Детки

«Мальчики не любят» © Алена Швец

      Светло зашёл в класс за пару минут до звонка.       В целом всё было как обычно: девчонки обсуждали какие-то шмотки и косметику, Марк с Назаром хохотали на задних партах, а Олег с Ромой так же привычно занимались какой-то ерундой. Сегодня они залипали в калейдоскоп. Ну знаете, игрушка такая детская, похожая на трубу, в которую смотришь, крутишь основание, а там пластмассовые фигурки в зеркалах складываются в красивые, цветные картинки. Ванечка молча уселся рядом со Славкой и достал из рюкзака учебник с тетрадью. Затем швырнул телефон на парту. Настроение было на нуле. Вчерашняя выходка Евстигнеева злила Ванечку до зубного скрежета. Он, конечно, не особо надеялся, что Рудбой не говно редкостное, но нахера было так шутить? Светло как дурак почти час протусовался у Таврика, думая, что может случилось чего, переживал за него даже. В конце концов, обматерив Евстигнеева последними словами, он пошёл домой, пить горячий чай и ненавидеть своего одноклассника ещё больше за его эгоизм. Между прочим, Светло просмотр любимого сериала отложил ради встречи, поэтому желание послать Евстигнеева нахуй с такими приколами, было вполне оправданным.       — Привет, — поздоровалась Анька, развернувшись к Ванечке.       Тот коротко кивнул в знак приветствия, а затем, снова порывшись в рюкзаке, достал из бокового кармана ручку и со злостью кинул её на парту.       — Не выспался? — снова задала вопрос девчонка, надувая и лопая пузыри из жвачки.       Ванечка поднял на неё взгляд и молча уставился прямо ей в глаза. Его так и подмывало рассказать ей почему, блядь, он такой злой сегодня, но она тут явно не причём, да и не стоит ей наверное знать, что она встречается с мудозвоном.       — Что-то случилось? — слегка склонив голову к правому плечу, снова спросила Аня.       Светло опять промолчал, рассеянно осмотрелся и вдруг понял, что в классе нет Евстигнеева.       — А где Рудбой?       Анька пожала плечами и отвернулась.       — Не знаю, — ответила она уже через плечо, — он мне не докладывает.       Последняя фраза прозвучала как-то странно. В каком смысле «не докладывает»? Они же вроде встречаются, разве нет? Хотя… откуда Светло знать, как это у парочек происходит? Он с девчонками-то и не встречался никогда толком, а пара поцелуев на дискотеке не считается. Поэтому он и понятия не имел, кто там и перед кем отчитываться должен и должен ли вообще. Хотя о чем это он? Это же Рудбой. Мистер «что хочу, то ворочу».       — Слав, — Ванечка тихонько толкнул лежащего на парте друга в плечо. Тот медленно приподнял голову, посмотрел на него и, поправив чуть скосившиеся солнечные очки, наконец отозвался:       — Что?       Светло вдруг подумал, что наверное глупо спрашивать о Евстигнееве у Славы. Ну реально, он-то откуда может знать, где тот шляется.       — Да, ничего… — отмахнулся Ванечка, затем поднялся из-за парты и, прихватив телефон, вышел из кабинета.       В коридоре было шумно. У стены, столпившись, стояли мальчишки с тетрадками, видимо, что-то списывая друг у друга. У подоконников старшеклассники как всегда красовались перед восьмиклассницами. Светло почувствовал, как его тихонько задели по руке, он обернулся и аккурат в этот момент вписался в кого-то, идущего ему навстречу. Его слегка пошатнуло, но он тут же вернул равновесие и замер, остановив взгляд на ярко-желтой цепочке, выбитой на ключицах.       — Почему ты не пришёл? — тут же выпалил Светло, осознав, что перед ним никто иной как Рудбой. — Я звонил тебе весь вечер. Замёрз как собака!       Ваня молча отодвинул его в сторону, но Светло не дал ему уйти просто так и преградил путь, с силой толкнув в грудь.       — Почему ты убегаешь? Кто ты такой, что решил, будто можешь поступать так с другими людьми?       Слишком много вопросов и ни одного ответа. Рудбой как воды в рот набрал.       — Скажи хоть что-нибудь, — попросил Ванечка, подходя ближе, но Евстигнеев снова грубо сдвинул его в сторону и направился в кабинет.       Светло хмыкнул ему вслед, разочарованно вскинув руки вверх.       — Да о чём я вообще? Я что, не знал, что ты конченый? Конечно, блядь, знал.       Евстигнеев вдруг остановился, не дойдя до двери нужного кабинета буквально шага и медленно развернулся к Светло. Ванечка понял, что сказал лишнего. Ваня как-то даже в лице поменялся. Если до этого он выглядел просто немного уставшим, то сейчас это было уже нечто другое. Раздражение, смешанное с какой-то странной внутренней агрессией. Ванечка изо всех сил старался храбриться, даже под таким вот тяжёлым взглядом. Руки на груди ещё скрестил. По-деловому.       — Ну, и что? Что придумаешь на этот раз, чтобы себя оправдать? Ты же у нас всегда в белом пальто. Не так ли?       Но Евстигнеев видимо оправдываться не собирался. Бросив рюкзак на пол, Ваня быстро преодолел расстояние между ними и, обхватив лицо Светло ладонью, с силой прижал его к стене. Ванечка сдавленно ойкнул и тут же вцепился в чужую руку, пытаясь сопротивляться, но ничего особо не получалось. Больше напоминало барахтанье перевёрнутого на спину жука.       — Отпусти… — проскулил Светло, чувствуя как чужие пальцы больно сжимают его скулы.       — Не смей разговаривать со мной так, — прошипел Евстигнеев, чувствуя, как Ванечка царапает его запястье. — Не пришёл, потому что не посчитал нужным. Ты не знаешь меня. Совсем не знаешь.       Ванечка испуганно смотрел в безумные серо-голубые глаза и буквально за мгновение понял, что в них нет ничего злого, скорее одна беспросветная безнадёга, как у собак бездомных. Роговица была воспалена, мешки под глазами, отёки. Ванечка перестал брыкаться, дыхание перевёл, по-прежнему чувствуя, как сухие пальцы неприятно впиваются в его щеки.       — Отпусти, пожалуйста. Мне больно… — выдавил из себя Светло.       Он и сам не понимал зачем, на каком-то интуитивном уровне, его рука скользнула по чужой груди. Дыхание у Вани было сбивчивым, Светло ладонью ощущал, как бьется сердце под тонкой тканью футболки.       — Успокойся… Пожалуйста, успокойся. У тебя что-то случилось? — прошептал Светло, поглаживая второй рукой татуированные пальцы.       Евстигнеев ещё какое-то время смотрел на него в упор не мигая, а затем слегка ослабил хватку. Ладонь скользнула ниже к шее и остановилась, слегка сжав кадык. Ванечка выдохнул, сглотнул шумно, ощущая как спадает напряжение между ними. Руд открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг резко отдернул руку, отстранился и, развернувшись, пошёл в класс, на ходу зацепив рюкзак.       — Ваня… — только и смог прошептать ему вслед Светло, а затем бросился за ним, — Вань, погоди!       Евстигнеев его проигнорировал, усаживаясь рядом с Мироном. Федоров непонимающе вскинул брови, глядя на растерянного Светло. Тот тут же замолк и, опустив глаза в пол, пошёл на своё место.       — Всё нормально? — спросил Слава, глядя на то, как Ванечка растерянно шарит взглядом по парте. Словно что-то ищет.       — Да-да…       — Он опять тебя доёбывает?       Слава выпрямился, глядя в сторону Евстигнеева, который в этот момент что-то очень эмоционально рассказывал Мирону, а Федоров чуть хмурился, коротко кивая.       — Нет… просто… — Светло замолк на секунду, — он словно с катушек слетел, он… он схватил меня… и…       — В смысле, «схватил»? Он опять свои культяпки распускает? — Карелин поднялся из-за парты. — Я ему, блядь, щас ебало просто сломаю и всё.       Ванечка схватил друга за край футболки.       — Нет! Слава! Не надо! Погоди! Он не…       Но Карелин словно повод искал, поэтому даже не стал его слушать, решительно направляясь к первому ряду.       — Ты когда-нибудь перестанешь руки свои распускать? — нависнув над Рудбоем, спросил Карелин.       — Отвали, не до тебя сейчас, — отмахнулся Евстигнеев, но Слава, видимо, так не считал. Ухмыльнувшись, он со всей дури двинул ногой по стулу, на котором сидел Ваня.       — Слав, не надо! — оттаскивая друга за локоть, выкрикнул Светло, но Карелин отдёрнул руку, продолжая разжигать конфликт.       — Ты вообще охуел? — Евстигнеев тут же подскочил, толкнув одноклассника в плечо. Мирон тоже поднялся, вышел из-за парты и закрыл собой Ваню.       — Слав, тебе чего надо? Сказали же: не до тебя.       Карелин рассмеялся, глядя на Федорова.       — Да? Серьезно? А когда тебе вообще было до меня?       Мирон поджал губы, отталкивая назад уже закипающего Евстигнеева, и тут в ситуацию вмешался Марк.       — Парни, хорош. Вы чё как дети малые?       Ванечка, всё это время стоящий позади, собрал все имеющиеся у него силы и, решительно взяв Карелина за руку, потащил его обратно к парте.       В этот момент в кабинет вошёл Андрей Андреевич.       — Доброе утро, гаврики. Что у вас тут происходит?       Молча глянув на Славу, Мирон перевёл взгляд на учителя.       — Ничего. Всё в порядке.       Слава всё-таки сел на своё место, швырнул мобильник на парту и, отвернувшись от Ванечки, уставился куда-то в стену. Светло тяжело вздохнул, поправил чёлку и глянул на Евстигнеева, который что-то напряжённо печатал, тыкая пальцами по клавиатуре на смартфоне. Было видно, что он нервничает, как и сидящий рядом Мирон, который периодически что-то говорил ему и хлопал по плечу. В конце концов Ваня отложил телефон в сторону, растёр лицо ладонями и отпросился выйти, забрав с собой все вещи. Следом за ним вышел и Мирон. В этот день они в школе больше не появлялись.

***

      Олег чиркнул зажигалкой и, прикурив, глубоко затянулся. Чуть задержал дыхание, медленно выдохнул густой дым и передал самокрутку Роме.       — Слушай, а чё Анька-то ушла вчера?       — Да хер её знает.       Рома поправил серёжку на губе.       — Странная она такая, знаешь. Она же вроде с нашим Рудбоем мутит? Да?       — Да хер её знает. Мне похуй.       Рома снова глубоко затянулся и медленно опустил голову Олегу на колени. Вытянулся во весь рост на лавочке, словно кот, пока по телу растекалось тепло, накрывая волной с макушки до кончиков пальцев. Олег же просто откинулся на деревянную спинку и рассмеялся. Да ещё легко так, заливисто.       — Нам на химию надо, чувак.       — А каким она уроком?       Голос Ромы звучал как-то странно, словно из вакуума.       — Не знаю, — снова рассмеялся Олег, — а давай не пойдём?       — Не, надо идти, — пробормотал Рома и перевернулся на бок, зарываясь носом в ветровку друга.       — Ну тогда пошли?       — Пошли… — ответил Рома, даже не думая подниматься с места, и Олег снова рассмеялся.       Олегу было смешно.

***

«Я просто смотрел, как ты превращалась В одно из разорванных тел на стене моей Ты — самый главный трофей, я бегу от тебя со всех ног»

      Евстигнеев кинул портфель на парту, а сам с разбегу уселся на подоконник рядом с Мироном, который сосредоточенно пытался вникнуть в параграф по истории.       — Здорова.       Фёдоров молча достал из кармана пачку Орбита и протянул её Ване. Тот без раздумий вытащил из неё пару подушечек и отправил их в рот.       — Спасибо.       — Завязывай с бухлом, — сказал Мирон, спрятал жвачку в карман и перелистнул страницу.       Ваня вздохнул, растирая лицо ладонями. Осмотрелся. В классе было как-то слишком тихо, все будто в летаргический сон погрузились. Не успел он об этом подумать, как с задних парт послышался грохот и смех Марка. Ваня не особо понял, что произошло, поскольку увидел уже поднимающегося с пола Назара и то, как он замахивается на друга. Взгляд скользнул по партам, где сидели девчонки. В центре как всегда восседала Настя Черноус. Длинноногая блондинка с огромными глазами, симметрией и таким себе чувством юмора, а по совместительству и Ванина бывшая. Они встречались классе в восьмом? Девятом? Он даже не помнил уже, но расстались они громко, с односторонним скандалом, на который Ване было глубоко похуй. Это Настя что-то там устраивала, плакалась в социальных сетях, даже, говорили, татуху набила о том, как ей «всё равно». Ваня ухмыльнулся одним уголком губ, наблюдая за тем, как она с умным видом что-то впаривала девочкам, размахивая каким-то дешевым журналом про звёзд. Честно говоря, он не понимал, почему они вообще её слушают. Черноус была человеком не самым умным, да и не самым порядочным. Вы когда-нибудь слышали о приёме «страшная подруга»? Это когда девчонка берет на тусу девочек попроще, чтобы на их фоне выглядеть королевой. Вот именно для таких целей Настя и использовала заглядывающих ей в рот одноклассниц. А со стороны это выглядело, ну так себе. Но оно и понятно, не Дилярку же с собой звать с Кристинкой, они за секунду увели б всех Настиных кавалеров, потому что были на порядок умнее, воспитаннее и интереснее. Однако, про бывших либо хорошо, либо никак. Ваня предпочитал никак. В конце концов, когда-то это был его выбор, да и поднимать очередную волну дерьма в свою сторону не хотелось.       Руд задумался, глядя в одну точку и слегка вздрогнул, услышав голос Светло, который вернул его в реальность. Мальчишка открывал дверь кабинета, пропуская Аню вперёд, а затем зашёл сам. Он что-то рассказывал Рукосуевой, заставляя ту заливисто смеяться. Но, заметив сидящего на подоконнике Ваню, девочка тут же замолчала, остановившись у своей парты, тихонько похлопала Ванечку по плечу и снова прыснула от смеха. Светло в ответ улыбнулся и пошёл на своё место, а Рудбой не отрываясь проследил каждое его движение, пока тот не сел за парту, после чего перевёл взгляд обратно на Аньку. Девчонка положила сумку возле своей парты и двинулась в его сторону. Протиснувшись между стульями, она раздвинула Ванькины коленки и, прижавшись к нему всем телом, обхватила его за талию, глядя прямо в глаза.       — Привет.       — Привет.       — Блядь! — матернулся Светло, и Ваня как-то непроизвольно снова бросил на него взгляд.       — Не ревнуй, — сказала Аня, улыбнувшись.       Евстигнеев не сразу понял, о чём она вообще.       — Я не ревную. Руд аккуратно убрал за ухо свисающую на её глаза ярко-синюю прядь и легонько погладил Анькину щёку большим пальцем. Отчаянно пытаясь сосредоточиться на ней и не пялиться на смеющегося на фоне Светло. Ваня вообще после той ситуации старался с ним лишний раз не контактировать, так было стыдно за своё поведение. Он в очередной раз потерял контроль над собой, хорошо хоть не ударил, да ещё и поведение Светло из головы не выходило. Этот его жест, будто он хотел обнять его. Вопросы эти. Беспокойство? Руд всеми силами отгонял мысль, что чисто гипотетически Ванечка мог переживать за него и заботиться. А вместо извинений и объяснений, Ваня накинулся на него в своей обычной манере. Дурак, блядь.       — Я же видела, как ты на Ванечку посмотрел, когда мы зашли. Мы просто друзья, —сказала Аня, накручивая на пальцы шнурки его толстовки.       И вот тут до Евстигнеева дошло, и как-то даже грустно стало. Если б Аня только знала… Да и честно говоря, лучше бы и правда, он ревновал её к нему, чем его к целому миру. Рудбой неопределенно замотал головой, комично поджав губы.       — Я подумаю.       Аня улыбнулась и потянулась за поцелуем.       — Смотри, смотри… — дёрнула Настю одна из её подпевал-одноклассниц Ленка, указывая на целующихся Ваню с Аней.       Девушка какое-то время искоса наблюдала за происходящим, а затем, поджав губы, сказала:       — Н-да. Бедняга.       — Почему бедняга? — спросила Лена.       — Да ты сама посмотри, с кем ему приходится встречаться. Видимо, совсем бабы не дают, — съязвила Настя и уткнулась в свой журнал.