Не дай мне упасть

Казалось, сколько бы ни прошло времени, этот идиот не поменяется. Все так же не думает контролировать свою силу, все так же красит волосы в этот вырвиглазный розовый. Наверное, таким, как он, не стать честными людьми, если даже имея постоянную работу, он продолжает таскаться по подпольным боям. Неужели ему доставляет такое удовольствие избивать людей? Знала бы только об этом его невеста. — Не дрались с тобой со старшей школы, Ренгоку, — эта приторная улыбочка, всегда с прищуром, заставляла собственные губы растягиваться в оскале. — Потому что я повзрослел, в отличие от тебя, — как бы давно в прошлом не были эти уличные драки, Кёджуро все еще отлично помнил, как наносить удары. Мощи в руках не убавилось, пусть вместо деревянного меча они все чаще сжимали ручку или компьютерную мышь. Надрать задницу Аказе он еще сможет. Тот поморщился — разозлился — и не ответил. Теперь, видимо, говорить они будут только кулаками, как бы пафосно это не звучало. Аказа не заставил себя долго ждать. Он всегда так быстро, почти бездумно срывался с места, напоминая запущенную с тугой тетивы стрелу. Бил точно в цель. Но для Ренгоку это все были детские игры. В конце концов, слишком часто они в прошлом давали волю кулакам, и слишком много Кёджуро наблюдал за ним здесь, на ринге. Едва ли Аказа мог выкинуть что-нибудь такое, чего Ренгоку от него не ожидает. Зрители, обычно довольно шумные, стояли, затаив дыхание, всматривались в каждое их движение, словно еще чуть-чуть и произойдет взрыв. Но на самом деле, наверное, наблюдать за всем этим было скучно — в основном они только блокировали удары друг друга. Все же не только Кёджуро слишком хорошо знал Аказу. — Что толку нам с тобой драться, — хмыкнул наконец последний, отдаляясь от своего противника. — Скучнее некуда. — Что, боишься проиграть? — азарт уже кипел в крови, подавляя здравомыслие. Ренгоку снова чувствовал себя подростком, для которого гордость стояла превыше всего. Ох, Аказу было так легко разозлить. Он ненавидел, когда его называли слабым, трусливым… Стоило произнести волшебные слова и он хоть под поезд бросится, чтобы доказать, что ему не слабо. Удивляло, как только ему удалось дожить с такой позицией до 23х-летнего возраста. Вот и теперь он тихо и яростно зарычал. — Ну что ты, дружище, — на его лице вдруг снова появилась улыбка. — Боюсь тебя покалечить. Ты же теперь в школе работаешь, ха? Боюсь, образовательный процесс пострадает, если учитель окажется в больнице… Ренгоку хмыкнул. В чем-то он был прав… Опыт опытом, но у Аказы было все-таки больше практики. Захочет драться по-серьезному — едва ли Кёджуро сможет победить. — О, как великодушно! Значит, по твоей логике, школьников бить можно, а учителей нельзя? — А что, этот пацан был школьником? Я думал, сюда пускают только совершеннолетних, — Аказа усмехнулся. Его поза стала довольно расслабленной. Кажется, он уже решил, что бой продолжать они не будут. — Ну ладно, в следующий раз буду спрашивать свидетельство о рождении. В толпе послышались разочарованные вздохи. Кажется, кто-то уже успел сделать ставки и теперь требовал деньги обратно. Под шумок Ренгоку спрыгнул с ринга и огляделся. Как и ожидалось, этих оболтусов нигде не было видно. Узуй отлично справлялся. Переплетение темных коридоров и лестниц через некоторое время привело его к вип-зоне, где вместе с Тенгеном его уже ждали его нерадивые ученики… Камадо, Агацума и верещащий что-то нечленораздельное Хашибира. Первые двое выглядели хоть немного виноватыми и это обнадеживало — не хотелось ошибиться в своих…представлениях насчет них. — Ну и что вы тут забыли? — скрестив руки на груди, Ренгоку с улыбкой посмотрел на парней. Он не собирался их отчитывать, потому что в целом не любил подобные мероприятия, но вправить им мозги — дело совершенно иное. — Я ПРИШЕЛ ПОДРАТЬСЯ! — вскричал Иноске, вскакивая с дивана. — Ты дрался так круто!!! Ты должен научить меня!!! И в следующий раз я отмудохаю этого, с розовыми волосами! Точно!!! — Нет, нет, Иноске, я не буду учить тебя этому, — все так же улыбаясь, Кёджуро положил руку юноше на плечо и надавил, заставив сесть обратно на диван. — В конце концов, я преподаватель истории, а не боевых искусств, и даже не физкультуры. Так значит, вы пришли сюда подраться? — Ну, вообще-то, мы не собирались сюда… Понимаете, мы ходили в кябакуру*, пообщаться с девочками… А на обратном пути заблудились и один мужик затащил нас сюда… А потом мы просто не смогли вытащить Иноске обратно! — начал оправдываться Зеницу, экспрессивно взмахивая руками. Ренгоку вздохнул. Скорее с облегчением, чем с разочарованием. В конце концов, в их возрасте было вполне нормально жаждать общения с противоположным полом (тем более, что у Агацумы с этим никак не клеилось). Но все-таки…. Кёджуро мельком бросил взгляд на Танджиро. Картина начала вырисовываться. Инициатором похода «к девочкам» явно был Зеницу. В клубе они оказались из-за своей наивности, на ринге Иноске оказался….потому что это Иноске. Что же тогда здесь делал Камадо? Просто пришел за компанию, снова изображая из себя няньку для этих двоих? Или же ему тоже хотелось провести время в кябакуре, как и Агацуме? Почему-то от этих мыслей становилось тошно и мерзко. — Вот как? А ты что скажешь? — обратился он к Танджиро. Может быть, обдав более холодным взглядом, чем следовало бы. — Не думал, что староста класса будет поддерживать подобное. На пару секунд повисло молчание. Камадо внимательно посмотрел учителю в глаза и только открыл рот, чтобы сказать что-то, как вдруг вмешался Тенген. Он закатил глаза и, поднявшись со своего кресла, хлопнул Ренгоку по спине. — Да расслабься ты, а! — он усмехнулся и приобнял Кёджуро за плечо. — Не на работе ж щас! Ренгоку медленно отвел глаза от Танджиро. — Ну да… — Мы же в их возрасте тоже по клубам гоняли, да и щас не лучше, — продолжал Узуй. — Так что ладно. Но все равно, малышня, чтобы я вас тут не видел, — он указал на сидящих на диване указательным пальцем и мизинцем свободной руки. — Мне проблемы не нужны. Особенно ты, — он указал на Хашибиру. — ЧТО?! — тот снова вскочил с места. — ДА Я СТАНУ ЧЕМПИОНОМ! Я ВСЕХ ПОБЬЮ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО Я? — Ну да, ты сын…. — Я ВЕЛИКИЙ ИНОСКЕ-САМА! МНЕ ВСЕ НИПОЧЕМ! Я ВСЕХ ОДОЛЕЮ! ХА-ХА-ХА!!! Все присутствующие смотрели на Иноске по меньшей мере удивленно, по большей — как на больного. В общем-то, его поведение вводило в замешательство только Узуя, остальные трое были уже достаточно хорошо знакомы с подобными выходками. — Иноске… — подал наконец голос Танджиро. — Успокойся, давай пойдем домой… — Я НЕ ПОЙДУ ДОМОЙ! Я БУДУ ДРАТЬСЯ! — Хм, но твоя мама станет переживать, что тебя долго нет… Хашибира мгновенно замолчал и испуганно уставился на своего друга. Переживания матери, видимо, представлялись ему катастрофой вселенских масштабов, но он не был достаточно умен, чтобы предвидеть их наперед. — Вот видите, — подхватил Ренгоку. — Маму расстраивать нельзя, так что сейчас все дружно поедем домой… — он повернулся к Тенгену и широко улыбнулся. — Ты же подбросишь? — Чо я сразу? Блин… Практически пустое в столь поздний час, освещенное мягким светом уличных фонарей шоссе казалось просто благословением для глаз после ночного клуба с его контрастным светом. Узуй сидел за рулем, беспрерывно болтая о себе самом — о том, какой он крутой, но такой невезучий, раз ему выпало везти каких-то шкетов по домам вместо того, чтобы тусить со своими девушками. На соседнем кресле сидел Ренгоку, наблюдающий за расположившимися на заднем сидении парнями в зеркало заднего вида. Как ни странно, Иноске и Зеницу довольно быстро уснули, привалившись к сидящему в середине Танджиро. А сам Камадо тоже — то глядел в зеркало заднего вида, то смущенно переводил взгляд на дорогу. В голове роились невысказанные вопросы, складывающиеся в предположения и неверные выводы. Ренгоку чувствовал себя ревнивой девицей, но с другой стороны… Его делом было заботиться о безопасности учеников да о том, как бы получше рассказать материал урока, а не об их личной жизни. Не так ли?