Не дай мне упасть

Темнота обнимала знакомые дома и переулки, слегка искажая образы и волнуя излишне живое воображение. Зеницу все казалось, что из-за угла на него сейчас выпрыгнет по меньшей мере какой-нибудь бандит, а по большей — монстр с огромными клыками, который, не глядя, проглотит его. Вечер был на удивление тихим. Только раз Агацуму чуть было не сбил велосипедист, в остальном же прохожие почти не попадались. И это, пожалуй, только больше пугало впечатлительного юношу, который успел придумать уже, как его похищают инопланетяне, а может быть и те мафиозники, к которым в прошлый раз затащил его Узуй. С каждым новым шагом страх все больше и больше захватывал его тело, рисуя все новые и новые ужасы и заставляя чуть ли не бежать в сторону дома. Он уже ругал себя за то, что, чувствуя жуткую неловкость, решил пойти домой один. Плевать на все, надо было дождаться Танджиро и пойти вместе! Зеницу точно не знал, что там у них случилось, да это, наверное, было и не его дело. Единственное, на что он надеялся, так это на то, что Ренгоку-сенсей быстро разберется со своими проблемами и сможет уделить время проблемам Агацумы. Точнее, одной конкретной проблеме по имени Кайгаку. В конце концов, куда еще пойти ребенку, не знающему, что делать дальше, как не к учителю? Других взрослых, которым он мог бы доверить свои переживания, у него все равно не было. Перед дедом лучше и не заикаться о том, что Кайгаку (возможно) связался с самыми настоящими преступниками, а не просто ходит по району с кислой рожей и распугивает малолеток. Дедушка Джигоро уже давно немолод и пережил немало: его дочь бросила на него своего новорожденного ребенка и уехала заграницу, так ни разу и не позвонив, а сын погиб, и тогда еще один внук попал к Куваджиме на воспитание. Жена Джигоро тоже достаточно рано покинула этот мир, и пусть дедушка всегда был сильным, и сейчас сколько мог пытался оставаться таким же, Зеницу казалось, что новости о Кайгаку добьют его. Нет, он не мог позволить ему узнать об этом всем. Что же тогда оставалось? Идти в полицию? Упекать пусть и не любимого, но брата в тюрьму тоже не хотелось, тем более, что и это не пройдет мимо деда. Вот и получается, что сейчас Ренгоку и то, что он возможно знал что-то о тех ребятах, с которыми связался Кайгаку, было для Агацумы последней спасительной соломинкой, за которую нужно было хвататься всеми способами. Один, ну или даже с друзьями, Зеницу едва ли мог тут что-то сделать. Но и оставить все так, как есть, закрыть глаза на происходящее он тоже не мог. Наверное, даже не столько ради Кайгаку. Когда-то Агацума еще пытался жалеть его, думая, что он ведет себя так потому, что ему тяжело дается смерть родителей, но в последнее время сочувствие себя исчерпало. Зеницу все больше понимал, что, видимо, его брат просто от природы конченый мудозвон, и нет смысла трястись над ним и его чувствами, если он сам не шел навстречу. Конечно, случись с ним что-то действительно плохое, Зеницу бы, может быть, и расстроился, но разбиваться в лепешку ради него? Нет уж. Это всё было ради дедушки, который воспитал их обоих, и заслужил хоть немного уважения. Заслужил, чтобы его внуки хотя бы не связывались с якудза. Интересно, изволит Кайгаку хотя бы прийти домой сегодня? Он все реже наведывался к ним, и то — обычно угрюмо топал прямиком в свою комнату, ни с кем не здороваясь, и громко хлопал дверью. Никто и не пытался заставить его общаться с семьей — достаточно было того, что своим приходом обозначал хотя бы, что не умер. Но даже эти появления были достаточно редкими для того, чтобы каждый раз заново начинать волноваться. Зеницу почти уже дошел до места назначения, когда на дороге вдруг появился силуэт. Трудно было разглядеть человека, стоящего впереди, но, кажется, это был парень не сильно выше самого Зеницу. Кто же он? Призрак? Демон? Грабитель? Или просто мирный житель, что ждал здесь, например, такси или что-то вроде того? Изо всех сил надеясь на последнее, а мысленно готовясь бежать со всех ног, Агацума попытался обойти человека по максимально большой траектории, но тот упорно преграждал ему путь. — Эй, ты. Зеницу замер. — Что, настучал уже деду? — Э…Кайгаку, это ты? — А кто, нахрен, еще? Облегченно выдохнув и едва не расплакавшись, Зеницу уже без страха приблизился к брату и повис на нем. — Я так испугался! Думал, ты какой-нибудь бандит! — Чё… Чёрт, не висни на мне! — Кайгаку попытался отцепить Агацуму от себя. — Нехрен по мне сопли размазывать свои! — Ну-у-у-у…аники… — Никаких «аники», — Куваджима резко оттолкнул младшего брата от себя. — Разговор есть. В темноте Зеницу не видел, как именно Кайгаку смотрел на него, но явно чувствовал, что во взгляде этом не было ни капли доброжелательности. В общем-то её никогда там не было, особенно по отношению к Зеницу. — Что за разговор? — О том, что ты делал в «Цукими». — Где? Не то, чтобы Зеницу был дурачком или успешно им прикидывался. Сейчас он действительно с трудом понимал, о чем говорит Кайгаку. При чем здесь праздник Луны? Осень-то еще не скоро. Он что, пьяный? — Не придуряйся. Я про тот клуб, в который ты пролез после репетиции… Что, шел за мной, да? — раздраженно прорычал Кайгаку. Теперь осознание достаточно быстро настигло Агацуму. «А! Так это название того заведения!» — радостно подумал он. Теперь было хотя бы понятно, о чем спрашивать Ренгоку. — Никуда я не шел… Вообще, ты сам виноват, что бросил меня в тот день, мало ли куда я мог забрести? Я уже и не помню, что со мной тогда было. Упал в обморок, очнулся дома! — Ага. А что за мужик с тобой был? — Не понимаю, о чем ты. И вообще, не твое дело! Общаешься с какими-то бандитами — ну вот я тоже с кем хочу, с тем и общаюсь! — С кем хочешь, да? Ты о дедушке хоть подумал? — А ты? Крыть Кайгаку было нечем, так что он только вновь зарычал и угрожающе схватил Зеницу за ворот. — А я… — прошипел он, приблизив брата к себе. — А мне наплевать на него. И на тебя тоже, понятно? Те, с кем я «общаюсь» теперь… Они меня по достоинству ценят, в отличие от вас. Вам-то я нахрен не нужен, да? Сказав это, Куваджима снова с силой оттолкнул Зеницу. — Я тебя предупреждаю, чтобы ты не ходил за мной, куда не следует, а то пожалеешь. Продавай свою задницу богатым мужикам где-нибудь в другом месте, если тебе нравится этим заниматься, а в «Цукими» не суйся. И вот Агацума вновь не понимал, о чем Кайгаку говорит. Очевидно, он каким-то образом увидел его в тот раз в зале, хотя сам Зеницу никаких признаков присутствия своего брата не заметил. Но, кроме того, он, видимо, подумал что-то не то про Узуя. Как только такие идиотские мысли возникали в голове у Кайгаку? Но все же, как бы Зеницу не хотелось, выяснять что-то и оправдываться он сейчас не мог, раз уж решил всё отрицать. Стоп, или он уже ляпнул что-то не то? А, плевать. Пока Зеницу молчал, силясь понять, что там от него хочет Куваджима, тот развернулся и пошел в обратную от их дома сторону. Какое-то время Агацума просто стоял и смотрел на чужую удаляющуюся спину, но потом, вдруг спохватившись, побежал следом. — Аники, подожди! — наплевав на просьбу не называть его так, прокричал Зеницу. Повезло, что бегать за свою трусливую жизнь он научился достаточно быстро, так что даже если бы Кайгаку решил сбежать (что было бы уже очень глупо) все равно бы не смог. — Ну что тебе еще? — Пойдем домой! Дедушка ждет! Кайгаку еще не успел уйти далеко, поэтому буквально через несколько секунд Зеницу вновь был рядом и крепко держал его за руку. — Плевать я хотел, у меня свои дела, — Куваджима попытался отнять свою руку, а когда не вышло, принялся выворачивать запястье Зеницу. Но от его истошного крика из-за калитки соседнего дома высунулся какой-то мужик и прогнал их. — Нет, пойдем, — ныл Агацума, изо всех сил цепляясь за Кайгаку. — Пойдем, пойдем. Дедушку порадуешь. Ты же сказал, чтобы я о нем подумал, так что тоже подумай! Куваджима закатил глаза. Зеницу всегда был таким — если пристанет, то уже все, не отлепится никогда. Проще было сделать то, что ему нужно, чем препираться. Даже избиение не всегда помогало — если что взбредет в голову, так хоть об стенку колотись, не отстанет. Теперь только убегать, но и это не поможет. Мало того, что это унизительно и по-детски, так Зеницу еще и бегает быстрее, и по крайней мере не курит. Вот уж кому нужно было не в музыку, а в спорт. — Как же ты меня задолбал! Ладно, схожу я домой! — И поужинаешь вместе с нами, да? — Только чтобы ты отстал от меня, урод.