперемешку с хаосом вызывал у меня недоумение. Похоже, главный здесь не особо беспокоился о чистоте — если бы ответственный за кухню любил, чтобы все было аккуратно, то ни за что бы не позволил подчинённым развести такой бардак. Вот и получается — один мусорит, а другой прибирает. Судя по равномерному распределению хаоса и порядка, пока они играют в ничью. Я сверилась с часами. Каз и Уайлен уже должны быть на месте. Я выбралась из графика. Но где же дверь? Я осознавала, что вряд ли запасной выход будет на самом виду, да еще и с огромной стрелкой-указателем на него. Такие выходы обычно используют, чтобы сбежать с работы пораньше, не будучи незамеченным начальством. Будет нехорошо, если при проверке всплывёт такая лазейка. Хотя, получается, ход все же как-то охраняется — иначе Казу не понадобилась бы моя помощь, чтобы забраться в посольство. «Или же ты приманка для охраны,» — промелькнула в голове нехорошая мысль. Покачав головой, словно это могло избавить от ощущения подвоха, я еще раз огляделась. — Если бы я была секретной дверью, то где бы я пряталась? — задумчиво произнесла я. Дверь спрятана, но навряд ли перед ней стоит что-то тяжёлое, что может помешать быстро ретироваться с рабочего места. Ход ведёт на лестницу, а та — на улицу, и на нее нельзя попасть с первого этажа. Сбрасываем со счетов стену с дверным проемом, через который я вошла, и смежные с ней углы. Расположение хода поблизости от окна тоже маловероятно. Остается только осмотреть оставшиеся обе стены. Около одной, кроме огромных шкафов с посудой, стояла раковина, рядом с которой на крючке висели грязные, мятые полотенца. У другой — холодильной шкаф, высокий стол и плита. Я двинулась к столу, уже представляя, как будет весело ползать под столом и заглядывать в щели между кухонной мебелью, как остановилась на месте, пораженная внезапной мыслью. Снова повернулась к раковине. Как уйти незамеченным? Подойти помыть руки, потянуться за полотенцем, чтобы их вытереть — и исчезнуть. Отодвинув полотенца — святые, лишь бы не подхватить какую-нибудь заразу — я обнаружила за ними небольшой рычажок, за который, не мешкая, потянула. Раздался негромкий щелчок, и справа от раковины отодвинулась панель. Проход был в полметра, но слегка толкнув ее, я обнаружила, что она может продвинуться и дальше, проехав по пазу в полу. В полумраке (у них что, любовь к темноте? Нельзя хоть где-то сделать нормальное освещение?) вниз круто спускалась лестница. Ничто не указывало на то, что дверь открывается с другой стороны, поэтому я зафиксировала я просунула в проем табуретку и, глотнув в последний раз кислый воздух кухни, начала спуск. Проход был до того узкий, что я практически касалась плечами стен. Кроме кирпичной кладки хвататься было не за что; вытянув руку и коснувшись ее, я вляпалась пальцами во что-то масляное. Гадость. Неровные ступени тонули в темноте, и спускаться приходилось, предварительно вытягивая ногу и нащупывая ею ступень. В ушах звенело от стоящей здесь тишины, а лёгкие предательски стали сжиматься. Мне кажется, или стены стали сдвигаться? И почему все еще не видно двери на улицу? Испугавшись надвигающегося приступа, я ускорилась и чуть было не улетела вниз. Пальцы заскользили по стене, кирпич до крови расцарапал руки, но я устояла. — Святые, — пробормотала я, с ужасом осознав, что на такой узкой крутой лестнице я вполне могла сломать шею. Когда бы нашли мое тело? Томас знал, куда я пошла, но не был в курсе про потайную дверь. Каз мог бы побеспокоиться, что меня долго нет; скорее всего он воспользовался другим способом достигнуть своей цели и даже не попытался бы меня найти, решив, что я кинула его. И только кухонный работник, желающий пораньше уйти домой, наткнулся бы в полумраке на мой холодный труп. Интересно, начнётся ли к тому времени разложение? Здесь прохладно, темно. Идеальное место, чтобы умереть. Я так увлеклась мыслями о своей смерти, что чуть не врезалась в дверь. Дверь! Света едва хватало, чтобы разглядеть, как ее открыть. Главное, чтобы не было замка — умение вскрывать замки не входило в мой список навыков и умений. Нет, кажется, здесь обычный засов. Я дернула за язычок. Не то чтоб я сильно расстроилась, когда ничего не произошло, но все-таки было немного обидно. Я надавила сильнее, и дверь слегка приоткрылась. Просунув руку в образовавшуюся щель, я попыталась расширить проем, как сделала это наверху, однако механизм заело, и дверь осталась на месте. Ну, прекрасно. — Дальше сами, — пробормотала я. Словно услышав мои слова, с той стороны возникли ладони, затянутые в перчатки, и потянули дверь в сторону. Дверь протестующе взвизгнула и расширила проход, открывая мне обзор на переулок, Бреккера, стоявшего в полуметре от меня, и Уайлена, перемещающегося с ноги на ногу у него за спиной. — Ты задержалась, — без всяких эмоций в голосе сказал Каз. Я сжала ладони в кулаки, разрываясь между желанием врезать ему и плюнуть ему в лицо. Выбрала третий вариант. Выразительно посмотрела на его трость, которую он прислонил к стене, пока открывал дверь. — Счастливого подъема, — бросила я подонку из Бочки и с новыми силами поскакала вверх.