Twisted City

У Каза заняло меньше пяти секунд, чтобы взломать замок в кабинет секретаря посольства. С лёгким щелчком дверь открылась, и мы вошли в небольшое, но уютное помещение. Быстро оглядевшись, он присел у ящиков письменного стола. Между пальцев блеснули отмычки. — А замок на черном входе тебе не по зубам, — обращаясь скорее к себе, чем к Казу, пробормотала я. Он покачал головой, взламывая один ящик за другим. — Засов нового уровня. На сто процентов уверен, что это работа Шуйлера. Между дверью и стеной нет щели, так что открыть можно только изнутри. Подкупать работников времени не было. — А еще проще подставить девчонку, которая лично не имеет никаких общих дел с посольством. Если поймают работника посольства, начнут копать. А пока меня допрашивают, можно успеть сделать ноги. Меньше вопросов, больше шансов. Каз проигнорировал мой комментарий. Похоже, я была права. Документы из ящиков перенесли на стол. — Умеешь читать на керчийском? — Да… Каз взял одну из ближайших папок, мне протянул вторую. Уайлен остался стоять в центре комнаты. — Ищи упоминания о Яне Ван Эке, Пекке Роллинсе или Пер Хаскеле. — Разве они равкианцы? — озадаченно спросила я, открывая папку. Ворох бумаги, чеки, выбранные книжные страницы — часть на равкианском, часть на керчийском. Это мало походило на официальные документы. — Нет. Поэтому любое упоминание о них имеет значение. Видишь одно из имен, или что-то странное в записях — зачитывай Уайлену. Я подняла глаза на химика. Он, смутившись чему-то, уставился на свои ботинки. — Ты не умеешь читать на керчийском? Или равкианском? — спросила я. Я не была уверена, какой язык являлся его родным. Он выглядел как шуханец, но Уайлен — керчийское имя. — На равкианском, — неуверенно ответил химик. Несмотря на то, что нас было двое, процесс шёл медленно. На каждую папку у меня уходило по десять минут, у Каза — пять. Иногда Каз отдавал бумаги мне, если они были на равкианском и он не был уверен, что именно там написано. Нужные имена действительно встречались: «передача товара Яну Ван Эку…», «отметить на конференции мистера Роллинса как щедрого мецената…», чек на имя некоего мистера Смита с пометкой: «аванс за работу, заказчик — Ван Эк…». Думаю, Каз находил упоминания об этих людях так же часто, как и я, но не все зачитывал Уайлену. Сам Уайлен большую часть времени, пока мы с Казом читали, молчал. Периодически мы зачитывали отрывки вслух, и он комментировал их. «Похоже на правду», «Да, это было в прошлом году», «Это многое объясняет», «Слишком давно, не подходит». — Что, собственно говоря, вам нужно? — я устало потерла глаза. От мешанины языков и мелкого почерка начинала болеть голова. — Мне было бы проще, если бы я понимала, что важно, а что нет. — Важно любое упоминание этих имен, — Каз даже не поднял голову от своей папки. — Их вообще тут быть не должно, — не унималась я. — Это кабинет секретаря равкианского посольства. А здесь — чеки, черновики речи выступлений, наброски писем и черт знает что еще. Здесь не должно быть имен керчийских купцов и юристов. — Вот именно. Я замерла. — Хочешь сказать, представители Равки в Керчии замешаны в нелегальной деятельности? — если это так, то и Федор Орлов — тоже. Я так и не узнаю, что собирался ответить на это Каз. В помещении через несколько комнат от нас раздались звучное «хряк» и «бздынь», какое можно услышать, если при сквозняке открытое окно с размаху влетает в раму, так что даже разбивается оконное стекло. Каз на секунду замер, а затем быстро стал возвращать папки на место. Я успела заметить, как он засунул некоторые бумаги в карман. — Уходим. Мы выскочили в коридор, но когда я направилась в сторону кухни, где скрывалась потайная лестница, Каз меня остановил. — Стража должна видеть, что ты выходишь из здания, — напомнил он план. Со стороны лестницы уже слышались поспешные шаги. — И что, по-твоему, я делала на этаже целый час? — зашипела я. Проигнорировав меня, он двинулся дальше. Я потянулась и успела схватить его за руку. Мои пальцы легли на возникший неприкрытый кусок голой кожи между краем перчатки и рукавом рубашки. А дальше произошло нечто странное. Каза передернуло, он резко скинул мою руку и уставился на меня. В его глазах горела неприкрытая ярость. Я испуганно дернулась назад, едва не запнувшись о ковёр. Хлопнула дверь в начале коридора, и я инстинктивно повернула голову на звук, хотя из-за поворота ничего не видела. Стражник проверял помещения. Когда я снова посмотрела на коридор перед собой, Каза уже и след простыл. Я осталась одна посреди этажа, в посольстве, где быть меня не должно было. Шаги приближались. Не мешкая, я кинулась в дальнюю комнату с нарисованной на двери женской шляпкой. Я включила воду, побрызгала немного на лицо и шею, чтобы спала краснота. Чтобы привлечь внимание, стала негромко напевать равкианскую детскую песенку, расчесывая пальцами волосы. Шаги приблизились к двери в ванную комнату и замерли. Затем раздался неуверенный стук. Я выключила воду и распахнула дверь. Стражник, который ранее провёл меня в посольство и выводил Фрица на воздух, испуганно отскочил назад. — Мммисс? — заикаясь, выдавил он. Я собрала весь пафос, который только был во мне. Вздернула подбородок, уперла руку в бок. — В ванных просто отвратительное освещение! — процедила я. — Как, по-вашему, я должна приводить в порядке макияж в темноте?! Продолжая выражать свое недовольство, я прошла мимо обескураженного стража и спустилась по лестнице. У выхода я столкнулась со вторым стражем; не будучи уверенной, как он отреагирует на мое появление, я решила бить на опережение: — Отвратительное отношение к посетителям! — воскликнула я. Свернув за угол, где меня не было видно из посольства, я стёрла наигранное возмущение и очнулась пополам со смеху. Кажется, все прошло успешно, хотя стражники вряд ли забудут меня. Это будет проблемой, особенно если мне по какой-то причине придется вернуться в посольство. Я все ещё была в полусогнутом положении, когда перед моим носом возникли вычищенные до блеска ботинки. Каз. Уайлена рядом не было. — Черт побери! — меня душил смех, поэтому злиться не получалось, пусть я и не могла простить этого подонка. — Ты бббросил ммменя! — Ты и сама справилась. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Унять смех намного проще, чем приступ паники. Уже после третьего вдоха я выпрямилась и скрестила руки на груди. — Псих! — Бизнесмен. — Все равно. Ты идиот. Как минимум, потому что собирался кинуть меня. — Тем не менее, я этого не сделал. Не сделал. Почему, интересно? Из того, что я знала о нем, напрашивался только один вывод: что-то заставило его передумать. Правила игры изменились. Что повлияло? — Так… Я пойду? — я попятилась, но взгляд Каза пригвоздил меня к земле. — Не раньше, чем ты ответишь на один мой вопрос. Как ты вошла? — Поговорила со стражей... — Ты что-то дала им. Какие-то бумаги. И это испугало их. Значит, они наблюдали за мной. Из повозки, или же Инеж успела доложить о своих наблюдениях. Я пожала плечами. Мне не особо хотелось делиться своими методами. Должно же на моей стороне остаться хоть какое-то преимущество? — Главное, что я вошла, разве нет? — Покажи мне. Инстинктивно я коснулась кармана, куда спрятала письмо. Мое действие не осталось незамеченным. — Только после того, как ты расскажешь мне, что забрал из кабинета секретаря. Он усмехнулся, недвусмысленно давая понять, что уловка не сработала. Я попятилась. Успею ли я убежать? Он хромает, но вряд ли его это остановит. Дальше все произошло так быстро, что я едва успела понять, как он смог за долю секунды преодолеть разделяющее нас расстояние. Вот я поворачиваюсь, чтобы побежать вниз по улице, и вот уже меня швырнули к стене, так, что я больно ударилась затылком о кирпич. Я обиженно ойкнула и попыталась прикрыть карман рукой, но ловкая рука в перчатке уже извлекла письмо на свет. Отпустив меня, он отошёл, потеряв всякий интерес к моей персоне. Он окинул быстрым взглядом клочек бумаги, черт знает сколько времени пролежавший у меня в кармане — я даже не могла сообразить, что это; затем он стал изучать письмо не с меньшим интересом, чем стража или Фриц. На его лице заходили желваки. — Ты попросила отца помочь тебе войти в посольство? — Нет. — То есть это ты написала письмо от его имени? — Да. Он поднял второй лист письма. — Письмо от старшего советника тоже подделка? — Да. — И стража ничего не заподозрила? — Я хорошо подделываю подчерки. Бровь взлетела вверх. — Это, между прочим, нарушение закона. Не боишься, что тебя арестуют, когда узнают? — Никто не узнает. — Неужели? А если стража доложит советнику, а он скажет, что знать не знает о твоём визите? — Уже знает. Он натолкнулся на меня, когда стражник вёл меня на второй этаж. Глаза Каза сощурились. Было в его лице что-то такое, от чего мне захотелось броситься под первую попавшуюся повозку, в случае незапланированного выживания — повторить. — Хочешь сказать, что он видел письмо и принял все за чистую монету? — Он испугался, что начинает терять память, потому что не смог вспомнить, как писал письмо. — И я должен в это поверить? — Ну, я хорошо подделываю подчерки. Выражение лица Каза не изменилось. Я закатила глаза. — Хорошо, я отлично подделываю подчерки. Теперь я могу идти? Похоже, подонок из Бочки меня уже не слышал. Он склонил голову на бок и задумчиво уставился на стену, разделяющую нас от здания посольства. — Что тебе нужно, чтобы подделать чей-либо почерк? Не нужно быть гением, чтобы понять, куда он клонит. Я покачала головой. — Ну уж нет. Я пас. Ты говорил, что после того, как я проведу и выведу вас из посольства, мы будем квиты. Свою часть сделки я выполнила. А теперь извольте забыть о моем существовании… и прочем. Несколько секунд он изучал меня. Глаза старика словно проникли мне в душу, сканируя, вычисляя. Я не могла отвести взгляд от этого паренька, моего ровесника, с маской безразличия на лице и безразмерным списком преступлений за спиной. Наконец, прочтя что-то по мне и получив ответ на свой незаданный вопрос, он сказал: — Как скажешь. И, не говоря больше ни слова, развернулся и довольно быстро поковылял вверх по улице. Это было неправильно. Я встретила Грязные Руки — убийцу, мошенника, вора, кумира, — стала его со участницей, и теперь он уходит, оставляя после себя ощущение, что все произошедшее было вымыслом, фантазией, глупым сном, за которым следует боль пробуждения и возвращение в привычный мир. Внезапно навалилась дикая усталость, будто бы я не спала несколько дней. Наверное, нужно было сказать «прощай» и достойно закончить знакомство, но когда я открыла рот, Каз уже скрылся за углом. *** Томас поджидал меня в моей комнате. Когда я вошла, он вскочил с кровати. — Ну? Я подняла на него уставший взгляд. — Обними меня. Без вопросов Томас протянул ко мне свои сильные руки и прижал к себе. Он него исходило тепло и домашний уют. Я крепко зажмурилась и обняла его, надеясь, что когда я снова открою глаза, все это исчезнет, и мы снова будем дома, в Равке, а на кухне нас будет ждать тёплый хлеб и пирожки. Но когда я отстранилась от него, мы все еще были в Кеттердаме, городе торговли и преступлений. — Что-нибудь еще? — ласково спросил Томас. Я провела рукой по волосам, отбрасывая их с лица, и села на кровать. — Что ты знаешь о Яне Ван Эке и Пекке Ролинсе?