Twisted City

К тому времени, как мы добрались до отеля, стало известно, что Каз уже вернулся. С двумя сопровождающими, Аникой и Пимом. По словам Джеспера, Каза сильно избили, но он был жив. И у него было план. — Я правильно понимаю, — уточнила я, когда Аника закончила свой рассказ. — Что Каз сейчас в полумертвом состоянии, избитый, однако чудом совершивший переворот — и при этом он еще собирается завтра встретиться с Триумвиратом, до которых еще надо дойти и не быть арестованным? — Ну, это Каз, — заметила Нина. — Ничего необычного. Я покачала головой. Вскоре Аника и Пим засобирались обратно в Клепку, чтобы вернуться завтра утром. В них было что-то, что напоминало мне нашу компанию в Равке. Жаждущие приключений, богатства. Верящие в свои силы и способности, ожидающих счастливого конца. Правда, пару различий между нами и ребятами из Бочки все же было. Они уже давно не верили в чудо, а их путь к счастливому концу лежал через кражи и трупы. Я занесла свои вещи в свободную комнату. Мы с Томасом решили, что лучше мне остаться на ночь в отеле, чтобы не ходить туда-сюда. Затем я вернулась в гостиную, и соорудила на быструю руку чай с печеньем. Мои руки были заняты подносом, поэтому в дверь пришлось стучать ногой. Никто не ответил, и я повторила действие, добавив: — Я знаю, что ты там. Впусти меня. Я не собираюсь лезть через окно. Наполовину я была уверена, что он пошлёт меня, а то и вовсе проигнорирует. Но, к моему удивлению, он все же открыл дверь. Я обернулась и едва не выронила поднос. Джеспер сказал, что Каза сильно избили, но я и представить не могла, что все так серьезно. Каз был весь в крови. Треснувшая губа. Глаз заплыл. Нос сломан. И это только лицо. Боюсь представить, какие еще у него могут быть травмы. — Да ты прямо красавец, — пробормотала я, заходя внутрь. Он молча закрыл за мной дверь. При этом он поморщился. — Мне кажется, ты слишком буквально воспринял фразу, что девушки любят парней со шрамами. — Что ты здесь делаешь? — Принесла тебе чай и печенье. По-видимому, ты потерял много крови. Тебе как минимум нужно восстановить уровень жидкости. Так что будь добр, сделай пару глотков. — Ты разве не собиралась уехать? — Изменились планы. Сделай мне одолжение, в кои-то веки, и последуй моему совету. Каз не возражал. Он вообще никак не реагировал на мои слова. Либо ему было совсем все равно, что я тут делаю, либо больно настолько, что нет сил возникать. Я прошагала мимо Каза в ванную. Когда я вышла парой минут спустя с мокрым полотенцем в руках, стало понятно, что он и не думает пить чай. Я вздохнула. — Ну, как хочешь. Я сократила разделяющее нас расстояние. Каз попятился от меня назад, пока не врезался спиной в стену. — Прекрати, Каз. Нужно промыть раны. — Я сам могу, — прохрипел он. — Почему ты не даёшь никому заботиться о себе? — Потому что я не нуждаюсь в том, чтобы обо мне заботились. У меня опустились руки. Даже избитый, полумертвый, Каз оставался подонком из Бочки. Я поджала губы. Я могла уйти. О, святые, я хотела врезать этому гаду, плюнуть в его расцарапанное (какая жалость, что не мной) личико, и уйти, пока я не растеряла остатки своего достоинства. Вместо этого я, как последняя дура, снова подняла руку и приложила полотенце к ссадине на лбу. Каз вздрогнул, но больше не делал попытку отстраниться. Вместо этого, он глубоко вздохнул, словно смирившись, и закрыл глаза. Закончив со лбом, я перешла к следующему порезу. От меня не скрылось, что пока я обрабатывала раны, Каз тяжело опирался на трость. — Мне было бы куда проще, если бы ты присел, — прокомментировала я, намекая, что мне приходится задирать голову во время работы. Я знала, что если я вдобавок укажу ему на больную ногу, то он пропустит мое замечание мимо ушей, так что решила свалить все на разницу в росте. Каз приоткрыл глаза — ну, правый, относительно здоровый глаз — и молча двинулся в обход меня. Отставил трость и неуклюже опустился на невысокий прикроватный столик. Теперь наши глаза были на одном уровне. Когда полотенце стало совершенно красным, я вернулась в ванную, чтобы намочить его и найти что-то, что можно использовать для перевязки. — Сними рубашку. Он распахнул глаза. Ответ прозвучал довольно хрипло: — Нет. Я склонила голову набок. — А если я надену твои перчатки? Каз скрипнул зубами. А затем. Снял перчатки. И протянул их мне. Они были мне велики. Хотя, стоит признаться, мне понравилось, как они ощущались на моих руках. Я полюбовалась на свои ладони, затянутые в чёрную кожу. Они бы смотрелись потрясающе вместе с тем пальто, что я отняла у Каза. — Не забрать ли мне и их… Ответом мне был грозный взгляд. Я не могла не улыбнуться, но затем Каз сдернул насквозь мокрую от крови рубашку, и улыбка застыла на моих губах. Я присвистнула, и дело было совершенно не в мускулистом торсе или множестве шрамах, украшающих его тело. — Ты уверен, что тебе не нужен врач? — спросила я, заранее зная ответ. — Я хочу сказать, будет обидно, если ты умрёшь от внутреннего кровотечения до того, как сможешь получить свои деньги. — Я в порядке. На этих словах он закашлялся, а когда он убрал руку ото рта, я увидела на ней кровь. Я поджала губы, но спорить не стала, переключившись на его татуировки. Их было две. Одна — ворон и кубок — были символами Отбросов. Вторая — буква Р, совершенно обычная, и ни говорящая мне ни о чем. Внезапная мысль ударила мне в голову, точно молния. «Иоганн Ритвельд. Бизнесмен.» Не думаю, что от Каза скрылось, как я вдруг замерла, пораженная догадкой. Он безмолвно наблюдал, как я протягиваю чуть дрожащую руку и касаюсь второй татуировки, обводя незатейливые линии. Я не спросила. Но он ответил. Без слов. Я закончила перевязку и протянула Казу чистую рубашку. Стянула перчатки и помогла ему застегнуть пуговицы. Я начала сверху, он — снизу, и дойдя до середины, мы едва не столкнулись пальцами, не прикрытыми перчатками. — Я могу о себе позаботиться, — произнес он наконец, комментируя мои действия. — Я знаю. Но почему бы не сделать на время вид, что не можешь?

***

Я развалилась на диване, вытянув ноги, и читала книгу, изредка бросая взгляды на Каза. Он сидел боком ко мне и изучал какие-то карты и бумаги. Изредка он потирал шею и водил плечами, и тогда я задумывалась, сколько он может работать без перерывов. — Ты вообще собираешься спать? — спросила я, взглянув на настенные часы. — У тебя, кажется, встреча с Пимом и Аникой меньше, чем через пять часов? — Я не хочу спать. — По тебе так не скажешь. Каз оторвался от бумаг и посмотрел на меня. — А тебе не пора домой? Твой парень не будет волноваться? Я опустила книгу. — Ты что, ревнуешь? — С чего я должен ревновать? Он повернулся обратно к бумагам. Я засмеялась. — Да, и будет тебе известно, — продолжила я, снова уткнувшись в книгу. — Томас не мой парень. Он мой брат. Каз замер. Краем глаза я заметила, как он утвердил локти на столе и положил подбородок на переплетенные пальцы, словно о чем-то думал.

***

Проснувшись, я не могла понять, где нахожусь. Постепенно вспомнила, что вчера вернулась в отель, потому что Каз влез в передрягу. Кажется, я заснула на диване. Но когда я села, то поняла, что это не диван. Я лежала на кровати, накрытая одеялом. Похоже, когда я вчера заснула, Каз перенес меня на более удобную поверхность. Сейчас его в комнате не было. Я заскочила в комнату, где на днях оставила свои вещи, чтобы переодеться, и только потом пошла на кухню, где нашла часть команды, поглощающих завтрак. Джеспер протянул мне чашку с кофе и придвинул мне стул, помогая сесть. Он не назвал меня «принцессой», но это читалось в его ухмылке. Я не могла проигнорировать тепло, разлившееся по моему телу. Когда я уеду, то буду ужасно скучать по всему этому. Не по море крови, стрельбе и бесконечных незаконных проникновениях, но по этим бандитам. По шуткам Джеспера и его издевках из-за моей манеры одеваться. По безостановочной болтовне Нины и ее заразительной энергии. По застенчивому Уайлену, который напоминал мне меня и показывал, какой я могла бы стать, будь я чуть посмелее. Я бы даже скучала по Инеж, Маттиасу и Кювею, хотя Призрак меня сторонилась, фьерданец молча ревновал, когда Нина предпочитала провести время со мной, а не с ним, а с сыном ученого я никогда не была близка, но уже привыкла, что он находится где-то рядом с ребятами, как безмолвное напоминание, зачем мы все здесь собрались. И, конечно же, я буду скучать по Казу, хотя и сама не понимаю, почему. Кстати, где он? Словно прочитав мои мысли, Джеспер посмотрел на часы и спросил Нину: — Разве Каз не должен был уже вернуться? Кто-нибудь вообще в курсе, какой у него план? — Я не знаю, но ты спроси подружку Каза, — Нина кивнула на меня. Джеспер едва не упал со стула, а я поперхнулась чаем. — Что? Нина загадочно улыбнулась. — Я видела, как ты утром выходила из его комнаты. На тебе была та же одежда, что и вчера, что странно, так как ты принесла с собой запасную. Но переоделась ты почему-то только сейчас. А меньше недели назад вы держались за руки и отскочили друг от друга, когда я вошла. Я уж молчу о… — Ничего не было! Джеспер прыснул со смеху. — Не то, чтобы я был против… может, он даже станет менее невыносимым… но вы — отличная пара. Бандит из Бочки и Принцесса из Равки. — Я не принцесса. — Нет, ты просто любишь все дорогое и сверкающее. Я толкнула его в плечо, но это только сильнее его развеселило. Во входную дверь постучали, отец Джеспера проковылял мимо кухни открывать, а затем к нам заглянул Каз собственной персоной. Если поведение Джеспера его и удивило, то он это никак не продемонстрировал. — Через несколько часов я собираюсь на встречу с Триумвиратом, — перешел он сразу к делу. Нина позабыла все подколки. — Где мы встречаемся? — Во-первых, в равкианской таверне, недалеко от посольства. Во-вторых, вы с Маттиасом не идете. — Что? Почему? — Ты равкианка или член этой команды? — И то и другое. — Именно. Беседа и так будет не из легких, не хватало еще, чтобы вы с Маттиасом мутили воду. Нина хотела возразить, но Каз остановил ее. Не знаю, спал ли он сегодня, но выглядел он не лучше, чем вчера. Ему нужен был отдых, а не переговоры с равкианскими представителями. — Вместе со мной пойдут Уайлен, Джеспер и Джулия. — Я? — я напряглась. Обычно я участвовала в делах команды по двум причинам. Первая — Казу было что-то от меня нужно. Вторая — я сама напросилась влипнуть во все неприятности мира. Сейчас я бы предпочла пересидеть в отеле вместе с Ниной, прежде чем мне будет нужно уйти на встречу с Жюли. — Мне нужен кто-то, знающий равкианский. — Чудесно. А то, что я тоже и равкианка и член банды, тебя не волнует? Каз меня проигнорировал. В связи с тем, что лица парней украшают стены Кеттердама, было решено добираться до Правительственного района по крышам. Я плохо себе представляла, как четверо ребят (один из которых и по земле плохо ходит) смогут незаметно перемещаться по крышам в разгар дня, но Инеж составила для нас маршрут, следуя по которому мы не должны были привлечь к себе внимание или сломать шею при падении. Каз настоял, чтобы мы облачились в одежду, которая по своему стилю балансировала между рабочей керчийской и повседневной равкианской одеждой. Закончив переодеваться, я вышла из своей комнаты и вернулась в гостиную. Большую часть стены украшало зеркало, так что когда я вошла в помещение, то тут же застыла, уставившись на свое отражение. Весь последний год, когда я смотрелась в зеркало, я видела в нем только Джулию Орлову. Но сейчас… сейчас в зеркале отражалась малышка Джей из маленького городишки, расположенного далеко от столицы. Живя в Кеттердаме, я носила только одежду из дорогой ткани, украшенной мехом или золотыми нитками, и не выходила на люди без сверкающих украшений. Даже та одежда, которую я носила в тетином доме, была атласной или шелковой. В ней я была дочкой купца. Богачкой. Невестой с большим приданым. Я не могла расстаться с богатством, хоть и сама не могла понять, что именно стоит за моей манией. Жадность и эгоизм? Или страх, что если я буду без драгоценностей, то люди увидят настоящую меня — жалкую, увиливающую от тяжелой монотонной работы девчонку, не умеющую ничего, кроме подделки почерков? Мечтающая быть желанной. На самом деле, одежда, которую мне выдал Каз, мало отличалась от того, что я носила в Равке. Брюки из грубой ткани, слишком длинные, так что мне пришлось подвернуть их внизу. Тяжёлая обувь, предназначенная для долгих прогулок по бездорожью. Длинный подол рубашки пришлось заткнуть за пояс брюк, и теперь она топорщились, как частично сдутый воздушный шарик. Никаких украшений или блесток. Не отрывая глаз от своего отражения, я собрала волосы в пучок на затылке, который тут же частично развалился, позволив слишком коротким прядям у лица упасть на щеки и глаза. — Что, не узнаешь себя в простой одежде? — пошутил Джеспер, озарив меня широкой улыбкой. За его спиной Уайлен смущённо почесал затылок и одарил меня понимающим взглядом. Нет, дорогой Джеспер, все как раз таки наоборот. Я снова стала собой.